Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мэгги (№1) - Мэгги нужно алиби

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Майклз Кейси / Мэгги нужно алиби - Чтение (стр. 5)
Автор: Майклз Кейси
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Мэгги

 

 


— Превосходно, Сен-Жюст! — воскликнул он, когда его друг пошел проверить туристов, которые, как оказалось, прибыли в Нью-Йорк из Годдарда, штат Канзас, на съезд сантехников. Так что, если Сен-Жюсту понадобится чинить канализацию, пусть позвонит. Правда, лишь до пятницы, а потом они вернутся в Годдард, говорили гости, фотографируя Сен-Жюста и Стерлинга.

— Еще разок, пожалуйста, — умолял турист с фотоаппаратом, когда Сен-Жюст встал рядом со Стерлингом, а по бокам к ним пристроились жена и дочь сантехника.

Вообще-то им не стоило задерживаться, наоборот, нужно было поскорей уходить. Но виконта охватило радостное возбуждение оттого, что его чествовали как героя, которым, собственно, он и являлся. Его фотографировал сантехник, другие туристы снимали на видео, кучер же грозился «до скончания века таскать по судам эту задницу на скутере. Где полицейский? Мне нужен полицейский!».

Звук сирен уже приближался, Сен-Жюст ливо отстранился от веснушчатой уроженки Годдарда, которая совала ему жвачку.

— Кажется, Стерлинг, нам пора, не находишь?

— Совершенно верно, Сен-Жюст, — ответил Стерлинг, когда кучер отшвырнул карандаш и смятый лист бумаги, выспрашивая у каждого имя и адрес, чтобы «затаскать по судам все ваши задницы».

Они быстро пошли прочь, не бегом, но и не прогулочным шагом, пока не свернули за угол, где Сен-Жюст велел Стерлингу забираться на скутер и «осторожнее спешить» к дому Мэгги.

— Би-бип, би-бип, друг мой.

— Она ведь не узнает? — спросил Стерлинг через пятнадцать минут, когда отмывал намыленной салфеткой голубые губы.

— Нет, если ты сам ей не скажешь. — Сен-Жюст изучал в зеркале свой язык. — Ужасно, конечно, но весело, правда?

— В общем, да, — проговорил Стерлинг, — но, если ты не возражаешь, старина, я не хочу больше так веселиться в ближайшее время.


— Ну где же ты? — пробурчала Мэгги, вздыхая, и уже в пятый раз посмотрела на часы.

Сможет ли доктор Боб принять ее? Ну да, на прошлой неделе всего за час до приема она предупредила, что не явится. Велика важность. Ничего страшного, что он потребовал от нее оплаты. Но записать кого-то на ее время? Это несправедливо.

Она взглянула на коричневый бумажный пакет, который лежал рядом на стуле. Мэгги втайне надеялась, что сок трех стейков уже протек на белую обивку сидений.

Пассивная агрессия? Она это хотела узнать?

Нет. Она до сих пор пыталась объяснить себе, почему так нуждается в этой терапии сейчас, а когда денег не было, не нуждалась. Без денег и несчастный — это нормально. Но иметь деньги и не бросаться на стены от радости — как-то неправильно. Да, успех таит в себе опасность.

Она снова посмотрела на часы.

— Ну давай же скорее.

В конце концов, ей пора бежать домой со стейками, но только после приема… который должен был начаться двадцать минут назад. Доктор сказал, что задержится на час. Смешно — Мэгги всегда думала, что час у психотерапевта — это пятьдесят минут, а не все восемьдесят.

Наконец дверь открылась, и доктор Боб улыбнулся ей, зазывая в свой кабинет. Она не увидела его предыдущего клиента, тот, по-видимому, скрылся за другой дверью — доктор Боб не хотел, чтобы его посетители встречались. Вроде потому, что личная жизнь неприкосновенна. Но Мэгги подозревала, что на самом деле ему не хотелось, чтобы клиенты обсуждали стоимость его услуг. А цены эти были почти неоправданными.

По комнате стелился аромат дорогого парфюма. Значит, у доктора только что была женщина или пациент неопределенного пола. Проблема половой принадлежности — так называлась седьмая глава в книге «Люби и будь свободным». Лучшая, черт возьми, глава в этой книге.

— Здравствуйте, Маргарет, — сказал доктор Боб, усаживаясь за стол напротив стены. Он кивком пригласил ее сесть в одно из двух кресел, стоявших под прямым углом, заглянул в открытую папку и повернулся к ней.

Мэгги никак не могла привыкнуть, что сидит всего в трех футах от доктора в его тесном кабинете. Пациенты-клаустрофобы, видимо, с трудом выносили это место.

— Здравствуйте, доктор Боб, — ответила Мэгги, натягивая улыбочку и старательно избегая смотреть на него и на коробку салфеток, которая стояла на маленьком столике между креслами. Она не пользовалась ими больше двух лет. — Простите, что не пришла на прием на прошлой неделе. Я всю ночь работала и, должно быть, потеряла счет времени.

— А как вы думаете, Маргарет, почему вы так поступили? — спросил психолог, глядя на нее поверх очков в золотой оправе. Ниже среднего роста, полноватый, доктор Боб выглядел немногим лучше, чем в начале своей карьеры, но, надо отдать ему должное, он старался, поскольку его книга значилась в списке бестселлеров.

Мог бы позволить себе кабинет побольше или кресла поудобнее. Или прическу поприличнее.

— Я уже сказала, почему так получилось, — ответила Мэгги, мысленно ругаясь, поскольку позволила себе защищаться. — Я не спала всю ночь, работала.

— Всю ночь, Маргарет? Но это слишком. И, конечно же, курили?

Мэгги опустила подбородок, стараясь не чувствовать себя подростком, которого вызвали к директору школы за то, что подложил жвачку на стул учителя.

— Да, курила.

— И до сих пор курите? Я чувствую запах. Это некрасиво, Маргарет, вы же понимаете. Не потому ли вы собирались бросить вредную привычку? Здоровье прежде всего, но если вас тревожит именно запах, мы можем поработать над этим, после чего вы найдете свою привычку социально неприемлемой.

Он наступил на больную мозоль Мегги, и у нее просто сорвало крышу.

— Привычку? Доктор Боб, мы уже проходили это. Грызть ногти — это дурная привычка. А вот когда копаешься в мусорке, чтобы найти окурок, это уже не привычка. Когда стоишь на улице посреди метели, чтобы вдохнуть никотин после обеда в ресторане, это тоже не привычка. Это зависимость, — закончила она недовольно.

— Да, да, мы много говорили о зависимости. И я не хочу повторять, что у вас оральная фиксация. Сигареты, чипсы, шоколадки. Вся беда в том, что вас рано отняли от груди и не было теплых отношений с матерью. Мы это обсуждали.

«Да пошел ты…» — хотела сказать Мэгги, открыв рот, но получилось:

— Я знаю, доктор Боб. Я пробую бросить. Правда.

Трусиха. Она ходит к психиатру, потому что трусиха, а вовсе не потому, что хочет бросить курить и все такое.

— Да, у меня новости. Я не говорил, что мы с Бернис подписали соглашение на вторую книгу? И я должен сказать вам спасибо, Маргарет.

Мэгги усмехнулась и поискала салфетку. Нет, она не плакала, но ей нужно было чем-то занять руки. Почему доктор Боб не видит, что и рукам нужно все время что-то вертеть?

— Спасибо, только я не сделала ничего особенного. Лишь познакомила вас.

— Конечно. Книгу ведь написал я. Но я о другом, Маргарет. Мы договариваемся на отказ от курения и избавляемся от дурной привычки жевать что ни попадя. — Он коротко рассмеялся и добавил: — Не подводите меня, бросайте свои дурные привычки, Маргарет. Иначе попадете в категорию «А», в которую входят те, кто бросал курить, но не смог, потому что на самом деле и не пытался.

— Ух ты, круто. — Мэгги скомкала салфетку и представила, что сделает доктор Боб, если она скатает ее трубочкой и подожжет. — Простите, может, нам сменить тему? Мне казалось, что мы бросаем курить уже больше года, но, оказывается, мы только начали.

— Нет, не бросаем, Маргарет. Это лишь для отвлечения внимания. Мы работаем с вашим страхом быть отверженной и с заниженной самооценкой. Для творчества ваше детство — просто золотое дно, но эмоционально это высохший колодец. Погодите… Я, кажется, перепутал метафоры. Это была метафора?

— Откуда мне знать? Для этого бог сотворил редактора. — Мэгги подалась вперед. — Послушайте, доктор Боб, у меня есть проблема. Творческая. Я хочу поделиться с вами неким сюжетом.

Доктор Боб сел прямо и сложил руки на коленях, посверкивая кольцом с бриллиантом.

— Вы просите у меня профессионального совета? Это лестно, Маргарет. Спасибо.

— Пожалуйста. — Мэгги на мгновение закусила губу. Ведь она никогда не распространялась насчет своих идей. Писатели пишут, а не разговаривают. — Ну, ладно, слушайте. У меня есть сюжет для книги. О писателе.

— Как мы с вами?

Мэгги поразмыслила, пытаясь представить доктора Боба коллегой.

— Ну да, — она кивнула. — Как мы с вами. И дело в том, что у этого писателя проблема.

— У него проблема, Маргарет?

— Да. У него. Знаете, я думаю о том, чтобы начать новую серию, где главным героем будет писатель. Автор детективов с некоторыми… личными проблемами.

— Пишите то, о чем знаете, — доктор Боб удовлетворенно вздохнул.

Мэгги стиснула зубы и сосчитала до пяти.

— Разумеется, доктор Боб. Значит, автор детективов. В его книге есть персонаж, как бы продолжение самого автора, и он расследует все детективные истории. Вы понимаете?

Доктор Боб великодушно улыбнулся:

— Думаю, что понимаю.

— Хорошо. Итак, однажды автор книги, написав десятую или какую-то по счету книгу, обернулся и — бац! — увидел своего персонажа.

— А где он его увидел?

Вновь появилось желание заорать. Мэгги прикусила губу, чтобы не сказануть лишнего.

— В гостиной. Персонаж. В гостиной этого автора. Автор писал настолько сильно, что его герой ожил. Хоп! И прямо в гостиной.

— Вы слишком долго работали, Маргарет, — улыбнулся доктор Боб. — Может, вам устроить себе отпуск?

Мэгги скорчилась в кресле.

— Нет-нет, мы говорим не обо мне. Мы говорим о моей книге, о новой серии. Автор детективов и его выдуманный герой, который ожил. Кто-нибудь поверит в это?

— Думаю, я смогу назвать нескольких пациентов, которые поверят, — медленно проговорил доктор Боб, сцепив пальцы на обширном животе. — Конечно, кое-кто из них госпитализирован и в своем состоянии не имеет доступа к развлекательному чтиву.

— Так что, это неправдоподобно?

— Я храню верность книгам о Сен-Жюсте, Маргарет. Сейчас это самый правдоподобный герой.

Мэгги откинулась в кресле.

— Ага, рассказывайте…

Час спустя Мэгги уткнулась в подушку рядом с Наполеоном и Веллингтоном. Она вспоминала прошедший день и улыбалась.

Доктор Боб оказался не таким уж расчудесным, но все же не попытался упечь ее в дурдом.

После обеда она немного вздремнула, а Сен-Жюст и Стерлинг вместо прогулки решили посмотреть фильм. Кстати, на обед она подавала салат и печеный картофель, а стейки, которые Сен-Жюст зажарил на гриле, даже не подгорели.

Сейчас виконт сидел за своим ноутбуком и лазил в Интернете, а Стерлинг читал книжку про Гарри Поттера. Мэгги же с удовольствием погрузилась в ванну с пеной, покрасила ярко-розовым лаком ногти на ногах и забралась в постель почитать. По привычке она включила телевизор на десятичасовые новости.

Правительство продавалось по самым высоким ценам — тоже мне, новость. На Шри-Ланке попал в аварию автобус, футбольные беспорядки где-то там… Синоптики обещали теплую и солнечную погоду, будто им известно, что произойдет через десять минут. «Нью-йоркские горожане» проводили ночную игру где-то за городом на побережье.

Одно и то же. Черт, они могут показывать новости недельной давности, все равно никто не поймет.

Она взяла пульт, собираясь выключить телевизор, когда ведущая с улыбкой сообщила:

— А сейчас мы снова показываем нашего героя из Центрального парка, о котором уже сообщалось в пятичасовых новостях на канале «Фокс Ньюс».

Держа палец на кнопке, Мэгги смотрела зернистые, прыгающие кадры любительского видео. Несущаяся лошадь с экипажем. Человек, который распластался на спине лошади. Фирменная футболка с автографом Майка Пьяцца.

У Мэгги отвисла челюсть, и она наступила на хвост Наппи. Кот царапнул ее, но она не обратила внимания и села на край кровати.

— Он появился из ниоткуда. — Краснолицый мужчина в клетчатой рубашке и ярко-синей бейсболке с надписью «Я люблю Нью-Йорк» нервно улыбался в камеру. — Настоящий герой, как я сказал своей Нэнси. Он даже не назвал своего имени, но зато поклонился, честное слово, поклонился и исчез. — Мужчина вздохнул и промокнул слезы. — Спас нам жизнь. Кто сказал, что Нью-Йорк негостеприимный город?

— Действительно гостеприимный, — проговорил репортер. — Мы еще раз покажем запись туриста из штата Огайо и надеемся, что если сам герой не пожелает объявиться, то кто-нибудь все же узнает его, потому что мэр нашего города хочет лично поблагодарить его. Пожалуйста, посмотрите внимательнее, и если вы узнаете этого человека, позвоните нам по…

— Сен-Жюст… — прохрипела Мэгги, когда снова стали крутить запись. — Сен-Жюст, — позвала она, чуть не свалившись с кровати, не в силах оторвать глаз от экрана. — Сен-Жюст! Я убью тебя! — завопила она, выбегая в холл.

Глава 6

«И — раз, и — потянулись, и — три, и — разогрелись, и — пять, и…»

Пока Стерлинг в очередной раз дотягивался до небес, Сен-Жюст выключил телевизор, экран потемнел.

С поднятыми руками, подпрыгивая на месте и тяжело дыша, Стерлинг повернулся к другу:

— Зачем ты так поступил? У меня уже получалось разогреться. По крайней мере, так показалось.

— Увы, приходится это делать. — Сен-Жюст опустился на диван, закинув ногу на ногу. — Я буду очень скучать по тебе, Стерлинг, если у тебя в голове лопнет сосуд и ты скончаешься у моих ног.

Стерлинг сделал три глубоких вздоха и потянулся за мягким белым полотенцем, которое лежало на спинке дивана.

— Спасибо тебе, Сен-Жюст. Наверное.

— Всегда пожалуйста, — улыбаясь, сказал Сен-Жюст. — Кроме того, наша дражайшая создательница, только с маленькой буквы, ибо она не Создатель, а всего лишь выдумщица, решила, что ты будешь… обаятельным толстячком. И чтобы это исправить, ты должен убедить ее изобразить тебя похудее. Из пяти прошедших лет мы живем лишь два года, потому что все романы по продолжительности уместились именно в такой срок. Понимаешь?

Стерлинг, похлопав себя по румяным щекам, обошел диван и повалился в подушки.

— Кстати, Сен-Жюст. На всякий случай, если ты вдруг забыл, мисс Келли в последнее время полыхает, словно лесной пожар, и все после того случая в парке.

— Я знаю, — кивнул Сен-Жюст. — Эта женщина крайне вспыльчива. И что из этого?

— Да многое вообще-то. Подумай о том, чем она угрожала нам, Сен-Жюст. А она ведь может это сделать. Ей нужно просто сесть и написать. И — бац! Мы станем горбунами, или нам продырявят брюхо, или повесят в Ньюгейте[20].

Сен-Жюст вздохнул и покачал головой:

— Стерлинг, Стерлинг. Она никогда не сделает ничего подобного. Помнишь историю про золотого гуся?[21] Мы — ее золотой гусь, Стерлинг. Она не убьет нас, если по-прежнему хочет писать хорошие книги, за которые платят деньги. И мы оба знаем, как она этим увлечена. Это ее бизнес, помимо жажды признания и прочей чепухи. Мы должны сказать спасибо доктору Бобу за уверенность Мэгги в том, что успех ей необходим, но все же я хочу свернуть ему шею за тот вздор, который он вбил в ее голову.

Стерлинг поморщил лоб, размышляя.

— Хорошо. Может, она не подвесит нас за ноги, не уложит в могилу и все такое. Но она может сделать нам больно, Сен-Жюст. Подчинить себе.

Тут пришло время задуматься Сен-Жюсту.

— Да, — медленно проговорил он, — возможно. Только не без нашего участия, Стерлинг. И не сейчас, когда мы уже здесь. У нас как минимум половина замыслов, необходимых ей, чтобы коснуться пером бумаги и создать новый роман о Сен-Жюсте. Я убеждал ее в этом. И убедил. Я очень убедителен, а наша мисс Келли слишком доверчива для такой умной девушки. Она верит в то, что мы нужны ей, чтобы продолжать писать.

Стерлинг попытался подняться, но еще глубже утонул в подушках.

— А если она решит больше не писать о нас, выдумает кого-то другого? Она же талантлива, Сен-Жюст. И мы это знаем.

Что может быть хуже мужчины в коротких штанишках и футболке с трафаретной надписью «Брэди Банч навсегда», который говорит то, чего совсем не хочется слышать?

— Ладно, Стерлинг, ты высказал свое мнение. А что ты предлагаешь делать?

— Делать? Я? Ну, я же не такой умный, как ты, Сен-Жюст. Тебе виднее. Или ты не знаешь? Как жаль.

Сен-Жюст поднялся, подошел к бару и налил себе вина. Несколько мгновений он изучал содержимое бара, затем повернулся на каблуках и посмотрел на Стерлинга.

— Хуже всего, Стерлинг, что нам придется сдерживаться. Короче, мы должны вести себя скромнее. До тех пор, пока у меня не появится план получше.

Стерлинг кивнул:

— Не выходить одним на улицу. Больше не приглашать Носокса играть в карты. Она заставит тебя вернуть деньги любой ценой. И еще, Сен-Жюст, ты бы побольше помогал по дому.

— Прошу прощения. — Ну где же его монокль, когда он так нужен? Если хочется напустить на себя важный вид, то бокала с вином маловато. — Я?

— Да, Сен-Жюст. Ты. Или ты не заметил, что у мисс Келли нет ни горничной, ни кухарки, ни даже служанки, чтобы мыть пол?

— Но у нее есть ты, — Сен-Жюст улыбнулся. — Или я не говорил тебе, каким домашним и милым ты стал? Мисс Келли не написала ни слова об этом, но ты пропадаешь в буфетной. И просмотр сериала с Элис явно идет тебе на пользу.

— Да, я многое узнаю от Элис. Но я помогаю мисс Келли по доброте душевной. — Стерлинг наконец отвоевал у подушек свободу, встал, выпрямился и вздернул подбородок. Выглядел он очень внушительно, из образа выбивались только ямочки на пухлых бледных коленях. — А у вас, мой господин, таковой нет.

— Да, я попаду в ад, — сказал Сен-Жюст спокойно.

— Да, Сен-Жюст. Я не решался высказать это вслух, но такая возможность не исключена, — сердито произнес Стерлинг, покидая гостиную. И оставляя Сен-Жюста наедине с мыслями.


— Я могу еще что-то сделать для тебя, Мэгги? Мэгги смотрела на Сен-Жюста, пытаясь понять, почему он так предупредителен с нею в последнее время. Она не могла взять в толк, что же ей не нравится в его нынешнем поведении. Сен-Жюст — герой. Она создала его таким. А герои, черт возьми, не раскладывают по полочкам дамскую косметику. Она оглядела гостиную. Подносы на столах. Закуски сервированы на откидной дверце бара. На кофейном столике сухарики, чипсы и соусы.

— Да, вот еще что, — ответила она, — убери, пожалуйста, луковый соус из-под носа Стерлинга.

— М-м-м? — промычал Стерлинг, макая сухарик в соус. — Моего носа? Что у меня там под носом… ох. Да, конечно, мисс Келли. Оставить гостям и все такое, правильно?

— Да, и все такое, — Мэгги смягчилась. Со Стерлингом невозможно вести себя по-другому. — И, пожалуйста, Стерлинг, называй меня Мэгги. Сколько можно просить? Я допускаю, что тебе не по душе такая фамильярность, но ведь никто не поймет, если ты будешь все время называть меня мисс Келли. Договорились?

Стерлинг кивнул с набитым ртом и поднял указательный палец, как бы упрашивая ее подождать, пока он не проглотит.

— Ну, все. Чистый нектар, мисс… Мэгги. Но у меня вопрос. Должен ли я называть Сен-Жюста Алексом? Как-то это… не так.

— Я знаю, Стерлинг. — Мэгги обняла его за плечи. — Я думала об этом и решила, что ты можешь по-прежнему называть его Сен-Жюстом. Только не забывай, что все примут это за вашу личную шуточку.

— Но ведь она уже не будет личной, если я скажу это при всех.

— Дай-ка я объясню. — Сен-Жюст протянул Стерлингу салфетку, чтобы тот вытер жирные пальцы. — Послушай внимательно, Стерлинг. Мэгги использует в книге мое имя. Так же, как и твое. Ты находишь это забавным и поэтому называешь меня Сен-Жюстом, как и персонаж по имени Стерлинг Болдер. И это наша с тобой шутка. В некотором роде личная, но вовсе не тайная. И ее могут слышать все. Теперь понял?

Стерлинг часто задышал.

— Может… может, мне лучше не ходить на вечеринку? Я вообще не приспособлен для вечеринок. Приходится запоминать имена, говорить о погоде…

Мэгги взяла Стерлинга за руку и хотела усадить на диван, но подумала и подтолкнула его к стулу возле игрального столика.

— Не волнуйся об именах, Стерлинг.

— Не волноваться? Но их так много…

— Ну, не так уж много. Ты же знаком с Носоксом? И Берни приходила в гости, так что ее ты тоже знаешь. Еще Кёрк, но ты все равно не захочешь с ним общаться. Остается всего несколько человек, которых ты еще не видел. Мой агент Табби и ее муж Дэвид, продюсер с Бродвея. Поздороваешься с Табби, и она целый час будет трещать не умолкая, уж поверь мне. Тебе останется лишь улыбаться, кивать и иногда вставлять: «В самом деле?»

— В самом деле? — спросил Стерлинг, и Мэгги пожала его руку.

— Великолепно. И не забудь Пинка. Нельсон Пинкер общается только с теми, кто может ему хоть чем-то пригодиться, так что ты вне опасности. Я только представлю вас. Это все Берни, втемяшила себе в голову, что без Пинка на вечеринке не обойтись. Ты удивишься, Стерлинг, когда увидишь, как Табби захватит все его внимание. И никогда в жизни не становись на пути у Табби.

— В самом деле? — снова спросил Стерлинг, веря в то, что повторение — мать учения.

— Кто еще придет? — Мэгги обхватила шею ладонями. — Ах да, Кларис Саймон, личный секретарь Пинкера. Она ничего. Тебе понравится. Алекс, скажи ему.

— Тебе понравится, Стерлинг, — заверил Сен-Жюст, посматривая одним глазом в экран телевизора, где играла его любимая команда.

— Да уж, обнадежил, — проворчала Мэгги и выключила телевизор. — Хоть бы помог немного. Тем более что ты записываешь игру на кассету.

По гостиной расползся холод, ее слова повисли в воздухе, превратились в ледышки, треснули и упали на пол.

— В чем дело? Тебя разозлила кассета? Что? — спросила она, потому что взгляд Сен-Жюста можно было определить как «холодный», «надменный» или даже «тяжелый». Ну или почти «тяжелый».

— Хоть бы помог немного… — в конце концов произнес Сен-Жюст, его слова звенели, словно кубики льда на каменном полу. — Прошу прощения, но разве я не помогал? Мадам, я был образцовым помощником.

Мэгги расхохоталась.

— Ага, точно. Ты избегаешь неприятностей уже несколько дней. Молодец! Ты пропылесосил всю квартиру. И я тебе благодарна за это.

— Я надеюсь. — Сен-Жюст одернул рукава спортивного пиджака.

— Помимо этого, ты еще и развлекался, — добавила Мэгги. — Мне показалось, что ты готов высыпать на пол содержимое всех пепельниц, чтобы снова поиграться с пылесосом.

— Меня заинтересовала эта машина, только и всего. А сейчас с вашего позволения я пойду разогрею гриль.

Мэгги смотрела, как он покидает комнату, двигаясь с почти львиной грацией. Боже, он прекрасен. Кто бы мог представить, что плод ее воображения, носивший шейные платки и бриджи, может быть таким чертовски привлекательным в голубых джинсах, в белой рубашке с открытым воротом и синем спортивном пиджаке? Элегантным и чувственным? Небрежным — и все таким же чувственным? Влюбленным в свой гриль — и все равно чувственным?

— Знаете, он очень старался помочь, — сказал Стерлинг. — Чтобы вы не убили нас в следующей книжке.

Мэгги, которая стояла спиной к Стерлингу, повернулась и посмотрела на него.

— Убивать вас? Зачем, я же… ох, подожди. Он что, боится меня? Я думала, что не смогу ничего написать без… Он солгал мне?

— Нет, насчет последнего сюжета не солгал. Мы действительно забрали его себе. — Стерлинг взял миску с чипсами и луковый соус. — Он решил, что если вы не сможете вспомнить этот сюжет, то поверите, что он — мы — пригодимся вам для новых.

— Ах так? А я-то попалась… Он дразнил меня, потому что знает, как я боюсь проснуться однажды утром и не суметь написать ни строчки. Этот мерзавец жил у меня в голове. Он слишком много обо мне знает, шпион!

Потом ее губы расплылись в улыбке Чеширского кота.

— То есть ситуация в моих руках, да? А нехороший виконт не может так это оставить. Просто класс.

— Ох, дорогая, — выдохнул Стерлинг, жуя чипсы. — Зря я проболтался. Надо было молчать. Про наше убийство, или повешение, или то, что вы нашлете на нас подагру, если придете в дурное расположение духа.

Мэгги приподняла брови (Сен-Жюст не единственный, кто умеет это делать). А умеет ли он шевелить ушами? Нет. В этом она его превзошла. Она превзошла его во многом.

— Я могу наслать на него подагру? Сен-Жюст убедил меня, будто без него я ничего не могу. Но ведь на самом деле могу?

— На самом деле я не знаю, если честно. А вдруг можете? Сен-Жюст считает, что да, потому что он говорил, мы должны вести себя скромнее, особенно после той неприятности в парке.

Мэгги потерла руки. Гора свалилась с плеч, сердце забилось, душа возликовала. К ней вернулась жизнь и работа. Сен-Жюст все еще находился у нее дома, но она опять была хозяйкой своей судьбы.

А что, если он заберет все ее задумки для следующей книги? Но ведь это всего лишь задумки. Есть и другие. У нее миллионы сюжетов в неделю. Например, она сомневается, что в Англии растет ядовитый плющ, надо проверить. Но как приятно было бы сбросить Сен-Жюста с лошади прямо в заросли этого плюща. Хотя он герой, а герой не должен ходить прыщавым и чесаться. Но она может сделать это, и этого достаточно. У нее появилось оружие!

— О, мне это нравится. — Она потерла руки. — Стерлинг, только между нами, поклянись, что не разболтаешь. Я никогда не собиралась делать вам гадости. Честно. Но Сен-Жюст не должен узнать об этом, хорошо? Я хочу воспользоваться своим новым знанием для будущего Сен-Жюста. Пусть он стирает, например. Или же на коленях своими руками отчистит кухонный пол. Ах, Стерлинг, ты бы сказал, что это просто ошеломляюще.

— Да, если вы, мисс… Мэгги, когда-нибудь увидите Сен-Жюста на коленях с тряпкой в руках, уверен, он предпочтет умереть.

— Скорее всего. Но разве нельзя женщине помечтать? Ой, звонок. Гости начинают подходить. Выше голову, Стерлинг, все будет хорошо.

— Все будет хорошо? Не это ли говорит Сен-Жюст в книге «Дело о похищенном жемчуге» буквально перед тем, как бандиты схватили меня под локти и швырнули прямиком в Темзу?

— Ты прав, — поморщилась Мэгги. — Ладно. Ты выживешь, Стерлинг. Так лучше?

— Вполне. Схожу-ка я за Сен-Жюстом. Кажется, он захочет войти только после того, как все гости соберутся.

— Надеюсь, он не пожелает, чтобы я объявила его выход, — проворчала Мэгги, нажимая на кнопку домофона, чтобы привратник впустил ее гостей.

Вечеринка под кодовым названием «Ура! Все кончено!» шла как по маслу, в качестве музыкального сопровождения играл саундтрек к фильму «Останься со мной»[22]. Мужчины собрались в одной части гостиной, дамы — в другой. Только Кларис Саймон стояла на коленях возле кошачьей башни и вела одностороннюю беседу с Веллингтоном и Наполеоном, а Носокс смотрел на нее так, будто у нее шарики за ролики зашли. Никто никого не обидел, никто не наблевал на персидский ковер, и даже Сен-Жюст любезно сидел на кухне, так что Мэгги показалось, будто удача на ее стороне.

Правда, Берни выглядела несколько напряженной. Глотнув вина, Мэгги решила подслушать, о чем говорят ее редактор и агент. Она остановилась достаточно далеко, чтобы не участвовать в беседе, но достаточно близко для того, чтобы предупредить кровопролитие.

В мире не существует двух более непохожих людей, у которых столько общего, если можно так выразиться.

Берни дважды побывала замужем и дважды развелась, а затем поклялась, что если хотя бы подумает о третьем замужестве, то попросит Мэгги сразу пристрелить ее. Табби бросила колледж, выскочила замуж за свою первую любовь, отказываясь видеть его пороки, и выслушала жалких оправданий «я и не думал обманывать» больше, чем налоговая полиция.

Берни уверяла, что, родись у нее ребенок, она бы его съела, как рыбка-гуппи. У Табби было двое сыновей, бумажник, набитый фотографиями мальчиков, мужа, их летнего домика на острове, колли и так далее.

Берни была высокой, красила волосы в медный цвет. Слишком костлявая для цветущей дамы, выражалась прямо и откровенно, вечно боролась с лишним весом посредством диеты, операций, витаминотерапии и, как уже говорилось, кокаина. Табби была трепетной блондинкой с огромными зелеными глазами, невысокой, с телом Венеры Милосской, одевалась в цветастые платья, такие же цветастые шарфы и заливалась духами.

Табби говорила намеками, изредка язвила. Берни была вызывающе прямолинейной. Мэгги улыбнулась, вспомнив, как много лет назад, сразу после выхода ее первого исторического романа, она спросила у Берни совета о том, как ответить человеку, который разрушил ее иллюзии словами: «Роман? Это грязное дамское бельецо? Когда же вы начнете писать настоящие книги?»

Мэгги, юная и наивная, думала, что ее редактор найдет какие-то мудрые слова вроде того, что романы хорошо продаются и тому подобное. Берни же ответила, как истинный житель Нью-Йорка:

— Как ответить? Я всегда отвечаю просто: валите ко всем чертям.

Да, Берни все сметала на своем пути. Табби умасливала. Берни пила вместо еды. Табби варила кашу из топора.

Такие разные и в то же время настолько похожие, особенно тем, что в угоду своим амбициям могли переступить через труп.

Мэгги подошла поближе, чтобы расслышать слова Берни.

— Учти, что мне вроде как понравилось. Но когда я дочитала, то поняла, что мне плевать, будут они жить долго и счастливо или упадут в пропасть. Или я ошибаюсь и каждая стыдливая благовоспитанная леди георгианской эпохи садилась на рот своему герою и предлагала себя в качестве десерта? Прямо, твою мать, на двенадцатой странице. О да. Девственницы всегда раздвигают ноги для орального секса с первым встречным. Конечно.

— Берни, ее последняя книга держалась шесть недель в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», — произнесла Табби Лейтон, глотнув вина. — Это которая в твердом переплете. А в мягком — все шестнадцать. И ты еще недовольна? Роман необязательно должен быть со смыслом. Особенно если там причудливый секс.

— Смысл? При чем тут смысл? Меня интересует лишь историческая достоверность. У меня диплом по английской истории. Если хочешь, чтобы героиня вела себя как уличная девка, так сделай ее уличной девкой. Но никак не леди. Тоже мне, героиня — шлюха чистой воды.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19