Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Южная трилогия - Опасные страсти

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Мартин Кэт / Опасные страсти - Чтение (стр. 1)
Автор: Мартин Кэт
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Южная трилогия

 

 


Кэт Мартин

Опасные страсти

Воинам всех времен, сражавшимся на поле брани, и прекрасным женщинам, любившим их. Да будет мир и кончится война, где бы она ни велась.

Глава 1

Корнуолл, Англия

Октябрь 1808 года

— Я должна сделать это, мама! Я обязана сделать это ради Карла, ради Питера! — Изящная светловолосая Элисса Таубер расхаживала перед камином в уютной, скромно обставленной гостиной фамильного особняка, расположенного на окраине Тенбрука, небольшой деревушки возле Сент-Джюста.

Мать сидела тут же, у камина, покачиваясь в кресле с решетчатой спинкой. Ее узкое лицо было тревожно нахмурено, длинные тонкие пальцы нервно теребили пеньюар, на котором она вышивала мелкие розочки к двадцать первому дню рождения дочери.

— Мы уже говорили об этом, Элисса. Тебе нельзя ехать в Европу — это слишком опасно. Я уже потеряла одного ребенка и вряд ли переживу утрату второго.

В юности Октавия Таубер, графиня фон Ланген, была такой же золотоволосой и голубоглазой, как Элисса, Тогда она блистала на театральных подмостках Лондона и ее всегда окружали десятки поклонников.

В их числе оказался и граф фон Ланген, в которого Октавия влюбилась с первого взгляда. При одном воспоминании о нем, высоком, стройном, светловолосом, у графини защемило сердце. Ее любимый Максимилиан погиб два года назад в дорожном происшествии, и после его смерти она начала быстро стареть. Задор и жизнерадостность Октавии, унаследованные дочерью, постепенно угасали и наконец окончательно покинули ее.

— Я буду осторожна, мама, буду действовать наверняка. Деньги, которые папа оставил на мое образование, я могу пустить в ход. Как только мне удастся раздобыть улики против убийцы Карла, я сразу же обращусь к властям.

Октавия разгладила пальцами работу.

— Думаю, нам следует сделать это сейчас, — сказала она.

Элисса замерла на месте и обернулась:

— Ты прекрасно знаешь, что мы не можем так поступить. В нашем распоряжении одно-единственное письмо. Обвинение в государственной измене — слишком серьезная вещь. В ней могут оказаться замешаны те самые люди, к которым мы обратимся за помощью. Нам необходимы более убедительные доказательства. Мы должны выяснить, кто этот человек.

Графиня покачала головой:

— Я не могу и не стану рисковать.

Она склонилась над вышивкой; ее уставшие руки дрожали от напряжения.

Элисса стремительно подошла к матери и опустилась на колени рядом с ее креслом.

— Я знаю, мама, ты сама бы сделала это, если бы могла. Если бы чувствовала себя лучше, то обязательно бы поехала. Ты ни за что не позволила бы убийце Карла оставаться безнаказанным. Нашла бы его и добилась, чтобы он понес заслуженное наказание. Позволь мне сделать это вместо тебя.

Мать покачала головой:

— Ты слишком молода, Элисса, слишком неопытна. Ты плохо знаешь жизнь и еще хуже — мужчин. Вряд ли ты…

— Я сумею, мама. Вспомни, сколько времени мы провели с тобой, воображая, будто мы на сцене. Ты учила меня играть, изображать великую актрису, какой была сама. Помнишь представления, которые мы показывали папе? Помнишь, как мы играли «Владыку буянов» на Рождество, «Сон в летнюю ночь», комедии, которые писал для нас Карл?

— Это совсем другое.

— Ты права. Думаю, это будет гораздо проще. Я сыграю графиню фон Ланген, женщину, похожую на тебя в пору твоей театральной славы.

— Ты слишком юна, чтобы быть супругой Максимилиана.

— Я представлюсь его молодой, второй женой. Дело будет происходить за тысячи миль отсюда — кто сможет меня разоблачить? — Графиня бросила на нее полный сомнения взгляд, и Элисса торопливо продолжила: — Помнишь, когда я была маленькой, ты часто повторяла со смехом, что я могла бы стать еще лучшей актрисой, чем ты. Это твои собственные слова, мама. Помнишь?

— Да, помню, — вздохнула графиня.

— Отпусти меня в Вену. Напиши герцогине, своей подруге. Ей можно доверять, правда?

— Разумеется. Ее муж был лучшим другом твоего отца.

— Попроси ее помочь нам. Может быть, она приютит меня. Объясни, почему это для нас так важно. Напиши, что я путешествую в роли только что овдовевшей графини, жаждущей насладиться блеском столичной жизни. Это позволит мне свободно общаться с людьми, которых мы подозреваем. — Элисса стиснула руку матери. — Теперь, когда над Австрией нависла тень войны, остановить этого человека просто необходимо. Если он, как полагал Карл, передает французам государственные секреты, это может ускорить начало военных действий, и тогда жизнь Питера окажется под угрозой. Карл понимал, насколько это опасно, и потому его убили. Герцогиня тоже это поймет. Помоги мне, мама. Помоги сделать это ради памяти Карла и благополучия Питера.

Октавия закусила губу. Последние несколько лет принесли немало перемен. Блестящая жизнь, которую она вела будучи актрисой, а затем юной супругой австрийского графа, давно была забыта. И дело не в том, что от богатства супруга со временем остался лишь скромный капитал. Доходы графини позволили ей дать образование трем горячо любимым детям, купить мальчикам офицерские чины и отправить Элиссу в пансион для благородных девиц.

В те годы Октавия была слишком счастлива, чтобы задумываться о деньгах. После смерти Максимилиана Карл и Питер, следуя воле отца, поступили на службу в австрийскую армию, и вот теперь их красивый, добрый, умный Карл мертв, а младшему брату Питеру грозит опасность.

— Помоги мне, мама, — чуть слышно произнесла Элисса, и графиня вздохнула, сдаваясь.

Может быть, дочь права. В жизни бывают вещи, которые ты должен сделать, как бы тяжело это ни было. Человек обязан исполнять свой долг. Теперь, когда рядом не было Максимилиана, который мог бы остановить Элиссу, графиня ни минуты не сомневалась, что ее упрямая решительная дочь отправится в поездку на свой страх и риск, подвергая себя еще большей опасности. К тому же, как говорила Элисса, бывали времена, когда Октавия непременно поступила бы точно так же.

— Принеси перо и чернила, — негромко сказала она. — А потом оставь меня одну, Я должна подумать… писать ли мне герцогине.

Элисса изумленно воззрилась на мать, потом крепко, порывисто обняла ее.

— Спасибо, мама! — Лицо девушки озарилось улыбкой, первой настоящей улыбкой, которую Октавия увидела с тех пор, как погиб Карл. Элисса с детства боготворила брата, видела в нем храброго героя, и он не обманул ее чаяний. — Ты не пожалеешь, мама. Я знаю, мы поступаем правильно. — Элисса повернулась и выбежала из комнаты.

Отложив работу, Октавия смотрела на язычки пламени в камине. Чтобы найти убийцу, нужно было составить план. Думая о своей пылкой необузданной красавице дочери, о сыне, только что преданном земле, о послании с его последними словами, она взывала к Господу об исполнении своих надежд.

Глава 2

Австрия

Март 1809 года

Округлые молочно-белые груди, невероятно тонкая талия и пышные, соблазнительные, такие женственные бедра… Полковник Адриан Кингсленд, барон Уолвермонт, подумал о наслаждениях, которые ожидают его в доме у подножия холма, и улыбнулся.

Облачившись в бело-алый кавалерийский мундир, полковник весь вечер гнал коня, думая только о той восхитительной ночи, которую он проведет, устроившись между нежными, сливочными бедрами леди Сесилии Кайнц. Сесилия, супруга состоятельного виконта, была много моложе своего дряхлеющего мужа и обладала ненасытным темпераментом под стать плотским аппетитам Адриана, который регулярно навещал ее после прибытия в Австрию.

Поднявшись на пригорок, возвышавшийся над Баденом, курортным городком, который раскинулся среди холмов в половине дня езды от Вены, полковник осадил своего огромного черного скакуна. Жеребец легонько приплясывал под ним, чувствуя, что путешествие близится к концу. Посмотрев вниз на летние особняки и замки, обступившие небольшой живописный городок, славу которого составляли целебные минеральные источники, Адриан сумел разглядеть синие крыши Блауен-Хауса, обширного дома герцогини Мароу, расположенного невдалеке.

Быстро обведя взглядом второй этаж, он нашел окно спальни виконтессы, третье от края в ряду из более чем пятидесяти окон. Лампа там уже была погашена. Полковник знал, что опаздывает, и тем не менее рассчитывал, что его будут ждать.

Губы Адриана тронула чуть заметная озорная улыбка. Пожалуй, застать ее светлость спящей будет даже интереснее.

Полковник повернулся к своему спутнику, майору Джеймисону Сент-Джайлзу, другу детства, которое они провели в закрытом пансионе.

— Что ж, дружище, здесь нам придется расстаться — во всяком случае, до утра.

Майор нахмурил лоб:

— Мне не нравится выражение твоего лица, Адриан. Не хочешь же ты появиться в доме в столь поздний час и переполошить прислугу.

Адриан лишь улыбнулся:

— Я не собираюсь наносить официальный визит. Наоборот, постараюсь проникнуть туда как можно тише.

— Господи, Я и забыл, что там живет Сесилия. Я должен был догадаться, судя по тому, как ты всю дорогу погонял лошадей. — Он вздохнул. — На мой взгляд, это не самая удачная мысль. Может, поедешь со мной? Снимем комнаты в маленькой гостинице на площади, хорошенько выспимся, а утром ты отправишься в Блауен-Хаус в более подходящее время.

Адриан покачал головой:

— Ни за что, дружище. Я всю неделю мечтал об этой сладостной минуте и не собираюсь упускать ее из-за того, что нашему славному командиру генералу Равенскрофту вздумалось провести одно из своих чертовых совещаний.

Джеймисон приподнялся в стременах, вытянув ноги во всю длину и пытаясь размять мышцы после долгого утомительного пути. Черноволосый и голубоглазый, он отличался от своего друга внешне: был ниже его на несколько дюймов, худощав и жилист, в то время как полковник — широкоплеч и мускулист; долгие годы службы в британской кавалерии славно закалили его могучее тело.

И характеры у них были разные. Джеймисон был покладист и довольно уступчив, а полковник, истинный вояка и на редкость одаренный офицер, бывал горяч, вспыльчив и порой безрассуден.

— Должен ли я напоминать вам, полковник Кингсленд, что вы здесь на дипломатической службе? Если вас застанут в постели с женщиной полуодетым, со спущенными штанами, вряд ли это укрепит отношения Австрии и Англии.

Адриан рассмеялся чуть хрипловатым смехом:

— Боюсь, придется рискнуть.

Джеймисон устало шевельнулся, и под ним скрипнуло седло.

— Я сознаю, что вы старше меня по званию, полковник, и все же думаю, что вам следует…

— Успокойтесь, майор. Я буду в гостинице еще до рассвета, а завтра мы нанесем визит по всей форме, как вы того желаете.

Прежде чем Джеймисон успел возразить, Адриан пришпорил жеребца и рысью спустился по склону холма. Оказавшись у заднего фасада дома, он остановил коня, спрыгнул с седла и привязал скакуна под ветвями одинокой березы. Убедившись в том, что вокруг никого нет, Адриан прошел через английский садик, пересек вымощенную кирпичом террасу и приблизился к увитой розами решетке, которая достигала балкона второго этажа.

Испытав прочность импровизированной лестницы и решив, что она выдержит вес его отнюдь не субтильного тела, полковник легко поднялся по решетке и перебросил ногу через кованые перила. Ни огонька, ни шороха вокруг. Адриан задержался у стеклянных дверей, ведущих в спальню виконтессы. Даже в темноте он различал светлое пятно ее волос и контуры тела на огромной кровати с пологом.

Как он и надеялся, дверь на балкон была не заперта. Полковник взялся за ручку и беззвучно повернул ее. Сесилия лежала на животе, уткнувшись носом в подушку, разметавшиеся волосы скрывали ее лицо.

Адриан видел, что она спит обнаженной, — простыня сбилась, приоткрывая округлые ягодицы. Полковника пронзила дрожь; возбуждение, которое он ощутил в тот миг, когда входил в спальню, становилось все сильнее. Он беззвучно пробрался к постели по толстому персидскому ковру и уселся на краешек.

Тонкий лучик лунного света падал на кровать, выхватывая из темноты длинную изящную шею женщины.

Разгоряченная кровь быстрее побежала в жилах полковника, он наклонился и мягко поцеловал виконтессу в затылок, уловив едва заметный аромат лаванды. Он коснулся поцелуями гладкой белой кожи ее плеч, и женщина чуть шевельнулась в кровати. Возбужденная плоть Адриана восстала, распирая ткань брюк.

Ему нестерпимо хотелось перевернуть Сесилию на спину, покрыть поцелуями ее соблазнительную грудь и слиться с ее покорным телом, но вместо этого он провел губами по ее плечу и был вознагражден негромким сладостным стоном. Адриан стянул простыню пониже, поцеловал ямочку над левой ягодицей и сдвинулся к очаровательной родинке чуть выше такого же углубления с другой стороны.

И тут Адриан замер.

Он встречался с Сесилией Кайнц уже несколько недель и знал ее тело так, как может знать любовник. Он точно помнил, что никакой родинки там не было.

Проклятие!

Почувствовав, как женщина шевельнулась и начала поворачиваться на пышной пуховой перине, он быстро отпрянул, схватил одной рукой простыню и натянул ее на спящую, а другой рукой зажал женщине рот и прижал ее к кровати.

— Не пугайтесь, — мягко произнес он на немецком языке, прекрасным знанием которого был обязан происхождению своей матери и которое стало причиной его нынешнего назначения. — Я не причиню вам вреда. Я думал, здесь спит другой человек.

Незнакомка вцепилась в его руку; Адриан почувствовал, как она дрожит, и увидел ужас в светло-голубых глазах. Он еще крепче сжал пальцы, стараясь, однако, не сделать ей больно.

— Послушайте, я принял вас за другую — понимаете? Я ничего вам не сделаю. — Девушка все еще пыталась разжать его пальцы, и он легонько встряхнул ее. — Сказано же: я не причиню вам вреда и отпущу вас, как только вы пообещаете не кричать.

Его пленница чуть успокоилась, в ее глазах впервые промелькнуло нечто вроде понимания. Она кивнула, и Адриан убрал руки.

— Извините. Я не хотел нарушить ваш покой. Я рассчитывал найти здесь другую женщину. — Глаза полковника скользнули по ее лицу, по округлости шеи, на которой яростно билась жилка, и он вдруг понял, что ничуть не сожалеет о случившемся. Перед ним была женщина — вернее, девушка — не старше двадцати лет, куда более привлекательная, нежели Сесилия. Ее черты были тоньше, а само лицо было не круглым, а сердцевидной формы, с ямочкой на подбородке. Золотистые волосы незнакомки оказались не столь длинными, как ему показалось сначала, — они были коротко подстрижены и мягко обрамляли лицо ангельской красоты.

— Кто вы? — прошептала она.

Адриан чуть заметно улыбнулся.

— Да так, знакомый ваших знакомых. — Он не без сожаления отодвинулся и шагнул к балконной двери: — Еще раз прошу прощения, ангелочек. Надеюсь возместить причиненные неудобства при следующей встрече. У меня предчувствие, что это произойдет очень и очень скоро.

Испуг девушки сменился смущением, и ее лицо залилось ярким румянцем. Она вскинула голову, но пальцы, которыми она продолжала удерживать простыню у подбородка, все еще дрожали.

— Смею надеяться, ваше предчувствие вас обманывает, сэр.

На лице Адриана появилась лукавая ухмылка.

— Может быть. Поживем — увидим. — Полковник молча прикоснулся пальцем к виску, прощаясь. Он был уверен, что они обязательно встретятся вновь, и собирался приложить к этому все усилия. — Спите спокойно, милый ангелочек.

Адриан открыл дверь и вышел на балкон. Ночь была прохладная, черное небо освещали только россыпь звезд и луна. Подойдя к решетке, Адриан перебросил через перила длинные ноги и соскользнул вниз, продолжая думать о девушке, все еще не в силах обуздать страсть, которую она у него вызывала. Он без особых приключений спустился на землю и лишь однажды выругался, когда шип розы вонзился ему в ладонь. У него мелькнула насмешливая мысль, что это не такая уж большая цена за полученную возможность созерцать сокровище, которое предстало перед его глазами нынче вечером, — за тот приз, который он намеревался завоевать.


Леди Элисса Таубер откинулась на пышные подушки, все еще прижимая простыню к подбородку. Господи, как ей было стыдно! Мать раз десять запрещала Элиссе спать голышом, но она не слушалась. Во сне ей всегда становилось жарко, она то и дело сбрасывала по ночам неудобную рубашку, которую надевала только по настоянию матери.

Теперь она взрослая женщина и имеет право спать без одежды, если хочет. Теперь это ее дело, и только ее. Во всяком случае, так ей казалось.

Элисса уткнулась в подушку и тяжело вздохнула, вспоминая могучего темноволосого красавца офицера, который тайком пробрался к ней в спальню. Намерения незнакомца не вызывали у нее сомнений — по крайней мере с того мгновения, когда она проснулась и в достаточной мере пришла в себя, чтобы внять его увещеваниям. Она прибыла в Блауен-Хаус всего два дня назад и играла роль графини фон Ланген, приехавшей к ее светлости герцогине Мароу. Император, здоровье которого пошатнулось, отправился на воды, двор поехал с ним, а герцогиня и Элисса двинулись следом.

До вчерашнего дня в этой спальне обитала леди Сесилия Кайнц, частая гостья в доме, похотливая вертихвостка, которая заглядывалась на каждого мужчину. События нынешней ночи ясно показали, что у виконтессы роман с офицером в бело-алой форме. Столь же ясно было и то, что он не знал об отъезде Сесилии, которая вернулась, впрочем, весьма неохотно, к своему стареющему супругу.

Виконтесса уехала, и Элисса по настоянию герцогини заняла ее комнату с видом на самый живописный сад виллы. После музыкального вечера в Рубиновом зале она быстро заснула, и ей начали являться видения.

Элиссе снились теплые мужские губы, прикосновения языка к ее шее, большие ладони, ласкающие ее тело. Она раскраснелась, ей стало жарко, она еще порадовалась, что сбросила ночную рубашку, и вдруг ее глаза широко распахнулись.

Элисса негромко застонала, мотая головой по подушке и стискивая простыню. Какой позор!

Она бросила взгляд на стеклянную дверь, гадая, не придется ли ей вновь встретиться с этим негодяем, как тот предрекал. Кто же он такой, размышляла Элисса. Англичанин, судя по форме, но он говорил по-немецки почти безупречно, с едва заметным акцентом.

И — о Господи, — как он был хорош собой! Ярко-зеленые глаза, мощный твердый подбородок, чувственный рот, призывная улыбка на губах… Когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Неудивительно, что леди Сесилия Кайнц с радостью делила с ним ложе.

Элисса зажмурила глаза, стараясь отогнать видение и погрузиться в сон. Завтра ей предстоял очередной очень ответственный день, и она не могла отвлекаться. Несмотря на безоговорочную поддержку герцогини, действия Элиссы сковывал недостаток времени. Отпущенный ей срок неумолимо истекал.

Перед ее мысленным взором появился старший брат, такой юный, такой красивый. Капитан Карл Таубер… не прошло и полгода с тех пор, как его упокоила земля. Элисса подумала о письме, которое они с матерью получили незадолго до убийства Карла:


Численность нашей, армии неуклонно возрастает. Войска хорошо обучены и готовы дать отпор французам, но по воле судьбы мне стало известно: в наших рядах появился изменник. Я должен изобличить его, хотя понимаю, что это сопряжено с опасностью. Не хочу внушать вам беспокойство, и все же если со мной что-нибудь случится, умоляю вас довести до конца начатое мной дело. На карту поставлена жизнь тысяч людей. Предателя необходимо остановить любой иеной…


Далее он указывал, что предатель действовал под именем Ястреб. По мнению Карла, им мог оказаться один из трех человек — генерал Франц Стейглер, британский посол сэр Уильям Петтигрю либо майор Джозеф Бекер, адъютант генерала Манфреда Кламмера.

Через два месяца после отправки этого письма Карл погиб. Больше от него не было ни слова. Он не оставил никаких сведений, которые помогли бы разоблачить шпиона.

Элисса в который уже раз поклялась сделать все, чтобы смерть старшего брата не осталась безнаказанной, а младший брат, Питер, не стал бы бессмысленной жертвой войны.


Тщательно одетая и причесанная, Элисса стояла в своей спальне, оглядывая себя в большом переносном зеркале. Сегодня в Блауен-Хаусе давали прием в честь дипломатов и вельмож, приехавших в Баден в составе императорской свиты. Элиссе предстояло сыграть роль графини фон Ланген, вдовы малоизвестного, но некогда богатого австрийского графа, — роль, которую она исполняла с того мгновения, как прибыла в Вену.

Элисса расправила узкую юбку бледно-желтого шелкового платья, корсаж которого облегал ее тело намного плотнее, чем те наряды, которые она носила дома. Это платье ей подарила лучшая подруга, Габриэла Уоррингтон, дочь герцога Мельбурнского. Они познакомились в пансионе и, хотя Габриэла выросла в герцогском дворце неподалеку от Лондона, а Элисса жила в скромном корнуоллском особняке, быстро привязались друг к другу.

Именно Габи снарядила Элиссу в поездку, заставив ее взять платья, которые ей самой уже надоели и требовали замены, и велела подогнать их по более стройной фигуре подруги. Мать Габи, хотя и ворчала, но оказала девушкам неоценимую помощь.

— Что-нибудь еще, миледи? — Рядом с Элиссой стояла ее горничная Софи Хопкинс, невысокая темноволосая девушка несколькими годами моложе хозяйки. Элисса наняла ее в Лондоне специально для поездки в Вену.

— Кажется, все в порядке, Софи. Принеси мой ридикюль, и я пойду.

Софи подала ей сумочку под цвет платья, отделанную каймой из тюля с золотой ниткой.

— Вы выглядите прекрасно, миледи.

— Спасибо. — Элисса надеялась, что это действительно так. Она должна была производить впечатление утонченной изысканной дамы, имея лишь смутное представление, как этого добиться. Если бы не мать, она вряд ли могла рассчитывать на успех. Согласившись с замыслом дочери, Октавия собралась с силами и помогла Элиссе войти в новую роль, понимая, что с каждым днем, по мере того, как Наполеон готовился к войне с Австрией, ее миссия становилась все более важной.

— Ах, я чуть не забыла! — Софи всплеснула руками. Казалось, она не в силах произнести ни слова без оживленной жестикуляции. — Посол Петтигрю прислал лакея передать вам, что будет ждать в Рубиновом зале, чтобы сопровождать вас во время приема.

Элисса молча кивнула. Петтигрю ждет ее. Итак, план приведен в действие. Она расправила плечи и шагнула к двери.


Малый салон Блауен-Хауса — на взгляд Адриана Кингсленда, этот зал вряд ли можно было счесть «малым» — блистал, словно чудесный самоцвет, каким он, в сущности, и был. Под роскошными потолками в стиле рококо, расписанными херувимами и ангелами на фоне облачных небес сверкали хрустальные канделябры, заливая золотистым светом зал. Состоятельные аристократы смешались здесь с крупными военачальниками, дипломатами и членами правительства.

Полк Адриана прибыл в страну больше месяца назад, чтобы обеспечить безопасность английских министров, делегатов и посланников, которые продолжали наезжать в Австрию в надежде склонить ее к заключению военного союза — это была уже пятая попытка с начала наполеоновских войн.

Адриан служил под началом генерала Артемия Равенскрофта в качестве офицера дипломатической связи и был временно прикомандирован к Третьему драгунскому полку. Потягивая шампанское из бокала, он присматривался к разодетым дамам, заполонившим роскошный салон, вглядываясь в каждое лицо и надеясь отыскать женщину, с которой прошлой ночью его свела прихоть судьбы.

До сих пор она не появлялась.

— Может быть, леди узнала о твоем присутствии и решила отказаться от приглашения, — сказал Джейми Сент-Джайлэ, пригубив вино. — Если твои намерения столь же ясны и открыты, как выражение твоего лица, это, пожалуй, очень мудро. с ее стороны.

Адриан лишь фыркнул. Он познакомился с Джеймисоном в тот самый день, когда его, пятилетнего мальчика, оторвали от дома и привезли в закрытую школу-пансион. Он на всю жизнь запомнил тот день и то чувство одиночества, которое его тогда охватило. Джейми, такая же одинокая душа, как он сам, оказался истинным спасением для Адриана, другом, который появился у него в тот самый миг, когда он более всего нуждался в поддержке. С тех пор мальчишки были неразлучны.

Майор негромко хмыкнул:

— Это же надо — забраться в постель к незнакомой даме. Жаль, что меня там не было.

Ночью Адриан объявился в гостинице на несколько часов раньше, чем ожидалось, и к своему вящему неудовольствию обнаружил, что друг еще не спит. Джейми умудрился вытянуть из полковника рассказ о знакомой кровати, в которой оказалась незнакомая женщина, и теперь всякий раз, когда Адриан обращал в его сторону вопросительный взгляд, на лице майора появлялась насмешливая улыбка.

— Я хочу, чтобы она стала моей, — признался Адриан. — Даже если она пустилась в бега, я ее найду. Если понадобится, обыщу всю Европу.

— Что, так хороша?

— Еще лучше, — ответил полковник.

— А если она замужем?

Адриан приподнял бровь:

— Что ж, в конечном итоге это лишь упростит дело… по крайней мере пока рядом не будет ее супруга.

Джейми покачал головой и ничего не сказал, а полковник вновь принялся вглядываться в лица присутствующих, но тут в воздухе возникло какое-то движение, по толпе собравшихся пробежал шепоток. Сотни глаз повернулись к импозантной паре, входившей в высокие золоченые двери.

Один из британских дипломатов, Роберт Блэквуд, стоявший рядом с Адрианом, приблизился к нему вплотную и зашептал на ухо:

— Потрясающая женщина, вы не находите? В нее влюблена половина Австрии, а она не замечает. К сожалению, Петтигрю оказался в числе немногих, кого она удостаивает своим вниманием.

Адриан повернулся, и его взгляд упал на входившую в салон изящную светловолосую женщину в светло-желтом платье с золотой отделкой. Опираясь на руку Петтигрю, одетого в белый мундир с золотым поясом и огромными эполетами, она не сводила восхищенных глаз с багрового лица посла, а в ее улыбке безошибочно угадывались симпатия и теплота.

— Кажется, ты наконец отыскал свою незнакомку, — прошептал Джейми, не отрывая взгляда от женщины. — Судя по тому, как она взирает на Петтигрю, тебя ожидает непростая задача, — добавил он, усмехаясь.

Адриан поморщился:

— Петтигрю годится ей в отцы.

— Он по-своему привлекателен, — возразил его приятель. — Богат, как Крез, и принадлежит к числу самых влиятельных людей Англии.

Сент-Джайлз оказался прав в обоих отношениях — посол, хотя и был уже немолод, обладал множеством привлекательных черт, и во взгляде женщины сквозил явный интерес.

Адриан повернулся к Блэквуду:

— Откуда она?

— Хотите верьте, хотите нет, она наша соотечественница.

— Англичанка?

Роберт кивнул:

— Насколько я знаю, наполовину англичанка, наполовину австрийка. Она была замужем за графом фон Лангеном, австрийским вельможей, который скончался несколько лет назад. О нем мало известно и еще меньше о супруге, которая явно много моложе его. Они почти безвыездно жили в глуши графства Корнуолл. Очевидно, фон Ланген был хорошим другом герцогини. Она-то и пригласила графиню в Вену.

Адриан поднес бокал шампанского к губам, разглядывая женщину. Ее наряд, щеки, едва заметно тронутые румянами, и волосы, ниспадавшие мягкими волнами, вместо того чтобы обрамлять лицо беспорядочными завитками, делали графиню моложе, чем ему показалось сначала. Но от этого она была отнюдь не менее желанной.

— Сейчас, когда Наполеон приближается к нашим границам и со дня на день может разразиться война, не лучшее время для путешествий в Австрию.

Блэквуд едко усмехнулся:

— С каких это пор дам волнуют подобные пустяки? Полагаю, графиня думает только об опере, о Бетховене и о том, какое платье ей надеть.

«Вполне возможно», — мысленно согласился Адриан, наблюдая за женщиной. Утонченно-обольстительная улыбка на ее лице как-то не вязалась с очаровательной наивностью, которую он почувствовал в ней вчера ночью.

Впрочем, все женщины — великие обманщицы. И каковы бы ни оказались причины интереса, который графиня проявляла к послу, Адриану это было безразлично. Он хотел одного — затащить маленькую соблазнительную блондинку в постель.

Адриан улыбнулся Блэквуду.

— Полагаю, вы достаточно хорошо знакомы с графиней. Не будете ли вы любезны познакомить нас?

Глаза дипломата метнулись в сторону дамы и ее спутника.

— Разумеется, полковник Кингсленд, с огромным удовольствием.

Поставив опустевший бокал на серебряный поднос проходившего мимо лакея, Адриан зашагал вслед за Робертом Блэквудом по наборному паркету. После ночного происшествия графиня вряд ли горит желанием вновь встретиться с ним, но у него такое желание есть, и это главное.

Ничто не приносило полковнику большего наслаждения, чем получить возможность ответить на открытый вызов. Особенно если этот вызов являлся в обличье хорошенькой женщины, подвергшей сомнениям его мужские достоинства.


Элисса с улыбкой смотрела в краснощекое, чуть оплывшее лицо сэра Уильяма Петтигрю и слушала его монотонное повествование о дипломатических делах, которым тот посвятил прошедший день. Ей трудно было представить этого любезного седовласого джентльмена, только что разменявшего шестой десяток, в роли французского шпиона, однако она была дочерью актрисы и прекрасно знала, что при необходимости человек способен на искусную ложь.

Обман требовал того же мастерства, с которым она изображала из себя опытную светскую львицу — притворялась, как говаривала мать, когда Элисса еще была маленькой девочкой. Правда, в свои двадцать с лишним лет она мало знала мужчин и не была близка ни с одним из них. И тем не менее ей приходилось притворяться женщиной, готовой завести любовника или по крайней мере маленькую интрижку. По словам матери, Элисса могла убедительно выступить в этом качестве, лишь полностью войдя в свой новый образ.

Именно этим она и занималась в данную минуту.

Поглядывая из-под ресниц на седовласого джентльмена, она играла расписным веером, улыбаясь пошловатым шуткам, которые слышала уже по меньшей мере трижды.

— Ах, сэр Уильям, как вам не стыдно рассказывать даме такие вещи!

Посол хмыкнул и нахмурился, сдвинув кустистые брови.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23