Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бесконечный матч

ModernLib.Net / Спорт / Лобановский Валерий / Бесконечный матч - Чтение (стр. 5)
Автор: Лобановский Валерий
Жанр: Спорт

 

 


Казалось, они мяч держали не для того, чтобы нас атаковать, а для того, чтобы его потом снова не пришлось отбирать и чтобы мы их больше не атаковали. Обманчивое впечатление. О самоуверенности нашей перед этим матчем не может быть и речи. Мы оценивали сборную Бельгии как команду высокого класса. Да и какие могут быть недооценки на такой стадии чемпионата? Но все же в процессе игры у некоторых наших игроков, думается, создалось впечатление, что победа, мол, не за горами. Только этим можно объяснить неряшливые действия в обороне, позволившей забивать в упор, и в атаке, когда собранности недоставало при завершении реальнейших замыслов.

Наверное, будь у нас – у тренеров и футболистов – побольше времени для совместной работы, возможностей для вариантов игры мы бы создали больше. В данном же случае создалась экстремальная ситуация: ни Чивадзе – центральный защитник, ни Ларионов – крайний не смогли участвовать в матче, и нам нужно было искать фактически двойную замену.

После игры, конечно, гораздо проще говорить о том, что были допущены ошибки, что неверно выбран состав и т. д. Для нас же самым главным было до матча правильно все проанализировать и максимально распорядиться своими возможностями.

Так вот, с учетом различной информации о состоянии наших игроков, о сопернике, которой мы обладали и которой не обладали любители футбола, мы, если бы нам пришлось еще раз начать эту игру, использовали бы только этот состав. Ошибки были. Безусловно. Даже в хорошей игре можно допустить несколько ошибок и проиграть, особенно если на ошибки эти накладываются судейские огрехи.

Что же получается? Кто мог, например, предположить, что вратарь сборной ФРГ Шумахер слабо сыграет в финале? А он очень слабо сыграл, допустил несколько роковых ошибок и фактически проиграл финал. До этого же Шумахер действовал превосходно, исключительно хорошо провел все игры. И что же, выходит, сейчас мы можем говорить об ошибке западногерманских тренеров, поставивших Шумахера на финал? Не совсем, видимо, это верно.

Мы использовали тех игроков, которые в данный момент находились на более высоком уровне по сравнению с остальными.

Правильно, думается, была выбрана и стратегия матча. Это подтвердили 90 минут основного времени: мы полностью владели инициативой, имели безоговорочное преимущество перед бельгийцами. Это сложно оспаривать – так было.

Иное дело дополнительное время. Игра несколько распалась. После мяча, забитого в наши ворота, последовал ряд неверно принятых отдельными игроками решений, сборная СССР начала играть в авантюрный футбол, что дало возможность бельгийцам остро действовать на контратаках. Но это же ничего общего не имеет с выбранной стратегией матча, «сломавшейся» на последних минутах из-за двух-трех грубейших ошибок.

И, проанализировав спустя некоторое время еще раз матч со сборной Бельгии – как он был построен и как сыгран, мы вновь убедились, что не должны были проиграть этой команде. По всем показателям. Единственная наша ошибка, быть может, заключалась в том, что не сумели мы предвидеть, что кто-то сыграет ниже своих возможностей.

«Вы побоялись взять на себя ответственность. Видя, как играет Дасаев, надо было поставить в ворота Чанова». Подобные мнения высказывались после чемпионата и в письмах, и в разговорах. Что же, может быть, и так. Но ведь мы надеялись, что вратарь такого класса, как Дасаев, а он действительно голкипер высокого класса, на решающих играх, даже если плохо проведены предыдущие, соберется и выступит на высоком уровне. Нельзя сказать, что Дасаев подвел команду, но он ее не выручил. Свой же класс, надо отметить, Дасаев подтвердил в осеннем матче в Париже с французами.

«Почему были сделаны замены в игре с Бельгией?» – вопрос из тех же писем и разговоров. Только по одной причине: Яковенко и Заваров уже так устали, что не могли делать то, что от них требовалось. Правда, ни Родионов, ни Евтушенко не сыграли тогда так, как хотелось бы.

Понятное дело – у нас было очень мало времени. Отсюда и разнородность состава по подготовленности, по уровню восприятия и понимания игры, психологической устойчивости. Не последнюю роль – для вариативного выбора стартового состава – сыграли и травмы некоторых футболистов.

А отсутствие достаточного опыта у большинства игроков в турнире такого высокого ранга? Умение рационально использовать свои физические и духовные возможности приходит только с накоплением опыта, со зрелостью.

Конечный результат огорчил нас. Огорчил всех. Но есть и иной, не видимый глазу результат. Меня лично он радует. В процессе подготовки и выступления на чемпионате мира окончательно сформировался единый коллектив – сборная Советского Союза. Не секрет, что многие усматривали в мексиканском варианте сборной еще один вариант киевского «Динамо». Но нет, нет и нет! Это – не так! И радует, что футболисты этой сборной приняли как должное предложенную программу подготовки, потому что поверили в нас. Это и стало залогом их хорошей игры.

Мексиканские матчи еще раз убедили футболистов и тренеров, что уверенность в игре обретается вместе с уверенностью в высоком уровне своей готовности. Несмотря на относительную неудачу, сборная СССР в Мексике показала возможности советского футбола, заслужив признание специалистов и любителей. Да и дома нас встретили так, словно не с десятым местом приехали, а с наградами, даже неловко временами было. Конечно, приятно было видеть, как оценили наше выступление в Мексике в целом, но, откровенно говоря, из-за отсутствия конструктивной, деловой и серьезной критики осталась какая-то неудовлетворенность. Нас хвалили за качество игры, но ведь главное в футболе – результат, а его-то мы не добились…

Естественно, двигаться вперед можно, только выработав долгосрочную программу подготовки команды и ее ближайшего резерва. Надо не начинать каждый раз сначала, как это случалось еще совсем недавно, а продолжать начатое. Хватит ли у нас и у наших руководителей терпения? А главное – будет ли достаточно времени? Ах, как оно необходимо! Не месяц, не год, не два даже.

Чтобы это стало предельно ясно, сошлюсь на такой пример. Знаете, сколько времени потратили мы в клубе своем, чтобы сверкнули в европейских и мексиканских играх наши молодые игроки? Это только Яремчук, словно метеор, прилетел к нам из второй лиги, но и он в команде был почти два года. На Заварова ушло три года, на Кузнецова и Яковенко – по четыре, на Раца – пять лет!

Нужна самая «малость» – время, терпение и понимание.

На одном из весьма представительных совещаний, на котором решались вопросы футбола в масштабе страны, мне довелось выслушать удивительное выступление одного крупного специалиста в области спорта, в прошлом – выдающегося спортсмена, заслуженного мастера спорта. Фамилию не называю только из уважения к его заслугам. А услышанное поразило меня и безапелляционностью и некомпетентностью.

Специалист этот в качестве проверяющего побывал весной на учебно-тренировочной базе одной из команд мастеров. И какие же выводы он сделал для себя (если бы только для себя!)? С высокой трибуны прозвучали набившие оскомину упреки: футболисты тренируются мало, не выдерживают заданные объемы тренировочных занятий и даже – какой ужас! – просыпаются в девять утра…

На последний упрек возразить просто: в это время года в восемь утра еще темновато – тренироваться нельзя. Сложнее отвести претензии по поводу мягкости тренировочного режима. Для этого надо углубляться в дебри тренировочного процесса.

Комичность ситуации состояла в том, что уважаемый специалист был совсем из другого вида спорта, сугубо индивидуального, не командного, больше того, он был… женщиной, в футбол, разумеется, никогда не игравшей. Вникнуть в специфику футбола ей конечно же непросто.

Между тем трудами наших ученых и поисками тренеров практиков уже доказано, как теоретически, так и практически, что речь следует вести не о мягкости или жесткости режима, а о его оптимальности.

В бездумной погоне за валом (тренироваться в год 750 часов и баста! Кто больше?) можно упустить качество работы. Работать надо прежде всего полезно – добиваться того, чтобы тренировочный режим стал истинно тренирующим, чему в первую очередь способствует разработанный и утвердившийся в последнее десятилетие интервальный метод подготовки. Он напрочь исключает «почасовой вал».

Что же касается распорядка дня того или иного клуба, то тренеры составляют его, исходя из объективных условий и возможностей, из требований того или иного этапа подготовки. Рассказал я этот забавный случай, чтобы лишний раз напомнить, к каким потерям может привести некомпетентность, как часто волевые решения мешают нам двигаться поступательно.

Необоснованные выводы в прошлом, когда игнорировались мнения специалистов-профессионалов, нередко заставляли нас все начинать с нуля. Не случайно, конечно, в партийных решениях последнего времени взят такой твердый курс на борьбу с некомпетентностью. Это не может не радовать.

У нас, к сожалению, в последние годы наметилось замедление эффективности работы по подготовке футболистов, уровень готовности которых мог бы внести заметный вклад в тактическую структуру игры и стратегию командных действий. Затрачиваемых энергии, времени, средств – порой из-за расплывчатости, нечеткости взглядов, легших в основу принципов, – не хватает, чтобы готовить футболистов «для завтра». А «для сегодня» не можем, поэтому получается – «для вчера».

Хорошо, если встретится талантливый человек – его даже в рамках уже сложившихся взглядов удается подготовить так, что среди общей массы футболистов он выделяется. А если нет?

Уровень подготовки футболистов – в том числе детей и юношей – по многим параметрам остается весьма невысоким. Удручает состояние нашей материально-технической базы – наверное, одно из последних мест мы занимаем по этому показателю в мире. Разве можно вырастить игроков высокого класса, занимаясь футболом на асфальте или бетоне? Разве не грустен тот факт, что на каждых 300 футболистов у нас в стране приходится лишь по одному полю? Но ведь поля делать куда легче и проще, чем опережать зарубежных соперников в футбольной науке… Без резкого общего улучшения материально-технической базы нашего футбола, в том числе и массового – питательной среды! – далеко продвинуться сложно.

Футбол – не просто игра. Надеюсь, будут небезынтересны некоторые факты и гипотезы об исторической и социальной его эволюции.

Проблемы образа жизни людей – различных социальных групп, общества в целом – в последние годы привлекают все большее внимание ученых, исследователей, государственных деятелей. В этом свете важное значение имеет реальная оценка места футбола в жизни людей.

Футбол приобрел огромную социальную значимость. Сможет ли читатель назвать хотя бы одну страну в мире, в которой футбольные вопросы не дебатировались бы с такой же страстью, как, скажем, вопросы экономики или искусства? Скорее всего нет. Футбол заполонил прессу, телевидение, радио. О футболе пишут прозу и стихи, ставят спектакли. Вместе с тем футбол испытывает огромное влияние других социальных явлений.

В чем специфика футбола как особой формы жизнедеятельности людей, каковы взаимоотношения этой формы с другими? Какие конкретные социальные функции выполняет футбол в жизни людей?

Авторитетный еженедельник «Франс футбол» приурочил к началу мексиканского чемпионата статью одного специалиста-социолога из ФРГ под названием «Футбол и общество». Автор прослеживает развитие игры от средства воспитания характера, каковым был футбол в колледжах, до, как он выражается, «борьбы за выживание, в которой единственной вещью, имеющей значение, является победа». Безусловно, это взгляд буржуазного социолога, воспевающего отбор как единственный движитель жизни людей, и легко доказать его классовую ограниченность.

Но посмотрите, как раскрывается тема дальше.

Любая группа, пишет автор, которая под психологическим давлением общества вынуждена принимать решения, затрагивающие интересы как отдельных членов, так и всей группы, обычно разделяется в определенное время на тех, кто «за», и на тех, кто «против». Таковой является основная модель поведения, которую можно наблюдать в современных ситуациях и которая отражает поведение болельщиков на стадионе во время футбольного матча. Поэтому не будет преувеличением заявить, что футбольные матчи выполняют социальную функцию не только в символическом смысле, но и в качестве фактора стабилизации общественной жизни. Это особенно справедливо по отношению к проблеме агрессивности, с которой сталкивается, как утверждает автор, любое общество. Футбол, по мнению автора, оказывается барометром социальной напряженности, весьма чувствительным к малейшему повышению давления, то есть он чутко указывает на социальный климат общества. Естественно, это не является назначением футбола, а лишь одной из его социологических характеристик.

Возникает вопрос: а не слишком ли легкомысленно относимся к футболу мы, считая его лишь средством развлечения? От такой упрощенности взгляда страдает сам футбол.

Ведь совершенно очевидно, что футбол – я имею в виду так называемый большой футбол, или футбол мастеров – влияет на настроение людей, а опосредованно – на их трудовую деятельность. Футбол мастеров стал неотъемлемой частью культурной жизни обширнейших регионов нашей страны. Из среды популярных футболистов молодежь выбирает образцы для подражания. На высшем спортивном уровне футбольные поединки затрагивают престиж наций и государств.

И присмотритесь внимательно к внутренней жизни футбола. Игроки команды мастеров давно не ищут в своем спортивном увлечении приятельских развлечений. Тренировки давно утратили характер товарищеских встреч или занятий, во время которых можно любоваться природой. Жизнь игрока футбольной команды мастеров аскетическая, сознательно избегающая малейших житейских соблазнов. Он занят делом, занят трудом, результаты которого еженедельно оцениваются сотнями тысяч самых взыскательных «контролеров ОТК».

И еще хочу добавить, что в футболе давно уже нет «естественного отбора», а есть подбор исполнителей, обладающих различными определенными природными качествами, развитыми постоянной тренировкой. Команду создает тренер, пользуясь тестами специальной годности, контрольными приборами классификации.

Всему этому пора найти современное толкование, определить место в системе нашего социалистического мышления. Тогда не будут будоражить умы аморфные рассуждения о профессионалах и любителях. Прекратится разнобой в оценке вклада футболистов в общественную жизнь и трудовую копилку страны, что все очевиднее тормозит рост мастерства наших команд.

Такого напряженного, каким выдался сезон, проходивший под знаком «Мехико-86», в своей тренерской практике не припомню. Уже в конце августа нашей команде, на которую выпали значительные нагрузки, казалось, что все уже сыграно: позади четвертьфинальные, полуфинальные, финальный матчи розыгрыша Кубка обладателей кубков, чемпионат мира в Мексике, значительная часть игр первенства и Кубка страны, сложные и престижные для нашего футбола международные турниры в Амстердаме и Мадриде.

Впереди же были старт в Кубке европейских чемпионов, участие большинства киевлян в отборочных играх чемпионата Европы, продолжение упорной борьбы в первенстве и Кубке СССР: едва ли не две дюжины матчей за три месяца. Легко прикинуть, что в среднем на поле мы выходили через три-четыре дня. Кто-то верно подсчитал, что в самолетах мы провели гораздо больше времени, чем играли.

Но наступил год 1987-й, и с первых же его дней все началось сначала.

Глава 3. Начиналось это так, или акценты ставит время

В организованный футбол – в республиканской футбольной школе – я начал играть в довольно зрелом даже для тех времен возрасте: мне исполнилось 16 лет. Честно говоря, относился к футболу поначалу как к занятию, способному отвлечь от напряженной умственной работы. В общеобразовательной школе старался изо всех сил, окончил ее с серебряной медалью и поступил в политехнический институт: детская мечта стать шофером сменилась мечтой получить диплом инженера. Получилось же так, что я стал «футбольным инженером». Не думаю, что наша инженерия в чем-либо проиграла от этого выбора, я же о нем не жалею, несмотря на всю неожиданность окончательного решения, которое мне пришлось принимать, возглавив в конце 1968 года днепропетровский «Днепр».

Не могу не вспомнить о людях, с которыми свела меня судьба и которые оказали огромное влияние на мое становление. Тогда, правда, ни они не ведали об этом, ни тем более я. Как и сейчас, к примеру, я не знаю, кто из тех игроков, с которыми работал и работаю, возглавит через энное число лет, скажем, киевское «Динамо». Хотелось бы верить, что кто-то из них и станет в Киеве старшим тренером, уже сейчас желаю ему удачи.

Перед сезоном 1959 года меня вместе с большой группой молодых игроков пригласил в киевское «Динамо» Олег Александрович Ошенков (это его сын ведает у нас сейчас всеми информационными вопросами, своего рода пресс-атташе клуба; изменение же одной буквы в фамилии – Ошемков – объясняется просто: когда Олег Александрович получал документы, в запись вкралась опечатка, и он стал Ошенковым. Сын эту опечатку исправил). К этому времени я относился к футболу гораздо серьезнее, чем на первых порах. Во всяком случае, не только сам играл и тренировался, стараясь освоить все премудрости игры, но и выкраивал свободное время, чтобы посмотреть матчи команд мастеров, читал все о футболе, словом, начинал им жить.

Ошенков, известный прежде как игрок ленинградских команд «Динамо» и «Зенит», возглавил киевское «Динамо» в 1951 году. Убежден, что именно тогда началось постепенное восхождение киевского клуба на высшие позиции в нашем футболе.

Постепенное, но – восхождение. Ошенков начал в киевском «Динамо» коренную ломку старых представлений о футболе. Раньше как было? Заканчивался сезон, наступала «зимняя спячка», во время которой кто в хоккей играл, кто делал одолжение – себе ли, тренеру? – и приходил в зал побаловаться мячиком, кто вообще ничего не делал несколько месяцев. Ошенков эти обычаи поломал. Уже в январе все, будьте любезны, в зал для тщательно продуманной работы по физической подготовке, в которую он иногда даже включал элементы… бокса. Игры – на снегу, не дожидаясь, когда он растает, ничего страшного, полезно, и удовольствие огромное. Новый тренер настоял, чтобы все футболисты учились – в вечерних школах, техникумах, институтах, справедливо полагая, что общая культура необходима для футбола, интеллектуальный уровень которого постоянно возрастает. Это положение верно и по сей день. При равной степени одаренности, положим, двух игроков, тот из них, вне всякого сомнения, длительное время будет демонстрировать высокий класс, кто воспитан и образован лучше. Возможности его выше.

Именно с Ошенкова начался в киевском «Динамо» период постепенного преодоления психологического барьера, связанного с безраздельной гегемонией в советском футболе трех столичных команд – «Спартака», «Динамо» и армейской. Это совсем непростое дело – заставить людей поверить в возможность ликвидации «монополии» на чемпионство. Предопределено, казалось тогда, что первое место московские команды разыгрывают между собой, а уж остальным – что достанется. По этой только причине как сенсационные восприняты были победы «Зенита» (1944) и киевского «Динамо» (1954) в Кубке страны.

Другое дело, что Олегу Александровичу довелось период этот только начать, обозначить, а продолжили другие, но такова тренерская жизнь: неудача – и тебе ищут замену, о чем ты не всегда даже догадываешься.

Не хочу рассуждать на тему, справедливо это или нет. Примеров «за» и «против» можно привести много. Но команда принадлежит не тренеру. Она – под властью людей, от реальностей футбола чаще всего далеких, но желающих видеть ее, «свою», впереди. Желательно причем постоянно впереди. А так не бывает.

Ошенков уже во втором своем сезоне в команде вывел ее на второе место, а два года спустя, в 1954 году, киевское «Динамо» под руководством Олега Александровича привезло домой первый свой всесоюзный приз – кубок, выиграв 20 октября на московском стадионе «Динамо» финал у ереванского «Спартака» -2:1. И дальше все шло вроде бы неплохо: 1955-й – шестое место, 1956-й – четвертое. Киевские игроки Виктор Фомин, Виталий Голубев, Олег Макаров первыми в послевоенное время были включены в состав сборной СССР, выступали за нее в товарищеских матчах в Индии.

Четвертая строка в таблице 1956 года заслуживает особого внимания.

Ошенков относился к разряду тренеров, постоянно следивших за развитием футбола у нас в стране и за рубежом, стремился получить всю доступную информацию. Закостенелость тактической схемы, известной под названием «дубль-ве», равно как и ее нескольких модификаций, Ошенкову была ясна. Но как вырваться из этого тупика? Как, с помощью каких методов преодолеть шаблон, к которому привыкли футболисты? Ведь нестандартные действия даже одного игрока могли привести в смятение соперника.

В 1947 году попытался «взорвать догму» Борис Андреевич Аркадьев. Тактические изыскания привели его к схеме 3 – 3–4. Он разучивал ее с футболистами ЦДКА на южных сборах, переведя одного из пятерки форвардов в среднюю линию. Но в официальных матчах новшества так и не увидели: у Аркадьева не оказалось тогда нужных исполнителей.

Идея подобной схемы заключалась в следующем: во-первых, «спрятать» одного из форвардов от персональной опеки; во-вторых, усилить атаку благодаря непредсказуемым действиям одного-двух (лучше – всех трех) хавбеков. Для реализации идеи нужна была «малость»: наличие в составе двух-трех высокотехничных, физически мощных и выносливых полузащитников, способных не только регулярно атаковать из второго эшелона и вклиниваться в первый, но и постоянно обороняться, когда это необходимо, не «проваливаться».

Думаю, если бы Аркадьеву в то время удалось задуманное, наш футбол в совершенно ином свете выглядел бы на чемпионате мира 1958 года, в котором впервые приняла участие советская сборная.

Но, к сожалению, дальше проб дело не пошло. Не вышло ничего и у Ошенкова.

Тогда, в 1956 году, в составе киевского «Динамо» были три футболиста, на которых очень рассчитывал Олег Александрович в плане реализации новой идеи. Прежде всего два полузащитника Юрий Войнов и Эрнст Юст, а также Анатолий Кольцов, которому Ошенков определил место центрального, как мы сейчас говорим, полузащитника.

Аркадьев был тысячу раз прав: только результат способен подтвердить достоверность, истинность новшества, даже если оно, это новшество, поднимает футбол на новую ступень развития.

Первые же матчи по новой тактической расстановке принесли не только ничьи и поражения (причина их, как представляется, кроется не в том, что стали играть по-новому, а в чисто объективных обстоятельствах – возрасте игроков, их постепенном вхождении в форму и т. п.), но и массу отрицательных рецензий на матчи киевлян, которых упрекали во всех смертных грехах и в главном из них – переходе на оборонительную тактику.

Уменьшение числа нападающих (а то, что их стало меньше, видно было невооруженным глазом) вызвало резкую критику, обвинения в защитных тенденциях. При этом не желали замечать, что атака при новой расстановке, напротив, усиливается, приобретая больше элементов внезапности и повышая общий игровой уровень надежности.

Что делать тренеру в том случае, когда нет результата, когда со всех сторон слышится критика, когда его обвиняют в несостоятельности, когда задуманное им новое представляется публике и общественности трусостью? Есть два пути. Первый – прекратить всяческие эксперименты, вернуться к апробированным способам ведения игры, тем более что сиюминутный результат они гарантируют в гораздо большей степени, нежели те, на разработку которых необходимо время. Второй – продолжать, ни на шаг не отступая от цели. Несмотря на поражения и критику, на ропот и непонимание. Путь этот намного сложнее. Тренерам нужно доверять. Недоверие превращает их, зачастую весьма и весьма способных, в ремесленников.

Воздействовали на Ошенкова тогда две стороны: руководство и игроки, большинство из которых находились в солидном для футбола возрасте, новое они воспринимали с трудом, в форму входили медленно, постепенно, и основные их помыслы направлены были на то, чтобы им не мешали жить и играть так, как они привыкли.

Тренер был вынужден сначала пойти на попятную, отказаться от новаторства, а затем – и уйти из команды. Как выяснилось, на два года, в течение которых всем – и руководителям, и футболистам – стало ясно, что отсутствие жесткости, целенаправленности в работе приводит к гораздо худшим последствиям, нежели отсутствие очков, – команда становится средней, она довольствуется малым и счастливо себя при этом чувствует.

Это – не тогдашняя моя оценка, тогда я был зеленым юнцом и не разбирался в хитросплетениях взаимоотношений между игроками и тренерами. Оценка сегодняшняя.

Полагаю, Олег Александрович не принял бы новое приглашение, если бы догадывался, что оно ненадолго, всего на несколько месяцев. Впрочем, судить трудно, он очень любил киевское «Динамо».

Подготовка к сезону 1959 года была скомкана не по вине вернувшегося Ошенкова. В конце предыдущего года «Динамо» провело утомительнейшее сорокадневное турне по Египту, Судану и Эфиопии и вернулось домой после Нового года в «разобранном» состоянии. Ни о какой серьезной насыщенной разнообразными тренировками программе не могло быть и речи. Только постепенный ввод в форму. Контрольные матчи на южных сборах команда провела неплохо, по на пресс-конференции в Киеве Ошенков дал им реальную оценку: «Команда значительно омолодилась. Это создает хорошие перспективы. Но потребуется еще немало времени, пока сплав молодости и опыта достигнет необходимой прочности. Победы будут, но не сразу. Может быть, даже не очень скоро. Однако к концу сезона многие новые игроки станут опорой команды. И пусть удачные контрольные матчи не настраивают на благодушный лад. Они ровным счетом пи о чем не говорят. Вы поймете меня, если допустите, что на юге не так мы были хороши, как еще плохи другие команды. Но они разыграются, и тогда нам станет трудно, потому что мы еще не «переболели» процесс омоложения команды».

Признаться, слушать такой прогноз на сезон многим было неприятно. В команде сложилось общее мнение, что тренер специально «темнит», нас убаюкивали победные результаты в товарищеских матчах, когда мы обыгрывали всех подряд. Но начался чемпионат, и выяснилось, что прав оказался Ошенков – теперь уже нас обыгрывали все, кому не лень.

Искать Ошенкову первое время не мешали. Он с удовольствием вернулся к схеме 3-3-4, мы ее с удовольствием приняли, чувствовали, что прибавили, а очков… не было, каждая ничья воспринималась как желанный результат.

Тренера нашего стали нещадно критиковать. Он просил только одного – времени и терпения. «Время, – говорил он, – создаст перелом». Ему не хотели верить. И отстранили в разгар сезона после того, как мы проиграли в Москве «Локомотиву» – 0:3. Перед следующим матчем, со «Спартаком», нам сообщили, что в команде новый тренер – 34-летний Вячеслав Дмитриевич Соловьев.

Победа тогда над спартаковцами 1:0 не свидетельствовала о резкой перемене в игре и настроении. Новый тренер только знакомился тогда с командой, в целом крепкой и сплотившейся, как ни парадоксально, будучи под огнем критики и во власти постоянных неудач.

Футболисты, как водится в таких случаях, моментально навели справки о новом наставнике, но ничего, кроме того, что он блистал в знаменитой «команде лейтенантов» и беспощаден к нарушителям режима, узнать не смогли. Последнее обстоятельство давало основание предполагать, что в команде воцарится железная дисциплина.

Не буду заострять внимание на всех событиях турнирной борьбы и жизни команды того периода. Все они достаточно описаны в футбольной литературе, и жаждущих получить дополнительную информацию я отправляю к книге нашего голкипера Олега Макарова «Вратарь», изданной в Киеве в 1963 году.

Расскажу лишь о Вячеславе Дмитриевиче Соловьеве, с которым мы до сих пор, несмотря на разницу в возрасте, поддерживаем дружеские отношения, и к его советам я внимательно прислушиваюсь.

Обаятельный человек, Соловьев-тренер не душил нас своим авторитетом игрока, был тактичен и исключительно требователен. Мы не могли, например, поверить, что он отчислит за нарушение режима на сборе ведущего центрального защитника, игрока в то время уже «в возрасте», но опытного и надежного. Соловьев как сказал, так и сделал, не став слушать ничьих возражений. Ему хотелось создать чистый во всех отношениях молодежный коллектив в киевском «Динамо», в честолюбии молодых он видел перспективу и решительно шел к намеченной цели. «Сила команды, – говорил Соловьев, – начинается с дисциплины и порядка. О них я буду печься, не щадя усилий, и добьюсь своего».

Настойчивым был Вячеслав Дмитриевич и при изменении функций игроков. Это сейчас футбол настолько универсален, что постоянные переводы из линии атаки в полузащиту или же из обороны в середину поля ни у кого не вызывают удивления. Тогда же амплуа было свято. Мне нравилось играть центральным нападающим, я и представить себе не мог другого места, а Соловьев предложил мне левый край. «Как левый? Он что, затирает меня, хочет перевести на фланг, где возможностей-то никаких нет, «спрятать» меня там?» – думал я тогда и до хрипоты спорил с тренером, который сумел перебороть мое упрямство и настоять на своем.

Где-то прочитал, что Соловьеву было, дескать, легко осуществлять любые перестановки игроков. Мы, мол, безропотно меняли амплуа в интересах команды, и это помогло нам определиться на тактических позициях, способствующих нашему признанию. Нет, все обстояло не так просто, как казалось со стороны.

Другой вопрос, что в целом в команде тогда установилась деловая, товарищеская атмосфера. И истинный факт – стремление каждого видеть свой клуб на передовых позициях.

При Соловьеве, уделявшем огромное внимание розыгрышу и исполнению стандартных ситуаций и справедливо полагавшем, что в результативной их реализации кроется немало игровых резервов, я стал разучивать подачу угловых ударов: один и в паре с Олегом Базилевичем, на общей тренировке и в индивидуальной, в жару и слякоть, на нашей базе и на стадионах других городов – но нескольку сотен корнеров в день.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17