Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кровь ниори

ModernLib.Net / Фэнтези / Минич Людмила / Кровь ниори - Чтение (стр. 18)
Автор: Минич Людмила
Жанр: Фэнтези

 

 


      – Они были здесь, наверное, всегда. Пришли вместе со стихиями Великой Матери.
      – Где – здесь? – не понимал Леки.
      – В этом мире. Мы не знаем, как появились луини, ведь они гораздо старше нас. Может, истинное знание о них и существовало в Дэленийи, но здесь, в западных землях, мы утратили его. Мы думаем, что они – порождения сил Великой Матери, ее стихий. Так, вода, дождем летящая с неба, становится рекой или озером, а может, и океаном. Она становится другой, понимаешь?..
      На полуслове им пришлось разделиться, чтобы миновать заросли веретенника.
      – Вода становится другой, – продолжила девушка, когда они съехались вновь, – потому что множество здешних луини хранит ее такой. Вода живительна, но слепа, и капля – всего лишь капля… но луини делают эту каплю частью реки. И капля знает об этом. Она знает, что делается на реке за много дней пути. Потому что она и есть река. Потому что ее хранят луини, они ее память, ее движение, ее гнев и спокойствие. Они… как ниэ реки.
      – Ниэ… – протянул Леки неуверенно.
      Всплыли в памяти странные лица в пламени костра, среди старого города, где они ночевали с Дэйи всего лишь цикл назад. Страж называл так эти тени. Ниэ.
      Только лишь успел рот открыть, как пришлось уворачиваться от ветки тави, протянувшейся поперек дороги. Надо сказать, после целебной травки у Леки все выходило ловчее, словно вязкая пелена, в которой барахтался его ум после ночи в старом городе, раздвинулась немного, позволяя увидеть горизонт. Как будто снова стал самим собой. Он даже успел крикнуть, чтобы Има не ударилась о коварную ветку. Пришлось разделиться.
      Высокие мощные тави с раскидистыми ветвями начали частенько перемежаться со стройными лики. Корни настырно лезли наверх, в обход валунов и друг друга. Не первый день Леки уже подозревал, что под слоем лесной земли прятались скалы. Тави никогда поверху свои корни не разбрасывают, норовят поглубже в землю опустить, а здесь они словно держались с трудом, изо всех сил цепляясь за почву. Да и путь целился то вниз нырнуть, то вверх взгромоздиться. До следующего привала им пришлось петлять по холмам, поросшим тави, и Леки, сгорая от нетерпения и великого множества вопросов, любуясь золотистыми прядями Имы, выбившимися из тяжелого узла, небрежно схваченного узкой лазурной лентой, не мог дождаться, когда же кто-нибудь из стражей скомандует привал.
      К его превеликому сожалению, им так не пришлось поболтать во время остановки. Почти все время Има провела рядом с отцом, долго разговаривала с Лиссом. Они все возились и возились, устраивая Нока Барайма поудобнее.
      Вскоре после того, как дорога полегчала, отец Имы вновь обрел свою болтливость. Тряска, ставшая в последние дни совсем незаметной – уж скорее плавное покачивание, чем тряска, – не беспокоила его больше. На сложных участках пути он терпел, тихонько покряхтывая, но как только дорога выравнивалась, он тут же начинал распространяться о том, как светит солнце – должно быть, весна наконец вступает в силу. Или чего так грустен Леки, уж не ломит ли ему плечо? А что будет делать Дэйи, когда они дойдут до приграничья с Игалором? Словно хотел наверстать все то, что пропустил, пребывая несколько дней в беспамятстве. Отвечали ему односложно, но это нисколько не смущало словоохотливого лекаря. Сейчас, когда дорога опять пошла вниз и Дэйи с Триго то и дело переступали через корни и огибали валуны, он опять примолк. Видать, тяжко стало, и дочь поспешила к нему, бросив Леки. Ее тетушки и мать собрались там же, неподалеку от носилок.
      Леки лениво жевал траву, поспешно протянутую Имой почти на ходу. Рот снова вязало, но он терпел: травка свое дело знает. Без вожделения он поглядывал на лепешку и горсть орехов в руках приближавшегося Триго. Все, что досталось ему сегодня.
      – Бери, это твое. – Триго подошел и ссыпал орехи в раскрытую ладонь Леки, кинул лепешку на колени. – Скрутов вчера целиком съели, ничего не осталось. И лепешки – на два-три дня, не больше, и то если по одной.
      Он развел руками.
      – В спешке хватали все, что под руку попалось, а муки взять даже не подумали. Можно было бы на камнях испечь…
      Леки покосился на лепешку, попробовал отломать кусочек. Как камень. Он вспомнил пушистые, будто дышащие лепешки, что приносила ему Има в домике Лисса вместе со своими настоями. Душистые и румяные, политые сладким пряным варевом из плодов акалита… Даже слюна потекла. Он снова ковырнул лепешку – не ломалась, хоть ты тресни!
      – Водой размочи. Из фляги, – посоветовал Триго.
      Он тоже привалился к стволу и старательно кропил свою лепешку влагой. Леки последовал его примеру. Вода, что они набрали вчера из журчащего родника у подножья холма, казалась ему вкуснее любой еды. Необыкновенная тут вода, в середине Тэйсина. Он глотнул несколько раз, чтобы разлепить рот, онемевший от листьев исмена – лесного помощника.
      – Триго, можешь хоть ты мне сказать, что такое луини? – Триго удивленно вскинул на него глаза. – Или кто такие? Мне Има рассказывала, рассказывала, да я ничего толком не понял.
      Триго оторвался от лепешки.
      – А ты не знаешь?
      – Откуда бы… – Леки, наоборот, старательно принялся крошить свою.
      Парень недоверчиво покачал головой.
      – Луини, они везде, во всем. Как еще сказать? Они как ниэ… всего, что есть… воды, деревьев, гор и холмов. Есть луини огня, но с ними трудно ладить. – Вздохнул и добавил: – Так говорят…
      – Вот если бы ты мне заодно, – вкрадчиво вступил Леки, – разъяснил, что за штука такая эта ниэ… я б, может, и понял.
      Триго повел плечом, совсем так же, как Има недавно.
      – Шутишь? Нет? Ниэ – это то, что живет у каждого внутри. Суть его, существо. Как еще сказать?
      – А потом?
      – Что потом?
      – Когда умирают?
      – Если ниэ сильное, оно остается, не уходит. Не полностью, конечно, только часть. Та, в которой память. У ниори сильное ниэ, у многих… – Триго сник, как будто его встревожили собственные слова.
      – И они остаются?
      Триго опустил глаза, нещадно кроша размокшую лепешку, становившуюся трухой в его пальцах.
      – Не все. Истинные ниори – все, если того пожелают, а мы… если сможем. Но нам редко удается.
      Леки наконец оборвал уж явно неприятный для Триго разговор.
      – Вроде понял. Теперь и про луини понятно стало. Так что же, – внезапно отшатнулся он от ствола, – там тоже луини?
      Триго кивнул.
      – Конечно. Они везде. Они и есть эти деревья. Просыпаются вместе с ними, цветут, зеленеют, цепенеют перед зимним сном, а под конец умирают.
      – Как умирают? – Леки все еще с опаской смотрел на дерево, не решаясь опереться вновь спиной о ствол, казавшийся таким надежным.
      – Исчезают. Так же, как и появляются, – в семенах, еще совсем слабыми, но уже готовыми дать дереву жизнь. Потом растут, меняются вместе с ним, дают жизнь другим и исчезают. Горные луини живут намного дольше.
      – А трава, цветы?
      – Тоже. – Триго небрежно обвел лес широким жестом. – Всюду. Только они другие, поменьше, послабее… Не знаю, как и сказать, я ведь никогда их не видел…
      – Ты тоже? – поразился Леки. – А рассказываешь, будто они братья твои родные. Я аж заслушался. Как же ты про них знаешь?
      – Это знают все. Я не сказал ничего такого, чего не слышал бы с самого детства. Мы ведь можем не видеть их, но чувствовать. Разве ты не слышишь ничего? Почему ты сел под этим деревом?
      – Где устал, там и упал, – хмуро ответил Леки деревенской поговоркой.
      – А мне это дерево понравилось, здесь силы свежие, гибкие, еще юные, хоть само дерево уже перевалило за половину жизни. Значит, луини тут сильный, и он благоволит и к тебе, и ко мне.
      Леки все-таки решил снова прислониться к стволу, уж больно неудобно, плечо начало неметь. Некоторое время они пытались покончить с остатками еды.
      – Не сходится все это в середине, – убежденно сказал Леки наконец. – По-твоему выходит, все они не иначе как ниэ этого мира. Так?
      – Не совсем так. У мира свое ниэ, но часть его – это луини…
      – Все равно, – перебил Леки. – Значит, они – соль той земли, по которой ходим. А Има говорила, что выпивают они нас по капле… Так бы ни людей, ни ниори в мире не осталось.
      Триго лишь рукой махнул.
      – Это другое дело. Не все луини одинаковые. Как люди, как ниори. Их много, всякие есть. Мы сейчас в самом сердце Тэйсина, а посмотри, как светло и радостно! Хоть лес еще и не проснулся до конца, где может быть лучше, чем здесь?
      Он снова обвел рукой все вокруг, и Леки невольно вздохнул, уткнувшись взглядом в кучку первоцветов, наперегонки с молодой травой выносящих свои синие головки из сухого слежавшегося падолиста.
      – Это потому, что здесь королевство луини, самое сердце Тэйсина, – повторил Триго. Разве тут плохо? Здесь никто не станет тянуть из тебя силу, как ты говоришь, по капле. А вот там, на болотах, я не зря погнался за тобой. Только не догнал на склоне, хорошо еще, что стражи вовремя подоспели. Там другие места, и луини в тех лужицах куда древнее здешних. Иллири говорил, что в тех местах отряд стражей когда-то столкнулся с людским. Истинные чувствуют такие вещи… или знают… или кто-то им рассказывает. Стражей полегло немного, а люди – почти все. Тогда не было леса, лишь степь. А теперь там болота на костях. Земля приняла и людей, и их ненависть, а теперь она тянет обидчиков к себе, еще и еще, ей нужна живая сила, сила ниори. Там плохое место, и луини там страшные. У тебя воля слабая – вот они и поймали. Теперь зацепили, тянуть будут, как Има говорит, по капле. Но ты им не позволяй, просто не давай, и все. Этого хватит, поверь, только успевай нити между собой и луини обрывать. Ты ведь отдаляешься от них, мы идем туда, где места для нас безопасные. А то, что тебе могло привидеться на болотах, – их образы. Только не они это, не настоящие, а то, как видит их твой ум. А мой никак не видит, – неожиданно завершил он. – И все потому, что человеческой крови слишком много.
      – По мне уж лучше никак не видеть, – отрезал Леки.
      – Это тыговоришь? – Триго уперся в него взглядом. – Я слышал, ты обладаешь даром эмиквийэ? Не моргай так, уже все знают, это трудно скрыть. Поэтому и говоришь. Има – ниэдэри силой Великой Матери, у нее есть хотя бы это. А ты знаешь, почему я вернулся в Эгрос из Идэлиниори?
      Леки промолчал. Чего гадать попусту, сам скажет.
      – Может, я Королевскую столицу люблю без памяти? Да я ненавижу ее, давно хотел перебраться в Игалор, только мать не хотела Нока" бросать. Словно позаботиться о нем некому. Может, Идэлиниори не по сердцу пришлась? Да больше всего в этом мире я люблю Идэлиниори! Иногда я грежу, будто иду по ее зеленой траве, подхожу к Водопаду Сверкающих Капель… вижу, как снова встречаю Праздник Лета… Больше всего в этом мире я хотел бы там остаться! Но не могу. Среди истинных мне нет места. – Он лишь возвысил голос слегка, словно увлекаясь своей историей, но его глаза метали такие молнии, что Леки совсем стушевался перед таким нечеловеческим горем. – Я всего лишь тээниори, а это значит полукровка! Силы сэниэкийи почти не слышны во мне, и никакого дара я не обрел, как ты или Има. Я как пустой короб… Лучше бы мне никогда не бывать в Идэлиниори! Но я отправлюсь туда вновь и вновь, потому что долго не могу без нее. Там все другое, Леки, все другое. Ты понимаешь? Нет, о чем я говорю, ты не можешь пока понять! Там мой дом… Но мне там места нет… в этом доме! Я знаю язык ниори, как родной, но часто не могу постигнуть, что же они говорят, настолько далеки они от меня. Надо было родиться там или вовсе не родиться!
      Он яростно смахнул влагу с глаз, как ударил. Леки потрясенно молчал. Вот уж не ожидал… такого… Будто угадав мысли Леки, Триго сказал уже почти спокойно:
      – Я ведь больше человек, чем ниори, поэтому и не могу жить там. Потому что не могу смириться со своей судьбой. Не только мне, всем это видно. А я не могу этого вынести – и тоже по вине своей проклятой крови! На что я теперь гожусь? – обреченно вздохнул он. – Только жить среди людей, приближать день нашего возвращения на Большую землю. И клянусь, я буду стараться. От меня тоже будет польза… вот только в Игалор переберусь.
      Он оторвался от дерева и легко перетек на корточки.
      – Вставай, сейчас Иллири даст сигнал.
      Впереди послышался окрик. Дэйи махнул им рукой, большой привал закончился, теперь уже до вечернего костра надо ждать.
      – Вот так. – Триго ловко поднялся на ноги, протянул руку, Леки схватился за нее здоровой, подтянулся и встал. – Ты, Леки, своими расспросами просто чудеса творишь, – криво усмехнулся. – Ты, может, еще и магическим даром владеешь? – Леки поспешно замотал головой. – Казалось, циклы циклов эта горечь лежала бы на дне, никому б не сболтнул. А сейчас и не сообразил даже, как выплеснул. Ты прости…
      Теперь пришла очередь Леки покровительственно класть руку на плечо. Сжал пальцы, не зная, что делать дальше. Так и не сказав больше ни слова, они направились к лошадям.
      Вечером их ждали новости. Завтра они наконец достигнут Белой Поляны, позже, чем ожидали. Поохотиться придется утром, места там заповедные, тамошнее зверье трогать нельзя, с луини ссориться в такие дни опасно. «В какие?» – шепнул Леки. Триго только плечами пожал. Очень по-людски.
      И еще, завтра состоится Большой Совет Идэлиниори, сообщил Дэйи. Леки хоть и не очень хорошо соображал, что это такое, но поневоле преисполнился трепетом вместе со всеми. Снова стало не до расспросов. Ведь завтра все решится. Что будут делать с Истармой? Неужто прав Инхио и все, что они захотят сделать, – только ждать? Даже просто думая об этом, Леки губы начинал кусать. Они же такие древние! Такие сильные! Если Главный тиган Кромая – чудовище, что же будет с Кромаем? С братьями, с Ювит? Что будет с их фермой, с Кобой? Со всеми? Кто поможет?
      Заснул он очень поздно, искусав губы до крови, во рту вновь появился знакомый вкус металла, только не виденья были тому причиной. Все же он не забыл тщательно изгрызть травку исмен, исправно припасенную Имой. Уже погружаясь в сон. он попытался мысленно отвязаться от всех тех нитей которыми луини с болот могут привязать его. Как еще это сделать? Никто ведь не дал толкового совета? Хорошо говорить: «Не поддавайся!» А как сделать-то? Подумав, он воззвал к тави, раскинувшему над ним свои ветви, меж которых горели бледные точки звезд, прося помощи и совета, ведь кто, как не другой луини, может ему помочь. Перед тем как расположиться на ночь, Леки сегодня долго место выбирал, прикидывал и так, и эдак, прислушивался. Ведь если Триго прав, неправильное дерево может стоить ему еще одной скверной ночи.
      Видать, выбрал он правильно. То ли местный луини оказался другом ему, то ли травка сделала свое дело, то ли Леки волю удалось укрепить, но сны сегодня пришли такие же, как и раньше. Привычные, родные. Снова мать качала его на руках, снова Дэйи вел отряд через лес. Снова перед Леки всплыл незнакомец в диковинном плаще и с перстнем, знакомая комнатка со стрельчатым окном, снова за окном шел снег, только лицо незнакомца придвинулось непривычно близко.
      Теперь Леки смотрел не сзади, а сбоку. Скользящая муть все еще скрывала отчасти обличье, но истончилась до предела, и Леки смог лучше разглядеть черты, не скрытые бородой. Он подошел ближе, пытаясь заглянуть в лицо, так близко, как только позволяла незримая стена вокруг незнакомца. Круги вокруг глаз темнели даже сквозь муть, окутавшую его обличье, щеки ввалились, однако сам он торжествовал. Торжествовали даже медленно барабанящие по камню пальцы, не в силах скрыть своей мощи. Возбуждение и сознание силы витали вокруг него, нисходя и на Леки.
      Он обернулся, и Леки оттолкнула назад упругая волна, но недалеко, как будто он был привязан к незнакомцу. Серые глаза холодно сверкнули из-под пелены. «Как в прошлый раз», – пришла откуда-то мысль и тут же стерлась. Леки обернулся. Незнакомец глядел на дверь. Что-то должно произойти, да… голова кружилась от невозможности вспомнить. И вдруг ворвались. Стражники все вливались и вливались потоком, запруживая небольшую залу. Незнакомец сначала метнулся к середине, потом стал отходить к задней стене, и Леки потащило за ним.
      «Не дать отойти к стенам!» – ворвался в голову вопль. Кричали из-за солдатских спин. Кольцо из стражников стянулось, так и не дав незнакомцу дойти до шершавой каменной опоры. Но и к нему нападавшие не могли пробиться. На локоть вокруг него встала толстая стена. Леки не видел ее, но чувствовал хорошо, мог бы даже дотронуться изнутри… Он потянулся рукой – упругое нечто не пускало дальше, точно воздух сгустился и затвердел, но не до конца: растянуть немного можно, а разорвать, проткнуть – вряд ли.
      Леки стоял рядом с магом. В кругу. Вернее, в столбе.
      Он обернулся. Дымка почти исчезла, и теперь он без помех мог разглядеть бледнокожее лицо, с презрительным спокойствием оглядывавшее стражников, бесновавшихся перед преградой. Совсем незнакомое обличье, но Леки много раз видел похожие глаза, похожие лица, только вот припомнить не мог, где же… Где? Маг глядел на людей по ту сторону стены… – Леки обмер, – как на животных, приведенных на бойню. Сколько раз ему случалось гонять с братьями телков на Тигритскую скотобойню, и каждый раз хотелось покинуть это место как можно скорее. Так мясники взирают на скот, и смерть стоит в их глазах, но им самим – без разницы.
      Леки поворотился обратно и отшатнулся в ужасе. Лица стражников вовсе не были человеческими. Безумные глаза, перекошенные рты, точно перекурили арахша или еще чего похуже. Выкрикивая бессвязные ругательства, они отчаянно ломали выстроенную стену, как будто она была настоящей. Порой им даже удавалось пробить ее тяжелой пикой, но торжествовать приходилось недолго. Легким движением руки маг отбрасывал оружие снова за стену, даже не прикасаясь к нему, незадачливого воина подхватывали другие. Некуда было падать, слишком много их набежало, плюнуть даже некуда, не то что упасть.
      «Послушай, колдун! – раздался голос издалека. Солдаты понемногу успокоились, давая Голосу возможность достучаться до добровольного узника собственных стен. Наверное, он уже не раз взывал к магу, но за шумом разобрать эти возгласы было трудновато. – Слышишь? – снова воззвал Голос Похоже, его обладатель находился далеко отсюда. Голос отдавал гнусавым металлом, не иначе, как через какие-то трубы шел. – Знаю, что слышишь! – Голос довольно захихикал. – Так вот слушай, колдун. Ты в ловушке. Эти стражники не боятся тебя и твоей колдовской силы. Зелья храбрости им хватит надолго!» – Голос снова зашелся в противном хихиканье.
      «Ничего себе, – Леки снова глянул на солдат, – какая уж тут храбрость… Безумие полное. Их чем-то напоили!»
      «Ты можешь сдаться на мою милость и выпить зелье, которое тебе поднесут. Слышишь, колдун? А потом я расспрошу тебя о силе твоей, раз сам не захотел рассказать… И отпущу, если секретов таить не будешь. Слово тебе даю».
      Леки вновь кинул взгляд на мага, искривившего рот в усмешке. Видать, на слово обладателя Голоса он полагаться бы не стал.
      «Ты в ловушке, слышишь? – вновь взревел Голос после непродолжительного молчания, терпения ему не хватало. – Еще раз говорю! Тебе отсюда не уйти. Стражников у меня предостаточно. Еще столько же за дверями, не меньше. И еще целый отряд внизу. Они возьмутся за твою стену и будут ломать ее день и ночь. Слышишь, колдун? День и ночь! Без передышки. Тебе не хватит сил. Они ведь уходят. Пусть медленно, по капле, но они уходят. А ведь у тебя их сейчас и так немного. Да? Правда?» Если бы не гнусавый металл, Голос казался бы вкрадчивым.
      Леки вгляделся в мага. Тот нахмурился. Похоже, Голос знал, что говорил.
      «Ты слишком много их отдал сегодня. Тебе не уйти сквозь стену, я позаботился об этом. Или пол – в твое отсутствие я приказал заложить камнем все нижние комнаты в башне. Трюки кончились. – Голос ожесточился. – Тебе не справиться с солдатами, со всеми не справиться, их слишком много, силенок не хватит. – Голос ненавидел мага, теперь это отчетливо слышалось в каждом слове. – И тебе ничего со мной не сделать, ты даже не знаешь, где я! – торжествовал невидимый враг. – Я победил тебя! И безо всякого колдовства. Ты говорил: только маг может победить мага! Это твой слова, а, колдун? Ты меня недооценил! Надо делиться знанием, и я заставлю тебя это сделать!!» На этот раз Голос не захихикал, а злобно захохотал, вызвав рокот, дружно прокатившийся по зале. Солдаты бездумно вторили своему военачальнику.
      «Ты плохо представляешь себе силу настоящего мага, – раздался протяжный певучий голос над ухом Леки. Чем-то знакомый. Он подскочил – маг впервые заговорил. – Я не бродячий артист. Не знаю трюков. Но у меня хватит сил, чтобы оставить тебя без войска. На это много сил и не понадобится. Гораздо проще, чем пройти сквозь стену. Предупреждаю, я не хочу этого… но сделаю без колебаний, потому что моя жизнь стоит большего». – Он умолк.
      Голос молчал, и Леки с замершим сердцем ожидал ответа.
      «Вперед, сыны Кромая! – наконец взревел Голос. – Вперед, верные сердца, уничтожим зло, вернем…» – утонул его голос в свирепой брани и звоне металла. Стражники пришли в движение.
      Леки снова посмотрел на мага. И снова глаза мясника. Маг протянул руку вперед сквозь Леки, будто касаясь чего-то незримого, не говоря ни слова. Ближайший стражник дернулся, глаза остекленели. Ни ужаса, ни удивленья, ничего. Судорожно дернулся еще несколько раз, глаза закатились, и он мешком повалился на пол. Товарищи, увлеченные колдовскою стенкою, еле успели подхватить его в самом низу, но вояке это уже ничем не могло помочь. Будь стражники в здравом уме, они бы всполошились или устрашились, но эти лишь кинулись вперед с удвоенной яростью. Над толпою взревывал Голос. Но разобрать слова не представлялось возможным. Упал следующий, потом еще один, и еще. Трупы нагромоздились около стены со всех сторон, и их принялись оттаскивать в глубь толпы. Ряды не редели. Опять плотное Кольцо обступило мага и Леки заодно вместе с ним.
      Леки не чувствован страха – он был в ужасе. На его глазах полные жизни люди, хоть и безумные с виду, становились кучками мертвой плоти, а маг даже и не прикоснулся к ним. Что это за колдовство такое?! Он обернулся. Маг спокойно водил то рукой, а то и просто взглядом, от человека к человеку. Суженные щелки глаз почти закрылись, как будто маг смотрел внутрь, а не вокруг себя, на лице – о ужас! – блуждала непонятная, еле заметная ухмылка. Он торжествовал победу, еще не состоявшуюся, но уже несомненную. Не похоже было на то, чтобы сил у него очень поубавились.
      Леки затравленно переводил взгляд то на падавшие по ту сторону снопы, то на мага, легким движеньем повергавшего их к своим ногам, на перекошенные звериные морды солдат и текущую слюну, и ему страстно хотелось убежать, открыть глаза, проснуться. Но еще сильнее и страшнее было желание увидеть все до конца. Он словно окаменел, только глаза переводил с фигуры в разрисованном плаще на бешеных стражников, бросавшихся на стену, как быки на ограду загона.
      Над ухом послышалось тяжелое дыханье. Он снова глянул на мага. На обличье проступила испарина, глаза налились мутью, будто темным туманом подернулись, ухмылки – как не бывало. Глаза его затравленно метались вслед за руками, словно желая сообщить им еще большую силу. Неужто он слабел? Леки глаз не мог отвести от незнакомца. Тот закусил губу, развернулся вслед за рукой, дальше, еще дальше. Когда он повернулся к Леки, из прокушенной губы текла струйка крови, исчезая в бороде. Рука задергалась, глаза налились болью, точно ему самому нечеловеческого труда стоили превращения, совершавшиеся сейчас. Силы его иссякли. Леки не мог ни расслабиться, ни даже вздохнуть облегченно, отпуская себя. В этой схватке он был против всех. Понятно теперь, почему ниори не любят говорить о магах.
      Вдруг маг бессильно уронил руки. Ближние стражники, словно по команде, застыли по ту сторону. Только шум не стих, ревели ряды, напиравшие сзади. «К-камень…» – выдавил маг тихо, чуть слышно, как вздохнул, зашатался, лицо его исказилось страшной болью, он схватился за грудь, как будто нечем дышать. Точно так же, как недавно падали стражники, он дернулся и начал оседать, только глаза не закатились, просто закрылись. Он упал. Леки стоял над ним, не в силах ни смотреть, ни оборвать виденье. Его толкнуло в грудь, упругие волны разошлись от мага во все стороны, и тут же стражники беспрепятственно кинулись отовсюду к павшему, относя Леки прочь, словно ветром. Тело мага скрылось под шуршащей, вопящей живой кучей. Леки и сам начал задыхаться, раздирая себе грудь, совсем как маг. «Камень, – вновь и вновь повторял он, как будто искал ключ от выхода, – камень, камень…»
      Его трясли изо всех сил, он пытался вырваться. Его дергали за ноги, за руки, и он тщетно старался не даваться солдатне так просто. Глаза распахнулись с трудом, и мягкий свет костра вернул его к действительности. Леки перестал отчаянно сопротивляться, обмяк. Лицо было мокрым, одежда – тоже. На него воду лили, что ли?
      – Пришел в себя. – Леки еле узнал голос. Это же Лисс.
      – Хорошо, – коротко ответил Дэйи. – Леки, слышишь меня, узнаешь?
      – Да. – Он еле узнал даже свой голос, охрипший, чужой. – Что случилось?
      – А ты не помнишь? – "допытывался страж.
      – Нет! – отрезал Леки. Ни за что он не скажет. Ни слова. Ничего из того, что увидал.
      Он снова вздрогнул, вспомнив сон. Лисс и Триго снова навалились на него с двух сторон.
      – Я… ничего, – пробормотал Леки неуверенно. – Просто руки свело. И живот.
      – Точно не помнишь? – настаивал страж, и Лисс положил руку ему на плечо, отговаривая от дальнейших расспросов. – Ты корчился на земле, руками, ногами махал, отбиваясь от каких-то теней, и кричал что есть силы «камень, камень». Не мог остановиться. Мы на тебя весь запас воды вылили.
      – Я уже не помню, – упрямо повторил Леки. – Ничего, я сам могу.
      Он приподнялся, Триго поддержал его за плечи.
      – Это снова луини? – послышался за спиной тихий голос Имы.
      Он с трудом обернулся.
      – Нет. Это… это другое…
      – Хорошо, – распорядился Дэйи, – отправляйтесь спать. Утро скоро. Я с ним посижу.
      – Может, я помогу? – прошелестела сзади Има.
      – Лучше пусть Има… – вздохнул Леки.
      Дэйи поднялся без слов, уступая место девушке. Лагерь пошуршал-пошуршал и постепенно затих. Има отвязала от пояса маленький флакончик из металла тонкой гравировки. Поднесла к его губам.
      – Один глоток, маленький.
      Леки лишь несколькими каплями язык смочил, проглотил – и зашелся в кашле. Снадобье пробрало до самых костей, чуть наизнанку не вывернуло. Зато потом волна тепла поднялась из живота и потекла через все тело. Он блаженно приткнулся рядом с Имой, положив голову ей на колени. Кажется, она водила руками над его телом, а может быть, и показалось. Теплая волна обняла его со всех сторон и, убаюкивая, понесла в ласковую темноту. Он погрузился в забытье, крепкое, без снов, видений и магов.
      В путь сегодня тронулись позже, тоже из-за Леки. Однако сон так и не укрепил его, как хотелось бы. Все утро, до самого первого привала, он уныло плелся в хвосте отряда, устало склонившись к шее Ста. Триго терпеливо тянул Ста за повод, иначе б Леки совсем отстал. Он еще и еще раз переживал свое ночное виденье.
      Незнакомый маг, его гибель, солдаты, валившиеся, точно снопы, – все это бередило сердце. И тут же внутри все переворачивалось. «Мне пройти сквозь дверь?» – слышал он уже совершенно другой голос, хоть и похожий немного… Плавностью, верно, своей, больше нечем. У того, первого, повыше голос, позвонче. Уже два мага в его виденьях – какая между ними связь? Ну какая? Почему, как только Леки о даре своем проведал, на него тут же маги посыпались, как снег из туч?! При воспоминании о снеге, кружащемся в оконной нише, Леки мысленно притих. Между ними была связь. Ведь обоих магов он видал не где-нибудь, а в этой самой комнате с окном. Первый, в плаще и с перстнем, так только в ней и виделся, там колдовал, там и умер; второй, темноглазый из Эгроса, тоже захаживал туда, знакомую Леки книжицу читал. Что это за место такое? Жилище магов? Наверное, ответил сам себе.
      На привале он в который раз разжевал несколько кисло-терпких стеблей исмена, немного полегчало. Има хотела уже присесть рядом, но Леки прогнал ее взглядом. Даже Има сейчас была ему помехой. Хотелось тихонько полежать под раскидистым т исса – птичьим орешком, посмотреть на облака сквозь путаницу веток, и главное, не думать ни о чем: ни о магах, ни о луини, ни о тварях, ни о злобных тиганах. Вот ведь как, даже Иму прогнал… На самом же деле он боялся. Боялся, что девушка расспрашивать начнет и что вытянет из него все, как было. Леки уже понял: когда ниэдэри с тобою говорит – не всегда это просто так выходит. Слово за слово, и все, что угодно, можно выболтать. Но чудесная травка вновь делала свое дело, и к концу привала Леки приободрился. Когда они тронулись в путь, Триго уже не приходилось тащить Ста за собой.
      Второй привал оказался необычайно длинным. Леки до отвала наелся отлично поджаренного мяса скрута. Почему-то посреди дня они жгли костер, как будто нельзя потерпеть до вечера.
      – Ты разве не помнишь? – удивился Триго его вопросу. – Мы сегодня заночуем на Белой Поляне. Иллири сказал, это самое заповедное место Тэйсина, в дни Перехода там собираются луини.
      – Какого это перехода? – Леки даже и не скрывал раздражения. – И чего мы туда потащились? Раз там луини полно?
      – Да пойми же, луини не враги нам, – втолковывал Триго, – напротив, друзья. И здесь, на Большой земле, и в Идэлиниори, и на востоке, который мы потеряли. Они ведь помогают нам… слышать стихии Великой Матери и с ними разговаривать. Они – как мелкие мосточки к огромным силам сэниэкийи. Только магам они не нужны, у них свой дар, своя сила.
      – Как это? – все еще хмуро пробормотал Леки.
      Триго придвинулся ближе и зашептал:
      – Вот, например, Инхио. Он ведь крепко связан с водами Великой Матери, но и ему не под силу дождевые облака в Балоку привести, даже за краешек. Он через луини попросил, точно тебе говорю. Луини Тэйсина необычайно сильны, им это ничего не стоит. Что такого, если дожди и Балоку краешком заденут?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34