Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За честь друга

ModernLib.Net / Вестерны / Мастерсон Луис / За честь друга - Чтение (стр. 5)
Автор: Мастерсон Луис
Жанр: Вестерны

 

 


Кейн связал свои вещи в узел и погрузил на одного из мулов, которые, к счастью, не пострадали. Пока он шел в поселок, ему то и дело встречались у дороги группы людей, о чем-то споривших и указывавших на него пальцем. Многие из них, наверное, вскочили этой ночью с кроватей, решив, что настал их последний час…

Он привязал мула у конторы и вошел.

Два секретаря ошеломленно посмотрели на него.

— Где Винк?! — выкрикнул Кейн.

— Во всяком случае, не здесь, — ответил один. Кейн одним прыжком оказался рядом с ним, ухватил его за воротник и приподнял со стула.

— Где он?!

— В дробильне…

Кейн швырнул секретаря к двери.

— Приведи его! Быстро!

Тот исчез.

Кейн подошел к маленькому тусклому окошку и увидел, как секретарь со всех ног бежит по двору. Через минуту он уже возвращался. За ним широко шагал Винк. Секретарь возбужденно размахивал руками. Судя по всему, ему было что сказать. Кейн обернулся. Другой секретарь уже куда-то скрылся.

Дверь с силой распахнулась. На пороге стоял Винк.

— Что это значит, Кейн? — рявкнул он.

— Это значит, что от ваших взрывов на мой участок свалились тонны камней. Вот что это значит!

Винк посмотрел на него; на лице его появилась тень удивления, затем оно снова стало непроницаемым.

— Нужно было вам купить дробилку: золото есть даже в горных камнях…

— Я требую компенсации, Винк, — сказал Кейн ледяным тоном. — От удара киркой такие обвалы не происходят.

— М-да, печально, Кейн. Я весьма сожалею. Но почему бы вам все же не купить дробилку…

Кейн сжал зубы. Его маленькие глаза сверкали, как хрусталь.

— Никаких дробилок, Винк, — прошипел он. — Я требую возместить ущерб! Винк посмотрел ему в глаза.

— Хорошо, — сказал он наконец и обернулся к секретарю. — Эл, выпиши мистеру Кейну чек на пятьсот долларов.

— Три тысячи пятьсот, Винк!

— Не мелочитесь. Вы ведь нашли там целое состояние.

— Кто это сказал?

— Все это знают.

— Золото осталось там, — сказал Кейн, следя за глазами Винка. Он знал, что теперь рискует по-настоящему. — Мне не на что купить дробилку. Мне нужно три с половиной тысячи долларов, чтобы расчистить участок. Одной лопатой я не управлюсь и за год.

Винк прищурился.

— Теперь я понимаю, — тихо сказал он и посмотрел на пояс Кейна. — Я ничем не могу тебе помочь, Кейн, — сказал он сухо, и глаза его сделали знак кому-то, кто стоял позади Кейна.

В тишине громко щелкнул взведенный курок. Винк улыбнулся, но улыбка его скорее напоминала оскал зверя перед прыжком.

— К тому же я думаю, что твой участок тебе больше не понадобится, Кейн, — сказал он, медленно приближаясь. — Видишь ли, наша служба правопорядка осматривала труп Хондо Кида. Удар ножа пришелся ему в спину. Вряд ли он смог бы сам себя так пырнуть. Это значит, что ты убил его сзади.

Кейн слышал тяжелое дыхание человека, стоявшего у него за спиной. Что, если у него не в порядке нервы и он готов стрелять по малейшему поводу? По спине Кейна катился пот.

— Ты обвиняешься в убийстве, — сказал Винк. Лицо его исказила злобная гримаса. — Снимай пояс, иначе получишь пулю в спину!

— Мы дрались, чтобы завладеть ножом! — сказал Кейн. — Мы…

— Пояс!

Кейн медленно расстегнул пряжку. Пояс со стуком упал на пол; кобура с револьвером была по-прежнему пристегнута к нему ремешком. Винк нагнулся, чтобы отцепить его. Кейн приготовился к прыжку, но его остановил чей-то ровный голос:

— Только попробуй!

Держа в руке револьвер, на пороге стоял человек в белой рубахе и черном галстуке; улыбка его, казалось, приросла к лицу.

— Ты пришел вовремя, — сказал Винк. — Знакомься, Кейн: начальник службы правопорядка Хондо, Эрни Харн!

— Веревка готова, — сказал Харн. — Но после этой беспокойной ночи тебе, пожалуй, надо отдохнуть, прежде чем повиснуть на ветке? — Он улыбнулся, и под усами сверкнули зубы. — У нас здесь и тюрьма найдется. Двигайся, Кейн, да не делай глупостей…

Он помахал кольтом.

Кейн побрел в направлении реки; за одной из построек завода виднелся невысокий каменный дом.

За его спиной раздался голос Харна:

— Это наш лучший сейф, Кейн. Каменные стены и двери, которые ничем не прошибешь.

Кейн шел с непокрытой головой по двору, огороженному колючей проволокой. Он испил горькую чашу поражения. Он зашел слишком далеко…

Харн продолжал:

— У нас тут есть одна небольшая комнатка, правда, не очень-то удобная. Специально для убийц. Но ты там долго не засидишься: суд состоится завтра утром. Ты у нас будешь четвертым повешенным. Видишь виселицу?

«Виселицей» служил своеобразный трамплин, куда подвозили вагонетки с породой, чтобы высыпать ее в дробилку. Он возвышался над землей метров на восемь.

— Последний летел метра четыре, — неторопливо продолжал Харн. — Когда он перестал раскачиваться, то лицо его смотрело не вперед, а назад, и шея была длиной сантиметров в тридцать. Двое вооруженных охранников открыли одну из дверей и обменялись с Харном шуточками. Потом один спросил:

— Он опасен, этот тип?

— Без ножа — нет. Это он прирезал Хондо Кида. — Харн обернулся к Кейну и рявкнул: — Заходи!

Получив сзади удар сапога, Кейн споткнулся о порог.

В комнате стояло две скамьи. Еще там были два металлических шкафа и стол. В задней стене была еще одна металлическая дверь из толстых скрещенных прутьев. Один из охранников открыл ее. Дверь тяжело заскрипела, повернувшись на петлях.

Харн обернулся.

— Прошу, — сказал он.

Кейн вошел; за ним грохнула дверь. Он услышал, как щелкнул замок. Харн с улыбкой спрятал ключ в карман рубахи.

— Отдыхай, Кейн!

Кейн сел на пол, прислонившись спиной к стене и повернувшись к решетчатой двери. Охранники вышли;

Харн подошел к столу и начал рыться в бумагах.

Кейн огляделся. Камера была размером три на три метра; окон не было. Потолок состоял из толстых квадратных балок. Стены были сложены из камня, дверная рама глубоко вмурована в стену. Действительно, он был словно заперт в сейфе. Он посмотрел на широкие шкафы в соседней комнате. Скорее всего, там лежало золото, принадлежавшее компании. Сколько в них могло поместиться? Кейн отогнал мысль о золоте. Поверх стола, за которым сидел Харн, в окне виднелся двор и маячила темная тень виселицы.

Прошло несколько часов… Дважды Харн уходил, оставляя его одного. Когда он возвращался, от него исходил запах виски. Во второй раз он, пошатываясь, подошел к двери камеры.

— Что, — усмехнулся он, — коленки трясутся? — Он с довольным видом рассматривал бледное, обросшее щетиной лицо Кейна. — Многим не нравится смотреть, как вешают. Тебе тоже не нравится, Кейн? — Он рассмеялся. — А мне вот нравится! И петли я делаю отличные. Еще ни одна не развязалась…

Кейн проглотил слюну и облизнул растрескавшиеся губы. В глазах его мелькнуло отчаяние.

— Ради Бога, — прошептал он, — дай мне воды. Харн посмотрел на него.

— Воды? — повторил он и покатился со смеху. — Размечтался!

Он исчез и вскоре вернулся с жестяной банкой, встряхивая ее и разбрызгивая воду во все стороны.

Кейн встал. Пальцы его до боли сжали прутья решетки.

— Дай воды!

Харн выплеснул воду из банки ему в лицо:

— Пожалуйста!

Кейн опустился на пол.

Харн расхохотался и повернулся к столу.

На улице начинало смеркаться. Оттуда доносились голоса. Вероятно, это шла новая смена рабочих.

Харн отодвинул от себя стопку бумаг, широко зевнул и злобно посмотрел на Кейна. А Кейн не отрывал взгляда от своего пояса с револьвером, висевшего на вбитом в стену гвозде. В другом углу комнаты, у одного из шкафов, стояло двуствольное ружье.

Откинувшись на спинку стула, Харн курил одну сигарету за другой. Когда на улице стало тихо, он достал из ящика стола бутылку и отпил из горлышка.

— А-а, — выдохнул он. — Неплохая штука.

Кейн встал. Харн плохо видел его из-за темноты в камере. Он зажег лампу и подвесил ее к потолку. Неяркий свет озарил изможденное лицо Кейна.

Наступала ночь. Харн зажег вторую лампу. Он любил свет…

Кейна вдруг пронзила мысль, что Харн боится…

Одолев половину бутылки, Харн поднялся, подошел к решетке и стал разглядывать Кейна. Тот с сожалением вспоминал о лезвии ножа, которое раньше всегда носил на бедре. Будь он сейчас при исполнении очередного задания, он смог бы спрятать это лезвие, прикрепив его к каблуку сапога… Но теперь он уже не имел права носить его. Оно осталось в Альварадо.

— Что, пить хочется, Кейн? — спросил Харн, встряхивая перед ним бутылку с оставшимся виски.

— Да… Пожалуйста, Харн, дай чего-нибудь выпить…

— А сколько ты заплатишь? — улыбнулся Харн. Глаза его были налиты кровью.

— Я отдам свои часы.

— Давай.

Кейн снял часы и протянул их сквозь решетку. Харн быстро выхватил их и стал рассматривать.

— Дерьмо, — сказал он наконец, бросил часы на пол и наступил на них каблуком. — Не очень-то тебе, видно, хочется пить…

Лицо Кейна сморщилось, он упал на колени у решетки. Плечи его сгорбились, он дрожал всем телом.

— Воды, — захрипел он. — Воды… воды…

Харн вышел и вскоре вернулся с кувшином воды. Кейн поднял глаза. Губы его дрожали.

— Пожалуйста… — прошептал он.

Харн поднял кувшин над его головой, просунул между прутьями и пролил тонкую струйку воды. Кейн поднял голову, в отчаянии пытаясь поймать струйку ртом, но Харн двигал кувшином, и вода лишь брызгала — Кейну то на плечи, то в глаза.

— Вылизывай пол! — крикнул Харн и плеснул из кувшина на пол.

Кейн стоял на четвереньках, напоминая животное. Лицо его опустилось к самому полу возле решетки. Харн продолжал свои упражнения с кувшином.

Вдруг правая рука Кейна мгновенно просунулась сквозь решетку и словно клещами ухватила Харна за сапог. Кейн дернул что было сил. Кувшин разбился о решетку. Харн вскрикнул, опрокидываясь назад; падая, он попытался изогнуться и достать свой револьвер. Кейн вовремя заметил это; он ухватился покрепче, протащил ногу Харна между прутьями и рванул в сторону. Вопль Харна чуть не оглушил его.

— Давай ключ, — сказал Кейн спокойно. — Иначе буду давить, пока не затрещит.

Харн громко выл. Кейн принялся выворачивать ногу. Харн захрипел:

— Хорошо… Ради бога, хватит!.. Рука его просунулась в карман рубахи. Кейн ухватил ключ и встал, наступив сапогом на вывернутую ногу. Он сунул ключ в замок, повернул его и толкнул решетчатую дверь. В это мгновение он заметил, что Харн дотянулся до револьвера. Кейн, не колеблясь, размахнулся и ударил его ребром ладони по шее. Харн распростерся на полу. Он был мертв.

Кейн подскочил к своему револьверу, осмотрел его, потом взял ружье. Оно было заряжено.

Он быстро стащил с Харна куртку, надел его шляпу. Револьвер Харна он сунул себе за пояс.

Потом он замер, прислушиваясь. Снаружи доносились голоса; чуть дальше глухо стучала дробилка. Услышали там крики или нет?

Он подошел к двери и приоткрыл ее. В нескольких метрах впереди темнели две тени: видимо, это были охранники. Они сидели на скамье в самом центре двора.

Сжимая ружье, Кейн выскользнул наружу. Издали обойдя охранников, он оказался у входа в контору. Окна были освещены. Где же Винк?

Кейн бесшумно прокрался к первому окну и заглянул внутрь.

Винк сидел за своим рабочим столом; перед ним стояли два вооруженных до зубов верзилы. Сквозь окно доносились голоса.

— … Золото там, на месте, — говорил Винк. — Когда мы покончим с Кейном, его нужно будет забрать…

Охранники кивнули.

Кейн обошел угол дома. Дверь конторы находилась теперь справа от него. Он сделал шаг, потом еще один…

Вдруг дверь распахнулась. На пыльной земле возник большой яркий прямоугольник.

Винк стоял на пороге, охранники — сзади, по обе стороны от него.

Мгновение, не веря своим глазам, он смотрел на ярко освещенную фигуру Кейна.

— Кейн! — заорал он, и рука его метнулась к бедру. Грохнул ружейный выстрел. Винка с силой отшвырнуло назад. Один из охранников отскочил в сторону;

револьвер был уже в его руке. Ружье громыхнуло снова. Кейн тут же отбросил его, выхватил кольт и выстрелил одновременно со вторым охранником. От куртки на плече Кейна отлетел клочок кожи, а охранник повалился набок. Из его груди хлестала кровь.

Затем на несколько секунд воцарилась тишина, которую можно было слушать, как музыку. А потом со всех сторон раздались крики. Кейн бросился к воротам, пригибаясь к земле и держа в каждой руке по револьверу. Услыхав впереди чей-то крик, он бросился в этом направлении. Керосиновая лампа освещала небольшую деревянную будку; около нее Кейна поджидал человек с ружьем в руках. Два выстрела слились в один. Ружье выпало у охранника из рук. Кейн продолжал бежать. На секунду остановившись, он выстрелил в замок, распахнул ворота и помчался к реке. За ним с криком гнались люди, многие размахивали перед собой фонарями. Кейн задыхался, но не замедлял бег, пока не добрался до прибрежных кустов. Только здесь он остановился и постарался восстановить дыхание.

Невдалеке раздался стук копыт. Всадник осторожно спускался к реке. Выждав момент, Кейн прыгнул на него сзади, ударил рукояткой револьвера по голове и сбросил на землю. Развернув лошадь, он ударил ее пятками по бокам и поскакал на юг.

Глава 9

Наступило утро. Он продолжал скакать на юг, к Росуэллу. Лошадь была покрыта пылью и пеной. Кейн шатался в седле, но не хотел останавливаться. Рано утром он заметил вдали облако пыли и спрятался вблизи дороги. Это был тяжело груженый дилижанс, который тащила к Хондо шестерка лошадей. Лишь только он скрылся из виду, Кейн снова вскочил в седло. Каждый раз, въезжая на возвышенность, он осматривал горизонт. Телеграфной связи между Хондо и Росуэллом он не заметил. Разве что какой-нибудь всадник мог опередить его ночью и поднять в Росуэлле тревогу… Он подумал о Леде «Винк». Как быть с ней?

После полудня он наконец добрался до Росуэлла. Лошадь его едва дышала. Он остановился на окраине города, отряхнул одежду от пыли, нарвал лошади травы. Потом снял разорванную на плече куртку, очистив перед этим ее карманы. В бумажнике Харна оказалось около восьмисот долларов, серебряный перочинный ножик и другие мелочи, который Кейн тут же выбросил.

Он снова сел в седло и не спеша въехал в город. На главной улице не было почти никого. «Послеобеденный отдых», — подумал Кейн. Из кузницы доносился равномерный звон. Две лошади, привязанные у бара, тщетно пытались отогнать навязчивых мух.

Он вскоре оказался у дома Леды, спешился и подошел к двери. На стук никто не ответил; тогда он поехал к отелю, где встретился с ней в первый раз.

Она сидела за своим столом. Когда он вошел, в ее глазах вспыхнула тревога. Он двинулся прямо к столу. В холле было пусто, лишь в одном из углов дремал какой-то старик, уронив газету на чашку с кофе.

Кейн понял, что ее испугал его вид, и улыбнулся вполне дружелюбно.

— Привет, Леда.

— Ты… — прошептала она. — Но… что случилось? Ты был…

Он спокойно ответил:

— Твой «муж» умер, Леда. Я убил его. Она не шелохнулась. На ее бледном лице остались живыми только глаза.

— Боюсь, что ваши дела теперь раскрыты, — продолжал он. — Пока я доберусь до Форт-Уорта, у тебя останется два выхода: или собрать вещи и бежать, или поднять тревогу в здешнем управлении. Выбирай!

Холодное, безжалостное выражение его лица потрясло ее. Ей на мгновение вспомнилась ночь, которую они провели вместе. Неужели этот грубый бородатый мужчина, стоявший сейчас перед ней, и есть тот, с кем она… Тут до нее дошел истинный смысл того, что он произнес.

— Почему, — пробормотала она. — Почему ты отпускаешь меня?

Кейн холодно улыбнулся.

— Ты ведь тоже кое-что для меня сделала. Теперь мы квиты.

Кровь бросилась ей в лицо.

— Ты, ты… Скотина!

— Решай, — сказал Кейн. — Зови на помощь — или собирай вещи.

Старик в углу вздрогнул. Его газета с громким шорохом упала на пол. Этот звук словно пробудил Леду. Она поднялась и молча вышла из-за стола. Кейн пропустил ее вперед. Сердце его бешено стучало, когда они проходили мимо управления компании. Но внутри все было спокойно: ни криков, ни суеты. Кейн старался идти как можно спокойнее.

Она резко повернулась к нему.

— Сюда приходил один человек. Он искал тебя.

— Кто?

— Он не сказал своего имени.

— Ты видела его раньше?

— Нет.

Кейн помедлил.

— Как он выглядел?

Они повернули за угол. Ее дом был уже в нескольких сотнях шагов.

— Высокий, вроде тебя. Худой. На вид старше тебя. Лет сорока…

— О чем он тебя спрашивал?

Она искала ключ. Руки ее дрожали.

— Он хотел знать, сколько времени ты был в Росуэлле и куда уехал. Я сказала, что ты поехал в Хондо искать золото.

Открыв дверь, она внезапно обернулась и схватила его за плечо.

— Кейн, — сказала она низким хриплым голосом. — Мне все равно, что ты думаешь обо мне, но я хочу, чтобы ты знал: впервые я зашла так далеко с клиентом Карла. Впервые… И с Карлом я тоже не… Это была просто работа.

— Собирайся. Новость скоро станет известна в Росуэлле.

— Между Хондо и Росуэллом нет телеграфной линии.

— Кто-нибудь мог прибыть сюда раньше меня!

— Спасибо, — сказала она вдруг. — Я не сожалею о том, что ты сделал. Теперь мне уже не нужно выбирать… — Она приподнялась на цыпочки и коротко поцеловала его. — Желаю удачи…

Кейн повернулся и пошел к месту, где стояла его лошадь. Остановившись у одной из конюшен, он купил себе за сто долларов еще одну. В следующем доме была лавка; там он задержался минут на десять, покупая еду и кое-какие необходимые вещи. Затем оседлал новую лошадь и выехал из Росуэлла. За городом он пустил ее во всю прыть и стал удаляться в направлении Форт-Уорта.

Примерно в тот самый момент, когда Кейн начал долгий подъем в горы Ллано-Эстакадо, внизу, в долине, остановились три всадника. Один из них достал подзорную трубу.

— Это он, парни! Он направляется к Северному перевалу! Поехали!

Они пустили лошадей рысью через мелководье, пересекли реку, поднимая тучи брызг, и быстро нашли следы Кейна на другом берегу. Вскоре они скрылись в небольшом лесу у подножия горного хребта.

Полчаса спустя из лесу к реке выехал еще один человек. Он привстал на стременах и разглядел следы троих преследователей. На вид ему было лет сорок. Он был высок, очень худ и чем-то напоминал голодного койота. На нем была черная одежда, голубые глаза излучали ледяной холод.

У него также была подзорная труба. С ее помощью он рассмотрел маленькую одинокую точку в горах. Она находилась всего в нескольких сотнях метров от перевала. Троих преследователей еще не было видно: они в это время ехали лесной тропой.

Всадник сложил трубу, сунул ее в сумку и отправился вслед за остальными.

Кейн добрался до перевала. Лошадь его была в мыле, да и ему самому дышалось нелегко. На этой высоте — три тысячи пятьсот метров — воздух был разреженным, очень холодным и словно колол ему легкие. Очень, очень далеко внизу он видел Пекос-Ривер — точно голубую нить на зеленой ткани. Но вот на склоне что-то зашевелилось… Или это лишь показалось ему? Он сощурился, в уголках глаз появились слезы. Да — вон они. Двое… Нет, трое.

Кейн снова развернул лошадь и окинул взглядом волнистую «месу», простиравшуюся на многие мили до самой границы Техаса. Удастся ли ему уйти от преследователей на такой местности? Или же его подстерегает там другая опасность — холод и голод? Осень была уже в разгаре. Еще несколько недель — и перевалы могут оказаться занесенными снегом.

Он покрепче запахнул старую куртку из бараньей шкуры, купленную в Росуэлле. У него было преимущество часов в пять. А поскольку он имел вторую лошадь, то должен был сохранить это преимущество без особого труда.

Он вскоре преодолел перевал и вскоре оказался на темном лысом плоскогорье. Там росли лишь мхи и вереск; изредка попадалась одинокая, искривленная беспрерывным ветром сосна. На севере небо имело свинцово-серый оттенок.

Очень высоко над ним широкими кругами парили грифы. Кейн пустил лошадей рысью и попытался сохранить постоянный темп. Через несколько часов начало смеркаться, ветер сделался холоднее. Временами на землю опускались снежные хлопья.

Он нашел подходящую ложбину для ночлега, сгреб в кучу мох и траву, набросил сверху брезент и улегся на эту «кровать», завернувшись в одеяло. Он тут же заснул и пробудился на рассвете, стуча зубами от холода. Ему ужасно хотелось есть. Не потрудившись разжечь костер, он открыл банку бобов и съел их холодными, выковыривая из банки ножом. Лошади нашли себе пищу сами, и вскоре он был готов продолжать путь.

Весь этот день он старался ехать прямо на восток, к Техасу. Постепенно плоская монотонная «меса» сделалась бугристой, испещренной глубокими оврагами. Он пересекал каждый овраг, не меняя направления движения, но это становилось все сложнее. Иногда ему приходилось преодолевать огромные впадины, и лошади выбивались из сил на крутых подъемах. Беспрерывно дул ледяной северный ветер; Кейну казалось, что его щеки вот-вот покроются инеем. Руки его давно уже посинели от холода.

У него почти не осталось продуктов, и за спиной встал призрак голода. Он больше не видел своих преследователей после того, как преодолел перевал, но знал, что они по-прежнему едут за ним. Много раз он замечал круживших в высоте грифов. Кейн сгорбился в седле, закутавшись в холодное одеяло. Кусок этого одеяла он отрезал и обмотал вокруг своей головы. Шляпа его стала словно деревянной от мороза. Ветер хлестал все время слева, с одной и той же стороны. Глаза Кейна покраснели и опухли, на бровях намерзли льдинки… Но его согревал неугасимый огонь: воспоминание о Чарли. За него следовало отомстить. Не только потому, что Чарли был его другом. Здесь таилось большее. Он не очень ясно сознавал, что именно: может быть, честь рейнджеров. Ведь Льюис Грувер, Пит Гроссман и другие тоже были рейнджерами, носили одинаковые звезды…

Шли часы, тянулись дни за днями. Кейн качался в седле, худой, почерневший от холода и грязи. Лошади вяло плелись по десятисантиметровому слою свежего снега. Он открыл последнюю банку бобов и разделил ее на три части…

Теперь он боялся ложиться спать, зная, что не проснется. Он лишь садился на землю, обмотавшись одеялом, и погружался в короткую полудрему, почти сразу же вздрагивая от любого шороха или от того, что валился во сне набок. Каждый ночной час казался сплошным кошмаром; когда же наконец занимался рассвет и можно было снова сесть в седло, он испытывал огромное облегчение.

Слыша непрерывный вой ветра, он временами начинал бредить. Он вспоминал жадное пылающее тело Леды. Затем образ и ощущение исчезали, он чувствовал на своем лице чью-то мягкую руку… и слышал голос Синди Флорен. Эти видения полностью поглощали его, и он с трудом приходил в себя, когда препятствия на пути возвращали его к действительности. На протяжении всего этого бесконечного путешествия по «месе» он думал о Синди. В ней было что-то такое, чего он не мог позабыть. Он цеплялся даже за самые интимные воспоминания, и они разжигали в нем слабый огонек. Кейн охранял и раздувал этот огонек, находя в нем живительное тепло, согревающее и спасающее его…

Затем настал день, которого он боялся: со свистящим ветром и крупным снегом. Лошади спотыкались, как слепые, и вдруг та, что была под ним, дернулась и рухнула. Кейн сполз с седла. Неуклюже поднявшись, он быстро осмотрел животное. Ноги и холка лошади сотрясались, она стонала, как человек. Кейн заметил, что правая задняя нога попала под снегом между двух камней. Кость была сломана и торчала наружу.

Кейн посмотрел на лошадь, стуча зубами, не в силах унять дрожь. Он повернулся спиной к ветру и вытащил револьвер. Взвести курок оказалось для него нелегким делом. Лошадь положила голову на снег, на ее ресницах таяли льдинки.

Кейн почувствовал, что глаза его наполняются слезами; он опустил оружие и хрипло крикнул:

— Не смотри на меня! Закрой глаза! Закрой…

Лошадь закрыла глаза. Голова ее уже покрылась снегом.

Кейн до крови закусил губу и выстрелил.

Когда наступил вечер, он сидел на дне оврага, накрывшись брезентом, и жевал полоски сырого мяса. От этой пищи его тошнило, он покрылся холодным потом и промерз еще сильнее. Но он должен был заставить себя хоть чем-то питаться. Он продолжал жевать, и ему все же удалось проглотить несколько кусков. Это, возможно, спасло ему жизнь, потому что ночью ветер дул все время в направлении оврага и к утру замел снегом худую одинокую фигуру, нашедшую там убежище.

Однако, в конце концов небо очистилось, и на нем появилась фантастическая звездная картина. Бледная луна заканчивала свой путь, прячась за высокие пики Ллано-Эстакадо. Вскоре на востоке стало проясняться, и кроваво-красная заря придала Кейну сил. Вместе с солнцем пришло тепло, и вскоре он понял, что выживет.

Спотыкаясь и скользя, он выбрался из окружавших его сугробов и влез на ближайший холм. Там он остановился, согнувшись пополам от бессилия, и всмотрелся в белую даль.

Нет, их не было! Они исчезли…

Несколько минут он стоял неподвижно, напрягая зрение; по обмороженным щекам текли слезы. Они действительно исчезли! Он хотел улыбнуться, но не смог растянуть потрескавшиеся губы.

Он спустился в овраг. Его лошадь разгребала передними ногами снег. Он стал рыть вместе с ней, и вскоре собрал большую кучу сосновых иголок и травы.

В защищенной от ветра ложбине костер разгорелся очень быстро, и несмотря на едкий дым, его тепло было для Кейна настоящим счастьем.

Он кое-как поджарил конину и стал жадно запихивать в рот кусок за куском, затем опомнился и стал есть медленнее, стараясь тщательно пережевывать пищу.

Потом он сушил и коптил конину в течение нескольких часов. Когда наступила ночь, во всем овраге не осталось ни одной травинки, зато сумки Кейна наполнились готовым мясом.

К тому же одежда его была сухой, и этой ночью он спал глубоко и без кошмаров. Проснулся он поздно и тут же побежал смотреть на равнину. На холме он застыл, бормоча ругательства.

Они появились вновь, эти три крохотные точки посреди белого океана.

Кейн выпустил поток грязной брани, грозя им кулаком. Это они были причиной всех его страданий! Они, только они…

Он поспешил назад, собрал вещи и торопливо застегнул на лошади ремни седла.

Итак, они видели дым его костра… Что ж: зато он жив, у него есть еда, и к седлу пристегнут чехол с тяжелым винчестером, купленным в Росуэлле.

Он вывел лошадь за уздечку на край ложбины и через секунду уже сидел верхом. На востоке, ярко освещенный солнцем, возвышался последний хребет Ллано-Эстакадо. Дальше, за ним, начинался спуск к Техасу. Он был уже почти в самом Техасе! Спустившись с гор, он даже сможет доехать до Свитуотера до Форт-Уорта на дилижансе или на поезде.

Кейн обернулся. Только его преследователи могли помешать ему добраться до места и разоблачить чудовищную аферу компании «Хондо». Только эти трое…

Вдруг к нему пришло далекое и смутное воспоминание: бесконечная сверкающая пустыня и три точки на горизонте. Ну, конечно, тогда он был вместе с Чарли! За ним гнались дружки Мэйнарда Хогана, которого Кейн застрелил за игорным столом. Те трое преследовали их несколько дней, пока не разыгралась заключительная сцена… После того случая они с Чарли отправились в Амарилло, а там их поджидал Пит Гроссман: разыскать Кейна ему приказал сам майор Монро. Это было началом его карьеры техасского рейнджера.

Кейи перебирал в памяти все, что предприняли тогда они с Чарли. Удастся ли это ему одному? Сомневаться в любом случае не приходилось: у этих троих была единственная задача — не дать ему доехать до Форт-Уорта.

Он въехал на небольшую возвышенность. Да, они были все там же: в пяти или шести милях позади него. Он знал, что сейчас они тоже видят его, и без промедления поскакал прямо, кратчайшей дорогой через плато. Снег так сверкал на солнце, что смотреть на него было невозможно; Кейн надвинул шляпу на лоб, лишь изредка поднимая голову. Вот! Вот где нужно это сделать, — подумал он. Плато здесь было усеяно многочисленными расщелинами, а одна из них, длинная и зигзагообразная, пересекала остальные поперек и сливалась с оврагом покрупнее.

Место было идеальным.

Кейн остановил лошадь. План его созрел мгновенно. Нужно было пересечь первый овраг и добраться до второго. Преследователи увидят, что его следы проходят по первому, но не смогут разглядеть то, что пройдут по второму в обратном направлении.

Кейн в последний раз обернулся и поехал по ровному участку плато. Снег уже начал таять, и копыта оставляли в нем глубокие следы. Проезжая по первому оврагу, он посмотрел по сторонам. Отлично, подумал он. Камней и выступов здесь предостаточно…

Спустившись во вторую впадину, он пришпорил лошадь и галопом вернулся на то место, где только что проезжал. Там он спешился и повел лошадь в глубь оврага.

Подходящее место для засады он нашел почти сразу. Перед ним, опираясь друг на друга, лежали три больших обломка скалы; между ними была гладкая земля без снега.

Привязав лошадь чуть поодаль, он обмотал ей голову своим шарфом, взял карабин и вернулся на «пост». Там он еще раз попытался представить себе, что произойдет. Они появятся справа, возможно, будут что-то подозревать, но вскоре увидят, что его следы продолжаются по другую сторону впадины. Этого должно быть достаточно: у них не будет оснований опасаться засады… он надеялся, что не будет.

Вероятно, они проедут один за другим. Угол подъема составлял градусов пятьдесят. Он проверил магазин винчестера, убедился, что первая пуля уже в стволе, и взвел курок. Он не хотел рисковать. В этом безветренном тихом месте щелчок должен был слышаться на десятки метров.

Он поправил шляпу и потер глаза. Они слезились, и все вокруг был словно в тумане. Он потер еще. Туман не исчезал. Это начало снежной слепоты, подумал он, сжимая карабин.

Далеко-далеко позади одинокий всадник по-прежнему шел по следам. Он тоже измучился, оброс щетиной и похудел, но его голубые глаза неустанно выискивали на земле отпечатки копыт.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7