Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследство Алвисида - Последнее пророчество

ModernLib.Net / Фэнтези / Легостаев Андрей Анатольевич / Последнее пророчество - Чтение (стр. 6)
Автор: Легостаев Андрей Анатольевич
Жанр: Фэнтези
Серия: Наследство Алвисида

 

 


И вот, на сорок первый день своего отдыха в горах, он услышал вдали голоса. Прячась в камнях, он приблизился на звук. И увидел неспешно подъезжающих к тайной тропе двух солдат в форме Отрядов Следителей Законности.

Зирива-ванат и Сугнуна вложили в его голову блестящий по своей простоте и столь же неожиданный план. Варрос стремглав, не забывая об осторожности и не создавая шума, бросился к своей пещере. Сорвал медвежью шкуру, в которой ходил все эти дни, и переоделся в лунгарзийскую одежду. Надел перевязь так, чтобы порез куртки на груди не бросался в глаза. И через второй выход помчался к тропе, зная, что сумеет обогнать двух медленно двигающихся всадников — дорога делала, огибая скалу, небольшой крюк в этом месте.

Он быстро спустился по склону, стараясь не запачкать одежду, встал на тропу, отдышался и с беспечным видом любуясь красотой гор, залитых солнечным светом, двинулся навстречу двум всадникам из отрядов Следителей Законности. Но, несмотря на его совершенно беззаботный вид, Варрос был внимателен и собран, в любой момент готовый выхватить меч и защищать жизнь. Практика показала, что в Отрядах Следителей Законности бойцы никудышные, и с двумя Варрос справится запросто.

Наконец, всадники появились из-за поворота. Заметив Варроса, остановили коней, положили руки на рукояти мечей. С такими-то Варрос действительно справится легко. Но не этого он хотел сейчас.

— Ты кто такой? — настороженно спросил один.

Второй озирался по сторонам, ожидая возможной разбойничьей засады. Хотя какой разбойникам прок от двух солдат Отрядов Следителей Законности — плохонький меч, да разношенные сапоги? Впрочем, разбойники могут сделать стойку на одну лишь ненавистную форму и тогда лучше уносить быстрее ноги…

— Я осматриваю горы по приказу короля Мерналдита, — спокойно выдал Варрос заранее подготовленную в голове фразу на лунгарзийском языке. — Вот грамота.

И он протянул всадникам тщательно расправленный лист с печатью короля Мерналдита, присланный Крандалу.

Расчет оправдался полностью — они не умели читать. Взглянули на знакомую печать и облегченно вздохнули.

— А почему без коня? — благодушно спросил один. — Случилось что? Может, тебя довезти до города?

— А зачем в горах конь? На нем наверх не залезешь. А я должен все увидеть и рассказать королю. Конь в долине.

— Ну, — сказал один из них, — Великий Марлин-ванат тебе в помощь!

— И да помогут Зирива-ванат и Сугнуна в вашем пути, — улыбнулся Варрос.

Они тронули лошадей и отправились дальше.

Варрос беспечной походкой скрылся за поворотом и чуть не подпрыгнул от радости — его рискованная авантюра удалась! С этой грамотой можно путешествовать по стране! Соблюдая всю необходимую осторожность, конечно. Впрочем, до столицы, как до Дапреза, он может добраться ночами по лесам. Но вот войти в Пиларисий… теперь сможет!

Он подумал, что мог бы убить их обоих, переодеться в форму и на коне беспрепятственно добраться до столицы. Но это было очень опасно. Во-первых, он еще плохо владеет лунгарзийским. А во-вторых, что он реально знает об этой стране, об укладе жизни и порядках? Да почти ничего! Лучше пока не нарываться на неприятности, коня он где-нибудь купит за деньги.

Итак, его ждет Лунгарзия, вперед!

Через день он вышел к небольшому поселку, долго присматривался, не увидел стражников и смело пошел вперед. Найдя дом старосты, он помахал перед его носом грамотой с королевской печатью, рассказал басню о якобы сломанной ноге коня и срочном поручении, потребовал продать ему нового коня — хоть какого и протянул серебряную лунгарзийскую. Староста чуть не на зуб попробовал металл, долго и подозрительно смотрел на монету, теребил в руках бумагу с королевской печатью и наконец кивнул головой.

Варроса провели в дом, накормили деревенским обедом и угостили самодельной брагой, которой Варрос, привыкший и не к такому, не побрезговал. Затем, наконец, привели задрипанную лошадку, сказав, что других нет — всех прочих в войска забрали и так от сердца отрывают, и указали дорогу, пояснив, что как раз к темноте он доберется до города Краш, где сможет переночевать.

Лошадка была неказистой, но спокойной и послушной. Все лучше, чем пешком. Двигаться без коня в одежде лунгарзийского аристократа — только вызывать лишние подозрения.

Где-то через час вдали на дороге показался отряд мечей дюжины в полторы. Во-первых, Варрос, увлеченный своими мыслями и несколько расслабленный хмельной брагой, заметил их слишком поздно, чтобы скрыться, а во-вторых, он уверовал в волшебную силу королевской печати на грамоте, которую отнюдь не всякий лунгарзийский солдат сможет прочесть. Он, не меняя аллюра, двигался навстречу судьбе.

Отряд ехал по каким-то своим делам, головные всадники даже не обратили на приготовившегося достать бумагу с королевской печатью Варроса никакого внимания. Да и форма у них была совершенно другой, нежели у Отрядов Следителей Законности. Отряд ехал по три всадника в шеренге, Варросу пришлось прижать свою лошадку почти к самой обочине.

И неожиданно для себя он увидел что-то знакомое в замыкавшем отряд пареньке — тот же был в доме старосты, когда Варроса угощали обедом с бражкой!

Варрос попытался развернуть лошаденку и направить ее в поле, хотя понимал, что против откормленных, хорошо обученных армейских коней ему и ловить нечего. Но и всадники, выехавшие на охоту за ним, были наготове — он не успел и на четверть завершить маневр, как был окружен со всех сторон. Единственное, что ему оставалось — сдаваться, в надежде сохранить жизнь. Но он — потомок Леопарда. Потомки Леопарда не сдаются, лучше смерть.

Варрос соскользнул с лошади, выхватывая на ходу меч, проскочил меж двух коней — он слышал как за спиной свистнули мечи в бесплодном замахе — и стрелой помчался по полю к лесу, до которого было не менее двухсот ярдов.

Когда почувствовал, что его нагоняют, Варрос резко развернулся, вонзил клинок в грудь распаленного коня, повернулся, схватил за ногу второго всадника, стащил и оглушил могучим ударом по голове. Остальные преследователи придержали коней.

Варрос, как затравленный хищник, склабился на преследователей с мечом в руке, с которого капала кровь — конская, но цвет-то тот же!

— Подходите! — прошипел Варрос. — Пусть я умру, но десяток самых смелых из вас утащу с собой!

Всадники стояли неподвижно, к ним приблизились отставшие. Вдруг один из подъехавших позже, оценив ситуацию, соскочил с коня и выдернул из ножен меч.

— Хорошо, — совершенно спокойно произнес он, — я люблю подраться. Давай — честный бой, остальные вмешиваться не будут.

Был он сед или белобрыс — не понять, волосы были очень коротко подстрижены ежиком. Но лицо избороздили глубокие морщины опыта, хотя по фигуре нельзя было сказать, что он стар и дрябл.

Варросу не требуется повторять дважды подобные предложения. С диким боевым кличем потомков Леопарда он бросился на пешего противника — ничего другого ему и не оставалось.

Седой с легкостью парировал его бешеный удар и неуловимым движением взмахнул клинком — левую руку Варроса чуть выше локтя обожгло болью. Он еще не успел ничего понять, как и на правой руке была глубокая царапина. Варрос вновь всю силу вложил в удар, и снова его атака была отбита, но каким-то непостижимым образом появилась рана на груди, на полдюйма ниже прежней, уже зажившей.

Варрос отступил на шаг, взглянул в лицо врага, который смотрел на него с грустной улыбкой. Варрос собрал всю волю, все знания и под общее молчание всадников вложил их в решающий удар.

Меч, словно камень из пращи, вылетел у него из рук, клинок противника коснулся его горла.

Седой невесело усмехнулся и отвел клинок. Варрос стоял перед ним, бессильно опустив руки. Кинжал был за поясом, но беглец отлично понимал, что не успеет и пальцем пошевелить, как будет убит. Этот седовласый — противник посильнее капитана Антиша и Инкора, вместе взятых. Везет же Варросу на мастеров меча!..

— Убей его! — кричали седовласому всадники. — Убей! Повесим мертвого, награда — твоя!

— Лучше отправим его в Дапрез, в Отряды Следителей, — крикнул тот, чьего коня убил Варрос. — Там с ним как следует поговорят, а с нас и взятки гладки.

— Убей его! Убей!

Варрос смотрел на седовласого и прощался с жизнью.

— Убей! Убей!

— Нет! — седовласый поднял вверх руку. — Он любит сражаться, — с некоторой иронией произнес он, — вот и пусть забавляет короля Мерналдита. Вы что, забыли об указе короля, по которому полагается плененных разбойников, сильных и отважных, отдавать в гладиаторские школы? Вот и пусть подучится. Не забывайте, мы — армия, а не стая шакалов. Отправить его в Дапрез, но не к Следителям, а в нашу комендатуру. Пусть везут к ланисте…

Варрос с ненавистью глядел на седовласого, хотя уже тогда, наверное, понимал, что этот много повидавший седой воин, имени которого он так никогда и не узнал, спас ему жизнь.

Варроса связали, как мешок с сеном, перекинули через коня и отвезли в городок, где бросили в темницу. Перед этим его допросили в присутствии писаря двое хмурых офицеров. По их словам Варрос понял, что мальца послал за отрядом староста, поскольку монета, заплаченная за коня, была с профилем старого короля — такие монеты, по указу короля Мерналдита, были категорически запрещены. Да и читать, как оказалось, староста умел. На все вопросы Варрос молчал, офицеры хотели вызвать пытошника, но время было позднее, оба устали, стремились к своим делам по домам и на Варроса махнули рукой.

На утро его, закованного в тяжелые колодки, посадили в телегу и повезли в Дапрез. Они прибыли туда, уже когда солнце склонялось к лесу, а городские ворота были закрыты.

Сопровождавшие телегу воины через створки ворот договаривались со стражниками, чтобы их пропустили. Варрос без всякого интереса посмотрел на стену за воротами. Третьим слева висел, раскинув ноги, облитый какой-то дрянью, чтобы не разлагался, труп мужчины. По одежде Варрос узнал Генбела, на груди покойного красовалась табличка:» Австазийский шпион, выдававший себя за Генбела, сына Крандала «.

Неделю Варрос протомился в темнице, расположенной в подвале армейского штаба Дапреза. Его кормили относительно неплохо два раза в день — не чета похлебке на галере. Он сидел в одиночке, поскольку его не рисковали бросать к другим заключенным, в небезосновательном опасении, что он может устроить драку. Его просто хотели отправить побыстрее в гладиаторскую школу, но ради одного гонять повозку и конвой было расточительно, ждали оказии.

Если бы знал блестящий офицер канцелярии Отрядов Следителей Законности Слеер, каждый день проходя мимо армейского штаба, что там, в эргастуле, сидит человек, опозоривший его невесту (а теперь уже — законную жену), то приложил бы все силы, чтобы Варроса перевели в следственную канцелярию Отрядов Следителей Законности, а уж там бы поговорил с ним по-своему. Слава всемилостивым Зирива-ванату и Сугнуне, что этого не случилось.

При предыдущем правителе гладиаторские бои были не то чтобы под запретом, но не в чести, старый король их не любил. И гладиаторских школ в Лунгарзии было всего две. Это сейчас, при короле Мерналдите, они появились по всей стране, поскольку гладиаторов требовалось все больше и больше — лишь только на последнем праздновании дня рождения короля Мерналдита до смерти бились пятьдесят пар и две группы по пятьдесят человек.

Варросу повезло, его отправили в старейшую школу с многочисленными традициями в городок Дахне, что в двух часах езды от столицы, неподалеку от Заброшенных Садов. Ланиста осмотрел Варроса, ощупал мускулы, хмыкнул, увидев шрамы, поглядел зубы новичка. Затем почесал у себя лысый затылок и поставил свою подпись на расписке, что он принимает пойманного бродягу Варроса, потомка Леопарда, в Королевскую школу гладиаторов.

Так или иначе, мечта Варроса сбылась — его научат владению мечом, всем премудростям и тонкостям этой науки. Иначе на арену, под королевский взор, просто не выпускают.

Варроса провели в казарму, которая сейчас была пуста — все на занятиях. Ему показали свободные нары, дали шкуры, чистую гладиаторскую одежду и велели идти в умывальню, смывать с себя грязь темницы. Умывальня представляла собой просторное помещение с большим каменным корытом посреди, над корытом шла глиняная труба с прорезями, из которых сочилась вода.

Варрос скинул с себя порядком пропахшие потом и темницей одежды и начал умываться. Явились с занятий гладиаторы — усталые, потные, заняли все места. Варрос уступил место высокому худощавому австазийцу. Тот посмотрел на новичка и неприятно улыбнулся:

— С дружбой набиваешься? Нам дружить трудно, если встречу тебя на арене — убью.

Понеслись однообразные дни, полные тренировок, занятий самыми неожиданными для Варроса предметами — гимнастикой, анатомией, естествознанием. Каждое утро — кросс на пять лиг. Потом — в гимнастический зал, поднятие тяжестей и другие упражнения для развития мышц. Потом основы фехтования — до обеда. Краткий перерыв и снова занятия, занятия, занятия… Пока к вечеру не валишься с ног.

Гладиаторы не шибко разговаривали друг с другом. Все были примерно равны, все в казарме Варроса, как и он сам, проходили первоначальный курс подготовки. Те, кто уже выступал на аренах, жили в другом помещении. Казарма была большой — на пять дюжин человек. И круглосуточно с гладиаторами находились четверо солдат при полном вооружении, чтобы подопечные не подрались. Только солдаты дежурили в опостылевшей казарме раз в четыре дня, а гладиаторы не покидали стен школы.

Гладиаторов берегли — прилично кормили, выдавали специальные мази для поддержания кожи в порядке, лекарь школы раз в несколько дней осматривал каждого. По сравнению с тупой изматывающей жизнью на галере здесь для Варроса был сущий рай. К тому же он стремился к знаниям. И учителя быстро выделили из всех подопечных молодого дикаря, жадно ловящего каждый жест и до одури истязающего себя в шлифовании какого-либо приема.

Через полгода обучения их по одному стали выпускать в город. Варрос не знал, что за ним по узким улочкам маленького городка, от которого рукой подать до столь желанной столицы, неотрывно следуют двое хорошо обученных агентов, готовые в любое мгновение поднять тревогу, протрубив в маленький рожок, а то и самим заколоть наглеца, осмелившегося бежать.

Как лучший ученик Варрос был отпущен первым и не знал, что делают с теми, кто пытается использовать такой, на первый взгляд прекрасный, шанс для бегства.

Варрос отправился на высокий холм, на котором стояла городская ратуша, оперся о давно не беленую стену здания и принялся смотреть вдаль: Не в сторону моря, за которым далеко-далеко возвышались горы родного архипелага, а в сторону столицы древней Лунгарзии, в которой правил жестокий диктатор Мерналдит.

Но разве могли двое наблюдателей проникнуть в его мысли? Так и доложили ланисте — стоял и смотрел, потом прошелся по улицам, не особо глядя по сторонам, и, так и не истратив пару выданных медяков, вернулся обратно.

Варрос жаждал боев, чтобы проверить полученные навыки. Он не стремился и не собирался удирать из школы гладиаторов, он свято верил в свою звезду, в чудный сон, в богов-покровителей. Он ждал своего часа и знал, что он обязательно придет.

Наконец им объявили, что первоначальный курс обучения закончен и вскоре пройдут отборочные поединки, по итогам которых будущих гладиаторов либо оставят здесь и будут готовить для столичной арены, либо переведут в другие школы или сразу по дешевке продадут для боев на похоронах какого-нибудь не очень богатого аристократа.

Это известие вызвало заметное волнение в казарме — ведь не пройти отбор, значит, попасть на арену к более опытному бойцу, пройти — остаться еще на полгода в казарме, которая, невзирая на несвободу и изнурительные занятия, все же стала почти домом. Но были и такие, кто хотел немедленной определенности. Варрос, возможно единственный, оставался совершенно спокойным к грядущим переменам — он знал свои силы.

Поединки проходили на арене школы, собрались ланисты и преподаватели, как и всегда, со всей страны. Пускали даже зрителей — бесплатно. Но кому, кроме специалистов, охота наблюдать за новичками, сражающимися деревянными мечами?

В день сражалось одиннадцать человек — каждый с каждым, пятьдесят пять боев, бой не дольше дюжины минут, отмеренных по песочным часам, за которыми пристально следил один из судей.

Варросу по жребию выпало сражаться на третий день, и он, как и все прочие свободные гладиаторы, все дни состязаний не занимался, а наблюдал с трибуны за боями.

Гладиаторов в одних набедренных повязках мазали краской в три цвета — голубой, белый и желтый, а деревянные мечи они макали в бочку со специальной красной краской, которая оставляла на теле след. Грудь в области сердца и шею мазали голубой краской — смертельная зона. Суставы, правую половину груди, часть живота — белой, тяжелые ранения, болезненные. Руки, ноги, кроме узких участков локтей и колен — желтой, раны легкие, незначительные. Но за четыре попадания в желтую зону присуждалась победа. За два в белую — тоже. Ну а уж попал в голубую зону, а сам не имеешь отметок ни в желтой или белой, ни, тем более, в голубой — чистая победа, десять баллов за одоление противника, плюс десять призовых за высшее мастерство. Если же сражающиеся за отведенное время не нанесли смертельных ранений — получите по пять очков и никаких призовых.

Высший возможный набор очков — двести баллов, недостижимый результат. Гладиатор, бывший лучшим в первый день, набрал сто семь баллов: восемьдесят за восемь побед и двадцать семь призовых. Победитель второго дня получил и того меньше.

Варрос же одержал десять побед и получил сто девяносто пять очков — во втором бое достался упорный и верткий зантариец, в голубую зону на его теле Варрос так и не попал, только нанес две красные отметины деревянным мечом в белую. И в седьмом бое победа досталась дорого — на первых секундах он пропустил удар, получил красную чертку на плече, в желтой зоне, за что и срезали четыре призовых очка. Но и то, что он достиг — результат небывалый ни для какой школы.

Варрос сразу был переведен в разряд самых дорогих и перспективных гладиаторов, ничто, кроме королевской арены, ему больше не угрожало — не надо будет ублажать видом своей крови занюханных жителей провинциальных городков, где за время правления короля Мерналдита, как грибы после дождя, выросли амфитеатры для кровавых зрелищ.

Варросу было назначено индивидуальное обучение с лучшими учителями, хотя и продолжал он (до первого смертного боя) жить в общей казарме. Когда же он начнет выступать — будет жить один, чтобы никто не мешал, и питаться лучше… Но, честно говоря, Варросу не важны были условия бытия — он хотел познать все тайны искусства владения мечом, копьем, дубиной и вообще всем, чем можно сражаться. Образ капитана Антиша с ехидной улыбкой на лице время от времени вставал перед глазами.

И он учился, учился, учился — всему, кроме грамоты (не у кого было, читать и писать во всей школе мог лишь ланиста). Но для того, чтобы радовать королевский взгляд своей и чужой кровью, эти знания не требовались.

Варроса берегли до особо торжественного случая, не выпуская в групповых боях и не засвечивая его раньше времени. Почти все бойцы, что набирались одновременно с ним, уже погибли или были покалечены и отданы на кухню в прислугу.

Тем временем владельцы других гладиаторских школ, чтобы выслужиться перед королем, стали распространять слухи, что школа в Дахне совсем захирела, что ее выпускники никуда не годны и гибнут, как правило, в первых схватках.

Сийрас Калеподамок — вельможа, стоявший за школой, рассвирепел и организовал выступления, где его двадцать бойцов выступят один на один против двадцати лучших гладиаторов всех других школ — мол, выбирайте сами своих героев. Варроса эти паучьи игры не касались и известие, что он свое боевое крещение примет пред взором самого короля, который обожал гладиаторские бои, считая себя большим знатоком и ценителем, воспринял довольно равнодушно.

Варрос не считал, что познал все тайны боевых искусств, но смертный бой ему был только на пользу.

За десяток дней до выступления в казарму привели новичков. Варрос, как всегда, не обратил на них внимания — скользнул равнодушно взглядом и отвернулся. Но что-то в облике одного из них цепануло окраину памяти. Он резко развернулся:

— Унгин?!

Вновь прибывший внимательно всмотрелся в тренированное, ухоженное тело человека, окликнувшего его по имени. Посмотрел в лицо. Неуверенно спросил:

— Варрос?

— Я!

Старые друзья обнялись. Стражники бросили на них быстрый взгляд — не драка ли затевается, и вернулись каждый к своим занятиям. Прочие гладиаторы не обратили на них внимания, готовясь к ночному отдыху. Варрос кивнул товарищу детства на умывалку, где уже никого не было.

Что-то давно забытое шевельнусь в груди Варроса, на него словно пахнуло запахом родных гор. Но это что-то неуловимое тут же и пропало, забитое запахами гладиаторской казармы.

— Варрос! Ты жив! Я думал, что ты давно погиб! — воскликнул Унгин. — Как ты изменился, я бы тебя и не узнал — похудел, да еще эта борода! А в племени считали, что ты погиб. Там в окрестностях бродил белый житель гор, решили, что ты попался на его зов.

— Да, я его видел, — кивнул Варрос.

В гладиаторской школе от болтливости отучали любого, а Варрос этим особенно никогда и не грешил. Он смотрел на товарища детства и жалел, что позвал его. Говорить ему с ним было абсолютно не о чем. Родной остров и все, что с ним связано, умерло в его сердце навсегда. И хотя был очень маловероятен шанс, что он сойдется с Унгином на арене, Варрос точно знал, что, если это случится, он убьет его.

— Я так рад, что встретил тебя! — продолжал Унгин. — Лунгарзийцы напали на нашу стоянку, всех убили или забрали в рабство. Тарлак, наш с тобой учитель — помнишь его? — погиб с копьем в руках. Многие погибли, многих, кто послабее, убили. Не по-человечески убили, повесили на деревьях ногами вверх, словно скотину, перед тем как шкуру снять, бр-р. А я вот уж сколько дней в колодках, почти ничего не ел, все думаю о побеге. Наконец-то с меня сняли кандалы! Теперь я сбегу точно. Как я рад, Варрос, что встретил тебя! Вдвоем будет сбежать гораздо легче!

— Отсюда не сбежишь, — холодно ответил Варрос. Даже если Унгин через полгода будет отпущен в город,

Варрос знал, что бежать ему не удастся — при малейшей попытке он будет схвачен и вывешен на стене школы всем в назидание. Были прецеденты. Варрос не желал такой смерти другу детства, хотя, по большому счету, ему сейчас было наплевать на судьбу Унгина.

— Отсюда не сбежишь, — повторил Варрос. — Лучше уж умереть на арене с мечом в руке, как полагается мужчине, чем висеть ногами вверх.

— Умереть на арене?! — гневно воскликнул Унгин. — Ради забавы этих проклятых лунгарзийцев? Я понимаю — умереть за родину, за племя, за себя…

— У меня нет родины, — без каких-либо эмоций в голосе произнес Варрос. — Она отвергла меня, И ты прекрасно знаешь почему.

Унгин смутился.

— Да, я помню, — ответил он. — И я никогда не забуду, что ты тогда сделал для меня. Но… Но сейчас это так далеко и неважно. Сейчас надо думать о побеге. Ты поможешь мне?

— Отсюда не сбежишь, — в третий раз сказал Варрос. — Надо смириться с судьбой, раз так порешили великие Зирива-ванат и Сугнуна, и умереть достойно — на арене.

— Ну уж нет! Умереть с мечом в руке — да, согласен. Но не ради чьей-то потехи! В последний раз спрашиваю: ты поможешь мне бежать?

— Нет.

Это» нет» прозвучало, как надгробный камень на надеждах Унгина. Он посмотрел на Варроса. Тот не отвел глаз. Молчание длилось долго, очень долго.

— Как знаешь, — наконец зло процедил Унгин, повернулся и, не оборачиваясь, пошел в казарму.

Варрос смотрел ему вслед, потом набрал в сложенные раковиной руки воды из каменного корыта и брызнул в лицо. Ему было не в чем себя упрекнуть. Он вздохнул и отправился спать — давно он уже не видел чудесных снов, посылаемых свыше, и начинал волноваться: не бред ли это воспаленного воображения, были ли они вообще?

Войдя в казарму, он успел заметить, как Унгин, словно ненароком, подошел к болтающему с товарищем, ничего не подозревающему стражнику и, будто случайно, толкнул его. Стражник от неожиданности повалился на второго, двое других вскочили со скамьи, но было поздно — в руках Унгина блеснул выхваченный из ножен зазевавшегося стражника меч. Прежде чем быть зарубленным тремя вооруженными, ко всему привыкшими стражниками, он успел заколоть того, которого обезоружил, и умер с мечом в руке и счастливой улыбкой на лице.

Усталые гладиаторы с интересом наблюдали за редким развлечением и не сводили взгляда с двух трупов, пока их не уволокли подоспевшие товарищи охранников.

Никто не пошевелился, чтобы не попасть под горячую руку. Двоих новичков, что прибыли в школу с Унгином, тут же увели, и больше Варрос их никогда не видел.

Дней через полдюжины Варроса увезли в столицу — на следующий день готовились выступления перед самим королем Мерналдитом. По давней традиции, истоков которой уже никто не помнил, перед смертным поединком будущих противников селили на ночь вместе — чтобы получше узнали друг друга.

Варрос вошел в просторную камеру с двумя постелями — там уже сидел некий Грел из школы, что на восточном побережье, которому молва присвоила кличку «Неистовый». Варрос кивнул в знак приветствия, внимательно посмотрел на него, оценивая, и не обращая больше внимания, улегся на свободную постель, отвернувшись к стене.

— Я убью тебя завтра, щенок! — прорычал Неистовый, но Варрос даже не отреагировал.

Скрипнула дверь, вошел слуга и поставил на стол между кроватей два подноса — каждому отдельный ужин.

Неистовый придвинул к себе оба, но Варрос встал и, глядя ему прямо в глаза, придвинул свой к себе. Грел выругался, вновь запугивая, и принялся есть. Он был опытный гладиатор, прошедший более дюжины смертных боев, и не в первый раз проводил ночь с противником. Одно дело — стращать, давить морально, другое — раньше времени вступать в драку.

Вновь скрипнула дверь. Оба удивленно посмотрели в ее сторону. На пороге стоял стражник, за ним виднелись две женщины.

— По велению великодушного короля Мерналдита вам посылаются женщины, чтобы вы смелее и красивее сражались завтра, — объявил он. — Тот из вас, кто победит в завтрашнем бою, в течение десяти дней будет каждый вечер получать новую женщину!

Женщины прошли в комнату, стражник поставил на стол кувшин со слабеньким винцом, вышел и закрыл дверь.

— Я беру эту, — ткнул Грел пальцев в более симпатичную.

— Бери обоих, — равнодушно сказал Варрос, который вновь лег и отвернулся к стене.

— Задобрить хочешь?! — прорычал Неистовый. — Этот номер не пройдет — я все равно убью тебя завтра!

— Я хочу спать! — спокойно ответил Варрос, как отрезал. — Один. А ты делай, что хочешь. Но мой совет — тоже спи.

Мельком в голове проскочила мысль, что так оно к лучшему — пусть потасканные красотки отнимут у противника всю силу, легче будет завтра на арене, но он тут же подумал, что и так должен убить соперника, кто бы против него не вышел. Подумал — и заснул.

Они с Грелом открывали состязания. Отревели трубы, ушли с арены герольды и прочие пары гладиаторов, чей час еще не настал.

Варрос впервые видел короля Мерналдита — но королевская ложа была от него шагах в двадцати и залита солнцем, ему не удалось как следует рассмотреть лицо нынешнего повелителя древней Лунгарзии.

А король Мерналдит чувствовал себя отвратительно — с утра разболелся коренной зуб. Он еле отсидел парад гладиаторов, размышляя: не перенести ли состязания на другой день, переполненные трибуны его ничуть не смущали. Не помогали ни ласки окружавших его и сопровождающих повсюду красоток, ни кубок превосходного вина. Оставалась одна надежда — что зрелищные поединки отвлекут от муторной боли.

— Первый бой обещает быть крайне захватывающим, ваше величество, — с подобострастной улыбкой сказал один из вельмож. — Сражается сам Грел-Неистовый, что так понравился вам в прошлый раз. Готов биться об заклад на десять золотых с кем угодно, что он легко победит этого недоучку из школы в Дахне.

— Посмотрим, — угрюмо буркнул король, держась левой рукой за щеку, а правой поднеся к губам кубок.

Варрос и Грел приветствовали короля традиционной фразой гладиаторов: «Мы умираем для вас!»— и обнажили оружие.

— Я убью тебя! — проревел Грел-Неистовый.

— Ты это мне уже говорил! — спокойно ответил Варрос, которому продолжавшиеся почти всю ночь вздохи и крики двух развлекающихся девок и Грела отнюдь не помешали прекрасно выспаться.

Толпа взревела, поддерживая Грела — любимца, которому уже неоднократно рукоплескала за победы на этой арене.

Грел, орней по происхождению, тоже был дикарем с точки зрения лунгарзийцев. Высокий, как и Варрос, примерно того же телосложения, он отличался темным цветом волос. Какие-то мгновения противники стояли, замерев, готовясь к бою.

— Вперед, Неистовый, вперед! Задай перцу этому дикарю! — неслось со всех сторон.

Грел с яростным кличем, заводя сам себя, бросился на противника.

Варрос парировал мощный удар небольшим круглым щитом, что входил в их вооружение, и совершенно неприметным с трибун ударом вонзил меч в живот противнику — все ж не попал в грудь, как хотел.

Но и этого для победы оказалось достаточным.

Грел с огромным удивлением посмотрел на противника, выронил меч из обессиливших пальцев, взмахнул руками, точно пытаясь найти точку опоры, затем согнулся пополам и упал под оглушительный вздох потрясенных зрителей — большинство ставило на Неистового, никто не ожидал столь быстрой развязки.

— И это ты называешь прекрасным боем?! — гневно воскликнул король Мерналдит, запуская в вельможу серебряным кубком.

Варрос поставил ногу на грудь поверженного гладиатора, ожидая решения зрителей, чтобы выполнить их волю и отправиться отдыхать, хотя вовсе не устал.

— Я же говорил, что женщины отнимают силу, — сказал он скорее сам себе, чем корчившемуся от дикой боли Грелу.

Приговор был однозначен — трибуны требовали смерти того, кому лишь какие-то мгновения назад рукоплескала.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14