Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пиратика (№2) - Пиратика-II. Возвращение на Остров Попугаев

ModernLib.Net / Морские приключения / Ли Танит / Пиратика-II. Возвращение на Остров Попугаев - Чтение (стр. 18)
Автор: Ли Танит
Жанры: Морские приключения,
Фэнтези
Серия: Пиратика

 

 


И грянул взрыв. Он вознесся к небу колонной огня, захватив всё — море, корабль, королевское знамя, весь тесный деревянный мирок. Желто-багровый столб раскрылся, как цветок, и из бурлящей чаши повалили в море черные обломки.

Гамлет Элленсан и его люди не сводили глаз с чудовищного жерла, и все, кто был на соседних кораблях, с трепетом взирали на страшную гибель «Шевалье». А Феликс отстранение смотрел на пламя с высоты боевого марса, сжимая в руке стопку бумаги.

Взрыв был виден со всех концов поля битвы. (Тогда-то Вкусный Джек и сказал Артии: «Большой корабль взлетел на воздух. Пороховой склад взорвался от огня».)

Когда стихли громовые раскаты, с высокой мачты «Редута», шедшего следом, вознесся один-единственный голос. Он говорил по-франкоспански, но его поняли все.

— В этом огненном цветке сгорает моя страна —Франкоспания!

Феликс Феникс, оторвав взгляд от рисунка, увидел на мачте «Редута» худощавого смуглого человека. Тот, не мудрствуя лукаво, прицелился и выстрелил. После бешеной пляски огня крохотная искорка света показалась совсем незаметной.

Феликс привстал, разорвав веревки, удерживавшие его. Он не понимал, что именно происходит. Знал только — что-то страшное.

Но Свин…

Свинтус знал об этом еще пять минут назад. А может, много часов или дней назад. Или недель.

После ужасного взрыва на «Шевалье» прошло не более двадцати секунд. И в эту-то двадцатую секунду Свин и кинулся к лестнице.

Свинтус, самый чистый пес в Ангелии, взметнулся на квартердек «Победоносного».

Когда на мачте «Редута» зазвенел голос, Свин был уже в воздухе.

Он, будто мешок с картошкой, подброшенный катапультой, с размаху ткнулся носом в грудь Гамлету Элленсану, вышиб из него дух, опрокинул на спину. В этот самый миг пуля, пущенная с вражеского корабля, должна была попасть в сердце адмирала.

Смертоносное жало прошло ровно в дюйме над головой оглушенного Гамлета. Ударилась в позолоченный поручень и ободрала краску. Но в Гамлета не попала.

Он лежал над палубой, под распростертым тельцем Свина. Спустя мгновение пес вскочил и встряхнулся — он знал, как важно всегда быть начеку.

— Гав! — сказал Свин, обращаясь ко всем присутствующим. И к нему прислушались.

* * *

Позади них, на мутной, искромсанной воде, еще шли последние бои: «Пегас» тонул под ударами «Черного орла», «Шпага» старалась отойти подальше от пушек «Мы вас потопим», «Драчун» и «Верный» еле держались на плаву. Рядом, изредка постреливая, кружили мелкие суда… И тут, из гущи боя, на них низринулось еще одно чудовище. Верхушки мачт у него были расщеплены, но паруса и флаги еще держались. Восьмидесятипушечный франкоспанский линкор «Тоннерр»[20] не услышал сигнала о капитуляции.

Ни на одном из этих кораблей не заметили «Лилию». Она уже отошла на четверть мили и приближалась к острову.

Даже когда на «Лилии» выстрелили пять пушек, на них никто не обратил внимания.

Фрегат миновал дымовую завесу, и люди на палубе напряженно вглядывались в берег. А на нижних палубах Катберт, Шемпс, Ларри, Ниб и Стотт разглядывали остров через пушечные порты. Но видели только пушистые облачка дыма, блики света…

Когда Тазбо громким криком сообщил, что выстрел достиг цели, вся «Лилия» огласилась радостными криками. Но их подвига не заметил ни один из сражающихся кораблей.

На берегу, на холме, нависающем над ромейскими развалинами, сердито кричали обезьяны. Площадь вымерла, люди и животные — те, кому удалось уцелеть — бросились врассыпную.

Только четыре гранитных льва безмолвно возлежали на постаментах. Но вдруг шевельнулись и они…

Сначала из резервуара под площадью донеслось утробное бульканье. Оно казалось не более грозным, чем журчание воды в ручье.

Потом разнесся скрежет. Он облетел весь остров и докатился даже до моря, так что на «Лилии» отчетливо расслышали его, даже сквозь грохот пушек «Грома». Потом наступила тишина, уверенная, однозначная, как точка. Или это всё же была запятая?

Запятая.

Не издавая больше никаких предупредительных звуков, основания двух громадных фонтанов раскололись, — раз! два! — будто перезрелые тыквы.

Сначала из одного фонтана, затем из другого в небо взметнулись сверкающие столбы. Они казались твердыми, незыблемыми, словно это была не вода, а неведомый материал, которого еще не знают на Земле.

Опрокинулись с пьедесталов нимфы и русалки. Бурлящий поток подхватил и закружил статуи. Но за миг до того, как каменные фигуры упали и раскололись о поросшую травой мостовую, вся площадь распалась на куски и взлетела в небо.

— Артия, — тихо молвил Честный. — Лев…

— Вижу.

Три исполинских гранитных зверя наклонились на постаментах, но остались стоять. А четвертый, подхваченный могучей струей воды, взмыл в воздух. Чудовищный поток взметнулся выше колонны, украшавшей площадь, и та, словно устыдившись, рухнула.

Лев возносился все выше и выше.

Наконец стало ясно, что все три гигантских фонтана — один из них играл каменным львом — достигли предельной высоты и начали загибаться вниз.

— Он опускается! Летит сюда!

Артия толкнула Честного на палубу. Рядом рухнули остальные, прикрывая головы руками.

Артия, присев на корточки, не могла отвести глаз…

Над головой распростерлись могучие струи. Они окатили «Лилию» легким, острым, соленым дождем. И вместе с водой с неба падала всякая всячина — трава, каменная пыль, дикий цветок, бронзовое птичье перо…

Потом обрушился лев.

Солнце, лишь недавно взошедшее над дымом, над битвой и над Трей-Фалько, вдруг погасло. Его заслонила черная гранитная туча. Лев поглотил светило — и тотчас же выпустил из своих острых зубов.

Мелкие суденышки кинулись врассыпную. Их команды, заметив водяные столбы, прорвавшие земную твердь, гребли изо всех сил, поднимали паруса, спускали шлюпки. «Пегас» тонул; люди с него вплавь или на веслах спешили на север и восток. «Мы вас потопим», на котором слышали слова Армстронга Биллоуза о фонтанах на острове, тащил за собой накренившегося «Драчуна» и медлительный «Верный».

«Шпага» и «Орел» изо всех сил спешили покинуть поле боя. А «Гром», колоссальная боевая машина, был слишком неповоротлив, к тому же опаленные паруса сильно поредели. С его палуб хлынули целые батальоны. Люди во всю мочь разбегались куда глаза глядят.

Водяные столбы, достигнув своей высшей точки, обвалились в море. Даже облака дыма рассеялись под ударами мощных струй. Голубая гладь Джибрал-Тарского пролива разбилась на осколки, как тысяча зеркал.

И сквозь фонтаны морской воды, взметнувшиеся навстречу воде падающей, рухнул черный лев. Он всего лишь одной лапой зацепил нос «Грома», и тот хрустнул, как хрупкая вафля. Линкор зевнул и с тяжким вздохом скрыл под волнами переднюю половину своей массивной туши.

Артия и ее команда промокли до нитки, в спутанных волосах всех оттенков застряла трава и перья. Но они не замечали этого, зачарованные фантастическим зрелищем.

Рука Артии сама собой легла на талию. И Артия вспомнила.

— Прости, малыш. Но… как грандиозно! Правда, мама? Правда, детка?

Ее колено наткнулось на какую-то большую, твердую подушку. Артия наконец-то опустила глаза. И увидела на палубе тело Вкусного Джека. Он лежал с мягкой улыбкой на устах, сраженный франкоспанскими пулями со «Шпаги».

<p>Под занавес</p> <p>Возвращение на Остров Попугаев</p>

— Эмма! Эмма! Быть или не быть… — бормотал Гамлет Элленсан. — Быть нам или не быть? Этот пес наверняка кусается…

— Нет, Гамлет, он не кусается. Он настоящий герой!

Гамлет открыл глаза и обнаружил, что все его офицеры и кое-кто из команды склонились над ним в изумлении. Томас Здоровяк держал чудом спасшегося адмирала на руках. Но Гамлет видел только Свина.

— Он налетел неведомо откуда, — живописал Том. — Сбил вас с ног за долю секунды до того, как этот стрелок выпустил пулю. А пуля пролетела как раз там, где вы только что стояли.

Свинтус и Гамлет пожирали друг друга горящими взглядами. Кто-то должен был первым отвести глаза.

Адмирал Элленсан протянул руку. Свин обнюхал ее и потоптался на широкой груди.

— Хороший песик. — В ответ на эти слова Свин еле заметно вильнул хвостом. — Поцелуй же меня, — разрешил Гамлет. — Ты спас мне жизнь.

Свин с величайшим достоинством опустил морду и лизнул Гамлета в лицо. Адмирал привстал и обнял его. Над палубой «Победоносного» вновь прокатились радостные крики.

* * *

С франкоспанским флотом было покончено. Двадцать четыре корабля сдались на милость победителя, многие из них оказались разбиты вдребезги. Остальные пошли ко дну. Людские потери с трудом поддавались подсчету.

Ангелийский флот тоже потерял немало судов. «Титан» сгорел дотла, а «Пегас» лежал на дне морском рядом с разбитым «Громом», и обоих охранял гранитный лев. Среди ангелийцев погибших было меньше. И всё же многие моряки простились с жизнью, а другие получили увечья, которые сделали их калеками.

Веселье и слезы, радость и отчаяние, победа и боль.

Зеленая Книга морей сомкнула страницы, навсегда скрыв между ними еще одну свою тайну.

* * *

Артия и ее команда похоронили Вкусного Джека в море, как и полагалось, если корабль находился вдали от родных берегов.

Ветер принес дождь и развеял дым. Тело Вкусного опустили в воды пролива. А Моди, белый попугай Джека, вдруг заговорила голосом глубоким и музыкальным, который, видимо, переняла в давние времена у какого-нибудь актера. Сидя на поручне, попугаиха произносила слова древней молитвы:

— И пусть ныне спускаюсь я под землю и воды, но завтра я снова восстану из них, и мы опять повстречаемся с вами. Ибо всё проходит, и мир проходит тоже, но дух человеческий остается живым навсегда.

Соленый Питер всхлипнул.

Планкветт, восседавший у Артии на голове, смотрел на Моди с нескрываемой гордостью.

— Вкусный был очень хорошим человеком, — сказала Артия.

— И хорошим коком, — добавил Шемпс, высморкавшись. — Не могу поверить, что я никогда больше не отведаю его рыбного жаркого.

Уолтер ушел на нижнюю палубу и долго плакал, уткнувшись в мягкие перышки курицы Люсинды. Но она в конце концов прогнала его, потому что ее куда больше заботило огромное белое яйцо.

На борту «Лилии» боевое безумие сменилось радостью победы, а ей на смену пришла печаль потери. Теперь их место заняла усталая подавленность.

А за бортом спасательные шлюпки прочесывали воды пролива в поисках уцелевших моряков или боевых трофеев. И шел дождь.

* * *

Когда день сменился вечером, в адмиральской каюте были подписаны и скреплены печатями все необходимые документы. Победители и пленники высших рангов обменивались любезностями. Вино лилось рекой. Свинтуса накормили мясом и подливой.

Гамлет, усадив пса к себе на колени, восхищенно рассматривал рисунки Феликса Феникса, которые тот сумел в целости и сохранности доставить вниз с боевого марса.

— Великолепно, мистер Феникс. Вы проделали грандиозную работу, клянусь якорной цепью. Ваш глаз острый, как кортик, а рука твердая, как скала. Только посмотрите на эту замечательную схему сражения! А этот рисунок! А тот! Какие фантастические картины из них получатся!

— Спасибо, — отозвался Феликс, вертя на столе бокал вина.

Гамлет видел, что Феликсу дела нет ни до собственного художественного таланта, ни до похвал. Вот что происходит с человеком, когда он теряет любовь всей своей жизни.

Решить второй вопрос — о судьбе Николаса Наина — оказалось гораздо проще. В его недавнем прошлом обнаружились кое-какие темные пятна. Но, к счастью, во время битвы он проявил такую отвагу и мужество, что адмирал решил поскорее забыть о плохом.

— А этот рисунок — настоящий шедевр, — снова попытался завести разговор Гамлет, держа в руках набросок, который в самом деле не на шутку поразил его. — Знаете ли вы, что случилось там, на острове?

— Мистер Здоровяк объяснил мне, что это был фонтан, взметнувшийся из древнего резервуара под площадью. Я едва видел его сквозь дым — разглядел только огромную водяную дугу, а в середине ее — черную точку. Потом она упала.

— Рад сообщить, что той черной точкой был гранитный лев. Он зацепил франкоспанский линкор «Гром» и спас нас от множества хлопот. Но впечатление вы поймали верно. Замечательная работа.

— Еще раз благодарю.

— Насколько я понимаю, — продолжал Гамлет, — один из небольших кораблей выстрелил в резервуар и пробил его. Сначала мы считали, что это сделал «Мы вас потопим», но, как выяснилось, ошибались. Это совершила… — Он через голову Свина заглянул в бумаги. — «Лилия Апчхи». Шестнадцать пушек, но, по рассказам, в живых осталось только пятеро пушкарей. Я уже послал за ее капитаном и офицерами, чтобы лично поблагодарить их. Будьте добры, набросайте их портреты — для газет в Ангелии.

Феликс поднял голову. Он смыл с лица грязь, синяк под глазом был почти незаметен. Однако Гамлет никогда еще не видел человеческого лица, на котором, как у Феликса, не осталось ни малейшего следа жизненной цели или надежды. Разве что на ступенях эшафота…

— Гм, да… О да, сэр, — пробормотал Гамлет. — Пусть. Ничего страшного. Если не хотите, можете не рисовать.

— Послушайте, адмирал…

— О, можете называть меня Гамлет.

— Благодарю, — сказал Феликс. — Я бы предпочел больше не видеть героев этой войны. Для меня сейчас это слишком тяжело.

— О да, конечно, старина. Можете пойти вниз, прилечь. Думаю, ничего существенного вы не пропустите. Этот капитан «Лилии» вряд ли стоит того, чтобы вы уделяли ему внимание.

Как только Феликс ушел, Свин, Гамлет, Том и кое-кто из команды перешли в соседнюю каюту, где стоял пустой сундук, в котором когда-то хранились карты. Армстронг Биллоуз и его помощники тщательно осмотрели его, отполировали медную табличку, постучали по бокам и даже попытались отжать ломом донышко, но у них ничего не вышло: оно не двигалось с места.

— По словам нашего мистера Феникса, Мэри Ад привезла этот сундук со знаменитого Острова Сокровищ. Она дама хоть и с причудами, но отнюдь не дура. В этом ящике что-то кроется. — Армстронг взмок от усилий и был зол.

Свин подбежал к сундуку и обнюхал его. Все затаили дыхание: может, он что-нибудь знает, этот чудесный пес? Свин повернулся к сундуку задом, сел и с наслаждением почесался. После чего покинул каюту.

— А что там за бумажка с буквами алфавита? — спросил Том. — В ней наверняка содержится ключ. А как же иначе?

— А может, это просто розыгрыш, — предположил Армстронг.

Гамлет взял у него листок и уже не в первый раз внимательно всмотрелся в вереницу букв.

Это был обыкновенный перечень. В нем содержались все буквы ангелийского алфавита, хоть и не в правильном порядке. Три из них повторялись. Список выглядел так:

N E T Y A V G I S D C P U J W M H O R X L B Q Z D K K F E

— Он мне что-то напоминает, — сказал Гамлет. — Может быть, этот листок относится сразу к нескольким кладам — поэтому и буквы перепутаны? Но у нас здесь только одно сокровище — сундук. И удвоенные буквы наверняка имеют отношение только к нему. А на остальные можно не обращать внимания — если, конечно, мы не отыщем еще парочку подобных вещиц.

Люди переглянулись.

Армстронг сказал:

— Значит, нас должны интересовать только буквы D, К и Е…

— И еще порядок, в котором они расположены.

— Я всё еще ничего не понимаю, — сказал Биллоуз.

Наверху над вечерним кораблем поплыли звуки музыки.

— Празднуют, — заметил Гамлет. — Знаете что, господа? Давайте отнесем этот ящик на верхнюю палубу. Может, кто-нибудь из наших людей сумеет решить загадку. Предложим награду. Наши ребята наголову разбили франкоспанский флот. Что для них какой-то таинственный сундук?

* * *

Сквозь сумеречный туман, всё еще отдающий дымом, сияли огни «Победоносного». Артия, Честный Лжец, Глэд Катберт, Кубрик Смит и Ларри Лалли шли на веслах к массивному борту трехпалубного линкора. Флагманский корабль уже не выглядел таким аккуратным и сияющим, как раньше. В бою его немного потрепало, и позолота на поручнях потеряла прежний блеск. Но к наступлению ночи, когда раненым оказали помощь, а мертвых похоронили в морских глубинах, в кают-компании был накрыт праздничный ужин, и на корабле снова воцарилось веселье.

Артия и ее люди смотрели на «Победоносный», как дети, которых не пускают в кондитерскую лавку. Никто из них не думал, что их когда-нибудь пригласят на подобный праздник.

А на нижней палубе, в офицерской каюте, где лег спать Феликс, бесновался Свин. Он долго ломился в дверь и, добившись, чтобы его впустили, подскакивал в воздух, лаял и призывно скулил.

Заметив Свина на корабле Гамлета Элленсана, Феликс был потрясен до глубины души. Ибо в последний раз он видел Свинтуса на борту «Незваного гостя», а «Незваный» утонул. Но потом Феликс припомнил, что желтый пес пробегал мимо в Эль-Танжерине в тот роковой день. Возможно, он, как случалось и раньше, сошел на берег. И поэтому остался в живых.

Сейчас он был, без сомнения, жив на все сто процентов.

— Свин! Это еще что такое? Боже мой, Свинтус, ну ты же хороший песик, оставь меня в покое!

Но Свин уже вскочил на койку, впился зубами в рукав Феликсова камзола и дергал, дергал, пока ткань не затрещала.

— Свин, прекрати!

Но Свин не сдавался. Он скакал вокруг Феликса, катался по полу, пыхтел, фыркал и повизгивал.

— Ну, чего тебе?

Свин попятился. Отступил к выходу из каюты и принялся вилять хвостом так, что тот грозил оторваться. Потом, видя, что Феликс только лежит да смотрит, Свин опять принялся метаться, сшибая всё на своем пути.

— Песик, ты что, с ума сошел? Ну ладно, ладно. Видишь, я встаю. Видишь, иду за тобой к двери. Что дальше?

Дальше Свин издал одобрительную арию сопрано и кинулся к трапу, ведущему в твиндек.

Феликс подумал, не подпереть ли дверь подушками с койки. Но Свин имел свое мнение на этот счет. Он вернулся и на этот раз крепко вцепился клыками в полу камзола. Насладившись звуком рвущейся материи, Свин ослабил хватку и приготовился напасть на Феликсов ботинок.

Наконец Феликс сдался. Он вышел из каюты и вслед за повизгивающим Свином поднялся по трапу на верхнюю палубу.

Ну вот. Как раз та картина, которой он старался избежать.

Люди играли на флейтах и скрипках, плясали джигу, пировали, пили грог, и на соседних кораблях тоже кипели празднества. А там, вдалеке, за огнями и ликованием, темнеет окутанная дымом бездна, в которой бесследно исчезают корабли. Она зовется морем.

Феликс подошел к поручню.

Вот она, правда. Люди побеждают и проигрывают бои, приходят и уходят. История движется вперед. А там… вот она, реальность.

И оттуда, из реальности, вышла одна-единственная шлюпка с гордым названием «Победоносный» на борту.

Когда раны затягиваются — иногда это бывает больнее, чем разбитое сердце.

Феликс смотрел во все глаза. Смотрел, прожигая взглядом темноту и туман. Его глаза стали больше, чем сама Земля.

— Почему там кто-то кричит? — неодобрительно вопросил на квартердеке Гамлет. — Куда смотрят хирурги? У нас что, не хватает болеутоляющих средств?

— Нет, Гамлет, посмотрите, это…

Феликс вцепился в поручень, чтобы не дать самому себе перемахнуть через борт. Он кричал, снова и снова, во всю мочь истерзанных легких:

— Моя жена! Жена! Жена!

Артия стояла внизу, посреди моря, живого, того, которое крадет и иногда возвращает обратно — в бутылках, в сундуках, в шлюпках. Стояла и смотрела вверх.

Еще не услышав его голос, еще не разглядев его среди огней громадного корабля — она знала.

И пусть Артия не смогла в ту минуту догадаться, почему же Феликс так кричит, она сразу поняла — он очень рад ее видеть.

* * *

Тем временем мистер Витти подошел к сундучку с Острова Сокровищ, стоявшему на верхней палубе. Настала его очередь искать ключ к загадке.

Мистер Витти не умел читать — точнее, не умел разбирать слова и буквы. Он читал только погоду, океан да людские лица. И этого ему было достаточно.

Однако мистер Витти, подобно контрабандисту Тинки Клинкеру, умел различать форму букв. Он посмотрел на листок и заметил, что три буквы написаны по два раза. Потом он вгляделся в медную табличку, привинченную к крышке. На ней было выгравировано послание пиратов, поместивших в сундук свои самые драгоценные сокровища. Эти слова прочитали на Острове Попугаев Артия и ее команда. Но мистер Витти только разглядывал пластину и вырезанные на ней строчки. И заметил, что некоторые слова в письме начинаются с заглавных букв, таких же, какие написаны на листке.

Потом он обратил внимание, что только три из заглавных букв, рассеянных по тексту письма, повторяются дважды. И с них начинаются слова: Kind, Kingdom, Example, Deed, End и Drink.[21]

— Гм, — удивился мистер Витти. Он обернулся к Армстронгу Биллоузу и терпеливо показал одинаковые буквы.

Армстронг сглотнул. Помощник парусного мастера скромно отступил. Но Биллоуз вскричал:

— Он догадался!

Люди кинулись к мистеру Витти, стали хлопать его по спине. Он улыбался, радуясь их счастью, и без конца повторял:

— Да ладно, ребята, полно вам.

Гамлет, собравшийся радушно встретить капитана «Лилии» у себя на борту, увидел, что его приветствие никому не нужно. Ибо капитаном «Лилии» была Артия Стреллби — слухи о том, что она здесь, оказались верными. Едва она ступила на палубу, в тот же миг ею завладел Феликс Феникс. Он обнял ее, окутал белыми волосами. Гамлет узнал еще троих человек из команды Артии. Они едва не прыгали от восторга.

— Так держать, Феликс! Так держать! — кричал Ларри. Глэд Катберт плясал с Честным, а вокруг них смеялись и веселились моряки с «Победоносного».

Гамлет в одиночестве побрел на полубак, откуда Армстронг махал ему руками, точно воронье пугало на ветру.

— Адмирал! Он решил загадку! Помощник парусного мастера, Витти.

Гамлету показали совпадающие буквы.

— Загвоздка в том, что мы чего только не делали. И нажимали на них, и стучали — всё без толку.

— Погодите, — перебил его Гамлет. Сегодня был удачный день. Он это знал. Эммин пес спас ему жизнь, и он выиграл самую важную для Ангелии войну. — Смотрите-ка. В алфавите двадцать шесть букв. И на листке написаны все буквы, и еще три повторяются. И кроме того, буквы расставлены не по порядку. И те, что повторяются, расположены не рядом. Буква Е встречается в начале, а потом еще в конце, D — на десятом месте, потом пятая с конца. Две К, обе рядышком.

Тут Гамлета осенило. Как же это легко! Точь-в-точь как взломать строй противника вместо того, чтобы вести бой по старинке.

— Слушайте, — сказал Гамлет (по возвращении в Ангелию ему будет присвоено звание КВН — Командора, возлюбленного нацией). — Номер, под которым эти буквы стоят в алфавите, не имеет никакого значения. Важен номер, под которым они входят в этот список. Буква Е идет второй — значит, ее номер два. Потом D — десятая. В конце опять D под номером двадцать пять, потом первая К — двадцать шестая, вторая К — двадцать седьмая и последняя Е — номер двадцать девять. Мистер Витти, дайте-ка мне ваш нож. Благодарю вас сэр, вы получите награду. — Гамлет склонился над сундуком, нашел в тексте первую букву Е и стукнул по ней дважды. Потом первую D — и постучал десять раз. Вторую D он старательно, чтобы не ошибиться, стукнул двадцать пять раз, две буквы К — двадцать шесть и двадцать семь. Потом дошел до последней буквы Е и с величайшей осторожностью отсчитал двадцать девять ударов.

И на последнем ударе сундук…

Рассыпался.

Развалился на куски. Медная табличка упала на палубу. А следом за ней выплеснулись сокровища, хранившиеся между двойными стенками, в полом днище и крышке.

Рубины — темные как кровь, светлые как заря; топазы, подобные вину из «Поющего барсука»; изумруды, зеленые, как утреннее море; жемчужины — белые, желтоватые, черные, коралловые; голубые сапфиры. Золотые и серебряные монеты, цепочки, браслеты. Яшмовые бусы. Бусы из бирюзы. Ожерелья из янтаря. Бумажники из акульей кожи с банкнотами разных стран. Бриллианты девятнадцати оттенков — от голубого до чистейшего белого. Кольца со всеми камнями, какие известны человечеству, — и еще парочкой таких, какие неизвестны.

На полубаке воцарилось безумие. Люди со всего корабля сбегались посмотреть на сокровища пиратов. Даже Честный Лжец не выдержал и вместе с остальной командой подошел взглянуть. Честный знал, что ему скоро надо будет вернуться сюда. Он должен кое-что вручить Артии.

А Артия и Феликс даже не подняли глаз.

В тот день, когда они стояли под виселицей, свершилось чудо. Сейчас чудо повторилось. Артия смотрела в глаза Феликса, синие, как небо. А он утопал в ее серых очах, прохладных, как сталь клинка. Вновь соединившись, они стали друг для друга всем миром.

* * *

Бросим же беглый взгляд на то, что произойдет через несколько месяцев с некоторыми из наших друзей.

Гамлет, только что получивший почетное звание КВН, вернется в особняк Холройялов вместе со Свином.

— Эмма! — испуганно воскликнет Гамлет. — Ты не в желтом платье! Ты надела… розовое…

— В честь твоей победы, — скажет Эмма, смотря на Гамлета примерно так, как недавно Моди глядела на Планкветта.

— Если бы я знал, то повязал бы этому песику розовую ленточку.

Но Свин и Эмма уже сжимают друг друга в объятиях. Гамлету придется подождать. Он вежливо отходит в сторону.

Несколько дней спустя правительство примет решение восстановить площадь на острове Трей-Фалько вместе с фонтанами, львами, колонной — только на этот раз водрузить на вершине статую Гамлета. А Гамлет подарит Эмме кольцо. Кольцо из красного золота изображает две сплетенные руки. А венчает их платиновая собачья лапа. Лапа Свина, соединившая руки Эммы и Гамлета.

Однако возвращение Глэда Катберта не станет столь же трогательным. Добравшись до своего дома, он найдет его покинутым. На столе Глэдис оставит записку: «Если в море и впрямь так здорово, как ты, Кат, пишешь, я, пожалуй, сама туда прогуляюсь. Не жди меня».

А Дирка и Вускери ждет великая слава. У Дирка сохраняется элегантная легкая хромота, и как только люди слышат, что он и его друг сражались у Трей-Фалько, их не знают, куда усадить. Их театр открылся вновь и пользуется бешеным успехом, картину только слегка портит бездарная игра Мариголд Вортитаун.

Оскар Бэгг быстро излечил ногу Дирка. Он не только привязывал к ней Свинову косточку, но и давал больному (и Грагу, и де Жуку) по щепотке растворенного в вине порошка, который он соскоблил с этой косточки. Оскар поймет, что ископаемая кость обладает чудодейственной лечебной силой, и пошлет ее на исследование своему сводному брату Эразмусу, занимавшемуся изучением окаменелостей.

Однако все они вернутся домой только к зиме. Среди деревьев в парках, в лесах и на полях учатся терпеть холодную погоду сотни попугаев. Несмотря на строгие законы, призванные бороться с пиратоманией, их подкармливает и окружает заботой ААПППЧХИ — Ангелийская Ассоциация Помощи Попугаям и Пропаганды Чая с Хлебом и Ирисками.

Во Франкоспании, где еще не произошло никакой революции, аристократы презрительно переименуют Ангелию в Остров Попугаев.

Но всё это произойдет через несколько месяцев.

А сейчас, на палубе «Победоносного» в ночь после битвы, Феликс тихо говорит Артии:

— Я никогда больше тебя не покину. И ты — ты тоже меня никогда не покидай. Отныне и навсегда, мы будем вдвоем. Только мы двое.

А Артия его поправляет:

— На самом деле, милый, нас уже трое…

Тут-то и появляется Честный Лжец. Он вручает Артии письмо от Вкусного Джека, написанное в день битвы, незадолго до рассвета.

"Многоуважаемый капитан!

Не печальтесь о моей смерти. Я давно знал о ней — знал точный год, день и час. Мне предсказала гадалка, когда я был еще мальчиком. Это было в Индее, и гадалка велела мне не бояться. Ибо смерть приходит и уходит, как и всё остальное. Неизменна только жизнь.

Ваш покорный покойный кок, Фил де Жак (Вкусный Джек).

P.S.

Между прочим, капитан, вам следует знать, что большое белое яйцо, которое высиживает Уолтова курица, происходит из Кема, Черной страны, где нынче правит наш Эбад Вумс. Я нашел его в речном иле. Это яйцо священного крокодила. Эти звери растут шестнадцать — восемнадцать лет и достигают стольких же футов в длину. Но вылупится он ровно через тринадцать недель".

Примечения

1

Перевод Н. Чуковского

2

Как вам это нравится? И, кстати, не пытайтесь достать свои пистолеты.

3

Сдавайтесь, сэр, или я вас продырявлю.

4

Перевод В. В. Левика

5

Да, папа?

6

Пер. В. Левика

7

Пер. В. Левика

8

«Гамлет», акт второй, сцена 2. Пер. М.Л. Лозинского.

9

Прекратить стрельбу! Убрать пушки!

10

Заткните пушки!

11

«Прощай».

12

«Смотри! Это я».

13

«Мы вас потопим».

14

«Воин».

15

«Черный орел».

16

«Шпага».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19