Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Демон Власти

ModernLib.Net / Публицистика / Маркеев Олег / Демон Власти - Чтение (стр. 6)
Автор: Маркеев Олег
Жанр: Публицистика

 

 


      Если допустима такая аналогия, вожак насильственным актом останавливает работу «бортового компьютера», пораженного вирусом, форматирует диск, вновь загружает операционную систему и запускает «бортовой компьютер» провинившегося. «Вирусом» в данном случае служит асоциальное, по мнению вожака, поведение провинившегося.
      Как мы уже упоминали, ритуал «распахивает» сознание, делает его сверхъемким и сверхвосприимчивым. В сознание провинившегося, временно погруженного в транс противоестественностью акта, «накачивается» информация из единого биоэнергетического поля стаи. Либо он после такой психологической хирургии станет адекватным реальности, либо будет вытолкнут из единого психополя и идентифицирован как «чужак». Со всеми вытекающими для «чужака» последствиями, вплоть до убийства.
      Вывод прост. Гомосексуальный акт в первооснове своей есть «убийство» половой идентификации, что в мире, разделенном на мужское и женское начало есть превращение в «нечто» или «ничто». Можно рассматривать гомосексуальный акт как промежуточный вид публичной казни, не связанный с уничтожением биологического объекта. Это одно из проявлений «инстинкта власти», следствие, вытекающее из права власти распоряжаться жизнью подвластных, но не причина.
      Образно говоря, власть насилует, когда не считает целесообразным убивать. А то, что она постоянно морально и психологически насилует подвластных, так это проистекает из ее благоприобретенного «инстинкта власти». Это латентное проявление врожденной тяги убивать. А не тяги к противоестественным половым актам или девиациям в поведении вследствие вырождения.
      Гомосексуализм закрепился в человейнике как отклонение в половой сфере, но в первооснове своей он есть особый вид насилия над личностью и сознанием. Гомосексуализм следует признать особой формой проявления внутривидовой хищности как базовой характеристики самого человейника. В таком случае латентная и «явная» гомосексуальность есть «родовая травма», которая продолжает сказываться на более высоких уровнях развития человейника.
      И если Климов видит в социальных процессах лишь сублимацию латентной гомосексуальности, то мы усматриваем в них хищность — тягу и способность насиловать и убивать себе подобных.

* * *

      Продолжим изучение личности лидера, и добавим к его, мягко скажем мало симпатичному, психологическому портрету еще несколько штрихов.
      С точки зрения современной психологии, истинный лидер — невротик. Обратите внимание, не больной невропат, а определенный психологический тип как производное от особенностей психофизиологии лидера. Быть невротиком также не зазорно, как сангвиником или меланхоликом.
      Но вряд ли благодушный и уравновешенный сангвиник или печальный и подавленный меланхолик способны стать лидерами. Мудрая Сова и ослик Иа не годятся на роль лидеров. Для этого потребен шебутной Винни Пух, который считает, что «это неправильные пчелы, потому что у них неправильный мед». На худой конец сгодится вечно перевозбужденный Пятачок.
      В основе личности лидера лежит невротическая дисторсия — разрыв между желаемым и действительным. И этот глубинный интрапсихический конфликт не дает спокойно жить самому лидеру и, выплескиваясь во внешний мир, затягивает в свой водоворот окружающих. Невротик живет в постоянном конфликте с самим собой и окружающей реальностью. И всю свою жизненную энергию невротик тратит на то, чтобы привести себя и внешний мир в соответствие с некой идеализированной ментальной моделью, существующей только в его сознании.
      Практически невозможно встретить лидера, адекватно оценивающего себя. Как правило, самооценка собственного потенциала выше, чем имеется сил и возможностей.
      Неказистый коротышка из провинциальной многодетной семьи, амбиции которого не может удовлетворить его родной островок. Что он может получить от жизни? Ничего или все, что пожелает. Все, если ни на секунду не позволит утихнуть невротическому огню, полыхающему у него внутри. Он станет военным и будет делать карьеру в пекле сражений. Он дождется своего шанса и не упустит его. Он по собственной инициативе примет командование вооруженным сбродом, отощавшим и расхлябанным, называемым Итальянской армией. Хуже во Франции не было, а перед армией стояла задача покорить Аппенины. От такой сомнительной чести ввиду полной бесперспективности кампании откажутся все карьерные «паркетные» генералы. А коротышка пойдет ва-банк и выиграет. Он обрушит на Италию молниеносный и сокрушающий удар. Первый в череде своих великих побед. Затем он покорит Египет и Европу. И заставит весь мир с трепетом произносить свое имя — Наполеон Бонапарт.
      Невротик способен погибнуть в попытке реализовать свой идеал. Чаще гибнет, выдыхается, сходит с дистанции. Многие и многие невротики так и не познали опьянение успехом. Пили горькую, а об их амбициях знали только близкие, потому что всю жизнь страдали от несостоявшихся бонапартов.
      Обладание собственной ментальной моделью мира, как мы указывали, является важнейшей чертой лидера. Невротик не только таковой обладает, он не может не реализовать ее в виде преобразования окружающей среды. Для него это вопрос жизни или смерти. Интрапсихический конфликт, внутренний конфликт между реальностью и ее ментальной моделью, созданной невротиком, разрешается только в акте разрушения и творческого преобразования себя и среды или саморазрушением личности невротика. Невротик рвется в лидеры, рвется к власти, чтобы получить рычаги воздействия на реальность.
      Как бы парадоксально это ни звучало, все, чего достигло человечество, есть продукт реализации неврозов лидеров. Человейник, дав лидеру жизненную энергию, отсасывает ее и усваивает себе во благо. И безжалостно выбрасывает отработавших свое лидеров. На остров святой Елены, к Кремлевской стене, в подвалы Лубянки…
      Психологи, работающие с лидерами, подмечают у них одну характерную особенность — полную невосприимчивость к внушению. Комплекс личности у лидера, как правило, обладает таким запасом прочности, что ценностные установки, ментальную модель себя и мира практически невозможно разрушить. В чем-либо убедить лидера может только авторитетный специалист, такой же лидер в своей сфере. Так уж устроено сознание лидера, что считается он только с себе подобными. Вспомним о внутренней отчужденности лидера как базовой установке личности. Он просто не воспринимает как личности тех, кто меньше его по масштабу и ниже по социальной лестнице.
      Психологи давно знают, что убедить лидера в том, что он не прав, можно апеллируя не к совести, морали и прочему «человеческому», а только к интересам дела. Такова еще одна особенность личности лидера. Решения он всегда принимает не в пользу человека, а в пользу дела. Пусть это покажется кому-то негуманным, но такова природа лидерства. Лидер антигуманен по своей сути. Другим он быть не может ни по базовым характеристикам личности, ни по социальной функции, которую исполняет.
      Мы сознательно не включаем в анализ психологических особенностей лидера психопатологические аспекты личности властителя и их проявления в социуме. История человейника изобилует примерами психической патологии вождей и просто клинической картиной насилия, творимого властью. Деградирующие носители власти, коррумпированные, дезорганизованные системы управления несут только беды и страдания тем, кто доверил им собой управлять. И страдания подвластных только преумножаются от действий тех невропатов, кто рвется к власти по горам трупов, чтобы реализовать свой идеал и облагодетельствовать им все человечество. Но уйти в психопатологию и психиатрию означало бы увести наше исследование в такие дебри, из которых выбраться было бы не под силу даже Григорию Климову.
 

Заметки на полях

      Трудно не согласиться с теми, кто утверждает, что власть обладает какой-то особенной психосферой, как кривое зеркало, искажающей реальность. Люди власти не теряют разума, в смысле рациональности мышления. Их поступки расчетливы и рациональны. Но что-то необратимо меняется. Что-то, против чего восстает разум, не отравленный властью. Особенно когда читаешь такое:
 
      «Накануне Нового года у Бориса Николаевича случился очередной инфаркт, и мы спрятали его в санатории в Барвихе. Всех одолевали сомнения: что делать с выборами, можно ли в таком состоянии выдвигать Ельцина? Ведь после инфаркта врачи рекомендуют полный покой, тем более если пациент далеко не молод.
      А выборы — это все что угодно, но только не покой.
      С Ельциным работали великолепные врачи. Они не обращали внимания на капризы шефа, на злобный тон его замечаний, на вечное нытье…
      В одно из моих посещений Борис Николаевич с трудом приподнял голову с подушки и тихо произнес:
      — Александр Васильевич, я решил идти на выборы.
      Я тут же поддержал его:
      — Борис Николаевич, мы в этом никогда не сомневались. Другого равного кандидата все равно нет. Конечно, если бы у вас был преемник, вы бы могли спокойно уйти на пенсию и знать, что он продолжит ваше дело. И мы агитировали бы за преемника. А раз его нет, не ваша вина в этом. Может, президентство — это ваш крест? Придется нести его дальше.
      Мой ответ он выслушал с блаженным выражением лица».
 
      Нет, это не сценка из пьесы абсурда. Не анекдот эпохи «застоя», про Генсека, которого переизбрали, не приводя в сознание. Это фрагмент из книги Александра Коржакова «Ельцин: от рассвета до заката». (Издательство «Интербук»,1997 год.)
 
      Да, власть очень похожа на психическую инфекцию. Так уж устроена власть, такова психосфера власти, что, попав «во власть», человек неминуемо становится «человеком власти». Он перерождается, становится тотально другим. На классический вопрос, которым мучил себя Родион Раскольников, «тварь я дрожащая или право имею?», попавший во власть дает однозначный ответ: «Имею право!» Правом повелевать жизнью и смертью подвластных «дрожащих тварей».
      Но властность — не болезнь. Конечно, у отдельных властителей отмечаются явные психопатологии и психиатрические болезни, но они не вызваны самой Властью, а лишь провоцируются и усугубляются исключительным положением властителя.
      Ничего патологичного и дегенеративного во внутривидовом насилии нет. Как невроз лидера еще не есть патология. Человейник состоялся как система, где насилие и убийство были нормой, более того — они обеспечивали выживание человейника и развитие человека. Весь вопрос в мере, целесообразности и, если так можно выразиться, в разумности насилия. Что же касается деградации Власти, в том числе и деградации личности властвующих, то она шла по нарастающей в ходе эволюции человечества.
      Альфа-самец в стае, вождь племени, монарх или босс фирмы по сути своей и содержанию остаются властителями. Одежда и атрибуты власти меняются от эпохи к эпохе, но повадки и наклонности, приемы сохранения власти и правила властвования не меняются. И по-прежнему ограничения властителя лежат вовне, а не внутри сообщества.
      Только столкновение с другим властителем и его стаей способно лишить вожака власти или ограничить ее. Заговоры внутри элиты — явление регулярное, но количество успешных явно меньше, чем те, что имели место. Вожак всегда бдительно следит за конкурентами. Либо лично, либо используя аппарат специализированных органов власти — гестапо, ЧК, ФБР и прочих.
      Но удар извне опасен и порой фатален для властителя. Гитлер должен был проиграть войну Сталину, чтобы лишиться власти. Березовский и Гусинский, не имевшие реальных конкурентов в бизнесе и вряд ли позволившие кому-либо из своей команды узурпировать власть в компании, лишились большей части собственности и власти в конфликте с президентской «командой». Как говорится, нашла коса на камень.
      По сути, вся история цивилизации — это заговоры и перевороты внутри системы власти и крах системы человейника в результате столкновения с другой системой.
      В следующей главе мы подробно рассмотрим эволюцию человейника, в котором уже угнездился Демон Власти.
 

Глава седьмая. Золотой век

      Наивно подходить с мерками гуманизма к объективным процессам, протекающим в природе. В жизненной борьбе хорошо то, что способствует выживанию вида. Вид человек разумный использовал внутривидовое убийство как одно из своих эволюционных преимуществ. Что сделано, то сделано. Грех Каина несмываемой печатью лег на человечество, и в той или иной мере его несем мы все. Чтобы адекватно воспринимать реальность, неизбежно приходится учитывать, что человек способен убить человека.
      Библейская притча о грехопадении Евы повествует о познании Добра и Зла и обретении способности различать их. Библия прямо указывает, что тем самым люди покусились на божественные способности. Чтобы стать высшими существами им оставалось только обрести бессмертие.
      Неизвестно, что за истина содержалась в яблоке. Но в контексте нашего повествования мы можем предположить, что мера Добра и Зла — есть мера насилия. Насилия, необходимого для удержания человейника в состоянии единства перед лицом окружающей среды. И достаточного, чтобы жизнь в человейнике не превратилась в ад.
      Абстрактное зло убийства и конкретная необходимость выжить всем и успешно выполнить задачу. Выбор всегда решается в пользу последнего.
      В бою офицер при первых же признаках паники обязан применить оружие против солдата, вышедшего из повиновения. Руководитель обязан применить в отношении нерадивого работника все меры воздействия вплоть до увольнения (изгнания из коллектива). Солдат, принося присягу, априори согласен, что его могут расстрелять за неподчинение приказу. Подписывающий контракт работник, априори согласен, что восемь часов его личного времени, его знания, опыт, интуиция, жизненная энергия принадлежат фирме, принимающей его на работу. Работник осознает, что будет уволен (лишен права находиться в коллективе и средств к существованию) за невыполнение своих обязанностей.
      Пресловутые «слезы ребенка» оставим писателям с расстроенной психикой. В человейнике текут реки слез и реки крови. Иначе просто не может быть. Весь вопрос в мере Добра и Зла, в мере насилия, которое применяется внутри человейника, и мере агрессии, что он применяет в процессе экспансии в окружающую среду.
      В истории развития человечества был период, когда такая мера была найдена. Это эпоха первобытнообщинного строя. Тогда был не просто установлен баланс «разумной достаточности» насилия, но жизнь и деятельность человейника сознательно удерживалась относительно оптимума Добра и Зла.
      Демон Власти тогда уже прочно поселился в человеке и в человейнике, выделились и закрепились на своих социальных ролях группы властвующих и подвластных. Но антиразумности, самоуничтожающей и все пожирающей жестокости власти не было. На подсознательном уровне ныне живущие считают ту далекую эпоху Золотым веком, когда все было правильно, разумно. Когда жизнь в человейнике была трудной, но человечной. Когда человек жил в согласии с природой, а не насиловал ее в безумии своей хозяйственной деятельности. Эта ностальгия по Золотому веку проявляется в различного рода социальных утопиях и далеких от науки учениях вроде традиционализма.
      Примерно с VIII–V тысячелетия до н. э. и вплоть до III–II тысячелетия до н. э. человечество в основном жило в условиях развитого родоплеменного строя. Сейчас мы можем составить представление об укладе жизни в ту эпоху лишь фрагментарно, по данным археологии и тем рудиментам родоплеменной жизни, что сохранились до наших дней в форме различного рода национальных кланов, тейпов, осколочным фрагментам традиционной русской крестьянской общины. Этнография дает богатый материал для исследования.
      Перечислим некоторые характерные черты родоплеменного строя, важные в рамках нашего анализа эволюции систем власти и управления в человейнике.
      1. Произошло окончательное выделение и закрепление функций властвования и управления.
      2. Жизнедеятельность человейника базировалась на коллективной трудовой деятельности.
      3. На основе трудовых навыков вычленялись и стали самостоятельно развиваться ремесла: гончарное дело, ткачество, металлургия и кузнечное дело, строительство, врачевание, воинские искусства и многое другое, что потом нашло свое воплощение в развитии техногенной цивилизации.
      4. Вычленялась и оформилась идеосфера — система мифов, культов, верований; функция по формированию сознания закрепилась за специализированными группами — шаманами, колдунами и т. п.
      5. В человейнике в эпоху родоплеменного строя была установлена и жестко удерживалась разделительная линия между мужским и женским, молодыми и старыми. Смешение мужского и женского, насилие над стариками и детьми не допускалось.
      6. Внутри единого человейника оформились специализированные группы, принявшие форму тайных обществ.
      7. Единство человейника обеспечивалось не столько насильственными мерами, сколько осознанием каждым членом своего неразрывного, кровного родства со всеми и осознанием своей полной беззащитности перед лицом враждебного окружения. Личность не подавлялась. Она была невычленяемой частью коллектива. Система коллективных обрядов и ритуалов способствовала как индивидуальной, так и коллективной настройке на циклы активности, относительно циклов природы.
      8. Оформилась и стала развиваться знаковая культура как система передачи информации.
      Последнее требует небольшого пояснения. Отсутствие развитой письменности не есть показатель отсутствия знаковой культуры как таковой. Это лишь показатель уровня ее развития. Где бы и когда ни обитал человек, он всегда оставляет те или иные искусственно созданные знаки. Тотемный столб имеет такую же информационную нагрузку, как и памятник Ленину. Заложенный в этих знаках скрытый смысл, апеллирующий к системе верований и мировоззрения в том или ином человейнике, будет безошибочно считан любым его членом. Стук барабанов, созывающий племя или удар вечевого колокола столь же знаков и информационен, как и телевизионный призыв принять участие в очередных выборах.
      Анализ наскальных рисунков, знаков на утвари, орудиях труда и оружии, украшениях, проведенный антропологами и археологами, дает основания предполагать существование целостной цивилизации, сформировавшейся на основе родоплеменного строя. Если отбросить вариации и незначительные отличия в знаковой культуре, то можно говорить о ее фундаментальном единстве. Многое свидетельствует о том, что человечество в ту эпоху имело универсальное мировоззрение, практически одинаково воспринимало и отражало реальность на языке образов. Даже устная речь, если судить по данным новейших лингвистических исследований, была единой.
      Неизбежные локальные межродовые стычки и войны, судя по всему, не мешали человеку и отдельному роду воспринимать себя как часть огромного Рода, заселившего и обустроившего землю. Конечно, ксенофобия, страх перед чужаками, существовали и тогда, возможно, даже в более острых формах, чем сейчас. Но несомненно, что человек четко осознавал: «Мы все — люди, потому что мы — не звери». И при этом ощущал себя неотъемлемой частью Природы, чувствуя свои родственные с нею корни. Как точно сформулировал Киплинг этот «закон джунглей»! «Мы с тобой одной крови — ты и я!» — звучит как пароль, как заклинание, как священный обет братства.
      Очевидно, в этой ясности и четкости жизненных ориентиров, осознании кровного родства со всем сущим, в простоте и искренности чувств и мыслей и следует искать причину той бессознательной ностальгии современного человека по утраченному Золотому веку.
      И тем не менее баланс был нарушен. Анализируя результаты антиразумной деятельности хомо сапиенс на планете, трудно спорить с теми, кто утверждает, что эволюция человека есть деградация, неуклонное удаление от изначальной точки оптимума. А разбалансированность системы современного глобального человейника относительно оптимума Добра и Зла, насилия по отношению к его членам и окружающей среде ставит под сомнение само существование разумной жизни на планете.
      Кризис — факт. Только сформировавшись, человейник обнаружил некий порок, который фатально сказывается на протяжении всей истории человечества, разрушая один человейник за другим. Многие исследователи правильно считают, что корни кризиса надо искать именно в первобытнообщинном строе, в родовом человейнике, по нашей терминологии. До него ничего не могло быть, человек еще только выделялся из животного мира и только формировался как обитатель человейника, а все последующие исторические эпохи наблюдается нарастание разрушительных процессов, как в виде антиразумного насилия внутри человейника, так и в его повышенной хищности по отношению к природе.
      Фридрих Энгельс в своей работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» указал на главную причину — частную собственность. Согласно взгляду марксистов первобытнообщинный строй как хорошо сбалансированная структура развил производственную деятельность до такого уровня, что производимый продукт стал превышать потребности человейника. Власть, пользуясь правом перераспределения результатов коллективного труда, стала присваивать появившийся излишек. Трудящиеся принуждались работать не только и не столько на обеспечение себя, сколько на удовлетворение растущих потребностей властителей. Якобы от этого изначально сложившегося нарушения разумности в распределении и произошел весь комплекс эксплуатации и классовая борьба, как форма протеста угнетаемых и движитель исторического процесса.
      Мы рассмотрим кризис родового человейника шире, чем это делалось марксизмом. Не будем выделять единственный фактор (частную собственность), а попробуем включить в анализ их максимально большее число. Кризис носил системный характер, им были поражены буквально все сферы жизни человейника, а не только производственные отношения. Конечно же, мы не собираемся оспаривать и ниспровергать марксизм. Несмотря на его оголтелую критику и попытки вытеснить из научного и идеологического оборота марксизм остается наиболее научно корректной теорией, описывающей процессы производственной жизни в человейнике и возникающие на их базе социальные отношения. Он абсолютно верно указывает на базовое противоречие внутри человейника — антагонистические отношения между властителями, узурпировавшими право присваивать большую часть результатов коллективного труда, и трудовой частью человейника, насильственно удерживаемой в подвластном состоянии. Мы проанализируем кризис, потрясший основы родового человейника, опираясь на данные из различных отраслей науки, которыми не располагали Маркс и Энгельс.
      С точки зрения кибернетики в родовом человейнике произошел кризис управления — нарушились отношения объекта и субъекта управления. Они перестали быть адекватны друг другу. Возможны несколько вариантов: либо деградировали властвующие, либо подвластные вдруг резко утратили требуемый уровень, либо, напротив, «резко поумнели» и вышли на уровень самоорганизации и самоуправления, к чему властвующие оказались не готовы. Очевидно, что произошло последнее, — подвластные вышли из-под контроля.
      Трудовая деятельность сама по себе неизбежно на уровне сознания проводила границу между властью и подвластными. Получив через коллективное состояние в ходе ритуала определенные знания и мировоззрение, способствующие успешной деятельности, человек в повседневном труде их совершенствовал и обогащал. Человек (или трудовой коллектив) должен был развивать не только непосредственно трудовой навык, но и способы индивидуальной психофизиологической настройки на нее. Труд — не только физические усилия и определенный порядок действий. Без особого настроя, «погружения» себя в требуемое психическое состояние, успешная деятельность невозможна. Чтобы убедиться в том, что это так, достаточно вспомнить, как настраиваются перед подходом к снаряду спортсмены.
      В рассматриваемую нами эпоху буквально все одушевлялось и обожествлялось. Любое действие предполагало обращение к «духам» неба, огня, камня. К духу животного, например, у которого «испрашивали разрешения» убить животное и к которому обращались с молитвой об удачной охоте. До наших дней этот обычай дошел в искупительной молитве при заклании животных.
      Успешный труд был невозможен без личного и сверхличного отношения между орудием и тем, кто им пользовался, без контакта с «духом», живущим в оружии или орудии труда. Отсюда сохранившийся до сих пор обычай целовать оружие у военных и особенно трепетное отношение к своему инструменту у мастеров.
 

Заметки на полях

      «Для первобытного мышления существует только один мир. Всякая действительность мистична, как и всякое действие, следовательно, мистичным является и всякое восприятие».
Л.Леви-Брюль, известный французский этнограф и психолог. (Цит. по сб.: Хрестоматия по общей психологии: психология мышления. М., 1981.)
 
      «У архаического человека, в силу значительно большей открытости областей бессознательного, не придавленного еще толстым слоем цивилизационных норм, навыков и стереотипов и не испытавшего еще такого давления со стороны сознания, его проявления (проявления бессознательного), в том числе и в виде трансперсональных переживаний, были значительно более чистыми, интенсивными и достаточно обыденными».
Торчинов Е.А. Религии мира. Опыт запредельного: трансперсональные состояния и психотехника. СПб., 1997.
 
      Кроме этого, человек труда неизбежно анализировал и осмыслял сам процесс труда. Как следствие формировался тип разумности на основе аналитического мышления, а опыт коллективных состояний измененного сознания все больше и больше вытеснялся в подсознание. В результате властвующие стали утрачивать контроль над сознанием подвластных.
      Властвующие специализировались на получении и передаче знаний исключительно на основе измененных состояний сознания. Через ритуал и суггестию они умели воздействовать только на подсознание управляемых. Но необходимость в практике различного рода коллективных трансперсональных состояний как в способе обучения и управления неуклонно снижалась.
      В сфере управления человейником произошло еще одно качественное изменение — резко возросло количество объектов управления. Если на ранних этапах эволюции человейника властвующие имели дело с единым психополем стаи, да и сама стая насчитывала всего несколько десятков особей и, по сути, была единым и достаточно примитивным живым организмом, то в родовом человейнике не только возросла численность, но и стала усложняться структура человейника. Одноклеточный организм первичного человейника стал дробиться на отдельные автономные социальные клеточки.
      Подвластные стали оформляться в группы по трудовой специализации: тайные общества охотников, гончаров, воинов, ткачей и так далее. Эти первые «профсоюзы трудящихся» имели все для успешной жизнедеятельности: собственные способы психофизической настройки и коррекции — верования и ритуалы, средства производства и трудовые навыки, были спаяны коллективным психополем, ощущаемым как братские узы, и так же, как и весь человейник, изгоняли из своих рядов отщепенцев. Фактически, они стали «человейниками внутри человейника», самоорганизующимися и самоуправляемыми социальными элементами.
      Кроме этого шел процесс формирования личности. Отдельный индивидуум начинал осознавать себя как уникальную и самостоятельную часть мироздания. Личность еще не вычленялась из коллективного «мы», но осмысление опыта повседневной трудовой деятельности все больше и больше приводило к пониманию «мы» как ансамбля индивидуальностей, в котором развитие личных качеств лишь усиливает коллективные способности. А коллективные состояния измененного сознания, которые вызывала и которыми умело управляла Власть, нивелировали личность во благо общему, растворяли индивидуальное сознание в коллективном бессознательном.
      Можно сделать вывод, что в родовом человейнике произошел фундаментальный раскол между властью и подвластными. Самое опасное в данном расколе то, что он прошел точно по линии трудовой специализации. Властители умели только суггестировать — «давить авторитетом», шаманить, погружать подвластных в гипнабельные состояния, запугивать до смерти или убивать. На ранних этапах развития это было жизненно необходимо, но в рассматриваемую эпоху требовалось перестроить систему управления: от авторитарного типа руководства перейти к сотрудничеству, дать большую самостоятельность объекту управления. Властные умели формировать адекватную и целостную «картину мира» на основе интуитивно-образного мышления и через миф и ритуал передавать ее управляемым. Требовалось обучать этому способу познания управляемых, значительно увеличивая их самоуправляемость, самоорганизацию и эффективность деятельности. Образно говоря, властвующие должны были отказаться от статуса «первых после Бога» и стать «первыми среди равных». Только так властвующие могли продолжать свою эволюционную миссию — управлять развитием.
      Если бы это произошло, Демон Власти был бы побежден, мы имели бы только управление, без примеси крови и нечистот властвования. То, что такое возможно, доказывают исследования антропологов и этнографов. В изучаемых фрагментарных остатках родоплеменного строя они обнаружили уникальное состояние баланса социальных отношений: власть существует лишь номинально, носит ритуальный и декоративный характер, а человейник внутри себя поделен на две половины, между которыми все противоречия носят условный характер, служащий объектом иронии и незлых насмешек. Браки принято заключать среди членов разных «половинок» рода, что при декларировании разности только способствует сглаживанию внутренних противоречий. Такие сообщества благополучно избавились как от Демона власти, так и от вечного поиска «чужаков» среди своих. Правда, сохранив баланс разумности, навсегда отстали по уровню развития от «цивилизованных» человейников.
 

Заметки на полях

      В родовом человейнике регламентировалось буквально каждое действие, и каждый поступок имел ритуальный, сакральный смысл. Любое нарушение норм рассматривалось как покушение на фундаментальные законы мирозданья, как преступление против основ жизни. И кара, не за проступок, а за смертный грех, ждала любого, вне зависимости от занимаемого положения в сообществе.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15