Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Православное Догматическое Богословие

ModernLib.Net / Религия / Михаил Протопресвитер / Православное Догматическое Богословие - Чтение (стр. 16)
Автор: Михаил Протопресвитер
Жанр: Религия

 

 


      Открытия церковной археологии показывают, что в древнехристианской Церкви существовали священные изображения в катакомбах и в других местах молитвенных собраний, а впоследствии в христианских храмах. Если в некоторых случаях христианские писатели высказываются против статуй и подобных изображений, то они имеют в виду языческие поклонение (Эльвирский собор в Испании в 305 г.). Иногда же подобные высказывания и запрещения вызывались особыми обстоятельствами того времени, напр., необходимостью скрывать свои святыни от гонителей — язычников и от враждебно настроенной нехристианской массы населения.
      Естественно полагать, что начальный период истории христианства требовал сначала отвлечь людей от идолопоклонства, а потом уже проводить в жизнь всю полноту форм прославления Бога и Его святых, — форм, среди которых имеют место священные изображения, прославление в красках.
      Седьмой Вселенский собор так выразил догмат о почитании святых икон: «со всяким тщанием и осмотрительностью определяем, чтобы святые и честные иконы предлагались для поклонения точно также, как и изображение честного и животворящего Креста… Чем чаще при помощи икон созерцаются лики Господа Иисуса Христа, Богородицы, ангелов и святых, тем чаще взирающие на эти иконы люди побуждаются к воспоминанию о самых первообразах и приобретают более любви к ним. Чествовать их лобзанием и поклонением (не тем Богопочитанием, которое подобает единому Божескому естеству), но почитанием… фимиамом и возжжением свечей… Ибо честь, воздаваемая образу, переходит к первообразному…»
Почитание св. мощей
      Воздавая почитание угодникам Божиим, отошедшим своими душами на небо, св. Церковь вместе с тем чествует и оставшиеся на земле мощи или тела угодников Божиих. В Ветхом Завете не было почитания тел праведников, как и сами праведники только еще ожидали избавления себе. Тогда и плоть сама по себе считалась нечистой.
      В Новом Завете, по воплощении Спасителя, возвышено не только понятие о человеке во Христе, но и понятие о телах, как жилищах Духа Святаго. Сам Господь, Слово Божие, воплотился и принял на себя человеческое тело. Христиане призываются к тому, что бы их не только души, но и тела, освященные святым крещением и принятием Пречистых Тела и Крови Христовых, становились истинными храмами Св. Духа: Не знаете разве, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа(1 Кор. 6:19). И потому тела христиан, живших праведной жизнью или ставших святыми принятием мученической смерти, достойны особого уважения и чествования.
      Святая Церковь во все времена, следуя священному преданию, оказывала чествование святым останкам. Это выражалось в а) благоговейном собирании и хранении останков угодников Божиих, как известно еще из сказаний 2-го века и последующих времен; б) в торжественных открытиях и перенесениях святых мощей, в) в построении над ними храмов и алтарей; г) в установлении празднеств в их память; д) в путешествиях к святым гробницам и их украшении; е) в постоянном правиле Церкви — полагать в основание алтарей мощи св. мучеников или влагать св. мощи в св. антиминсы, на которых совершается божественная литургия.
      Это столь естественное чествование останков угодников Божиих имеет для себя твердое основание в том, что Сам Бог благоволил их почтить и прославить бесчисленными знамениями и чудесами, свидетельствуемыми в продолжение всей истории Церкви.
      Еще в Ветхом Завете, когда святые еще не были почитаемы особым прославлением, были знамения от тел усопших праведников. Так, после прикосновения к костям пророка Елисея в его гробе, тело одного умершего тотчас ожило и мертвый восстал (4 Цар. 13:21). Тело св. пророка Илии было вознесено при его жизни на небо, а милость Илии, оставленная им Елисею, разверзла своим прикосновением воды Иордана при переходе реки Елисеем.
      Переходя к Новому Завету, читаем в кн. Деяний, что на больных возлагали платки и опоясания с тела ап. Павла и у больных прекращались болезни и злые духи выходили из них (Деян. 19:12). Св. Отцы и церковные учители свидетельствовали о чудесах от останков святых и современники подтверждали истинность этих сообщений. Напр., св. Амвросий говорит при открытии мощей св. Гервасия и Протасия: «Вы узнали и даже сами видели многих освободившихся от демонов, или таких, которые лишь касались одежды святых и тотчас исцелялись от своих немощей. Возобновились чудеса древнего времени с тех пор, как через пришествие Господа Иисуса излилась на землю обильнейшая благодать. Вы видите многих, исцелившихся как бы тенью святых. Сколько убрусов передаются из рук в руки! Сколько одежд при возложении на священные останки, и от одного прикосновения сделавшись целебными, испрашивают верующие друг у друга, все стараются хоть несколько прикоснуться, и тот, кто прикоснулся, здрав бывает». Подобные свидетельства можно читать у св. Григория Богослова, Ефрема Сирина, Иоанна Златоуста, блаж. Августина и др.
      Уже от начала второго века имеются сообщения о чествовании христианами останков святых. Так, свидетель мученической кончины св. Игнатия Богоносца, епископа Антиохийского, сообщает, что «оставшиеся от его тела (он был растерзан зверями в цирке) только твердейшие частицы были отвезены в Антиохию и положены в полотно, как бесценное сокровище по благодати, обитающей в мученике, оставленное святой Церкви». Жители городов, начиная от Рима, преемственно принимали тогда и несли эти останки на своих раменах, как свидетельствовал потом св. Иоанн Златоуст, «до здешнего города Антиохии, восхваляя увенчанного победителя и прославляя подвижника». Также после мученической кончины св. Поликарпа, епископа Смирнского, и сожжения проконсулом его тела, христиане «собрали кости св. Поликарпа, как сокровище, драгоценнее дорогих камней и чище золота, и положили их…для празднования дня его мученического рождения и в научение и утверждение будущим христианам».
      Останки святых (в греч, ta l ipsona), почитаются независимо от их нетленности, а из преклонения перед святой жизнью или мученической смертью святого, и тем более, когда очевидны знамения исцелений при молитвах святым о предстательстве их перед Богом. Церковные соборы не раз запрещали (напр., Московский собор 1667 г.) признание усопших людей святыми только по одному признаку нетления их тел. Но конечно, нетление тел праведников принимается, как одно из знамений Божиих о святости этих усопших.

Путь христианина

Крест Христов — путь, сила и знамя Церкви
      Догматическое учение Церкви имеет самую тесную связь со всем нравственным строем христианской жизни, оно дает ей верное направление. Любое отступление от догматических истин приводит к неправильному пониманию нравственного долга христианина. Вера требует «жизни по вере».
      Спаситель определил нравственный долг человека кратко в двух заповедях Закона: заповеди о любви к Богу — всем сердцем, всей душой, всей мыслью, всем разумением, — и заповедь о любви к ближнему как к самому себе. Но при этом Спаситель научил, что подлинное исполнение этих заповедей невозможно без самоотречения в той или другой степени, жертвенности: оно требует подвига.
      Где же верующий найдет силы для подвига? Он получит их через общение со Христом, через любовь ко Христу, побуждающую следовать за Ним. Это следование в подвиге Христос назвал «игом Его». Возьмите иго Мое на себя… иго бо Мое благо и бремя Мое легко есть. Он назвал его также крестом. Еще задолго до дня Своего распятия на кресте Господь учил: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною(Матф. 16:24).
       «Кто не берет креста своего и следует за Мной, тот не достоин Меня»(Матф. 10:38).
      Православный путь христианина это — путь креста и подвига. Иными словами говоря, это путь терпения, перенесения скорбей, преследований за имя Христово и опасностью от врагов Христа, пренебрежения благами мира ради Христа, борьбы со своими страстями и похотями.
      Такой путь следования Христу прошли Его апостолы. «Я сораспялся Христу», пишет ап. Павел. «Я не желаю хвалиться, только Крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира»(Гал. 2:19; 6:14). Следуя путем Христовым, апостолы закончили свой подвиг жизни мученической смертью. К подвигу, в меру своих сил, призываются все верующие: Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями(Гал. 5:24). Нравственная жизнь не обходится без внутренней борьбы, без воздержания. «Ибо многие, — пишет апостол, — о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги Креста Христова: их бог — чрево, и слава их — в сраме, они мыслят о земном» (Филип. 3:18-19).
      Вся история Церкви строилась на подвигах: сначала на страданиях мучеников первохристианства, на жертвенных трудах столпов Церкви — святителей, а потом на личных аскетических подвигах, на достижениях духа в борьбе с плотью пустынников и других подвижников, — «земных ангелах и небесных человеков» и «праведных», живших в миру и не осквернившихся от мира. И так доныне украшается христианство исповедниками и мучениками за веру во Христа. И св. Церковь поддерживает в верующих этот долг самоограничения и духовного очищения наставлениями и примерами из Евангелия и всего Священного Писания, примерами святых, предписаниями церковного устава, бдениями, постами и призывами к покаянию.
      Таков жребий не только отдельного христианина, но и самой Церкви в ее совокупности: «Быть гонимыми за крест Христов», как это представлено в видениях ап. Иоанна Богослова в Апокалипсисе. Церковь же многие периоды своей истории переносит совершенно открытые скорби: преследования и мученическую смерть лучших ее служителей, — что один современный священнослужитель и церковный писатель назвал «жатвами Божиими», — а в другие периоды, даже в периоды видимого благоденствия, переносит скорби от внутренних врагов, от недостойного образа жизни членов ее, в частности, людей, назначенных к служению ей.
      Так определяется догмат о Кресте: Крест есть путьхристианина и Церкви.
      Но при этом он есть и сила Церкви. Мысленными очами взирая «на Начальника веры и Совершителя Иисуса», христианин черпает духовные силы в сознании, что за крестной смертью Господа последовало воскресение, что Крестом «побежден мир», что если с Господом умираем, то с Ним и царствовать будем и в явлении Его славы возрадуемся и восторжествуем (1 Пет. 4:13).
      Крест есть, наконец, знамя Церкви. От того дня, когда Спаситель нес на Своих раменах крест на Голгофу и был распят на вещественном кресте, Крест стал видимым знаком и знамением христианства, Церкви, каждого верующего во Христа.
      Не все, принадлежащие к «широкому христианству», имеют такое понимание Евангелия. Некоторые большие христианские общества отвергают Крест, как видимое знамя, считая, что он, как был так и остался орудием поругания. Предостерегал от такого «соблазна о кресте» ап. Павел (Гал. 5:11), чтобы «не упразднить Креста Христова», ибо «слово о Кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, сила Божия есть» (1 Кор. 1:17-18). Он увещевал не стыдиться Креста как бы знамени поругания: — «выйдем к Нему (Господу) за стан, нося Его поругание», наставлял он (Евр. 13:13-14). Ибо поругание на кресте привело к воскресению во славе, и Крест явился орудием спасения и путем к славе.
      Имея всегда перед собой образ Креста, совершая на себе знамение Креста, христианин, во первых, приводит себе на память, что он призван следовать стопам Христовым, перенося во имя Христово скорби и лишения за свою веру; во вторых, он укрепляется силой Креста Христова на брань со злом в самом себе и в мире; и в третьих, исповедует, что он ждет явления славы Христовой, второго пришествия Господа, которое само будет предварено явлением на небе знамения Сына Человеческого, согласно божественным словам Самого Господа (Матф. 24:30): этим знамением, по единодушному разумению отцов Церкви, будет величественное явление на небе Креста.

О Боге Завершителе судеб мира

 
Содержание:
Грядущие судьбы мира и человечества
Посмертная участь человека
О «мытарствах».
Признаки приближения Второго пришествия
Второе пришествие Сына Человеческого
Воскресение мертвых
Несостоятельность хилиазма
Кончина века сего
Всеобщий суд
Царство славы
 

Грядущие судьбы мира и человечества

       (Христианская эсхатология)
      Никео-Цареградский символ веры содержат православное учение о Втором пришествии Сына Божия на землю, всеобщем страшном суде и о будущей вечной жизни.
      7 член: И паки(снова) грядущего со славою судити живым и мертвым, Его же(Которого) царствию не будет конца…
      11 член: Чаю (ожидаю) воскресение мертвых,
      12 член: и жизни будущего века. Аминь.
      В Божием домостроительстве начертаны планы будущего до конца веков. И в христианском учении его неотъемлемую часть составляет то, что слово Божие говорит нам о событиях последнего времени; втором пришествии Господа, воскресении мертвых и кончине мира, — и затем о начале царства Славы и вечной жизни. Последняя часть догматического богословия и говорит о завершении того великого процесса, начало коего изложено на первой странице книги Бытия.
Посмертная участь человека
      Смерть есть общий удел людей. Но она есть для человека не уничтожение, а только отрешение души от тела. Истина бессмертия души человека одна из основных истин христианства. «Бог не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы». В новозаветном Священном Писании смерть называется «исходом души» ( буду же стараться, чтобы вы и после моего отшествия всегда приводили это на память — 2 Петр. 1:15), освобождением души из темницы(2 Кор. 5:1), отложением тела ( зная, что скоро должен оставить храмину мою — 2 Петр. 1:14), отрешением ( имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше — Фил. 1:23), отшествием ( время моего отшествия настало — 2 Тим. 4:6), успением ( Давид почил — Деян. 13:36). Состояние души по смерти, по ясному свидетельству слова Божия, не бессознательно, а сознательно (напр., в притче о богатом и Лазаре). По смерти человек подвергается суду, который называется частным, в отличие от всеобщего последнего суда. «Удобно есть перед Богом, в день смерти воздать человеку по делам его», говорит премудрый сын Сирахов (11:26). Ту же мысль выражает апостол Павел: «человекам положено однажды умереть, а потом суд»(Евр. 9:27). Апостол представляет суд следующим непосредственно за кончиной человека, очевидно, разумея не всеобщий суд, а частный, как это истолковывали св. Отцы Церкви.
      Нам не дано знать в Священном Писании, как происходит частный суд по смерти человека. Мы можем лишь отчасти судить об этом, по отдельным выражениям, встречающимся в слове Божием. Так, естественно думать, что и при суде частном большое участие в судьбе человека после смерти принимают как добрые ангелы, так и злые: первые являются орудиями благости Божией, а вторые — по Божиему попущению — орудиями правды Божией. В притче о богатом и Лазаре сказано, что Лазарь «был отнесен ангелами на лоно Авраамово»в притче о неразумном богаче сказано богачу: «Безумный, в сию ночь душу твою возьмут у тебя», — очевидно возьмут силы недобрые (св. Златоуст). Ибо, с одной стороны, ангелы малых сих, по слову Господню, всегда видят лицо Отца Небесного, — а равно и при конце мира Господь «пошлет ангелов Своих, которые отделят злых от среды праведных, и ввергнут их в печь огненную»(Мф. 13:49); а с другой стороны, «Противник ваш дьявол ходит как рыкающий лев, ища кого поглотить»(1 Петр. 5:8), — и воздух как бы наполнен духами злобы поднебесной, и князь их называется князем «власти воздушной»(Ефес. 6:12; 2:2).
      На основании этих указаний Священного Писания издревле святые Отцы Церкви изображали путь души, разлучившейся с телом, как путь через такие духовные пространства, где темные силы ищут поглотить слабых духовно и где поэтому особенно нужны защита ангелов небесных и молитвенная поддержка со стороны живых членов Церкви. Из древних Отцов говорят об этом святые Ефрем Сирин, Афанасий Великий, Макарий Вел., Василий Вел., Иоанн Златоуст и др. Наиболее подробно развивает мысли этого рода св. Кирилл Александрийский в «Слове на исход души», а картинное изображение этого пути представлено в житии преп. Василия Нового, где усопшая блаженная Феодора передает спящему ученику преп. Василия, что она видела и испытала после смерти при восхождении на небо. Путь души по исходе из тела принято называть «мытарствами». Митр. Макарий упоминает наставление ангела преп. Макарию Александрийскому, по поводу образности сказаний о мытарствах: «земные вещи принимай здесь за самое слабое изображение небесных». Мытарства следует понимать в смысле духовном, под человекообразными чертами.
      О состоянии души после частного суда Православная Церковь учит так: «Веруем, что души умерших блаженствуют или мучатся по делам своим. Разлучившись с телами, они тотчас переходят или к радости или к печали и скорби: впрочем не чувствуют ни совершенного блаженства ни совершенного мучения. Ибо совершенное блаженство или совершенное мучение каждый получит по общем воскресении, когда душа соединится с телом, в котором жила добродетельно или порочно» (Послание Восточных Патриархов). Таким образом, Православная Церковь различает два разных состояния после частного суда: одно для праведников, другое для грешников, иначе говоря, — рай и ад. Церковь не признает римо-католического учения о трех состояниях, различающего блаженство, чистилище или пургаториум и пребывание в геенне. Само именование «геенна» отцы Церкви обычно относят к состоянию после Страшного суда, когда и смерть и ад повержены будут в озеро огненное(Откр. 20:15). Отцы Церкви, на основании слова Божия, полагают, что мучения грешников до Страшного суда имеют характер предварительный. Эти мучения могут быть облегчаемы и даже могут быть сняты по молитвам Церкви (Послание Восточных Патриархов).
О «мытарствах»
      Наше пребывание среди населения, хотя и христианского, но во многом иных понятий и взглядов в области веры, побуждает нас хотя бы изредка откликаться на темы нашей веры, когда поднимаются они и трактуются с неправославной точки зрения лицами других исповеданий, а то и православными, потерявшими твердую православную почву под ногами.
      В ограниченных условиях нашего существования, как небольшой церковной ветви, мы, к сожалению, не в состоянии полностью реагировать на такие выступления или отвечать на вопросы; однако чувствуем иногда в самих себе такую потребность. В частности, имеем повод определить православный взгляд на вопрос о «мытарствах», составляющий тему или одну из тем в книге на английском языке под названием «Христианская мифология». «Мытарства» — переживания христианской души непосредственно после смерти человека, как эти переживания представляются отцами Церкви и христианскими подвижниками. В последние годы заметнее стали критические подходы к ряду наших церковных воззрений, приписывающие черты примитивных воззрений, наивного миросозерцания, или благочестия, с применением таких слов, как «мифы», «магия», или подобных им.
      Наш долг отозваться на такие взгляды.
      Тема о «мытарствах» не есть, собственно, предмет православного христианского богословия: она не догмат Церкви в точном смысле. Она составляет материал нравоучительного, воспитательного свойства, можно бы сказать — педагогического характера. Чтобы правильно подойти к ней, необходимо понимать основыи дух православного миропонимания. «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия». Нужно самому приблизиться к Церкви, «дабы знать дарованное нам от Бога»(1 Кор. 2:11-12).
      В данном вопросе основа: Мы веруем в Церковь. Церковь есть небесно-земное Тело Христово, предназначенное к нравственному совершенствованию членов земной ее части и к блаженной, радостной, но всегда деятельной жизни сонмов ее в Небесной ее сфере. Церковь на земле славит Бога, объединяет верующих и воспитывает их нравственно, чтобы таким путем облагородить и возвысить саму земную жизнь, личную, своих чад и общественную; главное же, чтобы помочь им в достижении жизни вечной, в Боге, в достижении святости, без которой «Никто не увидит Господа»(Евр. 12:14). Для этого нам необходимо непрестанное церковное наше общение, нас земных, с Небесной Церковью. В Теле Христовом все члены его во взаимодействии. У Господа, Пастыря Церкви, как бы два стада: небесное и земное (Послание Восточных патриархов 17-го века). «Страдает ли один член, страдают с ним все члены; радуется ли один член, радуются с ним остальные члены». Радующейся является Небесная Церковь; но она вместе с тем постраждет сочленам земным. Св. Григорий Богослов дал имя земной Церкви его времени «страждущее Православие» таким оно остается и доныне. Общение это ценно и необходимо для общей задачи, дабы мы «Все возвращали (растили) в Того, из Кого все Тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви»(Ап. Павел, послан, к Ефесян.). Цель же всего — обожение в Господе, да будет «Бог — все во всем». И земная жизнь христианина есть — должна быть — местом духовного роста, подъема, восхождения души к Небу. Да, мы глубоко скорбим, что, за исключением единиц, мы, зная наш путь, далеко сходим с него из-за привязанности к чисто земному, и хотя готовы приносить покаяние, но продолжаем жить в нерадении и лености. Однако нет в наших душах того «душевного спокойствия», какое присуще западно-христианской психологии, утвержденной на некоем «моральном минимуме», дающем удобное душевное расположение для занятия своими житейскими интересами.
      Между тем, именно там, где кончается линия «душевного спокойствия», там открывается поле для совершенствования, для внутренней работы христианина. «Если, познавши Бога, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников…Страшно впасть в руки Бога живого»(Евр. 10:26-27, 31). Пассивность, беспечность непривычны душе: не поднимаясь, мы тем самым опускаемся вниз. А между тем подъем требует неустанной бдительности души, и более того — борьбы. С кем борьбы? С собой ли только? — «Наша брань не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной»(Еф. 6:12).
      Здесь мы подходим к теме о мытарствах.
      Не случайно, не напрасно молитва Господня кончается словами: «Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого». Об этом лукавом Господь в другой Своей беседе сказал Своим ученикам: «Я видел сатану, спавшего с неба как молния.». Низринутый с неба, стал, таким образом, обитателем низшей сферы, «князем власти воздушные», князем «легиона» нечистых духов. «Когда нечистый дух выйдет из человека», но не найдет себе покоя, возвращается в дом, откуда вышел, и найдя его не занятым, выметенным и убранным, «Идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и вошедши живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом», в заключение сказал Господь (Мф. Гл. 12). Только ли с тем родом? А об исцеленной в одну из суббот скорченной женщине не ответил ли Господь: «Эту дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз в день субботний?»Не забывают об этих врагах наших и апостолы в своих наставлениях. «Вы некогда жили, — пишет ап. Павел ефесянам, — по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления…» Поэтому и ныне «облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских», ибо «диавол, как рыкающий лев, ищет кого поглотить».
      Будучи христианами, назовем ли эти ссылки на Писание мифологией?
      Что написано, о чем предостерегает слово Божие, относится и к нам, относилось и к прежним поколениям. И поэтому препятствия для спасения те же. Одни — в нашем собственном нерадении, в собственной самоуверенности, в беспечности, в эгоизме, в телесных страстях; другие — в соблазнах и соблазнителях, окружающих нас: в живых людях и в невидимых темных силах, окружающих нас. Потому мы в наших личных, домашних ежедневных молитвах просим Бога не допустить нас даже до «лукавого поспешения», т. е. до удачи в делах, такой, какая шла бы от помощи темных сил. А вообще в личных молитвах и в общественном богослужении мы никогда не теряем мысли о переходе в иную жизнь по смерти.
      В апостольские и первохристианские времена, когда было больше воодушевления в христианах, когда отчетливее была разница между языческим миром и миром христиан, когда страдания мучеников сами собой являлись светом христианства, требовалось меньше заботы о поддержании духа христиан простой проповедью. Но Евангелие максимально! Требования Нагорной проповеди предназначены были не для одних апостолов. И потому в писаниях апостолов уже читаем не простые наставления, но и предостережения перед будущим, когда должно будет давать отчет.
       «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских…» «Дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолевши, устоять…»(Еф. Гл. 6). «Мы должны знать, что если мы, познавши Бога, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников». «Страшно впасть в руки Бога живого» (Евр. Гл. 10). «К одним будьте милостивы, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью» (Иуды, бр. Иакова). «Невозможно — однажды просвещенных и вкусивших дара небесного и сделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему» (Евр. Гл. 6).
      Так было в апостольский век. Когда же Церковь, получив свободу исповедания, стала пополняться массами народа, когда и общее воодушевление верой стало ослабевать, потребность в сильных словах, в обличениях, в призывах бдительности духовной, к страху Божию и страху пред своей судьбой стала острее. И у самых ревностных архипастырей среди сборников их пастырских поучений мы читаем грозные слова картин будущего суда, ожидающего нас по смерти. Эти слова предназначены к вразумлению грешников и, очевидно, произносились в периоды обще-христианского покаяния, перед Великим постом. В них истина «правды Божией», истина, что в Царство святости не войдет ничто нечистое, облечена в живописные, отчасти приточные, близкие к земным, каждому жизненно знакомые образы. Сами святители наименовали эти образы суда, непосредственно следующего за смертью, — «мытарствами». Столы мытарей, собирателей налогов и пошлин, были, очевидно, пунктами пропуска в дальнейшую дорогу, в город, в его центральную часть. Конечно, слово это само по себе не вводит нас в его религиозный смысл. В святоотеческой речи оно обозначает краткий период посмертного отчета души христианской о своем моральном содержании.
      Уже 4-й век дал нам образцы таких живых, картинных обращений к пастве.
       «Пусть никто не льстит себя суетными словами, ибо «внезапно настигнет тебя пагуба»(1 Фессал. 5:3) и произведет переворот, подобный буре. Придет строгий ангел, насильно поведет душу твою, связанную грехами. Займись же размышлением о последнем дне,… представь себе смятение, сокращение дыхания и час смертный, приближающийся Божий приговор, поспешающих ангелов, страшное смущение души, мучимой совестью с жалостным взором на происходящее, наконец — необходимую неотвратимость дальнего переселения» (Св. Василий Великий. В «Опыте православного богословия с историческим изложением» еп. Сильвестра, т. 5, стр. 89). Св. Григорий Богослов, имевший дело с большой паствой лишь в краткие периоды, ограничивается общими словами, говоря, что «каждый бывает искренним судьей самого себя, по причине ожидающего его судилища».
      Более яркая картина у св. Иоанна Златоуста: «Если мы, — говорит он, — отправляясь в какую-нибудь чужую страну или город, требуем путеводителей, то сколько нам нужно помощников и руководителей, чтобы пройти беспрепятственно мимо старейшин, властей, воздушных мироправителей, гонителей, мытаре начальников! Посему-то душа, отлетая от тела, часто то поднимается, то ниспускается, и боится, и трепещет. Сознание грехов всегда мучит нас, тем более в тот час, когда предстоит нам быть отведенными на тамошние испытания и страшное судилище». И далее Златоуст дает нравственные наставления к христианскому образу жизни. Что касается скончавшихся младенцев, то он влагает в их уста следующие слова: «Святые ангелы мирно разлучили нас от тел, и мы, имея добрых путеводителей, безбедно прошли мимо воздушных властей. Лукавые духи не нашли в нас того, чего искали, не заметили того, чего хотели. Узрев тело без греха, они посрамились; увидев непорочную душу, устыдились; увидев не оскверненный язык, умолкли. Мы прошли мимо и посрамили их. Сеть расторгалась, и мы избавились. Благословен Бог, не давший нас в их ловитву» (там же. Слово 2-е, О памяти усопших).
      Так же безбедно и свободно достигающими чертогов небесных представляет Православная Церковь христианских мучеников и мучениц. В пятом веке представление непосредственного суда над душой после выхода ее из тела, или частного суда, предшествующего всеобщему Страшному Суду, еще полнее соединилось с представлением мытарств, как видим это у св.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19