Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследник Алвисида (Книга 2)

ModernLib.Net / Легостаев Андрей Анатольевич / Наследник Алвисида (Книга 2) - Чтение (стр. 2)
Автор: Легостаев Андрей Анатольевич
Жанр:

 

 


      - Он уже предпринял что-либо?
      - Не успел. Я думаю, что Фоор и я справимся.
      - Еще что-нибудь интересное Фоор рассказал?
      - Да. Уррия приглашал себе во дворец Луцифер и отдал ему ларец, оставленный Алвисидом для наследника.
      - Значит, и Луцифер поверил в то, что этот мальчишка может возродить Алвисида?
      - Не знаю поверил он или нет, он просто выполнил просьбу Алвисида.
      - Что было в этом ларце?
      - Как и в прошлый раз - посланник. Первый наследник, не уберег своего и ни я, ни Фоор, не смогли с ним поговорить. Но сейчас Фоор видел посланца и имел возможность задать вопросы. В ларце был еще и меч Алвисида.
      - Что собирается делать Фоор?
      - Он договорился с Уррием, что как только вернется в замок граф Маридунский, Уррий отправится в ирландский каталог отвезти туда священную реликвию. Фоор очень хочет подвести наследника к голове Алвисида, хранящейся в том каталоге. Теперь, правда, придется ждать развития событий. Не поедет же Уррий, когда на замок идут вражеские войска. Кстати, его названный брат сумел достать из озера Трех Дев меч короля Артура, который полтора столетия не мог вынуть из воды никто. Маленькая подробность - Уррий первый достал меч из воды, но не удержал.
      - Это говорит о чем-нибудь?
      - Не знаю.
      - А как Фоор сумел завоевать доверие наследника?
      - О, - рассмеялся Хамрай, - это отдельная история. Наследник, как и Алвисид, оказался весьма охоч до женщин. Но, в отличие от божественного предка, он еще верит в Великую Любовь и в даму сердца. Я уже говорил, что он благороден и по-юношески пылок. Он влюбился в Сарлузу, служанку из замка, которая была колдуньей Луцифера. Ее разоблачили и приговорили к сожжению. Уррий не мог допустить этого и в безысходности обратился к Фоору, предложив ему в обмен на спасение возлюбленной дать на день посланца Алвисида. Фоор и так выполнил бы просьбу наследника, чтобы тот хоть как-то был благодарен ему, а тут еще и получил возможность показать бога своим апологетам, собравшимся на День Одухотворения. Фоор поставил на место колдуньи одну из шаблоний, которую и сожгли на костре. Сама же Сарлуза сейчас едет в ирландский каталог. Фоор отправил ее туда, чтобы у наследника была лишняя причина появиться там.
      - Почему ты сказал, что наследник охоч до женщин? - не сдержал любопытства шах.
      - Потому, что он заодно влюбился в одну из спасших его дочерей озерного царя, Лореллу. И даже согласился взять ее в жены, но только с благословения отца. Кстати, царь Тютин посвятил его в рыцари и нарек Радхауром.
      - Ты говорил с наследником лично? Какое впечатление?
      - Симпатичный юноша, - кивнул Хамрай. - Поговорить еще не успел, я не тороплюсь. Но о моих подвигах в Камелоте он уже наслышан. Я поймал во время ужина несколько его восхищенных взглядов.
      - Хорошо, - после некоторого молчания кивнул шах. - Значит, замок будет осажден... Может, отправить к тебе на подмогу отряд моих бойцов? Пошлю лучших из лучших...
      - Пока они доберутся до Британии, полагаю, все закончится, а наследник уже будет в Ирландии. Или, еще лучше - по дороге в Тевтонию за торсом Алвисида.
      - Хранители останков себя никак не проявляли?
      - Хранители... - проворчал Хамрай. - Нет, никак не проявили. Я вообще не верю в их существование.
      - Мало ли во что ты не веришь. Сам говорил, что когда имеешь дело с Алвисидом...
      - Да, повелитель, - согласился старый чародей. - Я слежу за любыми возмущениями в магической области. А уж на простом уровне - и подавно. Я внимателен и собран.
      - Хорошо, - шах хлопнул в ладони и дверь распахнулась, отправляйся назад. Я убедился, что ты не зря отправился в Британию. Да, кстати, присмотрись к тем местам, может, пригодится когда. До свидания.
      Хамрай поклонился и вместе с двойником вышел из шахских покоев.
      Без слов они до брались до комнаты Хамрая в секретной башне. Чародей лег на кровать и, вместо прощания, подмигнул своему двойнику.
      Тот долго смотрел на пустое место на кровати.
      О красавице, которая пронзила сердце Хамрая на турнире и которую он спас от насилия принца Вогона, чародей так ни слова шаху и не сказал. Ни слова.
      * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗНАК АЛВИСИДА *
      "Что ела ты, земля, - ответь на мой вопрос,
      Что столько крови пьешь и столько пьешь ты слез?"
      Шандор Петефи
      Глава первая. БРАЧНАЯ НОЧЬ
      "Что предание говорит?
      - Прежде Евы была Лилит.
      Прежде Евы Лилит была
      Та, что яблока не рвала.
      Не женой была, не женой,
      Стороной прошла, стороной.
      Не из глины, не из ребра
      Из рассветного серебра.
      Улыбнулась из тростника
      И пропала на все века."
      Вадим Шефнер
      В замке сэра Отлака, графа Маридунского, праздновали свадьбу его сына Уррия с одной из дочерей повелителя Ста Озер, царя Тютина.
      Не самое удачное время было для свадьбы - погибли два сына графа, старшие братья Уррия, скончался верховный король Британии, захвачена сакским принцем столица бриттов. В окрестных лесах пряталась армия варлаков, после неудачной засады у озера Трех Дев, опомнившаяся и подошедшая к Рэдвэллу. Через день-два из Камелота должны были подойти основные войска саксов и варлаков, в замке знали об этом и готовились к осаде.
      Свадьба праздновалась в столь неподходящее время именно из-за того, что граф Маридунский руководствовался политическими соображениями: во-первых, союз с местным озерным царем был кстати ("В такое время нельзя отказываться ни от чьей помощи," - заявил Отлак на совете рыцарей, бывших в замке), а, во-вторых, граф всем хотел показать, что не боится врага и не дрожит в страхе при его приближении, а радуется жизни и празднует свадьбу сына. Тем более, что в замке собрались такие почетные гости - новый верховный король, архиепископ Камелотский и почти все самые знатные и благородные бриттские рыцари, гордость страны.
      В свадьбе рыцаря с озерной девушкой не было ничего удивительного. Да, обитатели озера редко общались с людьми, можно было всю жизнь прожить рядом с озерами и не встретить их, но ничего необычного для бриттов в них не было. И царь Ста Озер поклонился Господу, Иисусу Христу, признавая его власть и мудрость.
      Архиепископ Камелотский, хотя и несколько неохотно, благословил Уррия и Лореллу. Совершить обряд желал сам епископ Гудр, двоюродный прадед Уррия, но ему стало неожиданно плохо, и он не мог встать с постели.
      В замке было тесно - в приближении врага граф распорядился, чтобы все окрестные жители вместе со скотом и имуществом укрылись в замке.
      Городу, находящему в нескольких часах езды от замка, особенно ничего не угрожало - не из видных городов Маридунум, но стены у него были высоки и надежны, и там давно уже подняли мосты и выставили охрану. Не такую надежную и опытную, как в замке, но все же.
      Пока все рыцари расположились в комнатах графского дворца и пир, по случаю свадьбы, проходил в обычной обеденной зале, но все уже было подготовлено для переселения в донжон.
      В донжон вела лишь деревянная лестница-мост, выходящая с верхнего этажа графского дома. В любой момент ее можно было втянуть внутрь донжона, отрезав для врага доступ в центральное строение, где было достаточно места, чтобы разместится всем: и благородным господам, и слугам, и крестьянам, и куда были занесены необходимые припасы. Но это - на самый крайний случай, вряд ли он выпадет, стены замка действительно неприступны.
      И сейчас на этих стенах снаружи замка висели на длинных веревках трупы девятнадцати подосланных принцем Вогоном убийц. Они прибыли всего лишь через два часа после приезда бриттских рыцарей в замок и были легко разоблачены. Пусть теперь на них полюбуются саксы, когда подойдут к замку. Так будет с ними со всеми, рано или поздно, невзирая даже на рыцарские звания: подлецам и предателям - позорная смерть.
      Граф Маридунский взял из столицы с собой архиепископа Камелотского не только, чтобы спасти от саксов, но еще и с тайной надеждой короновать Эмриса, то есть Этварда, прямо в замке, чтобы юный король сразу возглавил рыцарей в справедливой войне.
      В глубине души сэр Отлак побаивался, что не сможет доказать рыцарям, что Этвард - подлинный наследник Пендрагона. Ведь король Эдвин мертв, а любые бумаги можно подделать.
      Однако, легендарный Экскалибурн лучше любых других доказательств.
      Этварда сразу же провозгласили верховным королем Британии и многие рыцари поддержали идею графа короновать Эмриса прямо в замке. Но юный король проявил характер, сказав:
      - Верховные короли Британии коронуются в Камелотском аббатстве!
      - Но ведь Камелот во власти врагов! - возразил герцог Вольдемар.
      - Тем больше причин изгнать их оттуда как можно скорее, твердо ответил Этвард, вызвав неподдельное восхищение и уважение рыцарей.
      На торжество прибыл царь Тютин с огромной свитой озерных обитателей. Рядом с царем и Лореллой гордо шествовали неизменный Кирлак и высоко поднявший голову колдун Майдар, искренне радующийся за свою любимицу, (даже то, что свадьба никак не вкладывается в его недавнее гадание на судьбу Уррия не очень смущало старого озерного колдуна - гадания, даже самые верные, не всегда сбываются в жизни).
      Окруженные могучими озерными воинами следовали четыре жены царя Тютина и их придворные дамы - полнотелые, с зелеными волосами и чуть навыкате глазами. Водные жительницы с любопытством рассматривали внутренние строения графского замка, о котором они много слышали. В многочисленной свите были также сестры невесты: Журчиль и Соррель, которые тайком уже были один раз в замке. Они не могли пропустить казнь Сарлузы, погубленной их доносом, и, переодевшись крестьянками, не обратив на себя внимания стражи, смотрели, как пламя сжирало тело толстухи, посмевшей перейти дорогу их любимой сестре.
      Но главное - озерного царя сопровождал сильный отряд отборных рослых озерных воинов, собранных, видимо со всех владений Тютина.
      Граф Маридунский с подобающим радушием и вежливостью принял озерного царя. Все находившиеся в замке рыцари вышли встречать повелителя ста озер и невесту сына графа Маридунского.
      Знатных гостей на свадьбу собралось волею обстоятельств столь много, что в главной зале замка пришлось ставить дополнительный длинный стол, параллельно первому. И все равно мест воинам и оруженосцам, которые обычно праздновали такие торжества вместе с господами, не хватило.
      Все сопровождавшие рыцарей ратники, озерные воины и суровые алголиане (отряды которых в приближении осады Рэдвэлла по согласованию с графом также разместились в замке) гуляли прямо во дворе под открытым небом. На бочки положили доски вместо столов, на бочках поменьше сидели. Тут же развели костры, где на вертелах несколько опытных солдат-ветеранов жарили туши забитых боровов. Слугам и поварам забот и так хватало - обслужить почти четыреста рыцарей и благородных дам, и вдобавок немалую свиту озерного царя, было непросто. Но слуги предпочитали умереть от усталости, чем попасть под недовольный взгляд графа Маридунского.
      Церемония бракосочетания происходила в скромной церкви Рэдвэлла - граф не рискнул покидать надежные стены, даже на непродолжительное время, хотя до аббатства было всего полторы мили.
      Под церковью в просторной пещере холма, на котором стоял замок, располагалась родовая усыпальница Сидмортов. Там стояли величественные каменные гробы с изваяниями рыцарей, в них покоившихся. В каменных гробах находились деревянные с останками благородных рыцарей и их жен. Все Сидморты, начиная с основателя рода, кроме Алана Сидморта, были похоронены здесь. Обычно, родовые склепы не помещались непосредственно в замке - их устраивали на территории близлежащего аббатства, но в Рэдвэлле так было заведено с древних времен, еще до Великой Потери Памяти.
      И меч усопшего рыцаря Сидморты не клали во гроб с владельцем, как полагалось бриттскими обычаями, а вешали в специальном зале в покоях главы рода, где висели все мечи Сидмортов.
      Вчера в усыпальнице появилось два новых гроба, еще без каменных изваяний. И у гроба Морианса Уррий сказал, бросая ледяные слова в огромную черноту подземелья:
      - Я отомщу за них!
      - Нет, Уррий, - ответил отец, сжав сына за плечи. Пенландрису должен отомстить за смерть сыновей я. - Граф помолчал немного и добавил: - Но если мне это не удастся, то графом Маридунским станешь ты и на тебе будет лежать эта святая обязанность.
      Они стояли втроем в обширном пустом склепе у длинного ряда гробниц прославленных предков: граф, его младший сын Уррий, внезапно ставший наследником и единственной надеждой на продолжение древнего рода, и отец Флоридас, второй сын Отлака, которому в недалеком будущем предстояло принять на себя управление духовными делами графства.
      Обряд бракосочетания пролетел для Уррия незаметно - разные мысли теснили друг друга в голове.
      Радость от того, что самая прекрасная девушка в мире, нежную и тонкую ладонь которой он держал в руке, становится его дамой сердца, его законной супругой, одобренной Господом. Горечь от потери братьев, которых он искренне любил, особенно Морианса, который хоть и обожал побравировать и понасмехаться над младшими братьями, был отличным парнем - веселым и сильным... А теперь холодный труп Морианса с чужим посиневшим лицом навеки закрыла от солнца тяжелая каменная плита. Жажда отомстить коварному предателю, которого Уррий всегда уважал - как трудно поверить, что король Пенландрис, подаривший тем летом Уррию замечательный кинжал, оказался предателем; почти невозможно поверить, в голове не укладывается!
      И Ламорак... На Ламорака больно смотреть. Некоторые рыцари настаивали, чтобы сына Пенландриса казнили вместе с подосланными саксами убийцами.
      - Пока он не предал нас, так же как отец, его необходимо убить, отомстив за павших братьев! - гремел суровый сэр Гловер на совете.
      Он даже вытащил меч и Уррий, который тоже как рыцарь присутствовал на совете, зажмурил глаза, чтобы не видеть позорной смерти друга - ничего ведь Уррий не мог сделать, чтобы защитить его, он младший на этом совете лучших рыцарей королевства логров.
      - Стойте! - услышал в тот момент Уррий строгий голос отца. Почему вы считаете, что Ламорак предаст нас, как и Пенландрис? спросил сэр Отлак рыцарей. - Разве старший сын Пенландриса Селивант не встал в роковой час рядом с нами? Почему мы тогда не воспротивились его порыву совести? Гловер, ты же сам подвинулся тогда, чтобы освободить Селиванту место! И Селивант погиб за бриттов! Почему же вы хотите лишить Ламорака возможности проявить себя? Убить не сложно, - граф вздохнул, - воспитать рыцаря сложней!
      Да, не желал бы Уррий оказаться на месте друга - всегда веселый и легкомысленный Ламорак, ходит после приезда рыцарей мрачный и зеленый. И никто кроме Уррия и Эмриса не знает, что он хотел пронзить себя "Неустрашимым", но Эмрис в последний момент заметил это и помешал Ламораку совершить богопротивный малодушный поступок. Эмрис... Новый верховный король Британии...
      Уррий посмотрел на Лореллу. Она улыбнулась ему, и в сердце Уррия сладко запело. Какая она красивая. И как к лицу ей белые свадебные одежды!
      В бездонных глазах озерной девушки весь день отражалось неохватное, непредставимое счастье - в самых дерзких мечтах она не могла надеяться на подобное счастье. И Майдар ведь нагадал, что Уррий пойдет под венец с другой...
      Но вот оно, свершается. Сейчас этот угрюмый священник закончит торжественный ритуал и Уррий будет ее! И только смерть теперь сможет их разлучить. Но об этом в момент венчания лучше не думать "Счастливая я, счастливая, - звенело в голове. - Я самая счастливая!!!"
      Уррий хотел, чтобы как можно скорее закончился сложный и неспешный обряд бракосочетания. Он слушал слова священника, единственного теперь родного брата. Он даже понимал значение отдельных слов, но общий смысл проповеди ускользал от него. Да и не важен был смысл.
      Уррий не мог дождаться сперва завершения церемонии, до которой, по большому счету, никому не было дела, а потом, на пиру по случаю свадьбы, момента, когда он со своей законной супругой, сможет покинуть зал и уединиться.
      Искренне веселились на пиру лишь царь Тютин и его подданные. Сбылась давняя мечта озерного владыки породниться с местным сеньором (тем более, что теперь Уррий и единственный наследник графа!).
      Уррий, разглядывая лица сидевших за пиршественным столом рыцарей, прекрасно понимал, что не могут они предаваться беззаботному веселью в то время, как враг вероломно захватил столицу, когда к замку приближается бесчисленная армия их извечных врагов саксов, вступивших в союз с другими исконными врагами бриттов - варлаками; когда замкам бриттов и землям угрожает опасность, и, может быть, родовые владения уже захвачены врагами. Не до веселья.
      Но и не к лицу отважным рыцарям впадать в панику и уныние при приближении врага - да, война, война не до почетного мира, а до полного уничтожения противника. Но жизнь продолжается.
      И вот уже все любуются прекрасными танцами озерных девушек под звуки удивительных волшебных музыкальных инструментов.
      Вот шестеро озерных воинов, разделившись на пары, и низко поклонившись благородным бриттским рыцарям, стали сражаться друг с другом деревянными мечами, показывая превосходную технику.
      Изрядно подвыпивший сэр Таулас, поклявшийся защищать Эмриса от любых врагов, вышел меж двух столов, взял у одного из них деревянный меч и вызвал пятерых остальных на бой. И через несколько минут все озерные воины оказались с ушибленными боками и кистями, мечи были выбиты из рук и никто не смог нанести бывшему отшельнику ни одного удара.
      Тот расстроился, что все так быстро закончилось и спросил: есть ли еще желающие позабавиться.
      Сэр Гловер, которому так и не удалось восстановить свою репутацию на турнире, поскольку общий бой не состоялся, взял один из деревянных мечей. Через минуту потехи оба меча превратились в щепки.
      Тогда сэр Таулас поинтересовался у Гловера:
      - Может быть, на настоящих мечах сразимся? До первой крови?
      - Буду счастлив, бычья требуха, помериться силами со столь известным рыцарем, - любезно ответил сэр Гловер, помнивший отшельника озера Трех Дев с юности.
      Весело зазвенели под ободряющие выкрики зрителей мечи двух бесстрашных рыцарей.
      Сэр Гловер взял реванш за поражение на турнире, отстоял репутацию - кровь потекла из предплечья сэра Тауласа.
      Бывший отшельник крякнул с досады, но договор есть договор, ему пришлось пройти обратно за стол и с горя выпить огромный кубок крепкого эля за сэра Гловера.
      Гловер посмотрел на сэра Ансеиса, который в этот момент что-то рассказывал беззаботно хохочущей Аннауре.
      Тот почувствовал взгляд Гловера и все понял. Француз встал и сказал:
      - Я хотел бы на тех же условиях помериться с вами силами на мечах, благородный сэр Гловер, если вы не будете возражать. Только предупреждаю, что мечом я владею несколько хуже, чем копьем. Я и сюда-то приехал, чтобы взять урок у прославленного сэра Бана.
      - Я с благодарностью принимаю ваше предложение, - ответил Гловер с горящими глазами. - Я, в свое время, тоже брал уроки у сэра Бана, и, бычья требуха, доволен ими.
      К радости всех бриттских рыцарей, француз не обманул - мечом он обращался хуже, чем копьем. Через минуту камзол его был порван и на светлой материи заалело пятнышко крови.
      Дамы ахнули, но барон успокаивающе поднял руку:
      - Пустяки. Благодарю вас, граф Гловер, за доставленное удовольствие.
      Барон вернулся к Аннауре. Для общей победы иногда полезно проигрывать.
      Гловер с видом победителя оглядел зал. Он был доволен. Это дружеский бой, но трепещи враг! Пощада неведома к вероломным погубителем короля Эдвина!
      Веселье вступало в ту пору, когда гости забывают причину торжества. Прекрасное вино и крепкий эль делали свое дело - мрачные мысли бриттов оттеснялись куда-то на окраину.
      Воины царя Тютина, по его знаку, прикрепили на невысоком шесте яблоко.
      Царь Тютин был в благодушном и приподнятом настроении. Повелителя Ста Озер ничуть не смутило и не задело поражение его воинов от сэра Тауласа - Тютин прекрасно знал отшельника озера Трех Дев и его историю.
      На середину зала вышел высокий атлет с зелеными, тщательно уложенными волосами и с обнаженным торсом. Он поклонился знатным гостям и три острых кинжала вонзились в огромный плод, укрепленный на шесте.
      Гости в очередной раз разразились бурными криками восторга мастерство всегда вызывает одобрение.
      Из-за стола встал пожилой ирландец, граф Фоор Дэбош (говорят, его посвятил в рыцари сам король Артур!). Он что-то сказал слуге. Пока ирландец неспешно подходил к озерному умельцу, слуга куда-то сходил и принес чуть ли не охапку длинных, узких и острых ножей.
      Граф поклонился гостям и почти никто и разглядеть не успел так стремительны были движения ирландца - как три кинжала проткнули яблоко и оно, от тяжести, упало с подставки. Еще тринадцать узких ножей один под одним строго по линии впились в шест.
      Озерный мастер поклонился ирландцу, взял еще кинжалов и у каждого ножа чужестранца вонзил свой клинок.
      Восторгу зрителей предела не было. Кубки наполнялись расторопными слугами вином, как только рыцари ставили опустевшую посуду на стол. Вечер за окном выкрасил небо в темный цвет.
      К шесту подошел сэр Бан, достал меч и сказал озерному воину:
      - Метай кинжалы в меня!
      Воин посмотрел на своего царя. Тот, не прекращая улыбаться, пожал плечами и кивнул: мол, раз благородный рыцарь хочет...
      Один за одним, словно молнии, просвистели семь клинков и все были отбиты мечом прославленного сэра Бана. Старый рыцарь еще не совсем оправился от ран, полученных у озера, но такие фокусы уже мог делать без видимых усилий.
      Когда озерный воин выразил восхищение ловкостью сэра Бана и, поклонившись, отошел, старый воин с размаху рубанул по шесту, в который были воткнуты кинжалы. Меч прошел сквозь шест, словно не из металла был сделан, а из воздуха - шест не шелохнулся.
      Все недоуменно посмотрели на сэра Бана (лишь обитатели замка знали этот трюк - видели уже). Сэр Бан топнул ногой и верхняя половина жерди упала на пол. Пирующие охнули и закричали, выражая восторг и восхищение.
      Сэр Гловер (успевший после дружеских поединков выпить три полных бокала белого вина за свой успех и удачу) встал во весь рост, выхватил меч и со всего маху рубанул им по столу перед собой. Толстая доска не выдержала удара и меч звякнул о камень пола, пройдя сквозь дерево.
      Многочисленные серебряные блюда и кубки не свалились лишь потому, что стол был сделан прочно, на десятилетия, и устоял, оказавшись разделенным на две части. Рыцари зааплодировали Гловеру и начали вставать, вынимая из ножен мечи...
      Граф Маридунский тоже встал (не стола было жалко, а вечера - не на чем было бы пировать) и провозгласил тост за царя Ста Озер.
      Рыцари подняли кубки и с удовольствием выпили за озерного повелителя, забыв о своих намерениях повторить подвиг Гловера.
      Уррий понял, что о нем уже никто не вспоминает, и он наконец-то может незамеченным покинуть зал вместе с Лореллой. Уррий еще раз посмотрел на Ламорака. Тот по настоянию Эмриса сидел на почетном месте рядом с ним. Ламорак не улыбался, но с интересом следил за происходящим, за вечер он выпил два или три больших бокала вина, он радовался счастью Уррия, и на время забыл о предательстве отца.
      Эмрис был полон достоинства, как и подобает верховному королю, на щеке багровел недавний шрам - память о боевом крещении у озера Трех Дев. Но Уррий-то знал, что внутри у названного брата все бурлит и взрывается, что Эмрис еще не освоился с разительными переменами, происшедшими в его жизни.
      Уррий напоследок улыбнулся друзьям и встал, увлекая за собой Лореллу. Сэр Отлак заметил движение сына и кивнул ему одобрительно. Больше никто, как Уррий и предполагал, не обратил внимания на исчезновение виновников торжества.
      Уррий привел Лореллу в приготовленную новобрачным спальню и плотно притворил дверь на щеколду.
      Наконец-то они одни! Им больше никто сегодня не нужен.
      - Я люблю тебя, Лорелла, - нежно сказал Уррий.
      Комнату тускло и романтично освещали четыре факела в углах большой комнаты.
      - Я тоже тебя люблю, Уррий, - прожурчала Лорелла. - Ах, как я счастлива, до сих по не могу поверить!
      Счастлива!!! Счастлива!!! Счастлива!!!
      x x x
      Лорелла встала перед огромной кровать. Их кроватью. Она не знала как себя вести сейчас.
      Уррий тоже не знал.
      Она стала медленно снимать одежду.
      - Можно я? - попросил Уррий.
      Она улыбнулась - сколько чувств было в этой улыбке! - и кивнула.
      Далеко снизу, из пиршественного зала, из другого мира, донесся приглушенный толстыми стенами взрыв хохота. Их не интересовало над чем смеются гости.
      Они были вместе!
      Навсегда!
      Муж и жена!
      - Я люблю тебя, Лорелла! - повторил в который раз Уррий, наслаждаясь этими словами. - Я люблю тебя!
      Он касался ее тела руками и она трепетала от его прикосновений. Ей было безумно хорошо и страшно. В ее жизни никогда не было мужчин и ее страшило и притягивало то, что должно было произойти.
      И ее пугало то, что Уррий уже знал женщину. Опытную женщину колдунью, наверняка свои чары использовавшую. Лорелла боялась разочаровать возлюбленного - ужасно боялась, больше смерти самой.
      Они сели на кровать. Они были наги, и это единственное отличало ночь от двух предыдущих Уррия, когда приходила Лорелла. Так же она теребила его жесткие волосы, так же он держал руки у нее на талии, не смея поднять их до манящей девичьей груди, теперь открытой для него и такой желанной.
      От нее опьяняюще пахло озером и чистотой - не страстным желанием, как от Сарлузы, и не холодным равнодушием, как от той девушки в Маридунуме. От Лореллы веяло целомудренным ожиданием неосознаваемого счастья, которое может подарить мужчина женщине.
      Уррий тоже боялся. Боялся, что не сможет дать Лорелле ожидаемое ею, поскольку она сама не знает, чего ждет. С Сарлузой было не так. Да и не первый мужчина он был в жизни Сарлузы, как выяснилось. И далеко не первый он был в жизни девушки, имени которой не знает. С ними все было не так.
      Вместо того, чтобы повалить законную супругу на постель и, наконец, овладеть ею, как непреодолимо требовало тело, он прижался лицом к ее груди, обняв крепче и, неожиданно для самого себя, начал говорить.
      Что всего лишь десять дней назад он был другим и все представлялось по-другому.
      Что он всю жизнь мечтал о сражениях, мечтал побеждать врагов. И вот первые победы одержаны. Он убил молодого алголианина, который угрожал ему кривыми клинками. И сперва даже гордился этим. А теперь он не знает как относиться к убийству иноверца. С одной стороны, Уррий защищал свою жизнь, а с другой... Ведь Уррий совсем не знал алголианина, никогда не видел до этого, никакой вражды к нему не испытывал... И не предпринял никакой попытки поговорить с ним, выяснить чего тот хочет... Убил.
      И уже вынужден был убить других, сменивших первого. Но тут уж некогда было ни рассуждать, ни взывать к рассудку...
      Нет, Уррий не жалеет о содеянном, он хочет понять... он не знает что именно.
      Он и потом убивал - варлаков. Но варлаки - это в глазах Уррия не люди, а дикие хищники, которых должно уничтожать. И, наверняка, он будет убивать еще, пока не убьют его когда-нибудь.
      Но все это не имеет значения, что будет то и будет.
      Но почему-то тот молодой парень, которого Уррий убил первым не выходит из головы...
      Лорелла крепче прижала голову Уррия к упругой груди, все так же теребя его волосы. А Уррия словно прорвало, он продолжал изливать ей все, что накопилось на сердце.
      Что ничего серьезного в отношении Сарлузы поначалу у него не было, он просто хотел познать плотскую любовь, о которой много слышал. Но потом влюбился в Сарлузу, хотя уже полюбил Лореллу. Он не знает, как так получается, но любит их по-разному, и, наверное, Лореллу много сильнее.
      А потом, сам не зная зачем он повел в маридунской гостинице к себе одну из тамошних девушек и тоже полюбил ее. А потом понял нет. Он не любит ни Сарлузу, ни ту, имени которой не знает. Он любит Лореллу и только с ней готов и хочет прожить всю жизнь и от нее продолжить род...
      Лорелла сильнее прижала любимого к груди. Он сам не понял когда она легла, выпрямив длинные стройные ноги, но его голова покоилась все так же на груди, только и он теперь лежал.
      - Я люблю тебя, Уррий, - пропела нежно и счастливо Лорелла.
      И он продолжал говорить.
      Он рассказал ей про Сарлузу все. Она вздрогнула, провела нежной рукой по его спине и снова произнесла своим удивительным голосом:
      - Я люблю тебя, Уррий.
      А ему еще хотелось рассказать ей, что он оказался наследником сына бога Алгола Алвисида, и что только он может оживить его, собрав разбросанные по всему миру части тела Алвисида.
      Что он не знает, как ко всему этому относиться, и что другой наследник Алвисида, отец Гудр, отказался когда-то это сделать, а сейчас, кажется, сам жалеет о своем давнем решении. А ему, Уррию, вроде бы и хочется посмотреть мир и проявить отвагу в опасных приключениях, но и в то же время он не желает никогда расставиться с Лореллой...
      А что если она поедет вместе с ним? Она ведь говорила, что может оказаться в любом озере. В любом озере мира или только во владениях отца?..
      А еще началась война - куда тут ехать собирать чужого бога, когда родной земле угрожает опасность и убиты два его брата, смерть которых еще ждет отмщения. И убийцы еще оскверняют своим присутствием землю...
      И Эмрис, его названный брат, оказался наследником короля и взял легендарный Экскалибурн - Уррий откуда-то заранее знал, что брат возьмет, странно...
      А теперь столица во власти саксов...
      А отец Ламорака оказался предателем и Ламорак, чуть не убил себя из-за этого.
      И на Рэдвэлл скоро нападут враги - им необходимо уничтожить и Эмриса, и всех других знатных рыцарей, собравшихся здесь... и что... и...
      Но все это Уррий сказать не успел.
      Он сам не понял как губы их слились и слились в единое целое их тела. Как его обожгло прохладой ее тела.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22