Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Повелитель зверей [Хостин Шторм] (№3) - Ковчег повелителя зверей

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Маккончи Линн, Нортон Андрэ / Ковчег повелителя зверей - Чтение (стр. 5)
Авторы: Маккончи Линн,
Нортон Андрэ
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Повелитель зверей [Хостин Шторм]

 

 


— Ваша подруга спаслась? — спросил Шторм. Кейди молча покачала головой, а Брайон ответил:

— Нет, Эфана погибла вместе с Землёй. Когда стало ясно, что Земля не переживёт последней атаки, мы получили от неё сообщение. Она просила передать Тани, что никто из животных страдать не будет. А нас просила всегда помнить, что наша работа нужна всем планетам Федерации. Что скоро мы понадобимся для нужд мира, но никогда не следует забывать: чтобы развязать войну, требуются две стороны, а чтобы устроить резню, достаточно одного решительного врага. И если придётся сражаться, защищая себя или какую-нибудь планету, мы должны быть мужественными и стойкими.

— А что она имела в виду, говоря о животных?

— Эфана подготовила все заранее. Если ксики всё-таки доберутся до Земли, ей нужно было только нажать на кнопку брелока, который она носила. И в клетки животных начнёт автоматически поступать ядовитый газ, который безболезненно умертвит их в течение нескольких секунд.

В глазах у Кейди стояли слёзы.

— Она всегда говорила, что это — последний дар, который мы можем дать тем, кого любим. Она понимала, что если ксики прорвут нашу оборону, то уничтожат Землю. В этом последнем сражении от наших животных было бы мало проку. Ксики не собирались вступать в схватку: их звездолёты зависли на орбите и испепелили Землю из ядерных огнемётов.

Хостин ничего не сказал. Да, ксики именно так и поступили, но Земля погибла не сразу. На это потребовался час, в течение которого их боевые корабли отражали отчаянные атаки остатков земного космофлота. Температура повышалась постепенно, люди и животные горели заживо. Звери из команд тоже погибли бы в страшных мучениях, если бы не Эфана. Он мысленно отдал ей честь. Это объясняло, почему над трапом челнока мелкими буквами было написано: «Наследие Эфаны». Теперь он лучше понимал Тани. Она потеряла отца, и боль Алиши исказила память о нём и его смерти. А потом девочка лишилась матери из-за ужасной ошибки какого-то идиота. И сама чудом избежала промывания мозгов, благодаря помощи женщины, погибшей геройской смертью. Он считал её избалованным ребёнком, на самом же деле она была инвалидом, пострадавшим в войне с ксиками.

— Сами понимаете, — продолжала Кейди, — у Тани есть причины так себя вести. Она обладает способностями повелителя зверей. Мы постепенно приучаем её к мысли, что команда не может жить вечно. Что члены команды могут погибнуть даже в мирное время. Она знает, что Земля и Федерация делали все, чтобы предотвратить столкновение с ксиками, но они всё же развязали войну. Прошу вас, Шторм, постарайтесь быть к ней добрее. За время, прошедшее с тех пор, как погибла Земля, она стала гораздо лучше!

— Я буду помнить об этом, — пообещал Хостин и встал. Вежливо кивнул на прощание и пошёл за Дождём.


Он ехал к границе Котловины, не переставая размышлять о Тани. Ему было жаль девушку, но, возможно, её способность слышать угрозу — единственное, что может спасти Арзор от уничтожения. Если она позволит Арзору гибнуть, лишь бы не делать того, что представляется ей отвратительным, он не поймёт этого! И тут до него донёсся чирикающий зов. Шторм вскинул голову. Горгол!

Хостин развернул коня и поскакал к холму, откуда звал его норби. Пальцы Шторма стремительно зашевелились.

«Что происходит?»

«Большие неприятности. Одно из племён нитра вторглось на земли норби. Они захватили колодец ближайшего к ним клана. Нитра говорят, в пустыне охотится смерть. Теперь они здесь. Они не дают клану воды из его собственного колодца! Произошло сражение, есть убитые и за них надо мстить. Однако нитра проиграли битву и бежали. Они ушли в сторону Пиков».

Шторм застонал. Думарой! Его земли как раз около Пиков и ближе всего к пустыне! Если нитра попытаются обосноваться там, Думарой церемониться не станет. Он сразу возьмётся за оружие.

«Нитра ушли в сторону земель Думароя?»

«Думаю, да. Я скакал сюда во весь опор. Клан замлей войны не хочет. Кротаг сказал, чтобы я предупредил тебя обо всём, что случилось. Ты сообщишь Келсону?»

«Да, — подумал Хостин, — вождь клана замлей не дурак». Если Келсон опустит свой вертолёт на пути приближающихся нитра, ему, возможно, удастся предотвратить войну. Если туземцы нападут на одно из ранчо, в драку окажутся втянуты все поселенцы. Шторм спрыгнул с коня, вручил поводья Горголу и принял у туземца его усталого конька.

«Возвращайся к Кротагу. Я передам вести Келсону. Скажи Кротагу: мой отец говорит, если война придёт на земли Кротага, клан замлей может укрыться у нас».

Вождь не усмотрит в этом предложении обиды. Несколько лет назад клан официально усыновил Логана. Брэд, будучи отцом Логана, считался родичем клана и имел право предложить клану убежище в неспокойные времена. Так что шосонна могли принять это предложение, не теряя лица. Старый вождь поймёт и то, что осталось недосказанным. У норби есть поговорка: два брата, стоящие плечом к плечу, втрое сильнее тех, что стоят поодиночке. Фермеры Котловины согласятся на это. А из тех, кто живёт в Пиках, согласятся Пат Ларкин, Дорт Лансин, их семьи и домочадцы. Но не Думарой. Он всегда не доверял туземцам. А после потери пастуха, младшего сына своего старого друга, ему наверняка неймётся найти виновных.

Хостин гнал маленькую лошадку во весь опор. При подъезде к ранчо конёк был весь в мыле. Шторм спрыгнул наземь и вбежал в дом, а измученный конь так и остался стоять у дверей. Шторм плюхнулся в кресло перед коммом и торопливо набрал номер. По счастью, Келсон оказался на месте. Хостин единым духом выпалил всё, что рассказал ему Горгол. Келсон отошёл на минуту, отдал несколько приказов, и до Шторма донёсся топот ног. Потом Келсон вернулся к комму.

— Горгол не говорил, отчего нитра снялись с насиженных мест?

— Подозреваю, им пришлось тяжко от этих неведомых убийц. Они говорят, что в пустыне «охотится смерть». Из-за неё-то они и переселились, как я понял со слов Горгола. Если они доберутся до Думароя, это будет именно то, чего ему не хватало, чтобы выйти на тропу войны!

Келсон хмыкнул.

— Что да, то да! Ладно, сейчас лечу. Может, сумею остановить нитра, пока не дошло до драки.

Тихое гудение комма умолкло, и Шторм отодвинулся от экрана. Пожалуй, надо пойти расседлать лошадь, потом отыскать Брэда и передать ему последние известия.

Так он и поступил. Хостин заканчивал делиться с отчимом дурными вестями, когда снова позвонил Келсон.

— Можешь расслабиться. Клан нитра до Пиков не дошёл, свернул в сторону. Они остановились в ничейной долине. Я поговорил с Дортом Лансином: они ближе всего к его землям. Его ребята присмотрят за нитра. Я оставил Дорту пару баллонов усыпляющего газа. Он мужик дельный, без нужды ими пользоваться не станет, а в случае чего это поможет ему избежать лишних трупов.

Келсон, немного помолчав, продолжал:

— Если у тебя есть идеи насчёт того, как справиться с этой напастью, пора огласить их. Сегодня нам просто повезло. Но мне даже думать страшно о том, что будет завтра.

— Я знаю, — сухо ответил Шторм. — Попытаюсь что-нибудь придумать. Конец связи.

Брэд слушал их разговор.

— Что ты задумал, сынок?

— Проблема в том, что, не зная врага, мы не можем решить, как от него защищаться. Мне надо разыскать этих тварей, поймать несколько штук и привезти домой, чтобы Карральдо могли их исследовать.

— Будь осторожен. Нитра — не дети и не ушли бы со своей земли без причины. Должно быть, они потеряли немало соплеменников. Чтобы нитра решились покинуть земли предков, они должны были… Ну, я даже не знаю…

— Они должны были перепробовать все известные им средства, наступательные и оборонительные. И только убедившись, что ничто не помогает, решились на этот шаг, — закончил Хостин. — Но если такое случилось с одним племенем, значит, случится и с другими. Скоро на норби попрут остальные дикие кланы. Норби, ясное дело, окажут сопротивление, и если нитра решат, что с нами справиться проще, чем с «охотящейся смертью»…

Лицо его отчима сделалось усталым.

— Знаю. Я говорил с командиром миротворцев. Если туземцы будут вынуждены покинуть свои земли, договор может быть пересмотрен. Нас заставят возвратить свои земли туземцам. Я говорил ему, что это не решит проблему, разве что оттянет развязку. У нас нет причин полагать, что смертоносные твари остановятся на границе наших земель и оставят туземцев в покое. Но что он мог мне ответить? Борьба с неведомыми убийцами не входит в его компетенцию. Мы сами должны немедленно предпринять что-то, пока миротворцы не огласили своего решения, а поселенцы не оказались втянуты в драку с туземцами. Беда в том, что Арзор не может выплатить фермерам компенсацию за их земли. И если Патруль будет настаивать, нам придётся уйти отсюда, бросить все, не получив никакого возмещения. Когда люди поймут это, они возьмутся за оружие. Они будут воевать с туземцами и Патрулём, поскольку у них не останется выбора.

— А ты, асизи?

— Я — нет. Это бесполезно. Против Патруля нам не выстоять. Но если мы сумеем выяснить, что это за напасть и откуда она взялась, Патрулю, возможно, вовсе не придётся вмешиваться. Так что поезжай, сынок, и поговори с кланом замлей. Поговори с Укурти. Он — шаман, и, может быть, ему что-то известно.

Шторм кивнул:

— Прямо сейчас и поеду. Но не быстро: я хочу взять с собой команду и произвести по пути разведку. Скажи супругам Карральдо, я попытаюсь отыскать для них образцы тканей.

Сказав это, он отправился за сурикатами.

Хинг грелась на солнышке у чёрного хода. Собственно, только она и была ему нужна, однако Шторм спросил: «Где твои детёныши?» — передав ей соответствующий образ. Хинг ответила, послав ему образ остальных четырёх членов своего семейства, ползающих по Тани. Образы сопровождались вспышками эмоций. Тани тёплая, добрая, надёжная. Тани хорошая. Хостин взял Хинг на руки. Ну конечно, Тани добрая и хорошая. Он получил ещё один образ, который заставил его рассмеяться от неожиданности. Он стоял рядом с Тани, а между ними — трое детёнышей сурикаты с человеческими лицами. Это был вопрос.

Шторм почесал сурикате животик.

— Нет, — сказал он вслух. — Я не собираюсь с ней спариваться. Пошли за Суррой. Мы едем на охоту.

Вскоре Хостин уже ехал на свежей лошадке по склону холма. Рядом трусила Сурра, Баку кружила над головой. Хинг сидела в специальной седельной сумке, вдумчиво вылизывалась и тихонько попискивала. Поднявшись на край Котловины, Шторм остановился и окинул взглядом оставшиеся за спиной земли. Вдалеке, на востоке, виднелись два пятнышка — должно быть, Логан с Тани. Они собирались сегодня выехать покататься. Да, эта девушка — ключ ко всему. Надо будет с ней поговорить, когда он вернётся… Его лошадка перевалила через холм и принялась спускаться по извилистой тропе.


Вечером, когда Шторм залез в спальный мешок, ему пришла в голову неожиданная мысль. Если Тани способна чуять врага, то почему бы ему не попробовать сделать то же самое? Его учили поддерживать связь с командой, и, может быть, если он заснёт, настроившись на поиски убийц…

Так он и поступил — и проснулся среди ночи, весь в поту от ужаса и отвращения. Потом заснул — и проснулся снова. На этот раз он не стал пытаться заснуть, а развёл небольшой костерок и сел дожидаться утра. Похоже, это у них с Тани общее. Он тоже способен во сне устанавливать связь с убийцами.

Хостин отхлебнул воды из фляги и прополоскал рот. Ощущение действительно мерзкое. Неудивительно, что девушку стошнило. Ей-то ведь никогда не приходилось участвовать в бою, а Шторм воевал с ксиками на нескольких планетах, насмотрелся на их жестокости. И все равно: то, что он чувствовал во сне, вызывало тошноту. Где-то в пустыне убийцы настигли жертву, парализовали её и принялись жрать. Шторм ощущал безумную жажду крови преследователей, внезапную боль в горле, от которой жертва утратила способность сопротивляться, и алчное наслаждение горячей кровью и трепещущей живой плотью. Это было достаточно противно, но ещё хуже было то, что одновременно с этим Хостин ощущал ужас и мучительную агонию жертвы, от которых он пробудился.

Во второй раз он уже знал, что произойдёт, и потому проснулся от ужаса, не успев ощутить боли. Но и это было в высшей степени омерзительно. Несмотря на мимолётность ощущений, Шторм знал, что в первый раз погибло животное. Во второй раз это было разумное существо: человек или туземец. Причём вряд ли это произошло далеко отсюда. Шторм мог поддерживать связь со своей командой на расстоянии не более четырёх-пяти миль. В состоянии крайнего стресса он мог дотянуться до своих зверей через десять миль. Дальше этого его ментальная связь с командой не действовала, даже если он использовал наркотики…

Прихлёбывая горячий сванки, он размышлял. Возможно, убийцы излучают свои эмоции и способны транслировать чувства своей жертвы. В таком случае он, вероятно, перехватывает их ментальный посыл на гораздо большем расстоянии.

Хостин сидел у костра, пока небо не начало светлеть. Тогда он встал и оседлал лошадь, решив ехать в том направлении, откуда пришло ментальное излучение убийц. Он будет ехать очень осторожно. Пока что никто не видел этих тварей среди бела дня, но все когда-нибудь случается в первый раз. Если он сумеет отыскать скелеты жертв, то получит представление о том, на каком примерно расстоянии может чувствовать убийц. Кажется, погибшее разумное существо находилось ближе… Шторм пустил своего конька шагом. Сурра бежала впереди, обшаривая неровную местность. Сверху её озирали глаза Баку. Если скелеты где-то поблизости, одна из них найдёт их.

В полдень Шторм сделал привал, чтобы дать лошади передохнуть и выпустить Хинг поразмяться. Суриката, весело вереща, нырнула в кусты. Вернулась она, когда Хостин уже заканчивал завтракать, и приволокла с собой стрелу. Не просто наконечник или сломанное древко — целую, нетронутую стрелу. Шторм взял у неё добычу и внимательно осмотрел. Стрела была новенькая; если она и лежала под открытым небом, то никак не больше нескольких часов. Целёхонькая стрела, со знаками, которые Шторму были неизвестны, безусловно принадлежала туземцу. По всей вероятности, Хинг нашла труп с нетронутым оружием. Значит, вряд ли этот туземец пал в битве: враг, одержавший победу, непременно забрал бы оружие.

А вот смертоносным тварям оружие ни к чему. Они наверняка оставили колчан нетронутым, если только на него не попала кровь. Хостин обернулся к сурикате — та терпеливо ждала, пока ей вернут её сокровище.

— Где ты её нашла, Хинг?

В ответ он получил серию образов.

Хинг рылась в норах, между скал и нашла стрелу. Где именно? Суриката пискнула и побежала прочь. Шторм пошёл следом. Суриката пробежала по мелкой канавке, заросшей травой, и остановилась у груды валунов. За большой плитой обнаружился ход. Заброшенная нора джимбута с расширенным входом.

Джимбуты — арзорские животные, похожие на гигантских сурков. Они искусные землекопы и живут в огромных, разветвлённых норах. Иногда в одной и той же норе обитают несколько поколений и каждое из них расширяет нору. В заброшенных норах иногда останавливаются на ночлег путники: даже не самые обширные норы достаточно велики, чтобы там поместился всадник с конём.

Хинг шмыгнула в нору и выскочила обратно со второй стрелой. Шторм позволил ей оставить добычу себе. Сейчас не до того. Надо как-то осветить нору.

Фонарик остался на биваке вместе с остальными вещами, но ниже по склону росли кусты пуховок. Из пухлых, похожих на вату цветов при нужде можно делать отличные факелы. Все поселенцы это знали. Хостин набрал охапку цветов и наломал несколько длинных толстых палок. Он расщепил их вдоль и напихал в разломы цветов-пуховок. Заготовив с полдюжины факелов, он сунул лишние за пояс, а один поджёг. Цветы вспыхнули и загорелись ровным светом. Держа перед собой факел, Шторм, слегка пригнувшись, вошёл в нору и огляделся.

На полу, как он и ожидал, лежал скелет туземца. Рядом с погибшим валялись его вещи. Лук, колчан стрел, дорожная сумка. А под ним… Шторм подошёл поближе, наклонился посмотреть. Да, точно. Узорчатое одеяло. Сотканное ближайшей родственницей воина. Оно должно было приносить удачу и отводить дурной глаз. Часть одеяла, куда, видимо, попала кровь, была съедена. Узор был Хостину незнаком. Но не шосонна, это точно. Может, Логан сумеет определить…

Шторм воткнул пару факелов в утоптанную землю и быстро зарисовал узор, отметив его цвета. Теперь надо устроить временное погребение. Когда удастся определить, из какого племени этот туземец, его клану сообщат и родичи исполнят все положенные обряды.

Покончив с этим делом, Хостин подобрал лук и колчан. Быть может, по стрелам можно будет понять… Он вгляделся в наконечники. Среди охотничьих стрел торчали боевые, со страшными зазубренными наконечниками. Ему уже случалось видеть такие стрелы. Это был нитра.

Но что делал воин нитра на землях шосонна, так близко к Котловине? Шторм ощутил предупреждение: Сурра подала сигнал тревоги. Сюда едут всадники. Они приближаются с подветренной стороны и скоро будут рядом с норой. Шторм затоптал один из факелов, оставив другой гореть рядом со скелетом. Это ненадолго отвлечёт их, когда они войдут.

Он отошёл и прижался к стене у входа, где тени были гуще всего. И стал ждать.

ГЛАВА 6

Тани сидела на ранчо Куэйдов и отчаянно скучала. Все обращались с ней, как с больной, и это начало её утомлять. Она старательно подавляла воспоминания о кошмаре, так старательно, что теперь у неё в памяти осталось только смутное ощущение чего-то неприятного. Ей до смерти надоело валяться в кровати, сидеть дома, надоело, что все носятся с ней, точно курица с яйцом. Снаружи ждало столько нового и интересного: лошади, поездки с Логаном… Её койотам тоже не терпелось поноситься по многочисленным холмам и овражкам Котловины. А Мэнди и подавно затосковала. Парасове надо было поразмять крылья. Ей хотелось летать! К тому же сухой корм, на котором она сидела, был таким же унылым и однообразным, как Танино заточение. Птице хотелось свежатинки, хотелось жирненькую арзорскую мышку… Тани усмехнулась, услышав её мысли.

Она села на кровати и прислушалась. В доме почти никого не осталось. Брэд и его пастухи уехали на пастбища. Брайон с Кейди трудились в лаборатории. Только на кухне возилась повариха. Тани встала, надела костюм для верховой езды, пристегнула к рубашке специальную подложку, прикрывавшую ей плечо и верхнюю часть руки, куда садилась парасова. С такими когтищами, как у Мэнди, подложка была необходима, несмотря на то что птица изо всех сил старалась быть осторожной.

Утихомирив своих койотов, которые восторженно затявкали, Тани осмотрела окно. Оно открывалось наружу, но перед ним была прочная решётка. В первые годы освоения Арзора поселенцы строили дома, похожие на маленькие крепости. Не столько для защиты от туземцев, сколько от своих же сородичей, разбойников и изгоев, которых в те беззаконные времена было немало.

Тани пригляделась внимательнее и обнаружила, что решётка вделана в металлическую раму, которая отпиралась изнутри. Стараясь не шуметь, она отворила решётку и распахнула окно. Оно было узенькое, но хрупкая девушка протиснулась в него без труда. Она спустилась на землю, по-детски радуясь своей шалости. Следом за ней выпрыгнули оба койота, которые тут же принялись принюхиваться к новым запахам, принесённым свежим ветерком. Тани заглянула в комнату и вытащила наружу Мэнди. Та, довольная, распушила перья. Тани хихикнула. Никакая опасность им не грозит. Туземцы тут дружелюбные. Она даже выучилась их языку жестов — просто из интереса.

Молодые сурикаты умоляюще заверещали. Тани помедлила, сомневаясь. Нет, она не имеет права брать их с собой. Если с ними что-то случится, Шторм её убьёт, тем более после всего, что она ему тогда наговорила. То есть случиться, конечно, ничего не может, и всё же лучше будет оставить их дома — на всякий случай. Она сообщила малышам о своём решении, не обращая внимания на скулёж и протестующие вопли.

Великая сушь заканчивалась, близился сезон дождей. Становилось прохладнее. Временами шли короткие ливни. Пройдёт ещё три месяца, и их сменят непрерывные потоки дождя. Но пока что внезапных наводнений опасаться не приходится. Единственная опасность, которая может ей грозить, — это йорисы. Эти огромные ящерицы размножаются как раз в период межсезонья. В это время самцы становятся агрессивными и ядовитыми. Но команда заметит их заблаговременно. Тани присела у стены, подозвала своих друзей и передала им изображения, которые видела в учебных фильмах. Она почувствовала, что звери её поняли. Они будут настороже.

Может, взять всё-таки парализатор? Тани поколебалась, но потом пожала плечами: зачем? К тому же за парализатором придётся идти в дом. Её могут заметить, и тогда прощай приключения! Её команда заранее предупредит её о йорисах, она объедет опасную ящерицу, вот и все. Тани пролезла в окно, подсела к клавиатуре и набрала сообщение для дяди с тётей. Она едет покататься, команда с ней, они скоро вернутся. Потом взяла свой дорожный пояс. На нём было множество кармашков с разными полезными вещицами. Тани привесила к поясу нож в украшенных бахромой ножнах. Она чрезвычайно дорожила ими — их сделал для неё отец незадолго до своей гибели. Нож тоже был прекрасный: из отличной стали, больше фута длиной и острый как бритва.

Тани добавила к этому свою дорожную сумку. Там хранился армейский сухой паёк, миска, столовые приборы и котелок с крышкой и ручками, которые не нагревались на огне. Кроме того, в сумке имелось все нужное, чтобы починить одежду, и, главное, маленькая аптечка. Тани постояла, раздумывая, не забыла ли чего, и прихватила с собой ещё две фляги. Логан настаивал, чтобы она ни в коем случае никуда не выезжала без запаса воды. Фляги она наполнит около загона для скота.

Девушка снова выбралась наружу и выглянула за угол. Двери мобильной лаборатории были закрыты, из приоткрытого окна доносились голоса: дядя с тётей что-то обсуждали. Значит, они работают и ничего не заметят — разве что рядом что-нибудь взорвётся. Окна кухни выходили на другую сторону дома, так что, если поварихе не вздумается выглянуть из чёрного хода, Тани никто не увидит.

Она трусцой добежала до загона с лошадьми. Убедившись, что её не видно от дома, наполнила фляги и прицепила одну к поясу. Потом заглянула сквозь высокую изгородь в глубь загона. Вчера вечером Пат Ларкин пригнал нескольких лошадей на продажу, и теперь Тани сразу бросилась в глаза одна из них. Девушка ахнула, вспомнив слышанный вчера разговор. Тани лежала в кровати, ужинала и пыталась забыть о мучительном кошмаре. Когда она управилась с едой, ей захотелось фруктов. Обычно фрукты стояли в большой вазе на столике у двери столовой. Тани спустилась вниз, взяла большое яблоко и уже собиралась вернуться в кровать, когда услышала, как Брэд говорил:

— Пат Ларкин пригнал лошадей.

— Ну, и как они? — с интересом спросил Логан.

— Хорошие лошади — все, кроме одной.

— С ней что-то не так?

— Да с ней-то всё в порядке, — усмехнулся Брэд. — Только ездить на ней должна либо колдунья, либо сказочная принцесса.

Он снова хмыкнул, потом его голос сделался печальным:

— Твоя мать была бы от неё без ума. Ракель обожала все красивое.

— А что, она красивая?

— Очень. Помнишь, полтора года назад Ларкин привёз на Арзор помесь лошадей и двурогов с Астры? Шторм должен помнить: это было вскоре после его приезда. Там вышло недоразумение с двумя кобылами, они прилетели уже жерёбые. Они ожеребились вскоре после прибытия, и Ларкин решил жеребят оставить.

— Ах, ну да! — вспомнил Логан. — Кобылы сбежали на пару дней — кто-то забыл запереть ворота. Их потом поймали и отправили на Арзор, но оказалось, что за это время они успели спариться с жеребцом двурога. Должно быть, строптивые получились жеребятки!

— Весьма строптивые. Один оказался жеребчиком, другой — кобылкой. Двуроги растут быстрее земных лошадей. В годовалом возрасте они были уже достаточно большими, чтобы их объезжать. Начали с жеребчика, но он взбесился, как только на него попытались надеть седло. Пат решил оставить его на племя, чтобы улучшить породу арзорских лошадей. Ну, а кобылка на диво хороша — такой красивой лошади я в жизни не видел. На неё надели узду и седло и вышколили на корде — насколько она это позволила. Но верхом на ней никто долго удержаться не может. Пат прислал её к нам — думает, Шторм сумеет её обуздать. Если мы с ней управимся, он нам её продаст.

Тани застыла, слушая этот разговор. Лошадь для сказочной принцессы, да ещё необъезженная! Вот бы попробовать! Она бесшумно откусила кусок яблока и стала слушать дальше.

— Неужели все так плохо? — спросил Логан.

— Хуже некуда. У неё рога, и она умеет ими пользоваться. Ещё она кусается, а уж брыкается так, что ни один из Патовых парней на ней удержаться не смог, сколько ни старались. Она очень сильная, и станет ещё сильнее. Если Шторм сумеет её приручить, жеребята от неё станут ценным приобретением для нашего ранчо.

— Я слышал, — усмехнулся Логан, — у двурогов обычно возникает ментальная связь с хозяевами. Пусть наш повелитель зверей попробует установить такую связь с этой красоткой. Держу пари, его Дождь будет только рад заполучить персональную кобылу!

Разговор перешёл на другое, и Тани тихонько ушла к себе. И вот теперь, в лучах восходящего солнца, она видела перед собой ту самую лошадь, о которой шла речь вчера. Она смотрела на неё как зачарованная.

Тани повидала немало лошадей. Ездить верхом она научилась едва ли не раньше, чем ходить. Ясное Небо был шейен и хотел, чтобы его ребёнок был хорошим всадником. Для Тани ездить верхом было так же естественно, как для Мэнди — летать. Она не разлюбила это занятие после смерти отца. Алиша тоже любила лошадей и заботилась о том, чтобы Тани имела возможность общаться с ними. Однако не везде, где приходилось работать её матери, у Тани была возможность покататься на лошади. С тем большим энтузиазмом она встречалась с ними снова. Для неё огромное количество лошадей было едва ли не самой привлекательной особенностью Арзора.

Девушка подошла к ограде, упиваясь невиданным зрелищем. Кобылка была ростом примерно метр шестьдесят в холке. Её шкура была светло-серой и на солнце казалась серебристой. Никаких пятен и отметин, в отличие от большинства лошадей, которых Тани видела на ранчо Куэйдов, на ней не было. Грива и хвост ниспадали потоками светлого серебра. Кобылка явно почувствовала, что ею любуются, и загарцевала. На голове торчали рожки, за которые её предков и прозвали двурогами. Рожки были почти чёрные и светлели к концам. Тело кобылки представляло собой сплошной комок мышц, как будто в её шкуру запихнули лошадь в полтора раза крупнее. Тани негромко заговорила с ней.

— Дочь ветра… — промолвила она. — Дитя серебряной молнии…

Кобылка насторожила уши.

— Сестра моя в гордости… Нас двое, но мы с тобой едины. Поделись со мной твоей силой!

Кобылка шагнула в её сторону. Другие люди пытались подчинить её себе. Голоса у них были грубые, хриплые, требовательные. Её никто не обижал, но кобылка не желала подчиняться приказам! А эта девушка говорила тихо. Она не приказывала, она просила… Тани невольно использовала те же мысленные прикосновения, с помощью которых управляла своей командой. Она гладила лошадь своими словами, успокаивала и приманивала. Она позволила серебристой кобылке ощутить все то восхищение, которое испытывала.

— Нас двое, но мы с тобой едины. Давай поделимся друг с другом быстротой, давай помчимся наперегонки с ветром!

Тани была уже в загоне. Кобылка опустила голову, задумчиво ущипнула длинную чёрную косу. Она не чувствовала запаха страха, запаха гнева и нетерпения. Никаких эмоций, требующих подчинения. Девушка мягко отвела её морду, погладила мягкий нос.

— Там, в степи, много вещей, которые гораздо вкуснее моей косы. Хочешь, поищем их вместе?

Кобылка ткнулась носом в плечо Тани. Зубы, способные прокусить руку до кости, ласково сжали тонкие девичьи пальцы. Рожки кобылки слегка загибались назад и были острыми, как копья. Тани почесала ей лоб между рогами, и кобылка едва не замурлыкала от удовольствия. Девушка осмотрела её ноги. Копыта у неё были чёрные, как и рога. Тани провела рукой вдоль ноги, крепкой как сталь, и кобылка послушно подала ей копыто.

— Хорошее копытце, — сказала Тани, постучав по нему. Мысленно она рисовала перед кобылкой соблазнительные радости свободы. — Мы можем умчаться за много миль отсюда!

В ответ она получила возмущённую вспышку. Кобылка терпеть не могла огромных тяжёлых сёдел, которые надевали на неё конюхи Ларкина! И металлических удил она тоже не одобряла. Тани понимающе кивнула.

— Они нам не понадобятся, девочка. Шторм не пользуется удилами, и седла у него лёгкие. У него есть здесь запасная упряжь, я знаю. Мы можем взять её.

Она показала кобылке изображения лёгкой упряжи. Передала ощущение того, каким удовольствием для них будет поехать вместе, поделиться друг с другом своими способностями. Бессознательно она добавила также своё тайное желание. Ни одна из лошадей, на которых ей прежде доводилось ездить, не могла бы сравниться с этой кобылкой… Мягкая морда ткнулась ей в руку. Кобылка была побеждена. Не грубой силой, а искренним восхищением и чем-то, что, возможно, было началом большой дружбы.

Тани сбегала за мягким седлом и тонким, сплетённым из кожи недоуздком. Она по очереди показала их кобылке, чтобы та могла все обнюхать: и седло, и недоуздок, и мягкий шерстяной чепрак. Кобылка милостиво позволила надеть их на себя. Тани приоткрыла ворота, придерживая повод, и кобылка выбежала наружу, пренебрежительно отбрасывая землю копытами. Ей хотелось бегать, как она бегала с матерью. Тани легко вспрыгнула ей на спину. Лошадь закружилась на месте, но всадница крепко держалась в седле — словно слившись с мощным телом кобылки.

Та, вскинув голову, сделала несколько шагов на пробу. Всадница мягко покачивалась в седле, не стесняя её движений, и кобылка осталась довольна. Она вскинула голову, когда Тани мысленно позвала свою команду. Девушка предупредила кобылку, что сейчас прибегут койоты. Их не надо бояться. Кобылка и не боялась. Эти существа были такие маленькие, она без труда могла бы затоптать их, если бы захотела. Но всадница сказала, что это друзья. Кобылка опустила голову, и её тут же лизнули в нос. Это было приятно.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17