Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Колечко с бирюзой

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Мельникова Валентина Александровна / Колечко с бирюзой - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Мельникова Валентина Александровна
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Зато мать Петра была явно рада их размолвке и при удобном случае старалась поддеть, побольнее уколоть симпатию сына. По всему выходило, что родители не были в восторге от его выбора.

Заметить их неприязнь было совсем не сложно. И Наташа наотрез отказалась бывать в кирпичных хоромах Романовых. Вскоре она прекратила и поездки на «Жигулях» Петра. Слишком пристальные взгляды соседа тревожили ее, портили ей настроение…


Ополоснувшись под душем, Наташа переоделась в пестрый шелковый костюмчик, обула белые босоножки на высоком каблуке и отправилась за подарком. Идти нужно было через все село, причем большая часть пути проходила вдоль глухих кирпичных заборов доброго десятка воинских частей, расквартированных в селе.

Центральная улица Полтавского была, по сути дела, участком тракта на Владивосток, поэтому ее покрывал асфальт. Другие же улицы и переулки во время частых дождей превращались в непроходимое болото и являлись преградой даже для обладателей высоких резиновых сапог. Несомненный вклад в подобное безобразие внесли бравые танкисты, которые совершали регулярные марш-броски к учебным полигонам напрямую по сельским улицам. Так что к постоянному дребезжанию оконных стекол и посуды сельчане давно привыкли, как и к разбитым вдрызг дорогам. С трудом, но постепенно Наташины земляки смирились и с тем, что после строительства на самой высокой сопке ажурного монстра непонятного назначения, нависшего над селом с востока в виде гигантской буквы «Н», их телевизоры полностью отказались служить своим хозяевам.

Возле военторга никаких очередей не наблюдалось. В торговом зале было прохладно и пусто. Кассирша не подняла головы от книги, а молоденькие продавщицы столпились в обувном отделе и, тесно сдвинув головы, что-то рассматривали.

Наташа медленно прошлась по отделам. В принципе она даже не представляла себе, что можно купить в подарок Петру. Модный галстук? Но он их демонстративно не носит, утверждая, что они ему и на службе надоели. Рубашку? Но это уж слишком по-родственному… Правда, она приглядела неплохой эстамп, но вспомнила, что все свободное пространство в доме Романовых закрыто пестрыми коврами, и ее картинке место вряд ли отыщется. Разве что где-нибудь на кухне или, к примеру, на потолке!

Настольная лампа, конечно, в хозяйстве вещь полезная, но стоила целых двадцать рублей. Для Наташиного кошелька это было более чем накладно. Девушка вздохнула и направилась к обувному отделу. Там работала ее одноклассница Милка Севостьянова. В седьмом классе они целый год сидели за одной партой, и хотя задушевными подругами никогда не были, но приятельские отношения поддерживали и после окончания школы.

Завидев Наташу, Милка выбежала из-за прилавка ей навстречу. Невысокая, пухленькая, с пышной «химией», отчего голова ее походила на воздушный шарик на тонкой ниточке — шее, девица немного неуклюжая, однако весьма самонадеянная. Манеру держаться ей диктовало особое положение имеющей доступ к дефициту мамы, руководившей продовольственным магазином военторга, и папы — заместителя начальника по тылу одной из воинских частей. Одежду и обувь Милка носила исключительно импортную, что в некоторой степени должно было компенсировать весьма серенькую внешность.

В отличие от других Наташиных одноклассников она даже не пыталась поступить в институт или техникум, а закончила курсы товароведов и чуть больше года работала в одном из самых престижных отделов военного универмага — в обувном.

Девушки обнялись, и Милка увлекла Наташу за собой в подсобку. Усадила на стул, пододвинула к ней коробку с конфетами, налила чаю из стоявшего на столе самовара. Перехватив Наташин взгляд, брошенный на коробки на полках, огорченно вздохнула:

— Прости, но ничего предложить не могу. Туфли — обалденные, но Галина даже в отдел не дала ни одной пары.

Галина, старшая сестра Петра, возглавляла гарнизонный универмаг. Она тоже училась в свое время у Анастасии Семеновны, но Наташу упорно не замечала, особенно когда узнала, что Петр ухаживает за этой соплячкой.

— Да мне ничего и не нужно, — успокоила Наташа одноклассницу. — Пришла подарок на день рождения купить и ничего не могу выбрать!

— К кому идешь? К парню или к девке?

— К парню. Петра Романова знаешь, вашей Галины брата?

Милка открыла рот:

— Так тебя тоже пригласили? Я и не знала, что вы знакомы!

Наташа улыбнулась:

— Мы ведь живем по соседству.

— Он что, за тобой ухаживает? — Милка подозрительно ее оглядела. — Мне Галина про это ничего не говорила.

— Успокойся, не ухаживает. — Наташа встала со стула. — А тебя, случайно, не просватать за него решили?

— Да, вроде этого. — Милка покраснела. — Наши родители давно уж сговорились, а он, видишь ли, ни в какую! На прошлой неделе пришли к ним в гости, хотели меня с ним познакомить, а он точно специально на рыбалку уехал. Но со дня рождения, думаю, не сбежит. А тебе он вправду не нравится? А то я подслушала, как его мамашка моей жаловалась, что он вроде себе зазнобу нашел, говорит, голь перекатная, а за Петра уцепилась, клещами не оторвать!

У Наташи перехватило дыхание. Вот, значит, какого мнения о них семейство Романовых? От обиды запершило в горле, на глаза навернулись слезы, но она сдержалась: не Милке же показывать свои переживания. Да и переживать-то особенно нечего. Она никогда не стремилась в невестки к родителям Петра. И если им так хочется поскорее женить сына, Милка — лучшая кандидатура. Да и у нее гора с плеч свалится. За этот месяц, что она будет безвылазно находиться в госпитале, многое может измениться. Петр, может, сам решит, что Милка гораздо лучше подходит на роль жены.

Пока Наташа допивала чай, предаваясь печальным размышлениям, Милка нырнула под стол и извлекла оттуда тяжелую коробку:

— Смотри, что я ему в подарок приготовила. Хрустальный набор для пива. Кувшин и две кружки. Ты, случайно, не знаешь, он пиво любит?

— Случайно знаю. Не просто любит, а обожает. Даже умудряется где-то чешское доставать.

— А это, верно, моя мамка его потчует. — Милка опять покраснела и, смущенно потупившись, прошептала: — Очень мне Петр нравится, Наташка. Тебе не кажется, что он на артиста Ивашова похож?

Наташе этого не казалось. Простой русской физиономией Петр скорее смахивал на артиста Харитонова времен Ивана Бровкина, но она лишь пожала плечами.

Милка продолжала:

— По-моему, совсем не страшно, если муж немного старше. По крайней мере, постельным делам учить не надо. Мужики, я слышала, по-особому ценят, если жена молоденькая да хорошенькая.

Наташа едва сдержалась, чтобы не рассмеяться: насчет своей внешности Милка, мягко говоря, сильно заблуждалась. Однако пусть себе думает, что хочет, это ее личное дело.

Милка осторожно задвинула коробку под стол и предложила:

— Пойдем посмотрим что-нибудь и для тебя.

Они прошли к ювелирному отделу, и Милка прошептала что-то высокой сухопарой продавщице. Та молча кивнула, достала из-под прилавка небольшой ящик, протянула девушкам блестящий портсигар.

— Пойдет? — Милка повертела его в руках. — Можно с обратной стороны поздравительную надпись выгравировать.

— Смотря сколько он стоит. — Наташа испугалась за свой тощий кошелек: на слишком дорогую вещь она не рассчитывала.

— Десять рублей. — Продавщица поджала губы и протянула руку, желая забрать портсигар обратно. — Берете или не нравится?

Наташа вздохнула:

— Беру!

Расплатившись за покупку в кассе, она взяла из рук Милки пакетик с подарком.

— Ты в чем идешь к Романовым? — поинтересовалась одноклассница.

Наташа пожала плечами:

— Пока не думала. Наверно, так и пойду в этом вот костюме.

Милка окинула ее победным взглядом:

— Пошли покажу, что я купила к сегодняшнему вечеру. Обалдеешь!

— Прости меня, Мила, я твой наряд лучше вечером оценю. А сейчас большое спасибо за помощь, но мне нужно спешить. Хочу часок поспать после дежурства.

— Ну смотри. — Милка покачала головой. — Конечно, ты девчонка симпатичная, но я тебе по-дружески советую, надень что-нибудь более подходящее. Очень уж твой костюмчик простовато выглядит. А то там такие мадамы будут! В таких туалетах!

— Хорошо. — Наташа помахала ей рукой и вышла из магазина. В дверях она столкнулась с Галиной. Сестра Петра гордо прошествовала мимо, сделав вид, что не заметила ее.

Глава 5

Дома бабушка придирчиво рассматривала портсигар, заметив, что негоже подарком привлекать внимание к вредным привычкам именинника.

Наташа обняла ее за плечи:

— Успокойся, бабуля, такие тонкости не для Романовых. Им главное, чтобы было подороже да побогаче.

— Зря ты так о Петре. Он не в их породу пошел. Сколько раз в огороде и в саду мне помогал… Тебе лет восемь или девять было, он только-только из армии вернулся, а у нас печь завалилась, так он сам всю ее переложил и ни копейки не взял. И потом сколько добра сделал, когда шофером работал. И угля, бывало, привезет, и дров. А кто мы ему? Душа-то оказалась у парня золотой. Никакими богатствами его не испортили, — произнесла задумчиво бабушка и подняла глаза на внучку. — Наверно, уже не получится с козами сбегать?

— Почему же, у меня еще часа четыре в запасе. Гулянье назначено на семь вечера, благо завтра суббота, выспятся!

— А ты разве не выходная?

— Дежурю, бабулечка. — Наташа обняла старушку, прижалась к ее щеке. — Не огорчайся, но мне придется тебя покинуть на целый месяц. Определили меня сиделкой к одному тяжелобольному, его вчера только прооперировали. Теперь ему нужен особый уход, вот Лацкарт мне и предложил. Зарплата почти в два раза выше, но, пока больной на ноги не встанет, придется постоянно рядом находиться.

— Какой уход ты можешь обеспечить? — всполошилась бабушка. — Он же небось неподъемный, надорвешься, его тягаючи.

— Насчет этого не беспокойся, в случае чего мне санитары помогут. Они у нас парни здоровые! А я буду следить за его состоянием, кормить, поить и психологический настрой создавать.

Анастасия Семеновна подозрительно посмотрела на внучку:

— Какой еще психологический настрой? С чего, интересно, ты так зарозовела? Молодой этот больной или в летах?

— Примерно такой же, как Петька, может, чуть моложе.

Бабушка взволнованно поднялась со стула:

— Да что ж они, твои начальники, вытворяют? Виданное ли дело молодой девчонке за молодым мужчиной присматривать, да еще в одной палате ночевать? Завтра с тобой в госпиталь поеду, сама со всем разберусь! Ишь, чего надумали! И Нина куда смотрит?

Наташа подтолкнула бабушку назад к стулу:

— Сядь и успокойся! Послушай меня, пожалуйста! Во-первых, госпиталь — вполне обитаемый остров, а палата так вообще проходной двор. Днем врачи, медсестры, посетители так и снуют. Да и ночью дежурные врач и медсестра постоянно справляются о его состоянии. Во-вторых, Нина Ивановна всегда на страже, иначе она не позволила бы мне ухаживать за ним. Ей ведь на месте виднее, бабуля! В-третьих, надо видеть его состояние. По-моему, его еще с полгода, если выкарабкается, не потянет ни на какие подвиги. В-четвертых, у меня своя голова на плечах есть, а в пятых… — загнула Наташа большой палец, но бабушка перебила ее:

— В-пятых, у твой мамы на плечах тоже голова имелась, только вот на втором курсе замуж выскочила. На третьем уже тебя в люльке качала… Ну да ладно, я ведь знаю, тебя не переспоришь. Учти, на днях я сама приеду в госпиталь, с Ниной поговорю, чтобы за тобой лучше присматривала.

На том и порешили. Наташа быстро побросала в чемодан кое-какое белье, два-три летних платья, теплый свитер и легкую курточку. Подумала и положила несколько книг и журналов, которые без конца перечитывала и знала почти наизусть. Один томик упал на пол, она склонилась над ним. «Мастер и Маргарита». На титульном листе сохранилась подпись отца. Наташа знала, что родители купили томик Булгакова в Ташкенте, куда получили назначение после окончания Ленинградского мединститута. Оттуда же они уехали в Африку, оставив маленькую дочь с дедушкой и бабушкой, как оказалось, навсегда…

Наташа защелкнула замки чемодана, сняла со спинки стула спортивные брюки. Для выпаса коз она давно уже присмотрела отличную поляну на вершине сопки, но к ней приходилось пробираться сквозь густой лиственный лес, сплошь заросший диким хмелем и актинидией.

Стебли лиан — серые и коричневые, с блестящими овальными листьями — к осени покроются сочными, похожими на крыжовник ягодами. Бабушка истолчет их с сахаром, а Наташа обязательно захватит баночку кисловато-сладкого джема в подарок Разумовичам. Евгения Михайловна просила привезти еще и лимонника. Очень уж Сонькиному семейству понравились дальневосточные лакомства.

Наташа знала о неприятных сюрпризах, которые таились в густых влажных зарослях, поэтому всегда обувалась в резиновые сапоги. Но побаивалась она не змей и лягушек, все-таки сказывалась ее учеба в мединституте, где и не такое приходилось видеть и держать в руках, а огромных черных пауков. Поперек тропинок они натягивают такие прочные паутинные сети, что их с трудом удается разорвать рукой. Да и запутаться в густой паутине, а потом отдирать от лица и от рук липкие нити — удовольствие не из приятных!

Козы, как два резвых мустанга, ринулись вверх по горе, у подножия которой заканчивался их огород. Наташа прихватила с собой серп и два больших травяных мешка, чтобы бабушка хотя бы первые дни не заботилась о корме для прожорливой скотины.

Девушка вздохнула. Бабуле с каждым годом все труднее вести их небольшое хозяйство, особенно после смерти дедушки. Сначала пришлось отказаться от коровы. Но вот теперь уже и козы ей не под силу, и в зиму решено их продать. Только куры пока не в тягость. Их всего десяток во главе с петухом Квазимодо, потерявшим в боевых схватках глаз, гребень и почти все хвостовое оперение. Лихой боец Квазимодо, помимо своих основных обязанностей, успешно заменял цепного пса, на их калитке до сих пор сохранилась разрисованная дедушкой табличка «Осторожно! Злой петух!».

Потеряв из виду хозяйку, козы блеяли у каменной осыпи, густо поросшей лимонником. Наташа на ходу сорвала несколько молодых листочков, растерла их между пальцами — тонкий запах лимона держится, пока не вымоешь руки.

На вершине сопки она замедлила шаг. Огромная плоская поляна, покрытая пышным разнотравьем с одинокими зонтиками деревьев, напоминала ей африканскую саванну. Именно так она изображалась в школьном учебнике географии. Наташа с детства любила это место, где можно было пристроиться в тени деревьев с томиком Жюля Верна или Майна Рида. Прищурившись, она вглядывалась в волнующиеся травы и с замиранием сердца представляла себе стада зебр и антилоп, крадущихся львов, неторопливых слонов, вальяжных страусов и толстых бегемотов…

Вечером ее находил сердитый дедушка, дома отчитывала бабушка. Но уже на следующий день, улучив минуту, она сбегала от стариков на свою любимую поляну.

Повсюду в траве скрывались неглубокие широкие ямы с обвалившимися краями. Это — капониры, следы старого танкового полигона. Но учения в этом районе не проводились уже много лет, и местные жители использовали его как место выпаса домашней живности.

Наташа привязала коз на длинных веревках к колышкам, иначе шустрые негодницы ринутся на поиски приключений, и тогда их искать — не переискать.

Плотно утрамбовав скошенную траву в мешки, Наташа сложила их под молодым дубком, а сама, расстелив на траве покрывало, прилегла и решила подремать в тени.

Легкий ветерок путался в зарослях орешника, деловито шуршал в густой траве, приятной прохладой окутывал лицо. Бабочки и стрекозы, застигнутые врасплох его игривыми порывами, в панике планировали на ближайшие листья и цветы. Но шаловливый ветер на секунду затихал, чтобы с удвоенной энергией налетать на травы и деревья, гонять облака.

Все Наташины попытки заснуть закончились полной неудачей. Она не понимала, откуда взялось и вот уже сутки живет в ней странное, взвинтившее нервы предчувствие. Тревога овладела всем ее существом, и сколько она ни пыталась найти объяснение столь необычному состоянию своей души, так и не сумела в этом разобраться, понять, почему так мучительно ноет и волнуется ее сердце.

Все вокруг было так привычно, спокойно, знакомо, а она не находила себе места от беспокойства.

Девушка энергично растерла лицо ладонями. Может, это ее состояние связано с сегодняшним разговором с Милкой, вольно или невольно подтвердившей ее опасения, что родители Петра не в восторге от их дружбы и даже относятся к ней с явным презрением?

От этих мыслей на душе стало еще муторнее и окончательно расхотелось идти на день рождения. Не хватало ей этих ядовитых подковырок и ехидных замечаний вроде «За всю жизнь добра не нажили, а туда же!..» или «Нашему Пете шибко грамотная жена не нужна. Сами мы университетов не кончали, и, дай Бог, живем получше некоторых, кто только и умеет, что книги читать да языком болтать». К тому же Наташа знала, во что превращаются подобные гулянки: гости перепьются, и все пойдет по давно заведенному распорядку — разудалые пляски, разухабистые песни, а также тихий шепоток в дальней спальне, где мать и дочь Романовы под шумок рассматривают подарки и прикидывают их стоимость. Наташа представила, сколько язвительных замечаний вызовет се портсигар, и скривилась, как от нестерпимой боли. Нет, свой подарок она отдаст Петру, и пусть только он выпустит его из своих рук!

Сам Петр вряд ли избежит знакомства с Милкой, тут уж обе мамаши костьми лягут, чтобы осуществить задуманное. Наташе же придется, видно, отсиживаться в каком-нибудь дальнем углу, пока не удастся незаметно улизнуть. И все-таки не это ее беспокоило! Стараясь отвлечься, Наташа закрыла глаза, прислонилась головой к теплому стволу дерева и принялась вспоминать свою встречу с Петром в прошлом году. Был сентябрь — тихий, ласковый, необычно щедрый на тепло…

Глава 6

В начале сентября, прихватив с собой коз, Наташа отправилась к дальним сопкам за лимонником. Пути было километров восемь, поэтому поднялась рано, часов в шесть утра. Надела джинсы, свитер и легкую брезентовую штормовку, положила в рюкзак несколько бутербродов и термос с чаем, обулась в резиновые сапоги и взяла в руки дедушкину двустволку.

Анастасия Семеновна строго оглядела внучку с головы до ног:

— Что-то боязно мне отпускать тебя одну в такую даль. Воинские части повсюду. Встретят в лесу вояки, мало ли что взбредет им в голову.

Наташа чмокнула бабушку в щеку:

— Не беспокойся, не впервой! К тому же я с оружием. Заодно парочку-другую уток на озерах подстрелю. — Девушка улыбнулась. — Жди меня вечером с большими трофеями!

— Так уж и с трофеями, — недоверчиво усмехнулась старушка, — сама живой-здоровой возвращайся. — Она обняла внучку. — А может, Бог с ним, с лимонником? Варенья в этом году наварили, еще на пару лет хватит!

— Бабуля, я ведь обещала Сонькиной матери привезти. В Ленинграде у них ничего подобного нет!

— Ну, тогда гляди! Не лезь, куда не следует! Паспорт не забудь, не дай Бог, за нарушителя границы примут…

Наташа рассмеялась:

— Меня — вряд ли, а вот коз — обязательно. Эти твари любому шпиону сто очков вперед дадут по скрытому преодолению советских рубежей…


Часам к четырем пополудни Наташа уже подстрелила двух уток и набрала полное ведро ярко-оранжевых ягод лимонника. Натруженные ноги гудели и требовали отдыха: за весь день она лишь однажды присела на четверть часа, чтобы перекусить.. Пришло время возвращаться домой, и Наташа, выбрав небольшую поляну у подножия сопки, устроилась в тени развесистого дерева передохнуть перед дорогой.

Легкий хруст веток за спиной заставил ее насторожиться. Подхватив лежавшее рядом ружье, она вскочила на ноги и испуганно оглянулась. Из кустов встревоженно вспорхнула птица, чья-то рука раздвинула ветки, и в метре от нее, как из-под земли, выросли три дюжих парня в военной форме.

— Стоять! — приказал один из них, в звании прапорщика. — Бросай оружие!

— Еще чего! — Девушка повела стволом, нацелив его парню в грудь. Тот на мгновение опешил, а два других солдата схватились за автоматы. Но Наташа и не думала отступать и продолжала упорно сжимать приклад ружья.

Прапорщик улыбнулся:

— Чего ты, дурочка, боишься? Никто тебя не тронет, но ты проникла на территорию военного объекта. Мы должны выяснить, как ты здесь оказалась и с какой целью.

Наташа, кивнув в сторону коз и ведра с лимонником, с вызовом произнесла:

— Вон мой шпионский арсенал.

Прапорщик озадаченно хмыкнул:

— Документы с собой?

Не опуская ружья, девушка протянула ему паспорт. Прапорщик прочитал ее фамилию, проверил прописку, но паспорт не вернул. Приблизившись к Наташе, он безбоязненно отвел ствол ружья в сторону и вдруг радостно улыбнулся:

— Так ты Наталья, что ли? Анастасии Семеновны внучка? А я Петр Романов, на следующей улице от вас живу, не помнишь разве?

Прапорщик оглянулся на солдат, словно приглашал и их разделить радость от нечаянной встречи. Поняв, что инцидент заканчивается благополучно, парни вернули автоматы на прежнее место. Наташа, последовав их примеру, повесила ружье на плечо и пожала руку соседа. Петр удержал ее за пальцы и восхищенно прищелкнул языком:

— Надо же, какая из тебя красотка получилась! Сколько я тебя не видел? Лет шесть-семь? Помню, бегала по улице белобрысая пацанка, конопатая, с мышиными хвостиками вместо косичек… — Глаза его мечтательно затуманились и тут же вдруг вспыхнули неподдельным интересом. — Замуж-то успела выскочить?

Наташа отрицательно покачала головой.

— И правильно! — Петр удовлетворенно потер руки. — С этим делом спешить никогда не следует. Как, орлы, согласны?

«Орлы» вяло улыбнулись и пожали плечами. Видимо, их мнение не совсем совпадало с мнением командира, но Петр уже отвернулся от подчиненных и переключил свое внимание на девушку.

— К сожалению, я должен препроводить тебя на контрольно-пропускной пункт. Нарушение зафиксировали приборы, и теперь тебе придется давать объяснение, как и зачем ты проникла на территорию важного военного объекта.

— Вы шутите?

— Какие шутки? Когда по опушке шла, колючую проволоку заметила?

— Ну и что из этого? Тут ее везде видимо-невидимо. Я точно знаю: раньше никогда здесь никаких военных объектов не было и в помине!

Петр удрученно покачал головой:

— И чему вас в институтах учат? Ухудшение международной обстановки тебе ни о чем не говорит?

— Говорит! — Наташа сердито посмотрела на Петра. — С вашей международной обстановкой скоро в лесу не грибы-ягоды расти будут, а ракеты стратегического назначения. — И мрачно глянула на прапорщика. — Показывайте, куда идти!

Петр повернулся к солдатам:

— Продолжайте обход территории, а я провожу мою сердитую соседку к командиру.

Наташа вытянула руки вперед и с явным ехидством в голосе спросила:

— Как насчет наручников? Надеюсь, нарушителям они полагаются?

Петр развернул девушку за плечо на сто восемьдесят градусов:

— Иди, иди, обойдемся без цепей, а Анастасии Семеновне посоветую запастись хорошей хворостиной, чтобы поучила внучку, как разговаривать со старшими.

Наташа обиженно дернула плечом, сбрасывая его руку, и двинулась по едва заметной тропинке, которую почти невозможно было заметить среди сухой травы и опавших листьев…


На контрольно-пропускном пункте их встретил угрюмый дежурный офицер в чине капитана. Он так долго и дотошно во всем разбирался, что Наташа не выдержала и вспылила:

— Сколько уже вы будете меня здесь держать? По-моему, я убедительно объяснила, что я не китайский, не японский и не американский шпион, мои козы блеют не азбукой Морзе и в ведре просто лимонник, а не взрывчатка.

Капитан ошарашенно посмотрел на нее и сухо заметил:

— Похоже, вы основательно начитались шпионских романов, товарищ Ливанова! Но ваше задержание уже отражено в документах, и я по долгу службы обязан сейчас решить: подвергнуть ли вас аресту в целях перевоспитания или провести профилактическую беседу с вами и родителями на предмет укорачивания вашего слишком длинного языка.

Наташа рассердилась:

— А вам, наверно, доставляет удовольствие показывать свою власть над людьми?

Капитан побагровел.

— Не в моих принципах, девочка, грубить дамам. Но меня так и тянет снять сейчас ремень и хорошенько вас отшлепать, чтобы знали, как разговаривать с людьми, выполняющими свои служебные обязанности. — И, отвернувшись от нее, крикнул в сторону двери: — Романов, зайди ко мне!

На пороге тут же возник Петр.

Роясь в бумагах и не поднимая глаз на подчиненного, капитан спросил:

— У тебя в машине место найдется, чтобы эту дикую кошку с ее козами домой доставить?

— Найдем, товарищ капитан, потеснимся, если что.

— Не стоит беспокоиться, — Наташа с вызовом посмотрела на капитана, — как-нибудь сама доберусь!

— А это уже, милая моя, не получится. Скоро стемнеет, а до поселка не меньше десяти километров. Так что не спорьте. Через час Петр вас доставит домой в целости и сохранности.

— И правда, Наташа, зачем лезть в бутылку? — подал голос Петр. — Ночью в лесу опасно, да и Анастасия Семеновна будет беспокоиться.

— Ну хорошо, — согласилась Наташа и язвительно добавила: — Спасибо за чуткость и заботу, товарищ капитан. — Затем, развернувшись, направилась к выходу.

Петр и капитан переглянулись. Офицер огорченно покачал головой, а Петр развел руками: дескать, что с нее возьмешь, совсем еще зеленая, глупая…

Они вышли на крыльцо. Петр остановился и с подозрением посмотрел на Наташу.

— Ты что на капитана окрысилась? Он же мировой мужик и действовал по инструкции.

Наташа промолчала, а Петр продолжал допытываться:

— Или приставать надумал?

— Ничего он не надумал, — с досадой отмахнулась Наташа. — Просто мне его физиономия не понравилась!

— Ну, это ты зря. — Петр коротко хохотнул. — Бабы от него без ума, да и он не промах…

Наташа с тоской посмотрела на соседа:

— Давайте оставим вашего замечательного капитана в покое. Кажется, кто-то обещал отвезти меня домой?..

Минут через двадцать Наташа сидела на заднем сиденье «уазика» с откинутым брезентовым верхом. Запыхавшийся Петр пристроился рядом с водителем. Он только что закончил руководить рукопашным боем, который вело отделение солдат с двумя рогатыми противниками.

Норовистая парочка брыкалась, отбивалась рогами. В конце концов коз связали и затолкали в кузов грузовика. Но Наташа подозревала, что впереди ее ждали более серьезные неприятности.

Глава 7

Наташа не ошиблась. Не спасло ее от сурового выговора и заступничество Петра, который пытался всячески защитить ее. Немного успокоившись и стараясь не глядеть на провинившуюся внучку, Анастасия Семеновна укоризненно бросила Петру:

— Слышала, что ты еще зимой вернулся домой, а глаз все не кажешь. Я уж думала, совсем забыл меня…

— Простите, ради Бога, Анастасия Семеновна, — Петр огорченно поскреб в затылке, — служба у меня такая. Сплошные дежурства, день и ночь на объекте пропадаю. Никак не получалось свободного времени выкроить, чтобы прийти навестить. — Он осмотрелся вокруг и остановил свой взгляд на Наташе. — А у вас все по-прежнему, ничего не изменилось, только Наталья вон какой красавицей выросла!

Бабушка махнула рукой:

— Вырасти-то выросла, в институт поступила, а ума с воробьиный коготок нажила! Ты бы по старой памяти шефство какое над ней взял, поговорил при случае, пожурил, а то мои слова от нее как от стенки горох отскакивают!

— Попробую, — улыбнулся ей Петр, — только сильно сомневаюсь, что она меня слушать будет!

Осуждающе поджав губы, Анастасия Семеновна взяла подойник и отправилась доить коз, наказав Наташе накрывать на стол. Бабушка бесповоротно настроилась накормить ужином неожиданного гостя, и Петр, хотя до дома ему оставалось не более сотни шагов, согласился остаться. Наташа налила ему борща, подала кружку с молоком. Вернулась бабушка, достала бутыль с домашним вином:

— По случаю встречи не возбраняется и выпить.

Гость и хозяйка выпили, а Наташа отказалась. Во время ужина она в основном помалкивала и украдкой разглядывала Петра.

За годы, что она его не видела, парень заметно раздался в плечах, заматерел. И только густой темно-русый чуб, основательно укороченный стрижкой, по-прежнему свисал на лоб. Теми же были и не слишком густые, но широкие брови, и нос все тот же, чуть коротковатый. Он всегда его забавно морщит, когда смеется, словно собирается чихнуть… Загорелое лицо, голубые с черными стрелочками ресниц глаза ласково смотрели на Анастасию Семеновну. Когда Петр обращался к Наташе, они всегда темнели. И когда она отвечала ему, он, казалось, чего-то пугался и отводил взгляд в сторону. И она от души забавлялась, как бы невзначай останавливая на соседе задумчивый взор, отчего он тут же терял нить разговора и явно смущался.

После ужина Петр вызвался помочь Наташе вымыть посуду и взялся за дело с таким пылом, что она не удержалась и съехидничала:

— Петр Васильевич, можно слегка умерить ваш энтузиазм? Бабуля вас простила, вы ей и без этого нравитесь.

— А вам? — Руки соседа застыли над грязной кастрюлей.

— А это будет зависеть от качества вымытой посуды, — рассмеялась Наташа.


До ее отъезда в Ленинград оставалось несколько дней. Уже был куплен билет и собран чемодан. В этот раз Наташа покидала бабушку с легким сердцем. После возобновления знакомства Петр дневал и ночевал у них. Вечерами, если не дежурил в части, почти допоздна возился в их дворе: починил сарай, в котором зимовали козы, подправил провалившуюся крышу курятника, попросил в части машину и привез угля и несколько кубометров дров. С помощью трех солдат распилил их на чурки, расколол и сложил в поленницы. С Анастасией Семеновной у них были самые теплые дружеские отношения. По вечерам они вместе смотрели программу «Время», разбирались в международных событиях.

Вот и в тот предпоследний перед Наташиным отъездом вечер они пили чай на кухне и горячо обсуждали новое скандальное заявление Джимми Картера.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5