Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мэгги (№1) - Мэгги нужно алиби

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Майклз Кейси / Мэгги нужно алиби - Чтение (стр. 7)
Автор: Майклз Кейси
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Мэгги

 

 


Мэгги сложила руки на груди.

— За мной? Стерлинг убирает за мной? Нет, это уже слишком. А ты? Ты такой отъявленный лентяй, что я удивляюсь, почему у тебя нет специального человека, который режет тебе мясо на тарелке. И жует его!

— Отлично! — воскликнул Стерлинг и опустил ноги на пол. — А кто подставил меня выбирать занавеси, а, Сен-Жюст? — спросил он, ободренный словами Мэгги (или перебрав лукового соуса и поэтому осмелев).

— Ты не хочешь в понедельник составить мне компанию, Стерлинг? — Сен-Жюст пожал плечами. — Очень хорошо. Как пожелаешь.

— Нет, я хочу поехать, — ответил Стерлинг, глядя на Мэгги как на избавителя. — Миссис Лейтон специально просила меня. Так ведь, Сен-Жюст?

Виконт посмотрел на бар, перевел взгляд на потолок, потом на пол.

— На самом деле она сказала, что приглашает мою вторую половину, — в конце концов произнес он, и Мэгги могла поклясться, что уши этого утонченного, изысканного человека слегка покраснели.

— Есть бог на свете, — усмехнулась она, чмокнула Стерлинга в макушку, потрепала по щеке Сен-Жюста и вышла из комнаты.

Глава 8

— Мой дом, — проговорила Мэгги и повернула замок на последний оборот. Выхватила сигарету из пачки, щелкнула зажигалкой и запрыгнула на самый любимый из двух диванов. Глубоко затянулась, выдохнула облако дыма. — Мой дом, мой диван, моя жизнь, — пропела она, подкладывая под голову руку и шевеля босыми ступнями. — Дома, диваны и жизни… Господи. Черт подери.

Воскресенье тянулось бесконечно — или, как выражались в ее реальности, а не в эпоху Регентства, прошло отстойно.

Лил дождь, они со Стерлингом так и не пошли в парк покататься на скутере, а вместо этого половину дня подбирали одежду для их с Сен-Жюстом маленького отпуска. Поразмыслив, Стерлинг выбрал для обоих брюки цвета хаки и трикотажные рубашки. Сен-Жюст появился в комнате, только когда Мэгги уже закрыла чемодан, доложив еще две пары носков, полосатый галстук, белую рубашку, две шоколадки и коробочку с нюхательным табаком.

После обеда из-за дождя отложили очередной матч «Нью-йоркских горожан». Сен-Жюст шарил в Интернете, разыскивая советы по декору, Стерлинг дремал, а Мэгги безуспешно пыталась работать над новой книгой о виконте. Она скорее выколола бы себе глаз, чем попросила его помочь.

И вот сейчас, в понедельник утром, Мэгги осталась одна. Как же хорошо, тихо и спокойно.

Можно подремать.

Можно раздеться догола и с воплями бегать по квартире.

Можно подвести баланс в чековой книжке и узнать, есть ли на счету хотя бы десяток долларов.

Можно вообще переехать, и тогда Табби придется оставить оживших героев у себя. Хотя нет. Лучше не надо.

Кроме того, через сорок минут консультация у доктора Боба. Да уж. Весело.

Она вздохнула, сознавая, что не пойдет на прием лишь в том случае, если сможет победить чувство вины перед доктором. Надо как-нибудь обсудить с ним этот момент. Мэгги вскочила с дивана и отправилась в душ.

Когда через двадцать минут она шла к двери, зазвонил телефон. Она помедлила, раздумывая, брать ли трубку или пусть говорит автоответчик. Если брать, то придется выслушать все, что ей скажут. Могли звонить из банка с сообщением, что она в пролете. Или бригада, которая меняет окна. Или мать. Вчера было воскресенье, а она всегда по воскресеньям звонила матери. Но вчера забыла. И, кажется, в прошлое воскресенье тоже.

— Вот черт.

Хуже звонка от матери может быть только необходимость перезвонить ей. Хотя, если минут десять придется извиняться за то, что уходила из дому, по крайней мере будет о чем поговорить.

Кошмар. Приходится хитрить с собственной матерью.

Мэгги схватила трубку после третьего звонка.

— Алло? Что? Простите, очень плохо слышно. Да, сейчас лучше. — Слава богу, не мать, не банк и не насчет смены окон. — Конечно, он должен быть в курсе. Стейк с грибами и луком, как любит мистер Толанд, печеный картофель, салат из белены. Нет-нет, я пошутила. Красное вино. Хотя мне больше нравится эта розовая штука — белый «Зинфандель». Его называют белым, но все-таки он розовый. Да, он знает. Да, конечно, всегда пожалуйста. Передайте своему боссу, что в семь часов, хорошо? Спасибо.

Мэгги положила трубку и снова направилась к двери. Кёрк действительно решил отличиться, если от него уже звонят и спрашивают, что она приготовит, чтобы он принес нужное вино. В такие минуты она почти верила, что можно подумать насчет него. Но здравый смысл всегда возвращался, напоминая, что Кёрк так же верен, как Микки Руни, который клялся в вечной любви каждой из восьми или девяти невест.

Об этом она и рассказала доктору Бобу, когда тот поинтересовался ее личной жизнью.

— И вас потянуло к нему? — спросил доктор Боб, делая пометку. — Хотя вы знали, что ничем хорошим это не кончится?

— Меня к нему не тянуло, — возразила Мэгги, заставив себя не брать салфетку из коробочки. — Раньше тянуло, а сейчас нет. Наверное, я его очень обидела. Если вы спросите, способен ли Кёрк обидеться, я отвечу, что нет. Но все-таки, кажется, он обиделся. Я… Я не люблю делать больно людям.

Доктор Боб откинулся на спинку кресла и сцепил руки на животе.

— Вот мы и приехали, — улыбнулся он. — Малышка Мэгги Келли заботится обо всех, кроме себя. Малышка Мэгги считает, что ее отвергают заслуженно, потому что она делает мало добра людям. Малышка Мэгги сочиняет романы и идеальных героев, придумывает всем счастливую судьбу. Всем, только не себе.

— О господи, — вздохнула Мэгги, нашаривая коробку. — Как я не люблю такие разговоры. — Она вытянула салфетки — одну, вторую, третью. — Не люблю просто до чертиков…

Мэгги накрыла стол в углу гостиной. Здесь вид из окна был гораздо живописнее того, который открывался из столовой. Другими словами, окна гостиной выходили на улицу, а окна столовой — на кирпичную стену с окном в чужую столовую. Когда она соберется покупать новую квартиру, то вначале откроет все шторы, а уж потом подпишет документы.

Мысль о шторах напомнила Мэгги о Сен-Жюсте и Стерлинге. Она представила, как они там, у Табби в доме на острове. Строят козни, пробуют объяснить, как ожили выдуманные персонажи? Нет. Сен-Жюст не так глуп. Ведь люди в белых халатах еще не появились на пороге и не собираются увести ее с собой. Значит, и Стерлинг, и Сен-Жюст в безопасности.

Но безопасность — понятие относительное. Разве можно жить спокойно, если Сен-Жюст геройствует в парке, транжирит ее деньги, объясняет ее друзьям, что он специалист во всем — от водных ресурсов до бифштексов?

И все-таки, хотя ей совершенно не хотелось признаваться в этом, она скучала по нему. По ним обоим. После обеда она часа три разбирала записи (на бумажных салфетках, почтовых карточках, рецептах), большую часть которых составляли диалоги, некоторые она даже озаглавила: ОСТАВИТЬ — ГЛАВНАЯ МЫСЛЬ.

У нее валялись груды таких записок, и когда она перечитывала их, к ней возвращались идеи романов. Сен-Жюст утверждал, что она без него и слова не напишет. Она купилась на это, и ее воображение застыло, а вера в себя испарилась.

И ведь он оказался прав насчет Куигли, черт бы его побрал! Поправки, которые внес Сен-Жюст, не выбивались из общего стиля и пришлись очень кстати. Берни приняла рукопись без обычных возгласов: «Мне нравится, Мэгги, это гениально, но…» И Берни обязательно обнаружила бы провалы в образе Куигли, если б Сен-Жюст не исправил их. За это Мэгги была очень ему признательна. Ему, своему персонажу, плоду своего воображения.

Но ведь ее заслуга в том, что она сама придумала Сен-Жюста, то есть фантазия Сен-Жюста тоже принадлежит ей.

Конечно. Можно произнести это еще раз пять.

Что-то в доме тихо. Слишком тихо, как подсказывал ее писательский разум.

Сен-Жюст отдыхал в кресле, освещенном солнечными лучами, посреди темного кабинета, делал вид, будто увлечен газетными новостями, и ждал, что убийца все же попадет на крючок, приготовленный им сегодня вечером на балу у лорда Алванли.

Нет, разбить на две фразы. Предложения в эпоху Регентства были длинными, но Берни разрешала не более пяти на книгу. Можно поставить точку после «кабинета». Мэгги вздрогнула, когда прозвенел звонок. Она попросила Носокса пропустить мистера Толанда к ней наверх.

По какой-то причине (и ей совсем не хотелось думать, по какой) она подошла к зеркалу возле двери, оглядела прическу и макияж. Не идеально, иначе он решит, что она оделась так для него. Но и не слишком небрежно, ведь он — с ума сойти! — нес вино.

На подлокотнике, как обычно, стоял бокал вина. Сен-Жюст слегка улыбнулся, когда услышал, что кто-то скребется в дверь.

— Стоп! — велела Мэгги воображению, которое явно не до конца уехало на Грейт-Нек выбирать занавеси. Она не писала уже почти две недели, но до сих пор не могла унять голоса, слышала диалоги и мысленно редактировала куски и отрывки возникающего текста, который сваливался на нее и заставлял работать.

Она могла уединиться где угодно, в любой момент голоса могли укрыть ее от всего мира. Она могла пройти мимо знакомого и не заметить его, могла поймать обрывок диалога в телешоу и начать быстро записывать какие-то мысли. Никто не понимал этого. Никто, кроме нескольких знакомых авторов, которых она встретила, когда впервые появилась на конференции ГиТЛЭР.

Все на свете, в том числе ее мать, считали, что постоянный шум в голове Мэгги — это опасный признак. Сказки, побег от реальности, в приличном обществе о таком не говорят. Мать постоянно упоминала, что быть писателем — это хорошо, но зачем же вести себя как писатель?

Да, все непросто. Но Мэгги знала, что с головой у нее все нормально. Конечно, нормально. Ведь именно поэтому, черт возьми, она посещала доктора Боба каждый понедельник уже два года, а в результате появилась парочка персонажей и отняла у нее все время. Становилось ли ей лучше благодаря доктору Бобу? Как-то не очень.

Мэгги скривилась, прикрыла глаза, приказав своему воображению и внутреннему голосу заткнуться в тряпочку на некоторое время, и повернула замок, прежде чем Кёрк постучал в дверь.

— Привет, Кёрк. — Она забрала у него коричневый бумажный пакет и отправилась на кухню. — О, вино! Как это предусмотрительно с твоей стороны. — Кёрк последовал за ней, все еще надеясь на приветственный поцелуй. — Красное и «Зинфандель», как всегда. И даже холодное. Бери и наливай.

Мэгги повернулась к Кёрку, и он тут же чмокнул ее мокрыми губами.

— Охлажденное, Мэгги. Пиво холодное, содовая холодная. А вино — охлажденное, — ответил он. — И вину нужно еще минут пятнадцать подышать, прежде чем я его налью. Это мое любимое, кстати, с маленького виноградника в Калифорнии.

Рифма к слову «герань»… «дрянь». Мэгги стиснула зубы и продолжала улыбаться.

— А ты уже приложился перед тем, как прийти ко мне, да? Я чувствую. Ну ладно. Я сейчас положу стейки, и они как раз подоспеют, когда вино будет готово.

Неприлично так спешить, мисс Келли. И что за детский сад с рифмой? Рифма к слову «герань», мисс Келли, это «срань». Если вы можете подумать об этом, то можете и произнести вслух. Когда вам не нравится какой-то человек, скажите ему об этом, отправьте его своей дорогой. Или вам хочется, чтобы ночью он сунул язык вам в рот?

Мэгги тряхнула головой, выгоняя Сен-Жюста из мозгов — или из дома Табби на Грейт-Нек — что-нибудь да подействует.

— Давай, Кёрк. — Она подала ему бутылку и штопор. — У меня тут в морозильнике два охлажденных бокала. Правильно сказала? Иди налей, а я дорежу салат.

Кёрк взял бутылку и штопор, но не уходил.

— Дай-ка угадаю. Снова стейки, да? С грибами и луком, печеным картофелем и салатом. Нужно было прислать тебе кулинарную книгу, которую выпустило наше издательство, чтобы ты освежила меню. И куда мы так торопимся, Мэгги? Или ждешь, что я напьюсь, наемся и уберусь отсюда в ближайшие двадцать минут?

Мэгги ссутулилась.

— Кёрк, прости меня. Не знаю, что со мной. Но я целый день на взводе. Может, потому, что беспокоюсь за Алекса и Стерлинга. Они у Табби, на Грейт-Нек, ты знаешь. Они впервые куда-то поехали одни с тех пор, как… как появились в Америке.

— Они взрослые люди, Мэгги, и могут сами о себе позаботиться, — напомнил Кёрк, все еще загораживая ей проход. — Но если тебе так нужно о ком-то позаботиться, можем сразу перейти в спальню.

— Кёрк…

— Ладно, ладно. Прости, — сказал он, когда она оттолкнула его и направилась к холодильнику. — Я обещал держать себя в руках. По крайней мере пока мы не поужинаем.

И он держал себя в руках. До последнего кусочка шоколадного торта.

Мэгги уже поздравила себя с чудесным ужином и начала убирать со стола, перекидываясь с Кёрком добродушными шуточками, как вдруг пушистый котенок превратился в льва.

В каждой руке Мэгги держала по фарфоровой тарелке. Кёрк воскликнул, как ему хочется еще десерта, и набросился на нее. Не успев сообразить, что к чему, она врезала ему по лицу. Край тарелки прошелся ему по голове, Кёрк отпрянул, запнулся о Веллингтона и рухнул на пол. Веллингтон царапнул его когтями и сбежал с кухни.

— Ой, мамочки! Кёрк! Ты живой? — Она бросила тарелки на стол, подбежала к нему и опустилась рядом. — Подожди, убери руки. Дай я посмотрю.

— Глаз! Мой глаз! — повторял Кёрк, прижимая обе руки к левой стороне лица. — Боже, Мэгги, ты лишила меня глаза!

— Не лишила, что ты, — ответила она, заподозрив, что он может оказаться прав. — Вставай и дай мне взглянуть на рану. Пожалуйста.

Она помогла ему подняться и усадила под яркую лампу.

— Умница, Кёрк, — она говорила с ним, словно с ребенком. — Убери руки и дай Мэгги посмотреть. Молодец. Да не так уж… хотя тут я постаралась. А тут Веллингтон.

Он снова закрыл лицо.

— Там порезы? И шрамы будут? А кровь идет?

— Нет, ничего. Только царапины, да и те не страшные. — Мэгги открыла холодильник и взяла пакет с замороженной кукурузой. — Найдешь что соврать про фингал. Глаз припух и покраснел. Вот приложи. — Она повела его в гостиную. — Я принесу что-нибудь дезинфицирующее.

Кёрк ругал Веллингтона, пока Мэгги обрабатывала его раны, потом схватил пакет с кукурузой и осторожно приложил к глазу.

— Лежи здесь, держи лед, а я пока уберу на кухне, хорошо? Скоро тебе станет лучше.

— С тебя причитается! — прокричал ей вслед Кёрк, когда она вернулась в кухню, кусая губы, чтобы не рассмеяться. Фингал? О да, и большущий. Такие у хороших мальчиков не появляются ни с того ни с сего. И пакет с замороженными овощами на лице.

— Вина! — заорал Кёрк. Мэгги в это время счищала остатки еды в мусорную корзину. — Мэгги! У меня зверская боль. Дай вина и аспирина!

— Ну и разнылся, — проворчала Мэгги, вытирая руки полотенцем. Она вылила остатки вина в бокал Кёрка и пошла в спальню за обезболивающим. — Лучше тебе не пить больше, — сказала она, когда он сел на диване и взял бокал. — Ты уже прикончил бутылку.

— Это ты почти прикончила меня. — Он проглотил две таблетки аспирина и запил вином. — Черт. Зачем ты это сделала, Мэгги?

Она закатила глаза.

— Ты схватил меня, Кёрк, когда я совсем не ожидала этого. Я ирландка, если ты не забыл. И нам это свойственно. Если нас напугать, мы реагируем сразу. Вот и я… отреагировала — скорость реакции на скорого Кёрка.

— Знаешь что? — Он развалился на подушках. — Я сдаюсь. Меня совершенно не волнует, что Нельсон треплется, будто Табби подыскивает тебе местечко в другом издательстве. Я больше так не могу. Ты мне нравишься. И в постели ты хороша. Но ты, Мэгги, странная.

Мэгги присела на край кофейного столика и поморгала. Подождала, пока его слова до нее дойдут.

— Значит… значит, на самом деле ты не хочешь меня вернуть, Кёрк? И ты волочишься за мной только потому, что мой контракт прерван и Табби рассказывает, что подыскивает мне местечко?

Он отнял от глаза пакет и взглянул на нее.

— Да, точно. Можно подумать, ты не знала.

У Мэгги свело живот. Нет, она не знала. Даже не предполагала, что Табби уже пристраивает ее. По крайней мере всерьез. Но когда речь идет о сделках, Табби — настоящая акула.

— И все это затеял Пинок? То, что ты решил меня вернуть? И сегодняшний обед? Он так не хочет меня отпускать?

Кёрк снова приложил пакет к глазу и простонал:

— Нельсон? Он мечтает о том, чтобы ты ушла и не возвращалась. Вот только однажды он тебя выставил, оказался в дураках и не хочет снова прослыть негодяем. Да никто этого не хочет. Или ты считаешь, он пришел бы на вечеринку без тайного умысла? Поэтому немного романтики, постель, и, глядишь, ты снова подписалась на следующие четыре книги без всяких надувательств. А я снова позволил бы тебе бросить меня. Вот так просто. Черт, голова кружится.

— Что ж, урод ты несчастный, — улыбнулась Мэгги. Она и впрямь улыбалась. — Может, это и неправильно, но я нужна всем вам. И мне это нравится. Как и то, что ты не хочешь меня, Кёрк, а я не хочу тебя. Может, мы даже станем друзьями. Меня всегда притягивали мерзавцы.

Он убрал от лица пакет и посмотрел на нее из-под стремительно темнеющего века.

— Да. Точно. Друзьями. А теперь можешь помолчать? Я хочу немного вздремнуть, если ты пообещаешь не бить меня снова.

Мэгги взяла плед со спинки дивана, накрыла Кёрка и вернулась на кухню заканчивать уборку. Она мурлыкала себе по нос, а время от времени пела в полный голос.

Погасив свет на кухне, она вернулась в гостиную, посмотрела на Кёрка, который похрапывал с гарвардским акцентом — честное слово! — и отправилась в постель. У него болит голова, а утром его ждет похмелье, так что пусть дрыхнет на диване.

И она тоже поспит. И прекрасно выспится.

— О-о-х! О-о-о-о-х! Боже! Живот! Мой живот!

Спотыкаясь в темноте, Мэгги налетела на дверной косяк, выскочила из спальни и понеслась в гостиную.

— Кёрк, что случилось? — Она зажгла свет и увидела, что скрюченный Кёрк перекатывается с боку на бок по дивану. — Голова болит?

— Живот! Твою мать, гнойные отсос…

— Кёрк! Возьми себя в руки и отвечай. — Мэгги присела рядом. — Живот болит? Точно?

Дурацкий вопрос, но у этого типа заплыл глаз. При чем тут живот?

— Живот, живот, проклятущий живот. О господи!

— Аппендицит? — Мэгги схватила телефон и ; набрала 911.

«Скорая» приехала через пятнадцать минут или семь часов, смотря кого послушать — водителя или Мэгги. Кёрка привязали к каталке и увезли вниз.

Мэгги заползла на переднее сиденье рядом с водителем, жалея, что не удалось почистить зубы. Так всегда бывает — проще думать о запахе изо рта, чем о том, что Кёрк сейчас посоветует медсестре, ставящей капельницу, отсосать ему… хм, да уж, небольшой приступ аппендицита сразу лишил его напускного гарвардского произношения.

Уже в госпитале Мэгги сказала доктору, жующему жвачку и похожему на подростка:

— Думаю, это аппендицит. Посмотрите количество лейкоцитов у него в крови.

Юный доктор надувал пузырь, пока тот не лопнул, потом снова начал жевать.

— О, еще один специалист. Просто везет сегодня. А все эти медицинские сериалы по телику. Подождите в кресле, леди, а мы осмотрим его. — Следом за каталкой с Кёрком он прошел в большой зал и скрылся за плотными занавесками.

— Умник, — пробурчала Мэгги и поискала, где бы отравиться очередной порцией никотина. Наконец она обнаружила место для курения — наполовину остекленный бокс со сломанной вытяжкой и здоровенной пепельницей. В боксе находились двое неряшливых тинейджеров, которые выглядели так, будто стали свидетелями — или провокаторами — перестрелки на дороге, небритый тип, который попросил у нее прикурить, и большой плакат, гласивший, что если она бросит курить сегодня, то уже завтра ее легкие станут чистыми.

— Воистину, — Мэгги указала на табличку. Она нервничала, а нервничая, всегда говорила, да и подобные призывы ее раздражали. — Какая фигня. Однажды я привезла на «скорой» подругу. Доктор спросил, курит ли она. Нет, ответила та. Завязала лет десять назад, каждый день ей хотелось закурить, но она держалась. И знаете, что сделал доктор? Состроил рожу, покачал головой и произнес: «Ага, но вы курили. И это очень плохо, потому что вред уже нанесен». Ну и чему верить? Если бросить курить, тебе станет лучше или ты все равно загнешься от рака легких? Пусть уже выберут, что писать, хватит мозги пудрить.

— Знаете что я вам скажу, леди? Заткнулись бы вы ко всем чертям, — устало проговорил небритый. Мэгги взглянула на его бирку с именем. Он оказался доктором — главным хирургом, никак не меньше.

Мэгги затянулась в последний раз, погасила окурок и вернулась к креслам. Курение — чудесная привычка, благодаря которой можно познакомиться с милейшими людьми. Только она собралась опуститься в кресло подальше от типов с десятком сережек в каждом ухе, с татуировками на шее, воняющих — господи, лучше не думать чем, — как ее окликнули:

— Мисс Келли!

Она резво подбежала к юному доктору.

— Да? Я права? Аппендицит? Можно его увидеть?

— Мистера Толанда увезли в реанимацию, мисс Келли. В критическом состоянии. Я бы хотел поговорить с вами, если вы не возражаете, — доктор взял ее под руку и повел в маленькую комнатку за постом медсестры.

— Критическое? Вы сказали, критическое? Хуже тяжелого или серьезного, да? Но лучше, чем смертельное? В общем, все плохо? — Мэгги села на жесткий стул. — Я не понимаю.

— Мы тоже, мисс Келли, в том-то и дело. Можно подумать, мистер Толанд съел что-нибудь не то. Вполне. И еще есть подозрения на закрытую травму головы. Вы знаете, кто ударил его? Он выглядит так, будто подрался. Царапины — ваша работа?

Мэгги закашлялась, прикрывая рот.

— Ударил… Ударил его? Ну… да, это я. А поцарапал Веллингтон. Не тот, что с Ватерлоо, а мой кот.

— Правда?

Может, ей пойти домой, все-все написать и принести ему? Нет. Нужно говорить.

— Да, правда. Кёрк, мистер Толанд, мой друг, и мы обедали у меня дома. Потом он хотел поцеловать меня, а у меня в руках были тарелки — мать подарила на Рождество два года назад, я их терпеть не могу, они слишком тяжелые для посудомоечной машины, там уже сломались два колесика, на которых полочка ездит… Но я иногда ставлю их на стол, потому что это ее подарок. Как говорит доктор Боб, это еще одна причина тому, что я не готова быть самостоятельной… — Она поникла. — Да, я ударила его. На кухне, обеденными тарелками. Мне очень жаль.

— Понятно, — ответил Юный Доктор, и Мэгги почему-то ощутила, что он и вправду понял. На самом деле, если бы он позвонил в охрану, она бы его не осудила. — Вы сказали, что обедали у вас дома? Это было вчера вечером?

— В общем, да. — Мэгги на секунду смутилась. Потом снова выпрямилась. — Я все поняла. У него сотрясение мозга, да? Нельзя было класть его? Я во всем виновата!

— Он потерял сознание, когда вы ударили его? Жаловался на головную боль? На тошноту?

— Только на головную боль, — ответила Мэгги. — Это хорошо, да? — спросила она, надеясь, что ее ужасная вина от этого смягчится. — Я дала ему пакет с замороженной кукурузой, пару таблеток аспирина и смазала антисептиком царапины. Он запил аспирин вином, я даже поспорила с ним, чтобы он так не делал. Но он вел себя как ребенок.

Юный Доктор что-то записывал в историю болезни. Мэгги по его движениям пыталась угадать, что именно. Он закончил и закрыл лист обеими руками. Вот гад.

— У мистера Толанда синяк и поверхностные царапины, мисс Келли. На голове. Но меня больше интересует, что еще он делал вчера вечером. Что ел на обед, например, потому что у него чудной анализ крови.

— Чудной? Это медицинский термин?

— Именно. — Он снова взял ручку и начал писать. — Вы сказали, он пил вино?

Мэгги кивнула, ей ужасно хотелось помочь.

— Да. Кёрк принес вино, сам он пил красное. Не знаю, как называется, не обращаю внимания на такие вещи, простите. Я приготовила обед. Стейки, печеный картофель, салат, шоколадный торт. Но ведь я не отравилась, так что это вряд ли пищевое отравление, так?

— Мисс Келли, давайте вы будете рассказывать про обед и перестанете ставить диагнозы мистеру Толанду.

— Ладно, — пробурчала она, снова чувствуя желание закурить. — Но вы промыли ему желудок? Хотя он ел давно, так что вряд ли это поможет.

— Мисс Келли…

— Простите. Я… я писатель, знаете ли, у меня в голове куча всякой информации, и все время приходят разные сюжеты. Я больше не буду, правда.

— Очень приятно, — сказал Юный Доктор, но не улыбнулся. — Вернемся к обеду. Стёйки, вы сказали? Как они были приготовлены?

Мэгги что-то пробурчала, опустив подбородок на грудь.

— Простите, я не расслышал, что вы сказали.

— Я сказала, на гриле. С кровью. Он отлично жарит.

— Знаю, у меня тоже есть. — Юный Доктор наконец улыбнулся. — Вы мариновали их? Использовав маринад, хранить его нельзя, поскольку он уже соприкасался с сырым мясом. Я врач, видите ли, у меня в голове куча всякой информации, и все время приходят всякие сюжеты.

— Очень смешно. — Мэгги помотала головой. — Нет. Без маринада. Это стейки самой тонкой нарезки, которые не нужно мариновать. — Она подняла руку и добавила: — Но еще были грибы и лук. Кёрк любит грибы с луком, так что я их приготовила. Хотя сама не ела. — Она взволнованно наклонилась вперед. — Вот в чем дело. Кёрк ел грибы с луком, а я нет.

Юный Доктор снова писал.

— Грибы. Консервированные? Свежие?

— Свежие. Я купила их в магазине на углу. У Марио. Я всегда покупаю там овощи. Но уверена…

— Спасибо, мисс Келли. — Юный Доктор встал. — Мне нужно подняться наверх, передать информацию дежурному врачу.

— Можно с вами? — Мэгги тоже вскочила. Он посмотрел на нее и покачал головой:

— Лучше, если бы вы подождали…

— Да, в кресле. Но сначала выйду на улицу покурить. Если понадоблюсь, я буду сидеть здесь или там, где место для курения. Потусуюсь среди элиты.

— Знаете, мисс Келли, если вы сегодня бросите курить, завтра ваши легкие станут чистыми.

— Ага, — слабо улыбнулась Мэгги, — кажется, я такое уже где-то читала.

Юный Доктор тоже улыбнулся и нашарил вибрирующий пейджер. Он взглянул на сообщение в тот момент, когда включилась громкая связь и бесстрастный женский голос проговорил: «Остановка дыхания. Реанимация. Третий этаж, западное крыло. Остановка дыхания. Реанимация. Третий этаж, западное крыло».

— Это не… — начала Мэгги, но Юный Доктор оттолкнул ее и рванул к лифтам.

— Сидите здесь, — крикнул он ей через плечо, пробегая через холл. — Задержите лифт!

Глава 9

Сен-Жюст помахал на прощание «мерседесу», который отъехал от обочины, и вздохнул. Интересно, представляет ли себе Табита Лейтон, как им повезло, что всем водителям удавалось держаться подальше от ее машины?

— Да, Стерлинг, очень волнующий опыт, не так ли? Я не отважусь назвать милую даму безрассудным водителем, но ничего более лестного в голову не приходит, — произнес он, когда они стояли у входной двери кирпичного дома. Носокс по одному пропустил их внутрь и пошел следом. — Носокс, ты неважно выглядишь в такой прекрасный день.

— Она не приехала с вами, — ответил Носокс, оглядываясь. — Это ужасно. А я-то надеялся…

— Ты говоришь загадками, Носокс, а это дурной тон. Что ты хотел сказать?

— Мэгги. Мисс Келли. Она не приехала с вами.

— Как проницательно. Ты сама наблюдательность, — нахмурился Сен-Жюст. — Я чего-то не понимаю, да?

— Когда я пришел сегодня утром, ночной портье сказал, что она уехала на машине «скорой помощи» где-то около четырех. Она и какой-то парень. Только этот идиот никак не вспомнит, кто лежал на носилках — Мэгги или парень. Наверняка опять обкурился. Больше ничем не могу помочь, мистер Блейкли.

— Ясно, — тихо ответил Сен-Жюст, лихорадочно соображая. «Скорая». Он знает это слово. Машина, которая отвозит больных в больницы. — А он сказал, куда «скорая» увезла мисс Келли?

Носокс покачал головой:

— Предполагаю, в «Леннокс-Хилл», но я звонил туда недавно, Мэгги Келли в списках пациентов нет. Я надеялся, вы что-то знаете.

Сен-Жюст почувствовал, как забурлила его кровь. Детективная история. Он может ее распутать. Он всегда занимался именно этим, а не выбирал шторы для окон.

— И распутаю, — произнес он, открыл дверь и направился к лифту. Стерлинг шел в двух шагах позади. Он чуть задержался, чтобы купить у уличного торговца крендель с солью на те деньги, что выдал ему Сен-Жюст для карманных расходов.

— Что ты собираешься делать, Сен-Жюст? — спросил Стерлинг, когда они вместе с Носоксом поднимались на девятый этаж.

— Мы сейчас войдем в квартиру. Стерлинг, ты приготовишь чай, чтобы успокоить свои расшалившиеся нервы. Ты, Носокс, снова позвонишь в эту больницу, спросишь, нет ли в списках пациентов Кёрка Толанда. А я, разумеется, буду думать. — Сен-Жюст извлек ключ, который дала Мэгги, и вставил его в первый замок.

— Не трудитесь. Дверь открыта. — Носокс нажал на дверную ручку. — Я проверял утром, но без ключей не мог запереть ее.

— Должно быть, Мэгги очень спешила, — предположил Стерлинг и опустил чемодан у двери. — Посмотри, какой беспорядок, Сен-Жюст. Стол перевернут, все валяется на полу. Это подозрительно.

Сен-Жюст внимательно осматривал помещение.

— Вполне вероятно, что здесь случилась крупная ссора, — предположил он, и Носокс выпучил глаза.

— Вы так думаете? Драка?

— Я не думаю ничего, Носокс. Еще рано. Любые выводы сейчас окажутся поспешными. Ах да, улики. — Сен-Жюст заметил на полу белый пластиковый пакет. — Кукуруза? — Он схватил его и начал рассматривать. — Теплый. Судя по всему, его вынули еще в полночь. На упаковке предупреждают, что он должен храниться только в замороженном состоянии. Можно сказать, что пакет принесли с кухни как минимум двенадцать часов назад. Ты согласен, Стерлинг?

— А? — переспросил тот, ставя на ножки кофейный столик и поднимая уже вскрытую упаковку белых салфеток. На одной из них Сен-Жюст прочел слово «стерильно». — Да, да. Мы проводили подобный эксперимент, да? Измеряли, как долго таяла сосулька на крыше. Так мы узнали, давно ли скончался раненый. Блестяще, Сен-Жюст.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19