Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хоторны (№2) - Белый лебедь

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Ли Линда Фрэнсис / Белый лебедь - Чтение (стр. 12)
Автор: Ли Линда Фрэнсис
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Хоторны

 

 


— Ты все время ждала меня здесь? — спросила она, кладя шляпу на столик.

Милаша подползла к ней, давая понять, что соскучилась. Софи рассмеялась и погладила ее по голове.

— Только немножко, а потом мне нужно будет позаниматься.

Последнее время она играла очень мало. Она просто не могла провести смычком по струнам. Всякий раз, принимаясь за «Вальс лебедей» или даже за «Гнездышко любви», она начинала грезить наяву о том, как будет исполнять Баха.

Выпрямившись, она сняла пальто и бросила его на стул, потом стянула с рук перчатки. Тут-то конверт с приглашением и попался ей на глаза.

Погода все ухудшалась, с оловянно-серых небес полил дождь. Жаль все-таки, что она не поехала с друзьями в Нью-Йорк. Будь они прокляты, эти деньги!

Дождь она терпеть не могла. Никогда.

Ей нужно чем-то заняться — кроме попыток играть.

С легким волнением она вскрыла конверт и обнаружила приглашение на бал-маскарад в некоем заведении, именуемом «Найтингейлз гейт». Почти каждый день она получала какое-либо приглашение. Но ничто не звучало так восхитительно — порочно, как это слово: «бал-маскарад»! Это именно то, что может поднять ее настроение.

Раздался осторожный стук в дверь. Софи решила не обращать на него внимания, но тут же подумала, что это может оказаться как раз тем самым вмешательством, которое ей так необходимо. Вдруг это кто-то из клиентов Грейсона? Или поклонник? Может быть, даже старый друг? Сейчас ей сгодится кто угодно.

Но, открыв дверь — Милаша ковыляла рядом с ней, — она замерла на месте. На пороге стояли хорошо одетый мужчина и мальчик. Сначала лица у них были серьезными, но в следующий миг мальчик закричал и опустился на колени. Собака заскулила и бросилась вперед, прямо к нему в объятия.

— Голди! — радостно воскликнул мальчик, потом всхлипнул и вгляделся в собаку. — Что с тобой случилось?

Софи не могла говорить. Внутри у нее снова все заледенело.

Мальчик спрятал лицо на шее Милаши, и Софи поняла, что он плачет, и тоже заплакала.

— Ах, Голди! — всхлипывал он, уткнувшись в ее шерсть.

— Ты знаешь эту собаку? — зачем-то спросила она. Мужчина шагнул вперед и протянул ей руку.

— Я Норвилл Грин. Это мой сын Денни, мы видели ваше объявление. Боже мой, что с ней случилось?

— Я не могу сказать в точности, — с трудом проговорила Софи. — Она была изранена и чуть не умерла, когда я нашла ее через два дома отсюда.

Мужчина покачал головой.

— У нас был пикник в парке, когда она погналась за белкой. Она не вернулась, и мы долго ее искали. — Он встал на колени перед Милашей. — Судя по ее виду, просто чудо, что она выжила. — Он поднял глаза. — Как мы можем отблагодарить вас за заботу?

Горло у Софи перехватило. Дурочка, сказала она себе, это ведь всего лишь собака. Не ее собака. Она уже не один раз говорила это себе.

— Меня незачем благодарить. Я просто рада, что у Милаши — то есть у Голди — есть кто-то, кто ее любит и будет заботиться о ней.

Софи очень не хотелось отпускать Милашу, она присела перед ней на корточки. Милаша, казалось, разрывалась между мальчиком и ею.

Софи помогла своей любимице. Она быстро и крепко обняла ее — и оттолкнула.

— Ну что же, я рада, что вы ее нашли. Может быть, вы как-нибудь зайдете?

Дверь за ними закрылась, и Софи крепко зажмурилась, чтобы снова не расплакаться. Не зная, чем заняться, , она пошла в контору и опустилась в кресло, прижавшись щекой к кожаной обивке и воображая, что ее обнимает Грейсон.

Мысль о великолепном бале-маскараде больше не привлекала ее. Она чувствовала себя одинокой из-за того, что у нее было слишком много времени на раздумья.

Что ей делать?

Вернуться к той жизни, которую она вела в Европе?

Она резко покачала головой. В Европе хорошо к ней относились. Там ее любили. Там она была нужна так, как больше нигде и никому не была нужна.

Хотя, кажется, в Бостоне она тоже нужна. Визитеры. Цветы. Бесконечные приглашения. Разве не так?

Ее злило это неопределенное положение, злило то, что стоило ей прожить в этом городе некоторое время — и ей начало казаться, что время остановилось, а потом вернулось вспять, туда, где она была еще ребенком, который, один раз услышав музыку, запоминал ее наизусть, в то далекое детство, когда мать называла ее вундеркиндом. Другие дети терпеть ее не могли за это. Когда ей хотелось играть с ними в обычные детские игры, мать уводила девочку домой, говоря, что она может испортить себе руки.

Сколько раз проклинала она свой талант и желала быть такой, как все! Но даже она понимала, что она другая. Бывало, ей вдруг хотелось получить куклу, но играть в куклы ей было неинтересно. «Классики», шашки, мальчики? Ерунда. Шахматы? Пожалуй. Но музыка? Ноты и такты, паузы и интерпретации… Все это увлекало ее с тех пор, как она себя помнит. И из-за этого другие дети считали ее странной.

Она закрыла глаза, чтобы отогнать воспоминания. Но отогнать одно из них оказалось не так-то легко. Ей было четыре года, когда Грейсон, который выглядел старше своих лет, встал на ее защиту, потом опустился на колено и вытер ей слезы, поцеловал в нос, взъерошил волосы и отпустил. В это мгновение она и влюбилась в него. А потом стала ходить за ним по пятам при всяком удобном случае.

Где-то что-то щелкнуло, и она вернулась в реальность. Выглянув за дверь, она увидела Грейсона.

Он открыл входную дверь и стоял, глядя на дождь, в руках у него был какой-то сверток.

Неожиданно она вспомнила тот вечер, когда застала его с другой женщиной. Впервые она увидела его обнаженным. По-прежнему ли он такой же крепкий и сильный? Доведется ли ей когда-нибудь прикоснуться к нему?

Эти мысли пронеслись у нее в голове прежде, чем она успела остановить их, пока она смотрела на властные черты его красивого лица. Как обычно, он был одет в темный костюм, к отлично выглаженной белой рубашке был прикреплен жесткий воротничок. Но сегодня на нем был жилет с модным узором, что было не совсем обычно для его строгой манеры одеваться.

Он, кажется, не знает, что она дома. Он смотрел на улицу, где лил дождь, в точности так же, как это недавно делала она. Лицо у него было какое-то странное — взволнованное, что ли? Надменность исчезла, хотя властное выражение сохранилось. Даже будучи погружен в свои мысли, он представлял собой силу, с которой следовало считаться.

Она попробовала потихоньку ускользнуть.

— Я знаю, что вы дома.

— Значит, у вас глаза на затылке, да?

— Я бы сказал, что в ваших туфлях нельзя ходить неслышно.

Она посмотрела на свои домашние туфли без задников на невысоких, изогнутых по моде каблучках.

— Да, пожалуй.

Грейсон повернулся спиной к двери, прислонился к косяку и посмотрел на Софи. Ее красота, как всегда, подействовала на него завораживающе — красота, за которой скрывалась ее страстная, пылкая натура.

— Я вызвал мастера починить замок, — произнес он.

Она смутилась.

— Тот замок, который сломал Генри, когда вы вломились в дом.

— Кому нужно вламываться в дом и красть ваши вещи?

Он оглядел ее с ног до головы. Взгляд его был очень выразительный.

— Я беспокоюсь не о своей картотеке и бумагах. Она вспыхнула, но быстро взяла себя в руки и направилась к лестнице.

— Мне скучно. — Она остановилась и повернула к нему голову. — Почему бы вам не сводить меня в кафе? Или еще лучше — на танцевальный вечер?

Он улыбнулся бы, если бы его не тревожили мысли о матери и Лукасе.

— Я не в настроении пить чай, — проворчал Грейсон, пытаясь отогнать мысли о своей семье, — и вряд ли в Бостоне найдется дансинг, который был бы открыт в это время дня. Хотя я все равно не повел бы вас туда, — добавил он недовольным тоном.

Она подняла брови:

— Это что же? Вы расстроены? Неужели мое предложение чересчур смело? Следует ли моему папочке спросить у вашего папочки, можно ли вам отправиться со мной на прогулку?

На губах его появилась улыбка; он отложил сверток, который держал в руках, и пошел к ней. С каждым его шагом вперед она отступала на шаг назад.

— Можно и поиграть, если хотите, — предложил он, озорно выгнув темную бровь. — Хотя я не уверен, что об этом нужно просить разрешения у вашего папочки.

Лицо ее зарделось румянцем.

— А разве вы не ждете клиентов? — спросила она. Он остановился и тяжело вздохнул.

— Только не говорите, что вы забыли сообщить мне об очередном клиенте.

— Я ничего не забыла, — обиделась она, — хотя целую неделю принимала для вас сообщения.

Еще несколько шагов — и она уперлась в его письменный стол, Грейсон остановился перед ней. — Вы хотите сказать, что сами открываете дверь посетителям? — удивился он.

Она сердито посмотрела на него.

— А что мне оставалось делать? Легче отозваться на стук, чем его игнорировать. Люди бывают очень настойчивы. И мне кажется, что сейчас к вам ходит больше народу, чем раньше. — Она кокетливо взглянула на него. — Наверное, это я привлекаю их внимание. И не сомневайтесь, я умею с ними обращаться. Возьмите, например, этого славного мистера Кардвелла. Вы ведь помните его, да? Я давала ему советы по поводу развода.

— Да, я помню. Он что, приходил сообщить, что подает на меня иск за халатное исполнение обязанностей? — Она возмутилась:

— Нет. Он уладил все свои разногласия с женой и снова блаженствует, основываясь на моих советах. И это подтверждает, что люди прекрасно могут обходиться без напыщенных скучных типов.

— Вы считаете, они предпочли бы чтобы я был таким же распущенным и невоспитанным, как вы?

Она пожала плечами.

— Я считаю, что неплохо было бы иногда им улыбаться. — Он помрачнел, шутливость и хорошее настроение как рукой сняло, лицо его снова стало пугающе озабоченным, каким было, когда она несколько минут назад увидела его. Софи не удержалась и ласково улыбнулась.

— Но все равно он очень высоко ценит ваши советы. Из всех бостонских адвокатов вы пользуетесь наибольшим уважением.

— Он так сказал? — Она наморщила нос.

— Ну, нет! Однако у вас такой вид, будто вы нуждаетесь в добром слове.

Он недоверчиво посмотрел на нее и покачал головой.

Хватит его подбадривать.

— Скажите-ка, — начала она, упершись ладонями в край стола и шаловливо поглядывая на него, — по какому это случаю? — Она кивнула на его яркий жилет. — У вас свидание?

— Не думаю, что мне следует ходить на свидания, если учесть, что мы с вами помолвлены. — Он обошел вокруг письменного стола.

— Вы так считаете, да? — Она усмехнулась. — Тогда почему же вы пришли в «Белый лебедь», коль скоро никаких деловых встреч у вас не назначено? И обычно вы не показываетесь здесь в столь поздний час. — Губы ее изогнулись в лукавой улыбке. — Может, вам следует заняться чем-то другим, например, пойти вздремнуть?

— Если хотите, мы можем лечь в постель, поскольку я не уверен, что мне хочется вздремнуть. — Она одобрительно засмеялась.

— Вы делаете успехи.

— Я обрек себя на долгие годы практики, начиная с настоящего момента и пока смерть не разлучит нас. Раз уж мы об этом заговорили, давайте назначим дату нашего бракосочетания.

— Мне показалось вы говорили будто намерены ухаживать за мной?

— Я пытался. Разве вы не заметили?

— Если это называется ухаживанием, то лучше бы мне не знать, что такое ухаживание. — Она махнула рукой, словно ни на мгновение не верила, что он женится на ней.

— Вы все равно будете моей женой, Софи.

— Неужели? — спросила она, внезапно заговорив голосом тихим и сладким, как патока. Грейсон насторожился.

— Вы хотите сказать, что вам нужна жена, которая носит вызывающие туалеты? — Она обошла вокруг стола и встала перед ним, закинув голову и глядя ему в глаза. Потом сунула руки ему под пиджак и провела пальцами по его жилету. — Жена, которая носит боа из перьев? — Она соблазнительно улыбнулась, затем легким движением сняла с себя боа и накинула его на шею Грейсона.

Они оба были застигнуты этим движением врасплох. Неожиданно они оказались совсем близко друг к другу, и Софи вовсе не по душе пришлась эта перемена — Грейсон теперь стоял так близко, за спиной у нее был письменный стол, и все преимущества были за ним. — Вы кокетничаете со мной, Софи?

Она презрительно фыркнула, стараясь скрыть смущение.

— Нет, просто забавляюсь.

Она попыталась выскользнуть из той ловушки, в которую сама себя загнала. Но он стянул с себя боа и накинул его на Софи, после чего осторожно притянул ее к себе.

— Я не люблю забавляться, Софи. И своих обещаний я не нарушаю. А я обещал вашему отцу, что женюсь на вас.

— А я не имею склонности тревожиться из-за нарушенных обещаний. — Она попробовала отойти. — И ведь я никому ничего не обещала.

— Но ваш отец обещал, за вас.

— Вы ведь не хотите этого, правда, — с досадой проговорила она.

Боа удерживало ее прочно, как канат. Ее хорошее настроение вмиг испарилось, и Софи снова охватило отчаяние.

— Черт побери, да зачем вам нужно жениться на мне? Приведите хотя бы одну стоящую причину. Мы были с вами друзьями, — тихо сказала она спустя некоторое время. — Зачем нужно все портить?

— Мне неинтересно быть вашим другом, дорогая. — Он ласково прикоснулся к ее подбородку, заставив ее посмотреть ему в глаза. — Я хочу быть вашим мужем.

— Я уже говорила вам, мистер Хоторн, — отчеканила она, — что я не собираюсь выходить замуж. Я не желаю быть собственностью мужчины.

Его глаза сузились.

— Женщина не может быть собственностью мужчины.

— Пусть не буквально. Но посмотрите на Патрицию.

— Она-то уж, разумеется, не собственность, — хмыкнул он. — Она жена. Хозяйка. Мать.

— Это ужасно, когда женщине диктуют, что она должна и чего не должна делать. — Она заколебалась, потом подалась вперед, не думая об опасности своего положения. Она зашла слишком далеко, чтобы отступать. — Посмотрите на свою мать.

Она почувствовала, как он напрягся.

— Отношения между моими родителями такие же, как у всех. Это и есть брак.

— Но он не должен быть таким!

— Почему? — Во взгляде его мелькнуло любопытство. — Скажите почему, — потребовал он. Голос его внезапно стал напряженным, словно ему хотелось поверить, что возможны какие-то другие браки.

Но у нее не было никаких серьезных объяснений, никаких примеров чего-то другого, кроме того, о чем он сам рассказал ей.

— Просто несправедливо, что женщину заставляют выполнять желания мужчины, — вздохнула она, не зная, что еще сказать.

Грейсон помрачнел, и ей даже показалось, что он разочарован тем, что у нее не нашлось объяснений получше.

— Если я что-то и понял в этой жизни, — задумчиво произнес он, — так это то, что жизнь — вещь несправедливая. Чем скорее вы это поймете, тем будет лучше для вас.

— Но это не сделает меня более пригодной для брака. Я не стану хорошей женой, что бы вы об этом ни думали.

— Чепуха.

— Вам нужна такая женщина, которая будет сидеть дома. И вести себя как благовоспитанная леди.

— Вам не придется сидеть дома, Софи. И разве это так трудно — вести себя благовоспитанно?

Горло у нее перехватило. Он не понимает. Ни её, ни ее жизнь.

— Это глупый разговор, — выкрутилась она, с трудом улыбаясь и стараясь проглотить комок в горле. Он отвел ей за ухо непокорный локон.

— Вы просто волнуетесь. Вы будете прекрасной женой и прекрасной матерью. Я понял это по тому, как вы обращались с собакой. — Он кинул взгляд в вестибюль, потом нахмурился. — Кстати, где ваша собака?

— Ушла. — У Софи задрожали губы, и она сжала их, не позволяя себе заплакать. Внезапно все события этого дня навалились на нее тяжелым грузом. Слезы жгли глаза, горло сжали спазмы, и она почувствовала себя совсем одинокой и брошенной. — Только что приходили, ее хозяева.

Грейсон сочувственно посмотрел на нее и привлек к себе.

— Почему вы мне сразу не сказали? — произнес он так ласково, что ей стало больно.

— Это всего лишь собака. — Она прикусила нижнюю губу. — Я уже начала звать ее Милаша.

— Превосходное имя для собаки, которую любишь. — Он прикоснулся губами к ее лбу. — Мне очень жаль, Софи. Если хотите, мы заведем другую.

— Мне не нужна другая собака! У меня все хорошо, все очень хорошо! — Она с трудом сдерживала рыдания.

Он поцеловал ее веки, потом положил ее голову себе на грудь.

— У вас не все хорошо. Вы никогда не забудете Милашу. И она никогда не забудет вас.

— Вы так думаете? — помолчав, тихо спросила она.

— Вы, Софи Уэнтуорт, незабываемы. — Он поцеловал ее в макушку. — Сегодня я иду на прием к одному своему клиенту. Пойдемте со мной. А вечером мы выпьем за Милашу.

— Простите, но у меня другие планы.

— Какие?

Она отчаянно старалась что-нибудь придумать. Меньше всего ей хотелось идти куда-то с Грейсоном. Потом ее осенило.

— Я получила приглашение.

Маскарад!

— Разумеется, от какого-нибудь очередного поклонника, — проворчал он. Она улыбнулась:

— Разумеется.

— Пошлите отказ, — безапелляционно заявил он и двинулся к двери. — Я вернусь за вами в восемь часов.

Глава 15

Было уже почти восемь часов, и Грейсон вскоре должен был прибыть в «Белого лебедя», чтобы пойти вместе с Софи туда, куда его пригласили. Вот только Софи не было дома, и она не могла выйти к нему навстречу.

В маске и маскарадном костюме она стояла у разукрашенных ворот, ведущих в заведение под названием «Найтингейлз гейт».

Оно выглядело восхитительно декадентским, и настроение у нее потихоньку поднималось.

Дождь кончился, но вечер все равно был холодный, небо так и осталось темным и зловещим. Софи поплотнее закуталась в черный атласный плащ.

К дому вела роскошная подъездная аллея, но сам он выглядел хоть и респектабельным, но довольно скромным. Впрочем, увидев леди, которые проходили мимо нее, она поняла, что этот маскарад не предназначен для приличных бостонских матрон, ищущих невинных вечерних развлечений.

Разумеется, после того как она пришла к подобному заключению, уже ничто не могло ее заставить отказаться от этой невинной авантюры.

Она представляла себе, как рассердится Грейсон, узнав, что она пошла на маскарад. После долгого тяжелого дня именно эта мысль, а не желание смешаться с толпой приглашенных заставила ее распахнуть дверь и шагнуть через порог.

Проверив, плотно ли сидит полумаска, и откинув капюшон длинного плаща, Софи подобрала юбки и влилась в поток гостей, толпящихся в холле «Найтингейлз гейт».

Ну и убранство! Одни лишь картины на стенах могли вогнать в краску даже взрослого мужчину.

А женщины! Они сняли свои плащи и накидки, явив взорам туалеты, которые почти не оставляли места воображению. Софи в длинном плаще с капюшоном, который она отказалась снять, выглядела самой скромной среди присутствующих здесь дам. Генри и Диндра посмеялись бы над ней.

— Ваше приглашение, пожалуйста, — прозвучал глубокий голос рядом с ней.

Обернувшись, она увидела человека в бархатном камзоле придворного. Он протягивал к ней руку в перчатке. Софи хотела взять приглашение, но не смогла его найти. Куда же она его засунула?

Надеясь на удачу, она взглянула на него и, протянув ему руку в знак приветствия, улыбнулась.

Однако на «придворного» это не произвело никакого впечатления.

— Ваше приглашение, — повторил он.

Так… Обычная любезность на него не действует. Тогда Софи расправила плечи, надменно вздернула подбородок и процедила:

— Я забыла его дома. — Он мягко улыбнулся:

— В таком случае вам придется за ним вернуться. — И повернулся к входящей вслед за Софи паре. Мысль о том, чтобы вернуться домой или, еще того хуже, пойти на скучный прием с Грейсоном, была невыносима.

— Меня пригласили, — гордо произнесла она. Это так и было, хотя она понятия не имела, кто именно ее пригласил.

После этого заявления «придворный» заколебался и повнимательнее всмотрелся в нее. Но прежде чем он успел заговорить, к ним подошел еще один человек.

При виде его Софи удивленно распахнула глаза. На нем были черный плащ и черная полумаска, и больше всего он походил на Люцифера из преисподней — это был сам дьявол, одетый в черное с ног до головы. Но не костюм поразил Софи, а глаза — темно-синие, сверкающие сквозь отверстия в маске — и разрушающие его адский образ.

На мгновение она утратила равновесие, как если бы неожиданно узнала этого человека.

— У вас какие — то затруднения? — вежливо спросил он. Голос показался ей знакомым, но она была уверена, что никогда не встречала этого человека.

— Мадам, — повторил он, — у вас какие-то затруднения?

Софи нахмурилась.

— Это я должна спросить вас об этом. — «Придворный» переступил с ноги на ногу.

— У нее нет… я не знал… — Он замолчал.

Незнакомец взглянул на Софи, на его полных губах заиграла улыбка, которую было видно из-под полумаски.

— Я приношу свои извинения, леди. С Брутом нелегко иметь дело. Но вы, конечно, понимаете, что его… беспокойство основано на том, что такой бал, как сегодняшний…

— Бал, на который я приглашена! — перебила она его дерзко и уверенно. — Хотя я и представить не могла, что здесь со мной будут обращаться как с какой-то преступницей.

Люцифер закинул голову и громко рассмеялся.

— Эта женщина мне нравится! — воскликнул он восхищенно, и его синие глаза понимающе сверкнули. — Не беспокойтесь, Брут. Я позабочусь о нашей гостье.

«Дьявол» предложил Софи руку и проводил ее в великолепный танцевальный зал. В дальнем углу его играл оркестр, музыка отдавалась от стен, омывала Софи как волной, — то был очаровательный вальс Штрауса «Вино, женщины и песня». Недурной выбор, если принять во внимание контингент приглашенных. Мужчины в масках, женщины с закрытыми лицами и с потрясающими прическами.

Люцифер подал ей бокал шампанского, появившийся словно ниоткуда.

— Очень мило, — промурлыкала она, протягивая руку за хрустальным бокалом.

Незнакомец задумчиво рассматривал ее.

— Скажите, — наконец не выдержал он, — мы с вами раньше не встречались?

— Нет, мы никогда не встречались. — Она незаметно взглянула на него. Может быть, они все-таки встречались?

— Что-то в вас есть знакомое.

— Поскольку я в маске, — пожала она плечами, — как вы можете судить об этом? Вот вас я не смогла бы узнать без вашего костюма, если бы завтра вы оказались рядом со мной в парке.

Люцифер приложил руку к груди и усмехнулся:

— Вы ранили меня в самое сердце, мадам. Неужели меня так легко забыть? А вот я никогда не забыл бы такую красивую особу, как вы.

Софи улыбнулась, глядя на него поверх бокала, с удовольствием ощущая, как по телу растекается бархатистое шампанское.

— Но довольно об этом, — прервал он себя. — Я согласен — оставайтесь безымянной. По крайней мере, — пока. Я всегда любил тайны.

Люцифер взял ее за руку и вывел на середину зала. Он кружил ее по сверкающему паркету, и она летала словно во сне. Он держал ее близко к себе, слишком близко, и внезапно она подумала о Грейсоне. Грейсон держал ее так же. Голос Грейсона был таким же раскатистым. Каким-то образом этот человек в дьявольском обличье напомнил ей о человеке, который скорее бы умер, чем дал себя заманить в заведение, подобное «Найтингейлз гейт».

При мысли об этом Софи усмехнулась.

— Что вас так развеселило? — шепотом спросил ее Люцифер.

— Вы напоминаете мне одного знакомого, воплощенную благопристойность.

— Чем же это? — спросил он и, наклонившись, смело прикоснулся губами к ее шее.

Она резко отпрянула, но он не выпустил ее из своих объятий. Она встретилась с ним глазами. Этот человек не был похож на большинство известных ей людей. Он был похож на Грейсона — его тоже нелегко было держать в повиновении при помощи выразительных взглядов и дерзких слов.

Она смотрела на него, пока он кружил ее по залу, и сердце у нее билось все сильнее и сильнее.

— А вот тем, как вы меня… поцеловали. Как вы меня держите, как говорите. Все это так похоже на Грей… — она осеклась, — все это так похоже на другого человека.

Она могла бы поклясться, что Люцифер насторожился. Но, вглядевшись в него повнимательнее, она увидела, что улыбка по-прежнему играет на его полных губах.

Вскоре вальс кончился, и он отвел ее в сторону. Она сказала себе, что рука, направляющая ее, не была такой неожиданно сильной, как ей казалось, и смех его перестал быть настораживающе опасным.

Лакей принёс ей еще бокал шампанского, и на этот раз она с благодарностью его взяла. Не обнаружив рядом с собой Люцифера, она обернулась и увидела, что он погружен в разговор с «придворным», стоявшим у входа. Брут внимательно слушал хозяина, потом кивнул и быстро вышел за дверь.

Софи хотела было извиниться и отойти, потому что ей вдруг пришла в голову мысль, что не стоит так много времени проводить с такими, как Люцифер, но тут еще один человек — с повязкой на глазу и с каким-то странным крюком на руке — подошел к ней.

— Могу я пригласить вас на танец? — спросил «капитан Крюк».

Но Люцифер не дал ей ответить.

— Нет, — коротко бросил он и снова повел ее на середину зала, под, потолком которого сверкала хрустальная люстра.


Грейсону нужна была женщина.

Ему нужно было погрузить свое естество в плоть на все готовой самки, чтобы выгнать из головы все мысли. Но в этом-то и заключалась трудность. Единственная женщина, которая ему нужна, была в то же время той женщиной, мысли о которой он хотел выбросить из головы.

Софи.

Он стоял в холле «Белого лебедя» и ругался, оттого что дом был пуст. Он пришел пораньше, вместе со слесарем. Давно уже пора починить этот сломанный замок. Софи обещала, что сама вызовет слесаря, и всякий раз говорила ему, что вот-вот он придет. Но замок так и остался сломанным, и всякий, кому захочется, мог проникнуть в их дом.

Пока меняли замок, Грейсон метался по холлу, но вот работа была закончена, а в доме так никто и не появился. Разумеется, Софи ушла только для того, чтобы досадить ему.

Он сжал челюсти. Черт бы побрал Софи и ее бездонные глаза!

Недавно он подумывал обзавестись любовницей, которая могла бы удовлетворять его похоть.

Которая могла бы понять его. И которая не требовала бы ничего взамен.

Он нахмурился. Разумеется, любовница будет что-то требовать. Что ж, за удовольствия надо платить. С Софи он например, потерял голову. Хотя даже еще не женат на ней. Он выругался. Ничего, скоро она станет его женой. Не очень скоро — или слишком скоро? Он окончательно запутался.

Раздался стук в дверь. Грейсон распахнул ее и увидел на пороге ближайшего помощника Лукаса. Он очень удивился» но тут же встревожился.

— Что случилось, Брут?

— Ваш брат хочет вас видеть, сэр.

— Сегодня? Нельзя ли отложить встречу? — Брут переступил с ноги на ногу.

— Это… это срочно, сэр. В «Найтингейлз гейт».


Грейсон вошел в танцевальный зал, одетый в длинный плащ и полумаску, которыми Брут снабдил его при входе.

— Ваш брат настаивал на этом, сэр, — пояснил Брут смущенно.

— Вот и ты, — обрадовался Лукас, хлопнув Грейсона по плечу.

— Что случилось?

— Ничего, все в порядке, — ответил младший брат, улыбаясь с сатанинским видом. — Просто мне было неприятно думать, что ты не принял моего приглашения.

Грейсон внимательно посмотрел на брата. Он не знал, радоваться ли ему, что ничего не случилось, или возмущаться, что его затащили сюда без всякого повода.

— У меня были планы на этот вечер.

— Неужели?

— Я сопровождаю Софи на бал к Тисдейлам.

— Ах да, Софи. Ты, кажется, говорил, что она вернулась?

— Что происходит, Лукас? — Младший брат фыркнул.

— Да ничего, ничего. Но скажи мне, как поживает малышка Софи? — невинно осведомился он.

Грейсон вопросительно взглянул на брата, внезапно охваченный подозрениями.

— Почему ты спрашиваешь? — Лукас пожал плечами:

— Просто интересуюсь. Ты сегодня был малость… не в себе из-за нее. Ты уверен, братец, что не влюбился?

Грейсон не мог бы удивиться сильнее, даже если бы захотел. Софи. задавала ему такой же вопрос. Как будто она считает, что такое чувство вообще возможно! Любовь? Он что — любит Софи? Конечно, нет! Она станет его женой, будет рожать ему детей и хозяйничать в его доме.

Он заглушил неожиданное ощущение, в котором вовсе не нуждался, и холодно посмотрел на Лукаса.

— У тебя с возрастом появились странности, да? Я бы сказал, что кому-кому, а уж тебе-то не пристало думать о любви или о том, что она существует. А если ты все же считаешь, что любовь существует, ты, разумеется, не думаешь, что к этому стоит относиться серьезно. Любовь нашей матери к отцу явно не пошла ей на пользу.

Лукас помолчал.

— Я не уверен, что она вообще его любила.

Грейсон посмотрел на Лукаса, недоумевая, что он имеет в виду, и повернулся к толпе гостей.

— Вопрос о любви, разумеется, не возникает между мной и Софи. — Он произнес эти слова, подчеркнув их больше, чем было необходимо, и Лукас посмотрел на него, удивленно подняв брови. Но Грейсон не собирался признаваться, что испытывает к своей нареченной вожделение. Что у него к ней слабость. Его приучили быть сильным. Хоторны — люди сильные.

Лукас пожал плечами, а йотом тоже повернулся и стал смотреть на собравшихся.

— Знаешь, — протянул он, заложив руки за спину, — кажется, я не так давно что-то слышал о ней. — Братья стояли бок о бок.

— Ты, наверное, слышал о статье, напечатанной в журнале «Сенчури»?

— Наверное, но я не уверен в этом. Впрочем, скоро я буду знать. От моего внимания ничто не укроется.

Грейсону очень не понравилось, что Лукас замешан в дела, его не касающиеся. Но Лукас — взрослый человек и не станет слушать советов брата.

Что же касается Софи, можно не сомневаться, что именно слышал Лукас. Например, что она может поставить на колени любого человека. Но вслух он этого не сказал.

— Но хватит пока об этом. Пойдем сыграем в карты, — предложил Лукас.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18