Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Братство Розы

ModernLib.Net / Триллеры / Моррелл Дэвид / Братство Розы - Чтение (стр. 4)
Автор: Моррелл Дэвид
Жанр: Триллеры

 

 


— Тогда убей его где-нибудь в другом месте, — предложил Крис.

— Его слишком хорошо охраняют.

— Но тебя возьмут!

— Пошли они все! — Чан покачал головой. — Слабо им. У Снежного Леопарда свои хитрости.

— Это глупо, — сказал Крис. — Против тебя будет все. Что случилось после Ферлаха и Монреаля?

— С нарушителями? Их нашли и убили. Меня тоже убьют. В свое время. Но я постараюсь оттянуть расплату.

— Прошу тебя, не делай этого.

— Почему?

— Потому что я тоже чувствую за тебя ответственность.

— Это мой долг. Вы, европейцы, верите в судьбу, но я понимаю это несколько иначе. Я должен сам ее встретить. Еще ребенком я готовил себя к тому, что смерть нужно принимать достойно. Так, кажется, на Западе? Я называю это честью. Я должен встретить свою судьбу лицом к лицу. Слишком долго я ждал этой возможности. Опиум — зло. Его нужно остановить.

— Но КГБ пришлет на его место другого человека. Чан сжал перила.

— Не Маленова. Этот человек — воплощение самого дьявола. — Пот выступил на его лице. — Он должен умереть.

Крис почувствовал мучительную боль от того, что был не в состоянии отговорить Чана от этого убийства.

— Я уеду завтра утром.

— Но я не могу так долго ждать. Русский тоже уезжает завтра.

— Мне нужно получить от священника важную информацию.

— Тогда получай ее скорей. Когда я сделаю то, что задумал, о нашей дружбе никто не должен вспомнить. В случайность нашей встречи вряд ли кто поверит. Это вызовет подозрения. Судьба мой друг. Я не для того спасал тебя много лет назад, чтобы потерять сейчас. Уезжай. Прошу тебя. Дождь лил все сильней.

<p>5</p>

Что-то нарушило сон Криса. Он лежал в темноте, вглядываясь в циферблат часов. Три тридцать. Озадаченный, он расслабился и пытался сосредоточиться. Буря утихла. С карниза падали редкие капли. За окном светила луна. Воняло рекой и удобрениями из сада.

Сначала Крису показалось, что он проснулся по привычке и ничего более. Шесть лет, проведенных в монастыре, приучили его использовать предрассветное время для размышлений. С тех пор он всегда просыпается очень рано.

Но тут он заметил пробивавшуюся из-под двери полоску света. Мелькнула чья-то тень. Кто бы это мог быть? — подумал Крис. Человек передвигался бесшумно, как зверь, плавно перенося тяжесть своего тела с одной ноги на другую. Он напоминал кота, бесшумно крадущегося за добычей.

Должно быть, это слуги осматривают коридор. Или Чан. Или кто-то следит за ним. А может, и за мной, подумал Крис. Ведь многим известно, что мы с Чаном друзья.

Он схватил лежавший рядом маузер и сбросил с себя простыню и, как был раздетый, одним прыжком очутился в темноте за креслом. Затаив дыхание, Крис направил дуло на дверь и стал ждать.

За дверью раздался какой-то звук, похожий на удар кулаком в подушку. Приглушенный, но тем не менее достаточно сильный.

Крис покинул свое убежище за креслом, прокрался к стене около двери, приложил к ней ухо и услышал щелчок отодвигаемой щеколды.

Кто-то произнес по-русски:

— Что ты наделал?

Крис услышал, как старый священник ответил тоже по-русски:

— Он шел в комнату. Вот гаррота. Это значит, он хотел убить тебя. У меня не было выбора. Я вынужден был убить его.

Крис открыл дверь. Если бы он не сделал этого, священник бы не поверил, что он мог не услышать такой шум. Он и так был склонен к подозрительности, а тут бы, наверное, решил, что Крис как-то связан с происшедшим.

Крис приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

Священник резко обернулся на звук, у него в руках был автоматический пистолет “ТТ” с глушителем.

Крис замер. Он поднял руки, и маузер оказался у него над головой.

— Я услышал ваш голос. — Он пожал плечами. — Я думаю, это не мое дело.

Священник кивнул, давая ему понять, что он может уйти в свою комнату и закрыть за собой дверь.

Крис лежал и вглядывался в темноту. Перед глазами стоял человек из соседней комнаты. Около шестидесяти. Сморщенный, бледный. Темные круги под глазами. Взъерошенные волосы. Нервные подергивания. Одет в шелковую пижаму, прилипшую к потному телу. Иосиф Маленов, вспомнил Крис. Он никогда раньше не встречал этого человека, но видел его фотографии и знал, что Маленов был наркоманом и злоупотреблял опиумом, контрабандой которого занимался.

На полу между священником и Маленовым лежало бездыханное тело Чана с раздробленным пулей калибра 7,62 основанием черепа. Вокруг темные пятна крови и следы мочи. Чан был мертв, и это не вызывало никакого сомнения.

Крис не находил себе места. Какие-то тени закрыли полоску света из-под двери. Было слышно, как разворачивают одеяло. Несколько человек тихо, но не так, как умел это делать Чан, подняли тело, завернули в одеяло и потащили куда-то. Чувствовался резкий запах сандалового дерева, затем запахло сосновой смолой. Видно, кто-то зажег ладан и рассыпал по полу опилки, чтобы впитались кровь и моча убитого.

Крис встал и подошел к окну, стараясь остаться незамеченным. Птицы вспорхнули с деревьев, напуганные внезапным появлением людей. В лунном свете появились силуэты слуг-азиатов. Они спустились с веранды, горбясь под тяжестью ноши, — слуги несли вдвоем что-то завернутое в одеяло. Третий подсвечивал фонариком, указывая тропинку через кладбище и сад.

Процессия спустилась по склону к реке. Видно, тело Чана решили скормить крокодилам или же перевезти подальше в джунгли.

Друг, подумал Крис. В горле застрял комок, сердце сжалось.

Крис стиснул свой маузер.

<p>6</p>

Отец Жанин перекрестился. Он преклонил колени перед алтарем, совершая свою ежедневную молитву. Пристальным немигающим взглядом смотрел он на зажженные им же свечи, окутанные ароматом воска и ладана. Их слабые огоньки тускло поблескивали во тьме.

Пять часов утра. В церкви тихо.

Убежище.

Старый священник встал, оттолкнувшись от ограды алтаря, и преклонил колени перед чашей с дарами. Он просил у Господа прощения. Поклявшись охранять этот дом безопасности, он верил в то, что погубит свою душу, если не выполнит обязательства. Хотя его завербовал КГБ, он сумел сохранить лояльность к сетям всех разведок. Любой секретный агент мира мог стать его прихожанином. Не важно, каких политических взглядов он придерживался и какую религию исповедовал. Ведь душа есть даже у атеистов. Окоченевшие, уставшие люди приходили к отцу Жанину за помощью и чтобы перевести дух. Как священник он обязан был проявлять к ним сострадание. А когда ему приходилось убивать кого-то, защищая свое убежище, он просил Господа его попять. Он искренне раскаивался в содеянном.

Свечи он зажег в память об усопших.

Старый священник отвернулся от алтаря и весь напрягся, заметив, как колыхнулась тень.

Стоявший у ближайшей скамьи мужчина направился в его сторону.

Американец.

Через разрез стихаря священник нащупал пистолет, достал его из кобуры и, прикрывая складками одежды, нацелил на идущего к нему незнакомца.

Американец остановился на безопасном расстоянии.

— Я не слышал ваших шагов по проходу, — сказал священник.

— Я старался не шуметь, чтобы не помешать вам творить молитву.

— Вы тоже пришли помолиться?

— Привычки умирают тяжело. Вы наверняка знаете, что я прожил несколько лет в цистерцианском монастыре.

— А ваш друг? Вы не хотите отомстить за него?

— Я делаю то, что обязан делать. Вы тоже. Мы все знаем правила игры.

Священник кивнул и еще крепче сжал пистолет под стихарем.

— Вы узнали имя дантиста? — спросил Крис.

— Не так давно. Я записал его для вас.

Священник положил молитвенник на скамью. Свободную руку он просунул в другой разрез стихаря, достал листок бумаги, положил его на молитвенник и не спеша отошел в сторону.

В церкви было тихо. Американец улыбнулся и взял записку. о темноте он не видел, что на ней написано.

— Человек, которого ты ищешь, живет далеко отсюда, — сказал священник.

— Тем лучше. — Американец снова улыбнулся.

— Почему ты так говоришь?

Ответа не последовало. Американец повернулся и молча растворился в темноте церкви. Отец Жанин услышал скрип открывшейся двери. На улице брезжил рассвет. Фигура американца заслонила на мгновение сероватый свет в дверном проеме. Затем дверь резко захлопнулась, и церковную тишину нарушило гулкое эхо.

Священник сделал глубокий вдох, прислушался. Наконец он выдохнул и убрал пистолет в кобуру. Его лоб покрылся испариной, Старик нахмурился. Взгляд его задержался на цветных стеклышках витража на фронтоне под самой церковной крышей. Сквозь них пробивался бледный свет, очерчивая силуэт стального месяца.

<p>7</p>

Русский, подумал Крис.

Он не винил священника. Он сказал ему правду. Священник только соблюдал правила. Это оправдывало его целиком и полностью, ибо он был обязан обеспечивать безопасность гостя, даже если ради этого приходится лишать жизни другого гостя, решившего нарушить безопасность убежища.

Русский. Крис вышел из церкви и, обходя в предрассветном полумраке лужи, направился к задней части дома, продолжая думать о случившемся. В нем все кипело, хотя внешне это никак не проявлялось. Сейчас он был близок к тому, чтобы принять решение, а поэтому выглядел спокойным до безмятежности — такова была выработанная годами привычка. Шаги его казались медленными и ленивыми — просто человек прогуливается на заре, наслаждаясь тишиной и птичьим щебетом.

Русский. Мысли о нем не покидали Криса.

Он дошел до бунгало, задержался, делая вид, что любуется видом на реку, а сам продолжал размышлять. Чан сражался с этим русским много лет и в итоге поплатился собственной жизнью, так и не осуществив своего намерения.

Крис мысленно вернулся в 1965 год и вспомнил, как сам боролся с русским, как объединил свои усилия с Чаном для совместной операции под эгидой ЦРУ и китайских коммунистов. Цель той операции состояла в том, чтобы остановить поток контрабанды опиума из Лаоса в Южный Вьетнам. Атака на лагерь Пасет-Лао окончилась неудачей, Криса жестоко пытали, “вытаскивая” информацию; у него было разбито лицо, разорван аппендикс, сломан позвоночник. Чан проявил небывалую смелость и дерзость и спас Криса. Именно Чан принес Криса в этот дом безопасности, ухаживал за ним, не отходил от него пока не прибыли американские хирурги.

Теперь Чан мертв.

Чан, который когда-то вернул его к жизни.

Из-за опиума.

Русский должен умереть.

Крис понимал, что за участь готовил себе. Он станет изгоем, за ним начнется настоящая охота. Не спасут его ни ловкость, ни профессионализм — рано или поздно его найдут. Смерти ему не избежать.

Это неважно. Противники и так вскоре предпримут попытку уничтожить его — ведь он спрашивал о дантисте, а значит, сам хотел кого-то убрать. Какая разница, если его убьют не за одно, а за другое? Тем более, что он очень дорожит своей честью — больше, чем жизнью. Да, он может и обязан вернуть долг своему другу. Это превыше всего, это важнее всех на свете кодексов и правил. Верность, дружба — это самое главное в жизни. Чан спас ему жизнь. По закону чести Крис обязан вернуть долг. Если он этого не сделает, он потеряет честь.

К тому же законы убежища нарушены уже дважды, а вот свой личный кодекс чести он не нарушал никогда.

Крис перевел взгляд с реки на кладбище и вспомнил о листке бумаги, который дал ему священник. Он вытащил его, прочел адрес и имя дантиста. Его взгляд посуровел. Он подошел к бунгало священника и взошел по ступенькам на крыльцо. Он уже упаковал свою небольшую сумку и теперь вынул из кожаного чехольчика шприц и пузырек с какой-то жидкостью.

В коридоре было тихо. Он постучал в дверь русского.

— Что нужно? — спросил напряженный голос из-за двери. Крис ответил по-русски:

— Вам следует уходить отсюда. У китайца есть дублер.

Послышался резкий щелчок замка. Дверь открылась. На пороге стоял Маленов. Потный, с пистолетом в руке, с остекленевшим от наркотиков взглядом.

Крис растопырил большой и указательный пальцы и крепко сдавил Маленову горло.

Тот захрипел и упал на спину.

Крис вошел, закрыл за собой дверь. Маленов лежал на полу, не в силах выдавить из себя ни звука. Он силился дышать, его тело корчилось в конвульсиях, ноги неестественно заворачивались носками внутрь, руки судорожно тянулись к груди.

Крис наполнил шприц жидкостью из пузырька. Спустив пижамные брюки, ввел сто пятьдесят пять миллилитров хлорида калия в паховую вену русского. Калий попадет в мозг, хлор в мочевой пузырь и вызовет деполяризацию электролитов в крови, после чего последует тяжелый инсульт.

Лицо русского посинело, затем стало сереть, а потом пожелтело.

Крис убрал шприц и пузырек в сумку. Он поднял трясущееся тело русского, прислонил его к креслу так, чтобы голова находилась на одном уровне с деревянным подлокотником. Затем Крис опрокинул кресло, и теперь оно лежало сверху Маленова, а след на шее можно было вполне принять за след от удара упавшего на него кресла.

За Чана, подумал Крис.

Он взял сумку и вышел из комнаты.

В коридоре не было никого. Он запер дверь, воспользовавшись ключом Маленова, спустился вниз, прошел через веранду и направился прямиком к кладбищу.

Крис четко знал, что уйти незамеченным через главный вход в такое раннее время не удастся: он обязательно попадет под наблюдение агентов различных разведок. Он стал спускаться по склону к реке. Превозмогая отвращение от исходившего от нее зловония, он нашел более-менее целую лодку и, оттолкнувшись от берега, медленно поплыл, стараясь не обращать внимания на раскрытые пасти крокодилов.

<p>8</p>

Два часа спустя священник приказал прислуге выбить дверь в комнату русского — перед этим в нее долго и настойчиво стучали. Они ввалились в комнату и обнаружили распластанное под упавшим креслом тело. Священник раскрыл от изумления рот. Он опекал это убежище, и поэтому подчинялся начальству своих гостей. Он смог бы объяснить убийство Чана, но вот теперь еще и русский убит. Слишком много для одного дня.

Если КГБ решит, что он провалился…

Он осмотрел тело убитого, моля Всевышнего о том, чтобы причина смерти оказалась естественной. Никаких следов насилия он не обнаружил за исключением полосы на горле, но это вполне могло произойти от удара в результате падения кресла.

Священник с беспокойством обдумывал ситуацию, пытаясь осмыслить происшедшее. Маленов пришел сюда взвинченный, явно нуждаясь в отдыхе. Он выпросил наркотики для лечения гипертонии и припадков безумия. Его преследовали, чтобы уничтожить. Он был близок к смерти. Возможно, дополнительное напряжение и наркотики усугубили его болезненное состояние и спровоцировали сердечный приступ.

А теперь еще и американец исчез.

Слишком много всего сразу.

Священник поспешил к телефону. Он связался с местным отделением КГБ. Шеф бюро в Бангкоке позвонил своему начальству. Смерть в убежище Абеляра квалифицировалась как экстремальная ситуация и требовала немедленного расследования.

Через час после того, как священник обнаружил тело русского, грузовой советский самолет ИЛ—18 вылетел из Ханоя в Северном Вьетнаме и, преодолевая сильный встречный ветер, взял курс на Таиланд. Приблизительно за два часа преодолел расстояние в шестьсот миль. Следователь КГБ с командой экспертов-физиологов обследовал место происшествия, изучил положение тела, сделал много фотоснимков. Тело быстро доставили в самолет и переправили в Ханой. Благодаря попутному ветру, назад они долетели за полтора часа.

На вскрытие и анализы тканей ушло семь часов. Сосуды сердца русского все-таки не были закупорены, но произошло кровоизлияние в мозг. Причина смерти — инсульт. Но почему? Эмболии не было. Анализ крови показал наличие в ней дилантина, который принимал Маленов, а также опиума, которым он последнее время злоупотреблял. А больше никаких химических препаратов. После тщательного микроскопического обследования эксперт обнаружил след укола в паховой вене Маленова. Можно было предположить убийство, но доказать это было бы крайне сложно. Ему уже приходилось сталкиваться с подобными ситуациями не раз. Хлорид калия. Распад этого химического соединения в организме может привести к удару. В человеческом организме всегда содержатся калий и хлор, а значит, причина смерти не установлена.

Свои соображения эксперт доложил следователю. Еще через час шеф бюро КГБ в Бангкоке был направлен в церковь Луны. Он подробно расспросил священника обо всем, что могло касаться расследуемого происшествия. В разговоре священник упомянул, что некий американец, друг Чана, посетил убежище.

— Его имя и приметы, — велел шеф бюро.

До смерти напуганный священник постарался описать Криса.

— Что хотел этот американец? — последовал вопрос. Священник рассказал все, как на духу.

— Где живет этот дантист?

Священник назвал адрес, и шеф недоверчиво уставился на него через стол.

— Так далеко? Наш эксперт в Ханое установил, что смерть наступила в шесть утра.

Шеф бюро повернулся к темному окну. Потом посмотрел на часы.

— Это произошло пятнадцать часов назад. Почему вы не сказали нам сразу про американца?

Священник налил себе бокал бренди и залпом выпил. Капли стекали со щетины его давно небритого подбородка.

— Я боялся. Утром я еще не был уверен в том, что американец причастен к этому делу. Если бы я убил его из соображений предосторожности, мне пришлось бы объясняться с ЦРУ. А у меня не было никаких очевидных доказательств его вины.

— То есть вы предпочитаете объясняться с нами?

— Я допускаю, что совершил ошибку. Я обязан был внимательнее следить за ним. Но его поведение убедило меня в том, что он не имеет никакого отношения к вашему человеку. Когда я обнаружил в номере тело, у меня оставалась надежда, что смерть была естественной. Какой был смысл говорить о том, что я допустил ошибку, если я ее не допускал? Вы можете понять меня?

— Конечно.

Шеф бюро сел к телефону. Набрал номер, дождался ответа и стал докладывать начальству о результатах проведенной работы.

— Неприкосновенность агента в убежище Абеляра была нарушена. Повторяю — имело место насилие. Кристофер Патрик Килмуни. Псевдоним — Рем.

Шеф повторил словесный портрет, полученный от священника.

— Он едет в Гватемалу. Шеф назвал адрес.

— В конце концов, он туда собирался, но после всего случившегося я вовсе не уверен в том, что он туда поедет. Да, я знаю, он опережает нас на пятнадцать часов.

Выслушав собеседника, шеф положил трубку. Он повернулся к священнику и в упор выстрелил в него.

<p>9</p>

— Вы в этом уверены, — громко спросил шеф ЦРУ.

— Абсолютно, — ответил шеф КГБ, воспользовавшийся линией специальной связи для экстремальных ситуаций. Он говорил по-английски, так как его собеседник не знал русского. — Поймите, я звоню не для того, чтобы получить у вас разрешение. Поскольку этот негодяй служит у вас, я следую протоколу и сообщаю вам о своих намерениях.

— Уверяю вас, он действовал не по моему приказу.

— Даже если это не так, теперь это не имеет значения. Я уже послал телеграмму. В данный момент ваши службы, наверное как раз принимают ее. В соответствии с соглашением об убежищах Абеляра, я уже оповестил все службы. Зачитаю вам три последние фразы. “Ищите Рема. Это согласовано со всеми. Уничтожить любым способом”. Поскольку ваша служба попала в весьма щекотливое положение, я полагаю, вы особенно тщательно займетесь его поисками.

— Да. Даю сам слово. — Шеф ЦРУ с тяжелым сердцем повесил трубку. Он нажал на кнопку селектора и запросил дело Кристофера Патрика Килмуни.

Через полчаса он уже знал, что Килмуни приписан к военизированному отделу Секретных операций, генеральный штаб 13. и находится в списке агентов самой высокой категории.

Шеф тяжело вздохнул. Уже одно то, что какой-то негодяй доставил им массу неприятностей, было плохо, но то, что этот негодяй оказался убийцей мирового класса, усугубляло это и без того неприятное дело. Протокол, а также предосторожность требовали от шефа прибегнуть к помощи команды агентов ГШ—13 и дать им приказ уничтожить этого человека. В личном деле шеф обнаружил кое-что еще. Он вышел из кабинета с гордо поднятой головой и невозмутимым видом, однако внутри все кипело от злости. За Рема отвечал Элиот.

<p>10</p>

— Я ничего об этом не знаю, — сказал Элиот.

— Верно, но ты за него отвечаешь! Найди его! — громко крикнул шеф и выскочил из кабинета.

Элиот улыбнулся, закурил, уронил пепел на черный пиджак и аккуратно стряхнул его. Он испытывал удовлетворение от того, что шеф не стал вызывать его к себе, а пришел сам. Этот визит говорил о том, что Элиот находится в более выгодном положении, чем его шеф.

Он пододвинул кресло к окну так, чтобы солнце падало на его лицо. Внизу разместилась огромная стоянка, протянувшаяся до обсаженного деревьями забора, отделявшего агентство от скоростной трассы на Лэнгли, Вирджиния. Отсюда ему были видны не все десять тысяч автомобилей, окружавших огромное многоэтажное здание в виде буквы “Н”, а только часть из них.

Улыбка на его лице уступила место озабоченности. Сперва Сол, а теперь еще Крис, его названый брат. Зачем он отправился в убежище Абеляра в Бангкоке? Элиот не давал ему подобных инструкций. От Криса не было никаких известий уже несколько недель, с тех самых пор, как он покинул Рим. Напрашивался вывод — его убили.

Но вдруг он объявился. Может, он был все это время в бегах и в конце концов добрался до убежища? Несомненно, он мог найти способ связаться с Элиотом еще по дороге в Бангкок или по крайней мере позвонить ему из церкви Луны. Теперь это уже не имеет значения. Он просил найти ему дантиста, не связанного со спецслужбой. Нарушил соглашение об убежище — убил русского. Что, черт побери, творится? Крис знает порядки. Теперь лучшие убийцы всех разведок будут вести за ним охоту. Почему он повел себя так глупо?

Элиот поджал свои сморщенные губы.

Два названых брата, и оба в бегах. Скорее всего это не случайно. Солнечный луч ярко вспыхнул, отразившись от стекла машины на стоянке, и Элиот снова улыбнулся. Он нашел ответ на свой вопрос.

Сол и Крис. Сол должен быть убит еще до того, как поймет, что за ним охотятся. Но кто может лучше знать о его местонахождении, чем его второе “я”, его брат?

Но дантист… Элиот вздрогнул. Здесь что-то не так. Почему перед тем, как убить русского, Крис интересовался дантистом?

По спине Элиота пробежал холодок.

<p>11</p>

— Мехико-Сити, — сказал Крис. — На ближайший рейс. За окошком билетной кассы женщина-гаваянка нажала на клавиши компьютера.

— Сколько билетов, сэр?

— Один.

— Первый класс или туристический?

— Все равно.

Женщина смотрела на экран монитора.

В гул голосов многолюдного аэровокзала то и дело вплеталось монотонное бормотание громкоговорителей. Крис спиной ощущал нетерпение очереди.

— Сэр, рейс номер двести одиннадцать, второй класс. Отправляется через пятнадцать минут. Если вы торопитесь, мы можем взять вас на этот рейс. Ваша фамилия?

Крис назвал ей вымышленную фамилию, написанную в его паспорте, и когда она спросила кредитную карточку, расплатился наличными, стараясь не оставить за собой никаких следов.

— Багаж?

— Только ручная кладь.

— Я позвоню на борт корабля и предупрежу о вас. Приятного полета, сэр.

— Спасибо, — ответил Крис.

Он улыбнулся, отходя от кассы, но его тело было напряжено. Он внимательно вглядывался в толпу — за ним уже могут следить. Полицейский из службы обеспечения безопасности полетов проверил его, заставив пройти через металлодетектор. Но Крис еще раньше выбросил свой маузер в канализацию. Разумеется, он мог бы сдать его в сумке в багаж, который не проверялся. И в случае чего смог бы им воспользоваться — он знал, как проникнуть в багажное отделение самолета. Но багаж приходится ждать, а это рискованно. Ему нельзя ничем себя связывать. Он схватил свою сумку, едва она успела пройти через контрольное устройство и бросился к самолету.

Стюардесса видела из открытой двери самолета, как по пассажирскому тоннелю бежал какой-то мужчина. Его шаги отдавались гулким эхом.

— Спасибо, что подождали, — сказал Крис стюардессе.

— Все в порядке. Все равно еще не подвезли провизию, — ответила она, проверяя его билет.

Он прошел через салон первого класса и направился к задним местам. Бортпроводник спросил его, какие места он предпочитает — для курящих или некурящих. Крис не курил, но поскольку курящих сажали в хвосте, он выбрал место среди них. Ему нужно держать в поле зрения как можно большее число пассажиров, проходы и особенно дверь.

Его место было неподалеку от туалетов, между грузным мужчиной и пожилой женщиной. Он уселся посередине, улыбнулся женщине и устроил свою небольшую сумку под передним сиденьем. Потом пристегнул ремень и устремил скучающий взгляд вперед.

Он готовил себя к худшему, допуская, что след от иглы на теле Маленова обнаружили и его уже ищут. Хотя его целью по-прежнему оставались поиски дантиста, воспользоваться рекомендацией священника он уже не мог. Человек, адрес которого ему дал священник, был в Гватемале, но священник наверняка сообщил следователю КГБ, куда направляется он, Крис Килмуни. В свою очередь, КГБ проинформировал своих людей в Гватемале о его ожидаемом прибытии. Придется выбрать какую-нибудь другую страну, которую он хорошо знал и где можно исчезнуть и самому найти верного дантиста. Мехико нравилось ему, однако из Бангкока в Сингапур и дальше удалось вылететь не сразу. Самолет в Гонолулу опоздал на сорок минут. Он пропустил рейс на Мехико и пришлось ждать следующего. Он рассчитывал добраться до места за двенадцать часов, но со времени убийства русского уже прошло шестнадцать часов.

Он напряженно ждал. В Бангкоке теперь ночь, но в восьми тысячах миль на восток, в Гонолулу, утро. Солнце ярко светит в окно, он обливается потом, хотя кондиционер работает вовсю. Наконец он почувствовал вибрацию заработавших двигателей. С глухим звуком захлопнулся люк под ним — видимо, укладывали запоздавший багаж. Он видел в окно две отъезжавшие машины для перевозки багажа.

Стюардесса дернула дверь выхода, проверяя засов. Через минуту самолет начнет выруливать на взлетную полосу. Он расслабился. Но тут же почувствовал неприятный холодок в животе и напрягся — стюардесса открыла дверь, в которую вошли двое. Пока она ее запирала, они направились по проходу.

Крис внимательно разглядывал их. Лет по двадцать пять. Мускулы еще эластичные. Рубашки и брюки незаметных цветов. Они как будто не смотрели на пассажиров, изучая внимательно свои билеты и сверяя их с номерами и буквами на щитках над креслами. Они сели по разные стороны прохода. Их с Крисом разделяло десять рядов.

Он оттянул покупку билета до последнего, рассчитывая оказаться последним пассажиром. И тем не менее занял заднее место, чтобы видеть всех, кто поднимется на борт после него.

Как только эти парни повернулись, чтобы сесть на свои места, Крис перегнулся через своего соседа и стал их разглядывать. Ботинки на них были самые обыкновенные, с тонкой подошвой и без каких бы то ни было насадок. Несмотря на то, что все агенты владели каратэ, они редко пользовались при драках ногами, ибо удар ногой легко опередить или предвосхитить. На этих двоих были ботинки с высокими задниками, плотно облегавшими лодыжку. Такие ботинки предпочитают агенты всего мира, они очень устойчивы и в них не вихляется стопа. Крис сам носил такие ботинки.

Его выследили, нашли, не важно кто — русские, англичане, французы или даже свои. В данный момент кто-то уже названивает в Мехико-Сити. Когда они приземлятся, его будет ждать команда смерти или даже несколько команд.

Самолет тронулся, развернулся, взревели двигатели, и он начал выруливать на взлетную полосу.

В салоне зазвенел звонок. Стюардесса шла вдоль рядов, проверяя, все ли пассажиры пристегнули ремни.

Крис стиснул ручку своего кресла, сделал глубокий вдох и, повернувшись к женщине рядом с ним, спросил:

— Простите, у вас не найдется бумажной салфетки? Женщина нахмурилась. Порывшись в своей сумочке, она достала несколько салфеток и дала ему.

— Спасибо.

Крис разорвал салфетки и засунул кусочки в уши. Женщина изумленно уставилась на него.

Теперь все звуки стали приглушенными и мягкими. Вошедшие последними мужчины переговаривались через проход, почти беззвучно шевеля губами.

Самолет остановился. Крис видел в окно взлетную полосу. В небо взмыл самолет, потом другой. Еще два, и их самолет тоже окажется в небе.

Он прикрыл глаза, чувствуя вибрацию двигателей. Он был напряжен до предела.

Самолет опять тронулся. Он открыл глаза и увидел, что перед ними остался только один самолет.

Он сорвал ремень безопасности, вскочил, протиснулся мимо толстого мужчины к проходу. К нему кинулась стюардесса.

— Сэр, вы должны оставаться на месте! Пристегните ремень!

Он оттолкнул ее. Пассажиры оборачивались, привлеченные шумом. Кто-то вскрикнул. Те, что прибыли на борт последними, изумленно глядели на него. Один встал и направился в его сторону.

Крис схватился за ручку двери аварийного выхода, дернул на себя. Дверь распахнулась. Внутрь ворвался ветер. Рев двигателей оглушал.

Самолет уже приближался к взлетно-посадочной полосе. К нему бросилась стюардесса. Он нагнулся и крепко ухватился за нижний край дверного проема и повис с наружной стороны, раскаиваясь на руках. Он видел обезумевших пассажиров, спешащего к нему убийцу. Опоздал, опоздал. Он всех перехитрил. Спрыгнув, Крис ударился о землю, покатился, поджав к подбородку колени и согнув руки в локтях, как его учили в школе по прыжкам. Несмотря на то, что его уши были заткнуты салфетками, он чуть не оглох от пронзительного свиста двигателей. Потоки газа, вырывавшиеся из их сопл, обжигали его нестерпимым жаром. Рядом появился другой самолет. Он вскочил и побежал.

<p>12</p>

Комната была большой стерильно-чистой, с температурным контролем. Вдоль стены были расположены терминалы компьютеров. Яркие люминесцентные лампы монотонно гудели.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24