Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследство Алвисида - Последнее пророчество

ModernLib.Net / Фэнтези / Легостаев Андрей Анатольевич / Последнее пророчество - Чтение (стр. 10)
Автор: Легостаев Андрей Анатольевич
Жанр: Фэнтези
Серия: Наследство Алвисида

 

 


Силамар тоже привязал коня и последовал за другом, но тут же наткнулся на вытянутую Варросом руку.

— Стой! — почему-то шепотом произнес король. — Надо хотя бы факелы сделать, ни зги не видно.

Откуда-то из глубины густого мрака подземелья доносилось неспешное журчание воды.

Они вышли из пещеры, нашли подходящие палки, кое-как сделали факелы, и Варрос снова первым шагнул внутрь зияющего входа.

Подземный туннель оказался довольно длинным, стены были шершавыми и неровными, но походили скорее на творение рук человеческих, нежели сил природных. Причудливые тени, отбрасываемые на стены факелами, до неузнаваемости искажали фигуры двух лучших воинов Лунгарзии.

За поворотом друзья остановились, восторженно озираясь.

Они оказались в просторном, почти идеально круглом зале, по стенам которого неспешно стекала вода. Зал освещался странным зеленоватым светом — будто мерцали мириады светляков, ползающих по потолку, полу, стенам, летающих в воздухе. Посреди зала находилась либо бочка, либо колодец — в полумраке было не рассмотреть. Возле нее стояла большая скамья, а за бочкой напротив входа сидел странный человек — Варрос никогда в жизни не мог предположить, что могут быть такие толстые люди. Ростом незнакомец вряд ли превышал обычного лунгарзийца, но в ширину он был, может быть, даже больше, чем ростом. Свободные одежды скрадывали очертания фигуры, но можно было представить огромный живот, свисающий до земли.

Варрос сделал несколько шагов вперед, чтобы всмотреться в лицо хозяина странной пещеры, который держал в руке огромный — под стать ему — кубок. Оплывшее лицо представляло собой сплошную сеть морщин, и на пепельном фоне резко выделялись два алмазных огня глаз, в которых проглядывались мировая мудрость, вселенская скорбь и космическая тяга к жизни.

— Кто ты? — глухо спросил Варрос. — И зачем ты звал меня?

— У меня много имен, — мелко рассмеялся незнакомец, и Варрос почему-то подумал, что древний старик пьян, от бочки исходил сладкий запах очень хорошего вина. — Меня звали сотворителем сущности, меня считали богом, обо мне говорят такое, чего не было и в тысячной доле, но не знают самого главного. Некоторые считали меня самым выдающимся магом, но оказались чародеи сильнее меня. Я живу тысячу тысяч лет… — Старик вновь рассмеялся и совсем невесело добавил:

— Если это можно считать жизнью. Ты, Варрос, потомок Леопарда, мог слышать одно из моих имен — Хамра Толерад…

— Великий маг Хамра Толерад! — не сдержался Варрос. — Тот, кто заточил само Злословие в долине Священной Реки!

Король сразу вспомнил множество противоречивых слухов, ходивших об этом человеке, жившем много столетий назад. Молва утверждала, что он был волшебником, орнейский посол Холамтан был убежден, что Хамра Толерад — самый могущественный чародей всех времен, не отдавший свое мастерство на службу Злу, а один из наиболее просвещенных ученых Соединства Стран Священной Реки, звездочет и изыскатель целебных трав мастер Грааз, заверял, что Хамра Толерад — человек, постигший глубинные тайны природы, завоевавший знаниями, и только знаниями, небывалое могущество, смог в одиночку противостоять жутким стихиям — таким, как само Мировое Злословие, которое он заточил в замок Смеющихся Русалок в долине Священной Реки. Варрос (и Силамар, наверное, тоже) мгновенно вспомнил о путешествии в безлюдную местность с мрачным заброшенным черным замком, где он впервые в жизни познал всепроникающий Страх, выпустив на волю заточенную злую силу, но смог все же загнать ее обратно при помощи волшебных книг и колокола, оставленных мудрым Хамра Толерадом перед входом в заколдованный замок.

И вот теперь Хамра Толерад, в облике расплывшегося пьяного старца с пронзительными глазами, сидит перед ним.

Каким угодно представлял себе Варрос легендарного волшебника, только не таким.

— Садись, Варрос, потомок Леопарда, король Лунгарзии, — указал на скамью напротив чародей. — С тобой, я так понимаю, твой лучший друг — орней Силамар из клана Вепря? Вот вам кубки, пейте это вино — Вино Жизни. Ему больше тысячи тысяч лет, оно прекраснее всех напитков, которые вы когда-либо пробовали, оно услаждает вкус и пьянит разум. Пейте.

В руках у друзей оказались кубки с зачерпнутым прямо из бочки черного камня напитком. Вино оказалось до чрезвычайности прохладным и вкусным, живительная горячая струя пробежала внутри Варроса, подгоняя кровь и освобождая разум от всего наносного и незначительного.

— Великий Хамра Толерад, — обратился к нему Варрос, поскольку старик молчал, не отводя от них взгляда, сощурившись в хитрой улыбке, — но ведь говорят, что ты помер так давно, что голова кружится от одной только мысли, сколько тысяч лет отделяют наш век от твоего времени.

— Да, умер, — захихикал мудрец, — но кто скажет, что такое жизнь и что такое смерть? Познав бесконечность, приобретаешь всеобъемлющую власть, но обязательно найдется во вселенной сила, которая обладает властью неизмеримо большей. Вот уже столько лет, что не сосчитают лучшие счетоводы всего Соединства Стран Священной Реки, я сижу здесь у родника с Вином Жизни и думаю. Я просыпаюсь раз в два года ровно на тридцать дней, чтобы испить вина мудрости и поиграть в свои картинки. Хотите, я покажу вам, чем заполняю досуг?

Не дожидаясь ответа, Хамра Толерад вытянул правую руку к стене, со струящейся по ней водой и по воде вдруг побежали круги, вода слилась словно в вертикальное озеро, внутренний свет заполнил его, и на глади воды проявилась картина, тщательно оберегаемая в сердце Варроса, знакомая ему до слез с той самой ночи на родном острове, после которой столь круто изменилась его жизнь: тысячи людей на улицах Пиларисия под ослепительным солнечным светом славили короля Варроса.

Картина, много лет жившая лишь в воображении, но давно уже ставшая реальностью.

— Или вот такую картинку могу показать, — вновь хихикнул старый маг и подвинул руку левее.

Там тоже образовалось волшебное озеро, но появившийся вид вселял страх: сгустившиеся черные тучи, молнии и извержения вулканов, которые не могут погасить ливневые стены; гористый остров — Варрос не мог не узнать родную страну — уходит под море, орнейские острова, частично уничтоженные землетрясением, сбиваются вместе и превращаются в северный хребет материка, ночь опускается над Лунгарзией и всем миром.

— Или такую вот, — продолжал хихикать древний маг, поводя в сторону рукой.

В новом изображении, появившемся рядом с прежними, которые продолжали жить, друзья увидели шагающее по черной выжженной земле в багряном злом свете тяжелого солнца чудовище, похожее на дракона, но на двух мощных лапах, повсюду мелькали жуткие крылатые твари, а земля была завалена человеческими скелетами.

— Выбирайте сами, что вам больше по душе, — расхохотался Хамра Толерад и залпом опрокинул в себя кубок с Вином Жизни.

Под этот хохот, в котором горечи было гораздо больше, чем веселья, стены круглого зала осветились движущимися беззвучными картинами — разными, они наплывали друг на друга, сосредоточиться на чем-то одном было почти невозможно.

В одном месте люди собирали богатый урожай великолепных фруктов, улыбаясь друг другу, а на соседнем изображении приземистый черноволосый воин сражался с целым клубком рогатых змей, тянущих к нему раздвоенные языки.

Где-то извергали пламя черные трубы, и лес был покрыт огнем, а где-то повозки без лошадей сами везли счастливых людей по дорогам; где-то мрак ночи прорезали зловещие молнии, а где-то беспечно вели хороводы красавицы с длинными косами.

Выбрать что-то одно было невозможно.

Вскочившие было Варрос и Силамар не в состоянии уследить за всем, ошеломленно сели обратно и вопросительно посмотрели на мага.

По движении руки Хамры Толерада зал снова погрузился в полумрак.

— Что… Что это все означает? — только и смог вымолвить Варрос.

— О-о! — произнес Хамра Толерад, и глаза его блеснули странным яростным огнем. — Это возможные картинки Грядущего. Прошлое нельзя изменить. Никому. Зато Будущее — можно. И на каждый вариант Будущего влияет столь мелкий фактор сущности, что его подчас невозможно заметить, даже если всматриваться до боли глаз целыми днями.

— А то, что я сейчас видел на стене собственный юношеский сон, который считал пророческим, это… Это вы послали мне его?

— А разве он не оказался пророческим? — быстро спросил маг. — Да, что скрывать, этот сон, как и другие, посылал тебе я. Я просмотрел тысячи тысяч судеб и выбрал вас двоих. Тебя, Варрос, потомок Леопарда, не знающего тайны своего рождения, и тебя, Силамар из клана Вепря. Лишь вы двое во всем мире способны предуберечь человечество от страшной катастрофы, которая надвигается неумолимо и безжалостно, и я не могу, находясь в вечном пленении здесь, самолично противостоять ей.

Он вновь опустил кубок в колодец с чудесным вином. Друзья не осмеливались перебивать могущественного чародея, хотя бесчисленные вопросы так и вертелись у них на языках.

— Пейте вино, пейте, оно хмелит голову, но вгоняет силы в мышцы и противодействует чужому злу. Пейте и во фляги наберите — пригодится. Неуязвимыми оно, конечно, вас не сделает, но вы и так неплохо умеете махать своими железками. Сколько зла в мире от железа?! Впрочем, держат это железо руки человека…

Старик опорожнил кубок, вытер рукавом толстые губы и тяжело вздохнул:

— Что я могу сделать, сидючи в замкнутом пространстве этой опостылевшей пещеры? Послать вещий сон, разбудить и вывести в нужное место белого жителя гор, напустить тумана на разум мелкого заговорщика, чтобы он рискнул отравить праздничное вино и тем самым выдал себя, предупредив короля, тебя, Варрос, о страшной опасности, которая угрожает не только твоей жизни, не только древней Лунгарзии, но и всему миру. Одна из тех картинок, что вы видели — это то, что будет, если вы погибнете в этом походе… Все черные силы, желающие погубить древнюю цивилизацию, ополчились сейчас на вас и сосредоточились в том месте, куда вы направляетесь. Они еще не готовы выйти на бой, но уже сильны и с каждым днем силы их возрастают. Я хотел увидеть тебя лично, Варрос. Сегодня я усну на два года, и мне пришлось потратить массу усилий, чтобы ты поехал именно этой тропой…

— Так это ты вызвал камнепад, подослал разбойников и чудовище, обвалил мост? — гневно прокричал Варрос. — Из-за тебя погибло трое моих лучших воин, я…

— Нет, Варрос, — усталым движением руки остановил его маг и вновь зачерпнул вина из каменной бочки (а может, это все ж был неисчерпаемый колодец?). — Камнепад я вызвать не могу, это силы глухие, природные. И разбойники там оказались случайно. Лишь белый житель гор должен был преградить вам дорогу… Но оставим это, у меня мало времени, совсем мгновения остались, а мне необходимо многое тебе сообщить, Варрос, потомок Леопарда.

— Мудрый Хамра Толерад, ты сказал, что знаешь тайну моего рождения? — успокоившись, сел на место Варрос. Подумал и все ж, по примеру мага, вновь наполнил свой кубок столь удивительным вином.

— Да, знаю, — утвердительно махнул рукой древний чародей. — Рождение человека есть вообще великое таинство природы. Сколь мало здесь зависит от человека, от его мимолетных страстей и желаний, хотя порой многим кажется, что все как раз наоборот. Телесная оболочка — ничто, временная обитель вечной сущности, которая рождается средь звезд, в таинственных туманностях, и поначалу представляет из себя сгусток первейшей низменной материи, которой необходимо возвыситься, пройдя тысячи перерождений, и силой духа в конце концов возгореться в небе звездой, и лишь немногим это удается, и лишь немногие звезды тускло светят людям, и лишь самые достойные горят столь ярко, что их видят отовсюду, в любом из множества миров, в любой стране, в любом городе каждый человек может выйти и обогреться светом такой звезды…

Старик говорил все медленнее, тяжело, но он не подбирал слов, просто очень устал.

Ни Варрос, ни Силамар не осмеливались перебивать его, хотя очень хотелось спросить старца о чем-то более для них насущном.

— Но, чтобы понять таинство рождения, прежде необходимо понять тайну смерти, — продолжал Хамра Толерад. — А для осознания столь великой тайны требуются даже не столетия, а тысячелетия, и мне остается лишь надеяться, что я разгадаю ее и обрету наконец долгожданную смерть. Но для этого, Варрос, потомок Леопарда, ты должен спасти сейчас Лунгарзию. Враг страшен и коварен — Змей, повелитель змеелюдей, объединился с моим старым врагом Феоротом Злосовершенным, и они собрали вокруг себя множество мелких черных магов и чародеев, купили их, обещав вечную жизнь, которой не бывает, как и вечной смерти. Я устал и, может быть, говорю непонятно тебе, король Варрос.

Маг вновь зачерпнул вина в кубок и стал пить мелкими глотками — темная струйка потекла по густой сетке морщин его подбородка.

— Нет, мудрый Хамра Толерад, — сказал Варрос, — я все понял. Страшная опасность надвигается на мою страну и весь мир. Мы с Силамаром как раз и едем сейчас, чтобы самим выяснить, что представляет собой угроза, и, если понадобится, мы вернемся в Грелиманус с огромной армией и уничтожим змеиное гнездо. Если будет нужно, я сумею найти способ объединить против общей опасности все Соединство Стран Священной Реки и даже австазийцев, но этот хваленый Феорот и пресловутый повелитель змеелюдей будут уничтожены, либо забьются в такие дыры, из которых никогда в жизни не выберутся. Однако ты ничего не сказал мне, Хамра Толерад, о тайне моего рождения.

— Рождение, тайна… Постигнуть эту тайну, Варрос, можно только, когда родишь сам. Я совершил ошибку, не оставив после себя детей, брезговав женщинами ради познания таинств и загадок природы. Теперь поздно… Вино Жизни дало мне сил, оно питает меня, но я растолстел так, что никто и не взглянет на меня. Да я и сам не могу глядеть на женщин — слишком поздно, я хочу лишь умереть, я сделал все в жизни, что мог, и желаю, чтобы душа моя обрекла покой, став далекой звездой… Не повторяй моей ошибки, Варрос, откажись от своей клятвы не думать о женщинах, тебе необходимо продолжить свой род, род, о котором ты ничего не знаешь, но которым можешь гордиться. Женщины отнимают сиюминутную силу, ты прав, но — как поздно я это по-над, глупец! — они дают другую: силу жить. Ты всего себя посвятил своей стране, как другой посвящает всего себя возлюбленной. Но, Варрос, если ты погибнешь, не продолжив себя в детях, то на твое место придут те, кто тебя ненавидит, и разрушат все, построенное тобой с таким трудом. Король Мерналдит пожрал сам себя — он предавался любви животной, он не любил. Полюби, и тогда, когда станешь звездой светить людям из далеких галактик, тебе будут помогать и отсветы твоих детей.

— Да, мудрый Хамра Толерад, женщины не влекут меня… То есть я сам гнал все мысли о них прочь, я на них даже не смотрел. Но если ты утверждаешь… Хамра Толерад, что с тобой?

Тело старого мага обмякло, и он повалился на бок, упал на огромную каменную скамью, которая только и могла выдержать его вес. Силамар встал и потряс мага за плечо.

— Он спит, — сказал Силамар. — Наверное, срок его бдения закончился, как он говорил, и он заснул волшебным сном еще на два года. Эй, Варрос, не пей вина, оно хмелит голову — так сказал Хамра Толерад.

— Любое вино хмелит голову, — зло ответил Варрос и залпом опрокинул кубок с Вином Жизни. — Идем, здесь больше нечего делать.

— Может быть, — предложил Силамар, зачерпывая флягой Вино Жизни из колодца, — здесь и переночуем?

— Нет, — жестко ответил король. И добавил мягче:

— Мне тяжело здесь находиться, Силамар, сам не знаю почему. А потом… Тот камень у пещеры… Вдруг он закроется сам собой и мы окажемся замурованы здесь на два года?

Друзья торопливо уложили поудобнее старого чародея, о котором по всему миру ходило множество самых противоречивых легенд, но которого из всех сейчас живущих видели лишь они двое, и поспешили покинуть пещеру.

Им предстояли трудные дни, и они теперь точно знали об этом. Но, выросшие среди дикой природы, неоднократно рисковавшие жизнью в сражениях и поединках, они смело смотрели в будущее. К тому же кровь будоражило удивительное Вино Жизни, выпитое в изрядном количестве. Сейчас каждый из них мог бесстрашно пойти на повелителя змеелюдей с голыми руками. Но до него еще необходимо было добраться…

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Обратный путь из волшебной пещеры показался Варросу с Силамаром в дюжину раз длиннее. Может, потому, что друзья забыли факелы у чудесного колодца и продвигались в полной темноте, держась руками за шершавую стену, может, выпитое Вино Жизни кружило голову и замедляло движения, хотя создавало иллюзию прилива энергии, а может, они боялись оказаться замурованными в скале и им не терпелось выбраться на свежий воздух.

Когда они вышли наконец-то из туннеля, то остановились пораженные — буйство красок превращало южные горы в нечто фантастическое: красные блики солнца, казалось, боролись с вечным злом теней, с суровостью скал, с равнодушием неба.

— Ничего себе, — пробормотал Силамар, — уже закат… А я считал, что мы совсем недолго там просидели.

— Странный это закат, Силамар, — заметил король. — Солнце сошло с ума и уходит на восток? Нет, Силамар, это — рассвет! Смотри — солнце прямо на глазах поднимается над горами и свет все ярче…

— Ты хочешь сказать, что мы провели в этой пещере всю ночь?! — не веря собственным глазам воскликнул Силамар.

Варрос пожал плечами.

— Еще и не такие чудеса случаются на свете, друг Силамар, — задумчиво произнес он и обернулся. — Вот тебе еще одно чудо, которое не могут совершить людские руки, смотри!

Силамар тоже обернулся. Огромный камень, что торчал у входа, бесшумно встал на место, и теперь никто никогда бы не сказал, что где-то здесь есть пещера, в которой тысячи лет в мрачном одиночестве томится легендарный чародей Хамра Толерад.

— Да… — только и мог произнести Силамар.

Но сюрпризы на этом не кончились. Коней не было. Одинокое чахлое деревце по-прежнему стояло, растопырив кривые ветви, а коней — нет… Даже обрывков поводьев не видно — либо Варрос и Силамар, торопясь войти в пещеру, плохо их привязали, либо коней похитили.

Но кто мог в этом глухом месте украсть коней? Если только конокрад не шел по следу, но это было вообще маловероятно, скорее поверишь в какое-нибудь чудо магии или собственную неаккуратность.

— Да… — повторил Силамар. — И что теперь будем делать?

Варрос, всмотревшись в камни под ногами, сказал:

— Похоже, коней что-то очень напугало и они, дернув, развязали слабые узлы и убежали. — Он показал рукой к спуску. — Они поскакали туда, могли и шею свернуть… Так или иначе, надо спускаться на тропу. Может, кони успокоились и щиплют тропу в миле отсюда…

— Воин всегда верит в лучшее, — согласился Силамар, — но готовится к худшему. Идем!

— Какой чудесный рассвет, — выдохнул Варрос, — словно сама природа благословляет нас на подвиги. — Он покачнулся. — Дай обопрусь на тебя, Силамар, от этой красоты у меня даже закружилась голова.

— Она кружится у обоих, но не от красоты рассветных гор, а от выпитого вина, — рассмеялся Силамар. — Какой коварный напиток Вино Жизни — пьешь и хочется еще и еще. А потом наступает расплата. Но сейчас кажется, что мы без отдыха пешком можем выйти из гор. Такое впечатление, что еще бы глоток этого вина и полетел бы над горами без крыльев.

— А мы и полетим, — все более заплетающимся языком ответил Варрос.

Они спускались по довольно крутому склону к тропе, держась друг за друга.

Коней, конечно, внизу не было.

— Пойдем вперед, — предложил Силамар. — Если не ошибаюсь, в нескольких милях отсюда стоянка, где обычно ночуют путники… Древний идол охраняет их ночлег. Там большая поляна, множество сложенных из камней очагов и даже навес от дождя. Может, кони у идола и остановились, почувствовав людской запах… А может, кто из путников забрел… В любом случае надо идти туда.

Варрос кивнул, соглашаясь, и они нетвердым шагом пошли вперед.

— Что ты все молчишь, Варрос? — не выдержал через четверть часа Силамар. — Думаешь об утерянных конях?

— Нет, — покачал головой король. — Просто я всегда полагал, что тот чудный сон о моем будущем — помнишь, я тебе как-то рассказывал о чудесных снах? — посылали мне боги. Я думал, что они покровительствуют мне…

— Да, конечно, покровительствуют! — воскликнул Силамар. — Сколько было покушений, которые ты счастливо избежал, сколько было битв, где поражение твоих войск казалось неизбежным, а ты побеждал! За все годы твоего правления всего один неурожайный год… А ты жалуешься на невнимание богов, неблагодарный!

— О, нет! — запротестовал Варрос. — Я не жалуюсь и отношусь к великим Зирива-ванату и Сугнуне с должным почитанием, ты сам прекрасно знаешь. Я говорю не о том. Оказалось, все это дело рук Хамры Толерада, он все эти годы опекал меня от опасностей, посылал дивные сны…

— Ну и что? Разве Хамра Толерад не великий маг, познавший все тайны природы? И не опекал он тебя все время, Варрос, он же просыпается раз в два года — Толерад сам говорил… Лишь посылал тебе пророческие сны.

— Значит, он все знал и знает наперед. Он управляет мной, словно ребенок игрушечными солдатиками! Но я не хочу быть куклой в чужих руках, пусть даже в руках легендарного Хамры Толерада. Я — Варрос! И я всего достигаю сам. Я… — Варрос пьяно икнул. — Я поступлю наперекор Хамре Толераду.

— Ты собираешься отказаться от разведки в Грелиманус? — удивленно спросил Силамар, пошатнувшись. — Но тогда змеелюди с этим Феоротом Злосовершенным завоюют когда-нибудь Лунгарзию.

— А Хамра Толерад только и хочет, чтобы я их победил…

— Знаешь, Варрос, — задумчиво произнес Силамар, — когда я убиваю идущего на меня с оружием врага, я не думаю, кого обрадует его смерть, а кого огорчит. В тот момент я думаю только о себе. И сражаясь с повелителем змеелюдей, ты действительно принесешь пользу Хамре Толераду, он освободится наконец. Но какое тебе до этого дело? Ведь Змей и Феорот Злосовершенный хотят уничтожить тебя и завоевать Лунгарзию! Твою страну, за которую ты в ответе! Чтобы поступить наперекор старому магу, ты собираешься погибнуть?

— Глупости! — гневно воскликнул Варрос. — Настоящий воин сражается до конца!

— Вот, я и говорю!.. — поддакнул Силамар. — О, Варрос, смотри — там костер!..

Они побежали, пока люди, кто бы они ни были, не сели на коней и не отправились дальше. Со стороны их бег не слишком отличался от шага, но, опьяненные Вином Жизни, они были уверены, что бегут как никогда быстро.

На стоянке, перед огромным изваянием древнего забытого бога, поставленного еще, наверное, в те времена, когда Хамра Толерад лишь начинал познавать азы магии, стояли два огромных, запряженных четверками лошадей, фургона. Поодаль паслось шесть оседланных коней. Четверо воинов, неподвижностью похожие на изваяние, что возвышалось неподалеку, сидели у костра. У идола о чем-то говорили двое полных мужчин — видно купцы.

— Ха! — рассмеялся Силамар. — А вон и наши кони!

Действительно, двое из шести были именно те, что они вчера привязали к чахлому деревцу. Кони, узнав хозяев, радостно заржали. Купцы повернулись в сторону двух нежданных путников, воины у костра не пошевелились.

Купцы в теплых плащах с капюшонами, надвинутыми почти до глаз, были очень толстыми (хотя, что значит «очень толстый», по сравнению с Хамрой Толерадом?), с черными пышными бородами и усами — типичные лунгарзийские или зантарийские торговцы, избравшие по своим каким-то причинам не проторенный торговый путь, а опасную, малоизвестную тропу.

— Вы кто такие? — тонким голосом, позволявшим заподозрить в нем скопца, спросил один из них у Варроса и Силамара, ни к кому персонально не обращаясь.

— Мы? — спросил Варрос и вновь икнул — действие, не достойное короля, но никто, кроме друга, сейчас не знает, что он — могущественный владыка Лунгарзии. — Мы остановились заночевать, а вы украли наших коней.

— Они, наверное, сами сбежали, — поспешил встрять Силамар, который подумал, что Варрос, полный энергии от Вина Жизни, хочет подраться. — Вон они.

— Мы нашли их здесь, они мирно пощипывали траву, — косясь на мечи друзей, ответил второй купец, голос у него был таким же тонким. — Можете забирать их. И, если нам по дороге, мы наймем вас для охраны наших фургонов, а то часть наших охранников подло сбежали, не вернув плату, еще в долине…

— А куда вы направляетесь? — с подозрением спросил Варрос, которого заметно покачивало.

— Мы едем в Грелиманус, — ответил первый купец. — Если нам по дороге — присоединяйтесь. За четыре дня охраны мы заплатим каждому из вас по два варросика.

Варрос хотел было спросить, что такое варросик, но вовремя сообразил, что речь идет о медной монете с его изображением, прозванной так в народе — Астрил Гош рассказывал.

— Нам надо чуть севернее, к Парманалсу, — соврал король, — но крюк в Грелиманус не слишком велик. Мы согласны, Гларн? — повернулся он к другу, вспомнив его вымышленное имя.

— Да, Торнел, — поддержал его игру Силамар, — пара лишних монет никогда не помешает.

— Тогда садитесь на своих коней и отправляемся — путь долгий, к вечеру мы должны добраться до оазиса в пустыне, там и заночуем, — сказал один из купцов и повернулся к воинам у костра:

— Эй, подъем, отправляемся в путь.

Охранники без слов встали и, не заботясь о костре, пошли к коням.

— Эй, Парал, потуши костер! — приказал своим тонким Голоском второй толстяк, и стражник беспрекословно развернулся и с ничего не выражающим лицом стал тушить огонь, засыпая его песком.

Варрос подошел к своему коню и с трудом взобрался в седло — голова после целого дня скачки, беседы с чародеем и выпитого Вина Жизни была тяжелой, веки слипались, тело слушалось плохо. Король покачнулся в седле, едва не упав — в последнее мгновение схватился за гриву коня и еле-еле удержался в седле. Силамар чувствовал себя не лучше.

— Да вы пьяны! — воскликнул один из купцов. — Что за праздник вы всю ночь отмечали?

— Праздновали окончание службы, — соврал Варрос, пытаясь собраться и увидеть перед собой двух купцов, вместо четырех. — Возвращаемся домой, вот и не выдержали, оказавшись наконец после строго командира на вольном воздухе.

— Ну-ну, — иронически хмыкнул купец и посмотрел на товарища, тот кивнул. — Ладно, забирайтесь в фургон, там меж бочек места хватит. Но чтоб к полудню были свежие и готовые ко всему. Мало ли что, места здесь глухие…

— Да мы хоть сейчас готовы сражаться! — выхватил меч Варрос. — Где ваши обидчики?!

Купцы переглянулись и рассмеялись.

— Ладно, красавцы, слезайте и идите спать. Со своими сновидениями сражайтесь! — воскликнул первый и добавил мягче:

— Ведь вы же действительно еле в седлах сидите. Отдохните, в случае опасности мы вас разбудим.

Варроса вновь качнуло в седле, и он махнул рукой — спать хотелось неимоверно.

Они прошли ко второму фургону и заглянули внутрь. Там стояли пузатые бочки галлонов дюжины на полторы каждый, но места, чтобы улечься на дощатый пол вдвоем, хватало. Варрос был не в том состоянии, чтобы сетовать на отсутствие удобств, да и привык он спать где угодно, хоть на сырой земле — на бессонницу король Лунгарзии не жаловался.

Он еще услышал понукающий крик и взмах хлыстом, почувствовал, что фургон натужно стронулся с места, и провалился в бездонные пропасти сна.

Король вновь увидел зеленые звезды, но они не расступились пред новым чудным сном, а оказались светляками в волшебной пещере, и на Варроса взглянуло хихикающее лицо Хамры Толерада, он протягивал огромную чашу с вином. «Пей до дна, избранник богов, тебя ждут, хотя сами не знают об этом. Выбери картинку, которая тебе по нраву, Варрос, потомок Леопарда, и иди. Я тебе уже ничем не могу помочь. Пей Вино Жизни и наслаждайся жизнью. Увидишь врага — убей. Увидишь красивую женщину — возьми. Увидишь цветущий сочный виноград — сорви. Живи, Вино Жизни дает тебе свободу. И я дарю тебе свободу, Варрос, потомок Леопарда. Дай же и ты мне свободу, позволь уйти к звездам, убей моих врагов, которые угрожают жизни тебе, Варрос, потомок Леопарда, и Лунгарзии, королем которой ты стал благодаря мне». Варрос взял из рук чародея протянутую чашу, не отрывая взгляда от морщинистого опухшего лица Хамры Толерада, и вдруг оно начало таять и черные очи под бровями с невероятным изгибом и обрамленные длинными ресницами взглянули на него — необыкновенной красы девушка подмигнула ему, причмокнула маленькими губками и отодвинулась, плавно раскачивая безукоризненным телом в странном танце без музыки. Она манила его рукой, звала за собой в клубящуюся за ней стену тумана страсти. И Варрос, вытянув в направлении к ней руки, пошел, влекомый неизвестной дотоле всепоглощающей страстью. Неземная красавица скрылась в тумане, Варрос бесстрашно вступил за ней в белесое ничто и, словно прорвав пленку, оказался в безжизненном поле, где тяжелое багровое небо нависало над ним и глаз резали черные остовы деревьев с голыми корявыми ветвями. Черная фигура в красном свете была уже далеко, и Варрос поспешил за ней по сожженной покрытой трещинами земле. Фигура двинулась к нему, и он вдруг увидел, что у нее лицо… не лицо, а жуткая драконья морда с оскаленной пастью, редкой козлиной бородкой, доходящей до груди, огромными, широко расставленными ноздрями, из которых исходил серый пар. Варрос остановился как вкопанный, чудовищный человек вытянул к нему руки, они вдруг стали расти, и Варрос заметил, что гибкие пальцы кончаются змеиными головами, пасти которых тоже были оскалены, и раздвоенные языки стремились к нему. Варрос хотел бежать, но ноги словно приросли к земле, он не в силах был даже пошевелить рукой, чтобы выдернуть из ножен верный меч, он не мог отвести взгляда, а змеи все приближались к нему под дикий хохот монстра. Варрос попытался закрыть глаза, но и это ему не удалось, низкое небо надвинулось с угрожающей быстротой, горизонт свернулся и он уже стоял не в поле, а в жутком зале с массивными низкими колоннами, к которым были прикованы человечьи скелеты, и мерзкие уродцы, сверкая выпученными желтыми глазищами, визжали, плюясь ядовитой слюной. Колонны обвивали толстые змеи с мордами, увенчанными огромными рогами, гадины лениво смотрели на него своими тусклыми желтыми глазами, готовые в любое мгновение разинуть пасть и заглотить жертву целиком. Змеи-руки человека-чудовища обхватили бездвижного Варроса, повалили на землю, приподняли, хохот становился все громче, заполняя весь мир, и вдруг резко прекратился. Резкой болью наполнились закрученные за спиной руки, и Варрос…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14