Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Киллеров просят не беспокоиться

ModernLib.Net / Отечественная проза / Лукницкий Сергей / Киллеров просят не беспокоиться - Чтение (стр. 6)
Автор: Лукницкий Сергей
Жанр: Отечественная проза

 

 


      -- И пока мы с вами были в аэропорту, преступники проследили, что вас вызвали в аэропорт, уверенно поделились с вами снотворным и обследовали ваш замок, -- добавил Полторецкий.
      -- Но, Боже мой, это же так натянуто! Ведь они рисковали. А что, если бы змей увезли в другое место? Они бы потеряли свои миллионы долларов.
      -- Ну, наверное, они и эту возможность проиграли. Вызволили бы своих змей и из другого хранилища. Наверняка слежка была от самого аэропорта. Во всяком случае, им было ради чего рисковать.
      Нестеров разузнал по своим каналам, что в Египте змей продают на рынке, а если выйти напрямую на ловцов змей, то пресмыкающиеся вообще обходятся в копейки, то есть в центы. В результате же каждая змея приносит тысячедолларовую прибыль. Из ее яда, туловища и черепа добывают не только наркотик, к которому уже пристрастились многие звезды и миллионеры и который по своему воздействию в пять тысяч раз сильнее морфина, но и сильное сырье для наркоза; при этом люди платят бешеные деньги анестезиологам, чтобы перед операцией их укололи именно этим лекарством: неплохо получить удовольствие во время операции. Но дело в том, что малейшее несоблюдение пропорций в составе анестезии или наркотической инъекции -- и человеческое сердце не выдерживает двойной нагрузки. В результате летальный исход.
      В двух частных клиниках и одной городской больнице уже выясняют обстоятельства странных передозировок наркоза, в результате которых погибли люди. Трудно только найти следы поставщиков. А преступники в масках анестезиологов молчат, хоть и установлено, что все они связаны между собой. Все МВД и прокуратура города поставлены на ноги. Распространение этого наркотика чревато тысячами смертей ни в чем не повинных людей.
      С задания вернулась Женечка и радостно сообщила, что невдалеке, в лесочке, она обнаружила разбитый террариум и следы двух пар обуви. На стекле остались отпечатки пальцев.
      6
      Нестеров еще не знал, зачем он гнал свою "Волгу" на Речной вокзал, к Сапаровой. Он размышлял: если сумку планировалось оставить в аэропорту, Сапарова могла просто выдумать знакомого Валерия, который якобы просил оформить багаж на себя. Хотя, с другой стороны, возникают вопросы: зачем она засветилась с этим квиточком? и как египетская таможня выпустила змей из страны? Это оставалось загадкой.
      На звонок никто не ответил. Нестерову пришлось обходить дом с улицы и забираться на балкон по узкой кирпичной стене. Балконная дверь была закрыта. В квартире никого не было. Во всяком случае, в этой комнате, находившейся за балконной дверью.
      Сапарова исчезла. Нестеров оставил у дома "семерку", то есть сотрудников службы наружного наблюдения, а сам осторожно проник в квартиру с помощью специальных приспособлений и отмычек и обследовал ее. Ничего подозрительного.
      Нестеров объявил Сапарову во всероссийский розыск.
      Пальчики, оставленные на стекле террариума возле лаборантской Козловского, в картотеке не значились. День спустя Нестеров еще раз поехал на квартиру Сапаровой и снял все возможные отпечатки с посуды и мебели. Пара отпечатков соответствовала найденным на стекле разбитого террариума. Ну, не могла же почтенная дама лазить ночью к серпентологу и вытаскивать огромный террариум! Значит, эту работу выполнил кто-то другой.
      Нестеров строил версии вокруг персоны Сапаровой. Он выяснил, что женщина всю жизнь проработала врачом в закрытой поликлинике имени Дзержинского, была там на хорошем счету, сейчас -- заведующая кафедрой в институте. В поликлинике ему подтвердили: с самого окончания войны Сапарова поселилась в Москве с мужем, тоже военным медиком.
      Вот и все. Ни соседи, ни в ЖЭКе ничего не могли сказать о Веронике Сергеевне. В этом доме она жила пять лет, детей у нее не было, да и вообще никаких родственных связей в Москве установить не удалось. Она выходила из дому утром, возвращалась вечером, выходила в магазин, но когда кто-то по-соседски звонил ей в дверь, скажем, одолжить спички или соль, она не открывала.
      Жительница квартиры на первом этаже, мать двух рослых близнецов-одиннадцатиклассников, видела Сапарову выходившей из дому рано утром того дня, когда обнаружилась пропажа змей. Значит, ночь она провела у себя и только наутро поехала на встречу, возможно, с грабителями. Но вдруг никаких наркотиков и не существует: мало ли зачем понадобились змеи семидесятипятилетней даме благородных кровей -- может, она использует их для омоложения.
      Мысли Нестерова прервал телефонный звонок. Звонил Снегов:
      -- Слушай, Коля, сразу по прилете из Уренгоя обратно в Москву из команды пропала стюардесса Раиса Воробьева. Жительница Мытищ. Мне это только вчера поздно вечером сообщили. Я дал своим ребятам задание съездить к ней в гости. Бортпроводник Виктор Фоменко сообщил, что она ушла без предупреждения, на следующий рейс не явилась, на телефонные звонки не отвечает. Точнее, трубку берет ее мать и не хочет говорить, где ее дочь. Неясно: к твоему или к моему делу относится эта девица? Мне кажется, что к твоему. Не хочешь ее навестить?
      -- Ну, ты свяжись со своими-то, чего меня гонять.
      Нестеров устало зевнул, почувствовал, что еще немного -- и сон окончательно сморит его.
      Тихо пробравшись в свою комнату, Нестеров разделся и юркнул под одеяло, прижавшись в теплой спине жены.
      Но выспаться ему не удалось. Он был слишком взбудоражен, чтобы остановиться. Мысленно он продолжал вычерчивать схемы расследования. Ему все отчетливее, все понятнее становилось насколько опасны змеи, их количество, привезенное в Москву. И кто знает, какими еще каналами пользуются изготовители для доставки сырья в Москву. И тут Нестеров вспомнил одну фразу Снегова. Рассудок его, что ли, в тот момент отключился? Снегов сказал:
      -- Из команды пропала стюардесса Раиса Воробьева. Жительница Мытищ...
      Но ведь Козловский имел в Мытищах регистрацию, то бишь -- прописку. И у него там квартира, а в этой квартире жена и дочь.
      Нестеров вскочил как ужаленный. Нет, спать все-таки очень хотелось. Кости ломило, ощущалась тяжесть в голове. Предзимье прямо-таки всех "достало". Слякоть, темень, сонливость. Да и ветер вон какой поднялся. Кроны деревьев за окном раскачивало чуть не до земли, кромешная тьма накрыла Москву.
      Неудобно было будить водителя. Он ведь тоже человек, только что вернулся домой. Да и чего ехать в Мытищи в такую рань?..
      С самого утра, едва позавтракав, Николай Константинович стал названивать Снегову. Но ни на работе, ни дома никто не отвечал. Тогда он быстро собрался, выглянул в окно и, убедившись, что под проливным дождем уже чернеет внизу его "Волга", дал жене рабочий номер Снегова, попросил ее дозваниваться, а сам сразу же поехал к нему на службу.
      Только Снегов вошел в свой кабинет, как Нестеров ворвался вслед за ним, и тут же зазвонил прямой городской аппарат. Снегов обреченно вздохнул, посмотрел на Нестерова и поднял трубку.
      -- Слушаю, козлик, слушаю, зайка, -- но тут его сонные глаза округлились, и он покраснел, -- извините, Анна Михайловна, спасибо, он уже здесь и, кажется, сейчас заключит меня в объятия.
      Нестеров, еле сдерживая свое волнение, объяснил Снегову причину своего столь раннего вторжения.
      -- Раз уж мы с тобой в связке, извини, но работа -- главное. Давай вызывай своих ребят, кто в Мытищи ездил.
      Через пятнадцать минут в кабинете старшего следователя транспортной прокуратуры Снегова собралась вся его команда. Нестеров громко позавидовал другу.
      Ребята отправились вчера к гражданке Воробьевой Раисе Федоровне, проживающей в Мытищах, чтобы лично вручить повестку к следователю, а также разузнать причину неявки на работу. Дома оказалась только мать. Ее полное имя -- Нина Ивановна Козловская.
      Нестеров так и взвился: вот это совпадение!
      -- С этого места в деталях, пожалуйста, -- попросил он.
      Белобрысый паренек, немного стесняясь генерала ФСБ, стал медленно, старательно подбирая слова, излагать беседу с Козловской на лестничной клетке, потому как в квартиру она их не впустила.
      Оказалось, что дочь она не видела уже месяца два. Сказала, что обратно в дом ее не впустит и что уже вставила новые замки во все двери и даже в туалете. Оперативники спросили, не беспокоит ли ее исчезновение дочери, и при каких обстоятельствах она пропала. Женщина вульгарно обозвала дочь и сказала, что никаких обстоятельств, кроме нового хахаля, у ее дочери не было. А также выразила надежду на то, что Бог покарает Раису за неуважение к матери.
      -- В общем, -- заключил докладчик, -- за такие поездки надо раньше на пенсию отпускать.
      -- Ну, так и быть, я тебя на два дня раньше спишу на пенсию, подожди только лет тридцать, -- пошутил Снегов.
      -- Удалось установить, кто новый знакомый Воробьевой, и, кстати, почему у нее не фамилия родителей, раз она не замужем? -- спросил Нестеров.
      -- Ну, про фамилию-то просто. Был у нее муж, Воробьев...
      -- Да, хорошо, понятно, -- перебил Нестеров, -- кто такой, не проверяли?
      -- Не успели, товарищ генерал. А вот про нового... ну, как это...
      -- Сожителя, -- подсказал Снегов.
      -- ...да, сожитель этот какой-то аспирант-химик.
      -- Мамаша Козловская сказала, -- добавил паренек, -- что она ушла к нему жить, а живет он в Москве, в центре. Зовут его Толиком. То есть Анатолием.
      Наступила пауза. Нестеров понимал, что он поймал удачу за хвост: и аспирант-химик, и дочь Козловского -- все это очень точно ложилось в колоду.
      -- Ваня, организуй ребят установить место учебы этого Толи, местожительство и местопребывание гражданки Воробьевой. Детей у нее нет?
      -- Нет.
      -- Значит, поспрашивайте у экипажа, может, кто-то даст приметы сожителя. У матери приметы этого "жениха" не спрашивали?
      -- Она его никогда не видела, только по телефону.
      -- Короче, все химические вузы обойдите, а Толика этого нам с товарищем Снеговым достаньте. Только не светитесь, -- приказал Нестеров. -- Ребята, постойте, постойте! А ну-ка, набери мне домашний номер этой Воробьевой, -Снегов встал и подошел к телефонам.
      Как и предполагал Снегов, на том конце провода в квартире Козловской стоял определитель номера.
      -- Ну, кто еще раз поедет в Мытищи -- снимать показания определителя?
      Ребята виновато опустили головы, а один предположил, что негативно настроенная мамаша может и по телефону дать номер Толика, если он у нее есть.
      В этот момент раздался телефонный звонок, и женский голос спросил поднявшего трубку Снегова:
      -- Вы только что набирали мой номер, что вы хотели?
      Снегов прикрыл трубку ладонью и шепнул:
      -- А разговаривает, как богиня спокойствия и счастья.
      Потом отнял ладонь и представился Козловской по полной форме. Ему ничего не оставалось делать, как попросить телефон Раиного парня, этого Толика. У такой сварливой мамаши не могло не быть телефона дочкиных ухажеров. Через минуту Снегов быстро записывал номер в блокнот.
      Дело было в кармане. Общими усилиями в тот же день удалось установить адрес Толика -- аспиранта химико-биологического института Анатолия Петровича Ганичева. Гордость института и мамы с папой был участником и победителем многих международных химических конкурсов, в прошлом призером международных и союзных школьных олимпиад и членом российской сборной по химии в школьные годы. Словом, химический гений обещал Нестерову беспокойную жизнь.
      7
      За химиком Толей установили наблюдение. Дом его находился в старом московском дворе за громадами Тверской улицы. Всего-то и было в этом доме два этажа, но второй выходил во двор огромным театральным балконом, от края до края. Нестеров, был поражен величиной этого балкона, ибо он сразу выдавал бывшую принадлежность дома какой-то одной богатой московской семье. Выходит, что и теперь обитатели второго этажа живут по-барски.
      К вечеру наконец-то выпал первый сверкающий в фонарном свете снег, весь двор замело, а снег все падал и падал, радуя своей белизной и свежестью. Окно освещалось яркой кухонной лампой и торшером. Возле окна маячил силуэт высокой длинноволосой девушки. Ни разу не взглянув на снегопад, не бросив даже взгляда в окно, девушка проводила какие-то опыты, переносила с места на место пробирки и склянки, потряхивала в воздухе колбы, смотрела их на свет.
      -- Неужели вот так запросто можно на обозрение всей Москве выставлять свое производство? -- поражался член опергруппы Володя Полян, сидевший за рулем машины. -- Взять бы ее сейчас, и дело с концом.
      -- Нельзя, Володя, -- отвечал Нестеров, -- нам эти сопляки не так важны, как важны их связи, от кого они получают сырье, кому продают готовый товар, понимаешь?
      -- Понимаю. Повозиться придется, как на деле Голубчика. Помните, товарищ генерал, как мы ждали, когда же он на поставщика выйдет, а оказалось: он из подручных средств сам наркоту изобрел, и никаких вам поставок.
      -- Да, помню. Так он потом всю зону научил из обыкновенной соли и перца с цитрамоном кайф вытягивать.
      Внезапно Полян ойкнул и показал пальцем на окно. Девушка как раз повернулась лицом, и наблюдатели увидели, что это никакая не девушка, а парень, довольно-таки мужественного вида, только худющий и с длинными патлами.
      -- А я уж было подумал: стюардесса и химические опыты -- неувязка, думаю, -- прокомментировал Нестеров. -- Ребята, а девушка там? Не видели?
      -- Была девушка, ушла утром, словно на работу. Может, она ни о чем и не подозревает. Пацан не выходил, видно, спал. Как стемнело, начал химичить.
      Нестеров распрощался и поехал на другую точку.
      На Речной вокзал ехать не было смысла. По рации ему сообщили, что никаких движений в квартире Сапаровой не происходит. Нестеров ехал в сторону станции метро "Киевская", где были замечены передвижения мелких покупателей героина. Сегодня он планировал вернуться домой пораньше и все-таки выспаться.
      Рация затрещала, и он услышал голос лейтенанта Женечки:
      -- Первый, я третий, ведем нашего покупателя. Продавца не тронули, пусть покажет, откуда берет товар. Ой, -- вдруг закричала Женечка, -- что же они делают!
      -- Третий, я первый, что у вас там? -- спросил в рацию Нестеров.
      -- Милиция его под нашим носом взяла. Рейд у них, что ли, или нет, постойте, не всех, только его одного.
      -- Выходите на них и забирайте подопечного себе. Это приказ. Можно светиться.
      Женя удивилась, но приказ самого Нестерова -- есть приказ. Светиться так светиться. Значит, другого не дано.
      И Женечка в потертых голубых "левисах" с мохнатыми дырочками на коленках и коротенькой рокерской курточке с металликой поторопилась следом за милицией. Не успела она сказать "постойте" и ухватить одного за локоть, как этот милицейский локоть нервно дернулся и заехал ей в челюсть.
      -- Не лезь, киса, а ну возьми ее в отделение.
      Женечка растерялась, отступив на шаг. Хорошо, вовремя подоспели оперативники, два сопровождавших ее офицера, стоявших в разных местах разветвленного перехода. Они, конечно, не могли кричать на весь переход о своей принадлежности ФСБ, а милиция сперва подумала, что задержанного ими наркомана хотят дерзко отбить сотоварищи, видок у них был еще тот. Но Тихон тихо шепнул им, подлетая и ограждая Женечку от занесенного над ней кулака:
      -- Осторожно, ребята. ФСБ, а это наша Мата Хари. Блин, сынки, вас просили на нашего парня лезть?! -- вскипал потихоньку Тихон, перетягивая задержанного на себя.
      -- Ничего не знаю, -- стоял на своем крепкий мент, оттаскивая того обратно, -- да вы что?! У нас план, мы этого продавца давно разрабатываем. Вы чего ему крышуете, вы же светитесь.
      -- Так, я сейчас вас задержу за пособничество, а еще за содействие, за непринятие мер. Женя, вызывай наряд.
      В этот момент Женечка увидела невдалеке какого-то весьма импозантного долговязого субъекта. Субъект улыбался и смотрел на разворачивающуюся сцену профессионально, как режиссер на съемках исторического фильма. Женечка обиделась и, увидев у субъекта торчащий на ремне брюк сотовый телефон, дала по рации команду "пеленг". И сразу же по импульсам, излучаемым из тех же штанов, было установлено, что хозяин телефона -- бывший оперативник, работник органов МВД и налоговой полиции, а ныне достопочтенный адвокат Александр Обозов, к тому же еще -- помощник президента Гильдии российских адвокатов и как раз -- адвокат по таким вот (когда человека хватают ни за что, ни про что) делам.
      Женечка стрельнула глазками в сторону непрошеного адвоката и, казалось, тут же забыла о нем. Потом отошла в сторонку и стала жужжать в рацию. Рация жужжала ей в ответ. Сговорились на том, что задержание оформят в отделении милиции, а потом передадут ФСБ.
      Вот в это отделение к Киевскому вокзалу и ехал теперь Нестеров. Дело в том, что, по оперативным данным, покупатель, за которым остались наблюдать двое офицеров безопасности, снабжал свой контингент наркотиком ВС-231, главным компонентом которого и был змеиный яд.
      Нестеров подоспел вовремя. Не глядя на присутствие представителей "конкурирующей" организации, милиционеры из местного отделения проволокли парня, осыпая его ударами резиновых дубинок, в обшарпанную дежурку, впихнули за решетку (обезьянник), в угол комнаты. Там уже сидели пятеро человек: три проститутки и двое мужчин кавказского типа. Милиционеры демонстративно начали оформление с проституток, до парня дошла очередь, когда Нестеров уже входил в отделение.
      Минуя своих подчиненных, стоящих тут же, у входа, он сунул свое удостоверение пишущему протокол задержания лейтенанту, а когда тот, на миг подняв голову, продолжил писать, Нестеров стукнул кулаком по перегородке, за которой сидел дежурный милиционер, и крикнул: "Встать, засранец!"
      Тот испуганно вскочил и отошел к стене, решил, наверное, что его сейчас будут бить. Второй тоже встал и одернулся.
      -- Который наш? -- рявкнул Нестеров самым громким голосом, оборачиваясь к своим и сверкая глазами.
      Те тоже привстали и нерешительно посматривали на своего шефа. Даже задержанные ухватились за прутья решетки и с надеждой смотрели на Ивана Грозного.
      -- Полдевятого, -- ответил испуганный милиционер, которому послышалось: "который час".
      Нестеров приказал отвести задержанного за покупку и транспортировку наркотиков Леонида Викторовича Веселого в свою машину.
      Милиционеры побоялись спросить его, как же быть с протоколом и оформлением передачи задержанного органам ФСБ. Побоялись.
      Что делать: частенько бывает, что хвост машет собакой, а не наоборот.
      8
      Нестеров не стал подниматься в кабинет, поручил своему отряду препроводить задержанного в следственный изолятор, а сам помчался домой. Он чувствовал: еще немного -- и он заснет на ходу, просто выключится. Но не останавливаться же, как Штирлицу, на развилке, чтобы, склонившись над рулем покемарить по-разведчески двадцать минут. И потом тот был штандартенфюрером, а не генералом ФСБ.
      Входная дверь почему-то была открыта, это показалось Нестерову подозрительным. Он тихонько вошел в прихожую и, не включая свет, стал разуваться. На коврике стояли чужие мужские сапоги. Из кухни слышался мужской голос. Детей не было, сын Володька уехал к тетке в Карелию на каникулы, а дочь Верочка -- слушательница подготовительного отделения юридического факультета МГОУ -- на экскурсию по Золотому кольцу. Нестеров с неудовольствием вспомнил, что увидел как-то на плече дочери красно-черную татуировку. Он тогда ничего не сказал, запомнил только ее вид, а потом на службе установил, что такой формы татуировки делают девчонки, которые потеряли невинность до пятнадцати лет. Тогда он чуть не получил инфаркт. А теперь вот -- жена...
      -- Оставайся, -- ласково говорила Анна Михайловна гостю, -- Николай ведет расследование, опять, наверное, заночует на службе, у него там диван. Широкий, между прочим, -- тихо добавила Анна Михайловна.
      Нестеров выронил ботинок из рук.
      После долгой паузы мужчина сказал:
      -- Дорогая моя, может быть, поедем ко мне? Ты ведь мне обещала взять отпуск и поехать со мной к морю, как тогда, когда мы впервые встретились?
      Нестерову спать расхотелось. Он молча стоял в темноте прихожей и ушам своим не верил.
      -- Он, наверное, не поверит своим ушам, когда я скажу ему об этом, -плавно, почти напевая, отвечала Анна Михайловна, -- ты же знаешь, какой он подозрительный, мнительный и ранимый.
      -- Прошу тебя, поедем сейчас ко мне на дачу, я баньку такую отстроил...
      -- Тебя так долго не было, -- пролепетала Анна Михайловна, но вдруг тон ее изменился и она громко договорила, -- что он вот уже пять минут нас подслушивает, а голос твой узнать не может, друг называется.
      -- Да, и не говорите, Анечка, тоже мне следопыт, уже, наверное, пистолет из кобуры достал, может, у него со слухом что-то, или он ждет, когда можно будет застукать нас на месте преступления.
      Тут до Нестерова дошло, где он слышал этот голос. Он вышел из-за угла и расплылся в довольной улыбке.
      -- Ну, Алтухов, а ведь я пристрелить мог вас обоих, -- косясь на друга, шелестел Нестеров все еще растерянно. Шутка ему не понравилась.
      -- Горяч, горяч, -- смеялась Анна Михайловна, -- здорово мы тебя разыграли.
      -- Ты смотри, Анют, не увлекайся розыгрышами, могу от усталости и не понять юмора.
      Нестерова сильно встряхнули те чувства, которые он испытал, стоя в прихожей.
      -- Ладно, что же ты гостя не кормишь?
      -- Экономлю физические силы: тебя ждали.
      -- Алтухов, старик, откуда ты свалился? -- Нестеров наконец-то очухался, и они обнялись с другом, а в последнее время и мужем лейтенанта Женечки Железновой.
      Он говорил, что попал теперь в четвертое измерение: друг стал мужем его помощницы, а дочь бывшего однокурсника, Женечка, стала женой его коллеги и друга. Замкнутый круг и сплошное нарушение трудового законодательства и служебных уставов.
      Пошли в комнату: Анна Михайловна не любила, чтобы ей мешали готовить и собирать на стол. Едоки должны были являться к трапезе, когда живописная картина сервировки и вкусно пахнущих соблазнительных яств уже завершена.
      -- Костенька, по тебе жена истосковалась, где тебя носит? -- спрашивал Нестеров, усаживаясь в кресло и потягиваясь.
      -- Куда Родина пошлет, -- односложно отвечал Алтухов.
      Он, как обычно, лоснился бронзовым загаром на коричневом лице. Хотя в последнее время заметно сдал, шея почему-то пошла морщинами, но лицо было еще гладкое.
      -- Как там поживают буржуины проклятые, буржуинствуют? Рассказывай.
      -- "Чайки манят нас в Порт-Саид"... -- кстати, Коля -- это город такой на северо-востоке Египта, на побережье Средиземного моря, у входа в Суэцкий канал...
      Ветер зной из пустыни донес.
      Остается направо -- Крит,
      А налево -- милый Родос.
      -- Что-что? -- изумился Нестеров. -- Так ты был в Африке? А случайно не в Северной Африке был?
      Алтухов кивнул, а Нестеров расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава, он уже не сомневался, что само провидение участвует в том, чтобы сводить его с Алтуховым на одних и тех же расследованиях, на одних и тех же дорогах.
      -- Их замечают в пустыне -- ventuntur in desertis.
      -- Чего ты так разволновался, что с тобой? -- удивился Алтухов. -- Я все тебе расскажу, но сначала ответствуй, где моя женщина, куда ты ее дел?
      -- Женечка? Соскучился? Скоро приедет уже, если еще не приехала. У нас сегодня был трудный день, возились со всякими подонками.
      Алтухов позвонил домой и действительно застал жену, только что вошедшую в квартиру. Нестеров вытянул трубку из рук друга и пригласил Женечку к себе. Потом налил себе и Алтухову по пятьдесят граммов водки и, махнув рукой на сон и отдых, набрал номер Снегова. Алтухов с беспокойством спросил Нестерова, уверен ли он в том, что делает.
      -- Ты ведь случай с пропавшим гражданином России разбирать ездил?
      Алтухов так и ахнул: откуда? Откуда мог узнать Нестеров про его задание?
      -- Интуиция, брат, плюс эрудиция, -- похвастался Нестеров. -- Ну, нашел ты своего Терехова?
      -- Пока что да, -- ответил Алтухов, -- но там такое! Лучше и не спрашивай!
      Нестеров вызвал Снегова к себе, крикнул жене на кухню, что гостей будет втрое больше и прилип к Алтухову всем своим вниманием.
      -- Что это значит: ты его пока что нашел? Давай в общих чертах, пока народ не подъехал.
      Алтухов поведал Нестерову странную историю о дальнейшей судьбе Евгения Олеговича Терехова на египетской земле.
      -- Послушай, ну это же просто фантастика, ты ведь помнишь, Костя, как мы с тобой в институте столкнулись, еще на вступительных: сели за одну парту, напичканную шпорами, а? И как мы эти шпоры себе в штаны запихивали, чтобы в конце сочинения на нас не подумали? Как в семьдесят пятом чуть не поубивали друг друга в перестрелке с бандой Арнольда Бочина, а оказалось, что делом занимались наши ведомства с двух сторон, так и подошли к их даче. Помнишь, было даже так, что твой отец в юности чуть не женился на моей мамочке? Это же просто судьба! Теперь ты уже сделал половину моей работы в этом расследовании, а я только узнаю!
      -- Да ты погоди, -- перебил его Алтухов, -- это еще не все. Дипломатические делишки -- ладно. Сейчас египетская полиция вплотную занимается русской наркомафией, и выясняются жуткие вещи: там у них столько наших граждан пропало, как в воды Нила кануло, что Чичиков бы позавидовал. Стали смотреть списки въехавших в страну по туристическим путевкам в этом сезоне -- человек двадцать не выехало обратно ни водным путем, ни на верблюдах ни в какую из сторон. А ведь среди перебежчиков высокие государственные чиновники, чувствуешь, чем пахнет? Мало ли какую информацию они из России вывезли, этого же никто не контролирует. Прямо принудительное паломничество...
      -- Ты хочешь сказать, что пропавшие могли оказаться шпионами?..
      -- Коленька, не знаю, меня вызвали в Москву, мне еще предстоит вернуться в Каир. Есть информация от египетских спецслужб, что на территории их страны готовятся боевые группы для переправки к нам с целью подрыва нефтегазового комплекса. Нефть обесценивается, потому что ее стало чересчур много. Своих собратьев в мусульманских странах они трогать не станут, а вот нашу нефть и наш газ завалить обломками вышек, перерабатывающих комбинатов и трубопроводов -- это для них дело святое, даже суперсвятое. Чечня опять же. Московскими терактами они не ограничатся. Ты чувствуешь, к чему я? Теперь твоя очередь. Почему ты Тереховым интересуешься? Местное телевидение тоже им интересуется, кричит о нарушении прав человека при передвижении по планете Земля. У них там повсюду телевидение кабельное.
      -- А я думал, сучье, -- сострил Нестеров.
      Нестеров услышал звонок, Анна Михайловна открыла дверь, в прихожей послышались голоса Снегова и Женечки.
      -- Жена, -- выдохнул Алтухов и бросился в коридор, как будто Женечка вернулась с пятилетней войны.
      Она была в той же курточке и джинсиках, Нестерову показалось, что так, как она сейчас -- со всего разбегу, с визгом и счастьем на лице -- бросаются на шею отцу. Алтухов поднял ее на мгновение своими сильными руками, сжал, словно ствол березки.
      Они расцеловались у всех на глазах и, нежно держа друг друга за плечи, не могли оторвать взгляда друг от друга. У Нестерова приятно защекотало в солнечном сплетении и пересохло в горле.
      -- Пошли, пошли, -- голосисто позвала Анна Михайловна, обнимая мужа за талию, -- пожалуйте руки мыть и за стол.
      Через час с небольшим вся команда собралась в гостиной, кроме Анны Михайловны, убиравшей со стола в несколько печальном настроении. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что Нестеров не придает значения ее талантам в кулинарии, расстраивалась от того, что тот не замечает, какой в доме порядок, что холодильник всегда заполнен, что она купила себе новую блузку: Нестеров жил работой.
      Анна Михайловна давно смирилась с этим, не сопротивлялась, но и не привыкла. Она ведь была актрисой, человеком духовным, богемным. Все отдала мужу. Его погоны стала считать главным. Его друзей приняла полностью. Иногда думала об исчезающей интеллигентности. Жалела себя, но и утешала: кому теперь нужны ее жертвы?.. Но порою все еще расстраивалась, ей было дискомфортно от безразличия мужа к внешним проявлениям бытия.
      План действий, составленный Нестеровым и Алтуховым, уместился на одном листке. На следующий день Нестеров улетал в Новый Уренгой.
      9
      Турбины двигателей вздрагивали, сотрясая самолет, храпели, проворачивая воздух так, как гигантская электрическая мясорубка проворачивает мясо, затем утихали и вновь раздражительно взрывались. Наташа сидела у окошка, овального, очерченного голубым пластиком, вцепившись в ручки кресла и внимательно прислушиваясь к звуку двигателей. Когда один из них замолкал, чтобы отдохнуть, сердце ее уходило в пятки, хотя она и понимала, что полет проходит нормально.
      Она часто оборачивалась, ища глазами кого-то, но уже больше по инерции: наверное, у него что-то случилось и он не смог лететь или опоздал на рейс. Она дважды вставала, прохаживалась вдоль рядов, тщательно всматриваясь в лица пассажиров, но так его и не нашла.
      -- Пожалуйста, пожалуйста, -- улыбался сосед, статный, усталого вида брюнет, с глубокой синевой под глазами, пропуская ее то туда, то обратно, -я сам боюсь летать, что-то в этом есть мистическое.
      Но на сей раз, Наташа слишком далеко ушла в свои мысли, и он напугал ее когда спросил:
      -- Ну вот, через сорок минут будем на месте. Вы по делам или к родственникам?
      -- К родственнику бывшему, -- мрачно пошутила Наташа, -- а почему вы не предположили, что я возвращаюсь домой, что не похожа на уренгойку?
      Мужчина улыбнулся всем лицом: волосы его отъехали немного назад, глаза вспыхнули озорством, а губы широко раскрылись, обнажая квадратные сточенные зубы.
      -- Совсем не похожи, совсем. А впрочем, я никогда не видел уренгоек, но то, что вы не северная барышня, -- это точно. Угадал?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14