Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Счастливое прозрение

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Мортинсен Кей / Счастливое прозрение - Чтение (стр. 9)
Автор: Мортинсен Кей
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


– Разумеется, я не мог рассказать тебе об этом, – спокойно заявил Харви. – Если бы ты знала, то никогда бы не смогла усомниться, в справедливости ее притязаний.

В замешательстве Джоан коснулась пальцами висящего на шее медальона.

– Харви, – начала она дрожащим голосом, – но у Сайласа не было причины лгать...

– Нет, была. – Экспансивным жестом он поймал ее за руку. – Если бы он сказал правду, то мог бы потерять тебя. А этого ему хотелось меньше всего на свете. Мы же говорили об этом. Помнишь?

– В день свадьбы, – неохотно вспомнила она.

– Смотри. Перед Сайласом стояла дилемма: потерять Патрика, который отправится вслед за женой на Доминику, или потерять тебя. Мы оба знаем, что ты ему ближе, чем сын. Он постоянно видел тебя с самых детских лет. Ты любишь его, а он боготворит тебя. Ты для него как дочь, которой у него никогда не было...

– Но Патрик его наследник! – не унималась Джоан.

– Именно как сын и наследник Патрик воспитывался совсем в другом духе, нежели ты, – в духе строжайшей дисциплины, где не оставалось места для любви. Но тебя Сайлас мог баловать, и ты затронула какие-то скрытые струны в его душе. У него был выбор, нелегкий выбор: любовь или долг. И он предпочел любовь. Предпочел тебя. А удерживая тебя рядом с собой, он мог оставить тебе Хедер-хауз.

– Мне? – спросила она, не веря своим ушам. – Но с какой стати?

– Неужели ты до сих пор не поняла? В тебе течет кровь Толботов. Ты дочь его сестры. Дочь леди Толбот. – Он протянул руки и начал возиться с замком цепочки, на которой висел ее медальон.

Джоан вскинула руки, пытаясь остановить его, но было уже поздно.

– Нет, Харви, не надо! – вскричала она, увидев, что он протягивает медальон Элойсо.

– Вы разыскивали Джоан Леверинг, – обратился Харви к бледному как смерть старику. – Вот она – Джоан. А это, как я полагаю, фотография вашей жены с дочерью, сделанная вскоре после ее рождения.

Джоан дрожала, широко раскрыв глаза. Сейчас Элойсо раскроет медальон и скажет: «Нет, это не моя жена». И они с Харви уйдут отсюда и... Ну же, открывай, открывай скорее! – в нетерпении молила она про себя, глядя на желтые от никотина пальцы де Месонеро, неловко возившиеся с миниатюрной застежкой. Затаив дыхание, с бешено бьющимся сердцем она ожидала и никак не могла дождаться решения своей судьбы.

От слов старика зависело все: будущее Бел, Патрика, Сайласа. Ее будущее. И Харви.

Наконец медальон раскрылся. Какое-то мгновение Элойсо смотрел на фотографию, потом, закрыв глаза, откинулся в кресле.

– Джоан – ваша дочь, – тихо, но с непоколебимой уверенностью произнес Харви. – И моя жена.

– Риордан, – с отвращением пробормотал старик, потом неожиданно поднял на них глаза. Теперь руки его тряслись гораздо заметнее. – У вас... у вас есть дети? – прохрипел он.

Харви вызывающе задрал подбородок.

– Моя жена беременна. Ваш внук будет носить фамилию Риордан и после вашей смерти унаследует «Изумрудный лес». – Харви помолчал немного. – Романтическая месть, я полагаю, – тихо добавил он.

У Элойсо вырвался негромкий стон. Джоан не в состоянии была шевельнуть ни рукой, ни ногой. Мотивы поведения мужа стали ей видны с ужасающей ясностью. Харви вынудил ее дать обещание по крайней мере в течение десяти лет не говорить никому, что не он является отцом ее ребенка. А значит, Элойсо сойдет в могилу в полной уверенности, что все унаследует ребенок Харви. Поистине утонченная месть.

Козырной картой в планах Харви стал ее ребенок. Неудивительно, что он так заботился о ее здоровье. Как будто выхаживал дорогостоящую племенную кобылу.

Она и ее еще не рожденный малыш были для него просто средством достижения цели. Может быть, она действительно стала дорога Харви. Может, даже он находит ее сексуально привлекательной. Но главным для него было завлечь ее в свои сети, заставить влюбиться в себя до такой степени, чтобы она перестала задумываться над тем, что делает.

На лице Джоан появилось выражение горькой муки.

– Но я не похожа на леди Линду! Я не похожа на вас! Я не ваша дочь, правда?! – восклицала она, страстно надеясь, что спит и ей снится кошмарный сон.

– Джоан, ты помнишь портрет матери Сайласа и как ты похожа на нее? – спросил Харви, когда Элойсо не ответил ей. – Старый Толбот обратил внимание на это сходство – и ты тоже. У тебя всегда были особые отношения с Сайласом. Теперь ты знаешь почему: он твой дядя. Именно потому он так заботился о тебе. Ты являешься членом семьи...

– Нет! – вскричала Джоан, закрывая лицо руками. – Нет, нет!

Харви ласково отвел ее руки.

– Ты должна выслушать меня, – настаивал он.

– Моей матерью была Рейчел Кларк... – запинаясь начала она.

– Нет, дорогая. Тут мы имеем дело с тщательно организованным прикрытием. Дай мне объяснить тебе. – Харви уселся на стоящий рядом плетеный стул, его глаза светились любовью и заботой.

Джоан постаралась как-то обуздать свои эмоции. Она должна по возможности объективно взвесить все факты.

– Хорошо.

– После того как сестра прожила у Сайласа несколько месяцев, тот устроил ее в родильный дом в Обане, потому что это предоставляло больше возможностей для сохранения тайны, чем если бы он поместил ее поближе к поместью, – объяснил Харви. – До самых родов Линда жила в маленькой квартирке возле родильного дома, потому что ей надо было посещать женскую консультацию, а любое путешествие становилось для нее проблемой. – Он перевел глаза на Элойсо. – Вы знаете причину этого.

Старик неловко заерзал в кресле.

– Моя жена боялась открытого пространства, – нехотя пробормотал он. – Агорафобия.

– Теперь ты можешь себе представить, – продолжал Харви, – как сильно было желание Линды уйти от мужа, если она рискнула на путешествие с Доминики в Англию. Последние его слова прозвучали обвинением в адрес Элойсо. – Но даже преодоление небольшого расстояния от квартирки до родильного дома превращалось для нее в кошмар. Когда Линда пришла туда в первый раз, она была в ужасном состоянии. Две женщины, встретившие ее там, успокоили Линду и со временем подружились с ней. Одну звали Коллин Вуд...

– Мать Бел, – прошептала Джоан, вспомнив газетную вырезку.

– Верно. Второй была Дафна Леверинг. Дафна, как и Линда, боялась, что ее разыщет опостылевший муж. После последней стычки с ним у нее остались кровоподтеки по всему телу. И когда Дафна сказала, что отдала бы все на свете, чтобы избавиться от этого брака, Линда увидела свой шанс. И женщины обменялись документами. До самых родов Дафна жила на квартире Линды.

Джоан проглотила комок в горле. История звучала захватывающе и правдоподобно. Но Харви был неплохим журналистом и не брезговал приемами художественной выразительности. Она бросила быстрый взгляд на Элойсо. Тот наклонился вперед и жадно ловил каждое слово Харви.

– Ну, предположим, это я смогу проверить у Сайласа, – неуверенно сказала она.

– Можешь. Он знал, что Линда подружилась с двумя женщинами, и был рад, что Дафна и Коллин поддерживают его сестру... Что-нибудь не так, Джоан? – осторожно спросил он.

Нахмурившись, она ответила:

– Имена. Они кажутся мне знакомыми... Неважно. Просто у меня мелькнула одна мысль. Продолжай. И что случилось потом?

– Коллин, родив дочь, в скором времени забрала ее. А Дафна с Линдой исчезли, оставив своих детей в родильном доме, – с грустью сообщил Харви.

– Они уехали вместе?

– Линда не смогла бы сделать это одна, – тихо ответил он. Харви смотрел на нее так, будто хотел разбудить ее память, ожидая от нее какой-то детали, что вписалась бы в нарисованную им картину. Но мысли Джоан пребывали в таком беспорядке, что она вряд ли была способна на разумные сопоставления.

– Но почему они бросили своих детей и исчезли? – с тоской спросила Джоан. – У них же было пристанище...

– Ты забыла. – Харви кинул злой взгляд на Элойсо. – Линда предпочла исчезнуть, опасаясь, что де Месонеро разыщет ее через Сайласа. Это произошло вскоре после того, как Сайлас сделал фотографию – ту, что в твоем медальоне.

– А Дафна?

– Она тоже боялась своего мужа и чувствовала, что ее ребенок будет в большей безопасности у приемных родителей, чем у нее. Позднее Сайлас попросил Рейчел и Самнера Кларк удочерить тебя. Он хотел, чтобы ты была поближе к нему, понимаешь?

– Очень складно, – пробормотала Джоан.

– Очень правдиво, – возразил Харви, вызывающе поднимая голову.

Джоан попыталась было встать, но тут же опустилась прямо на землю – ноги отказали ей. Сидящий перед ней немощный старик может быть ее отцом, а Харви ненавидит его. Что же теперь с ней будет? Она устремила умоляющий взгляд на Элойсо.

– Скажите мне, что на фотографии в медальоне не моя мать!

На глазах Элойсо выступили слезы. Он протянул дрожащую руку и коснулся ее огненно-рыжих волос.

– Это она. И ты знаешь, что это так, дитя мое! – срывающимся голосом произнес он.

Уронив голову на колени Элойсо, Джоан зарыдала. Краем уха она услышала напряженный сердитый голос Харви, который о чем-то говорил с де Месонеро, но сейчас она думала только о себе. Надо было привыкать к мысли, что она является дочерью отъявленного негодяя...

– Не плачь, – с трудом выговорил Элойсо. – Я не виню тебя за то, что ты считаешь меня исчадьем ада. Это твой муж отравил твою душу ядом лжи.

– Нет, – запротестовала она, не желая, чтобы это оказалось правдой. – Его интересует только справедливость. Он просто хотел помочь мне найти настоящих родителей.

– Сомневаюсь. – Элойсо попытался погладить ее по голове, но она, уклонившись от его рук, откинулась назад и впилась в старика широко раскрытыми от нехорошего предчувствия глазами. – Извини меня, Джоан. Ты выслушала Харви Риордана, но так и не спросила, откуда он узнал... все... это.

И тут старик закашлялся так сильно, что скрючился в кресле и никак не мог принять прежнее положение. В одно мгновение, прежде чем Джоан успела пошевелиться, Харви бросился вперед и осторожно помог Элойсо выпрямиться. И пока он с угрюмым выражением лица поправлял плед больного, она налила старику фруктового сока.

Какое-то время глаза Элойсо были закрыты.

– Может быть, позвать Батшебу? – встревоженно шепнула Джоан Харви.

Но он уже поднял костлявую руку старика и проверил его пульс.

– Через минуту он будет в порядке.

Стоя рядом, Харви выжидательно смотрел на сгорбленную фигуру. Внезапно до Джоан дошло, что он не раздумывая пришел старику на помощь.

– Ты ведь не ненавидишь его, правда? – еле слышно с надеждой спросила она.

– А ты как думаешь? – хрипло спросил он. – Ты же знаешь, что он сделал с моей сестрой и ее ребенком.

Убитая таким ответом, она схватила его за руку.

– Но он болен...

– Разве это снимает с него все грехи?

Прозвучавшая в его голосе горечь заставила Джоан поежиться.

– Дай ему шанс...

– У моей сестры не было никаких шансов. А для жены Элойсо даже страшный для нее окружающий мир оказался предпочтительней, чем та адская жизнь, которую она вела с ним. Разве это не полностью характеризует этого человека? Луис ненавидит его. Долорес тоже...

– Ссоритесь? – внезапно ядовито пробормотал Элойсо.

Харви сердито рявкнул:

– Нет! Наш брак прочен. И вам не разлучить нас, как бы вы ни старались!

Вся дрожа, Джоан старалась решить, имеет ли Харви в виду их брак или успех задуманного им плана мщения.

– А знал он, кто ты такая, когда женился на тебе? – последовал коварный вопрос де Месонеро.

Джоан побледнела, ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Знал ли он? А если знал, то...

Она подняла на Харви вопросительный взгляд.

– Когда ты узнал? – потребовала она ответа. – Когда?

– Джоан, верь мне. – Он словно клещами вцепился ей в руку. – И не смотри на меня так.

– А как я должна на тебя смотреть? – с отчаянием в голосе спросила она. – С обожанием? Влюбленными глазами? Ты добивался именно этого, Харви?

– Я заботился о тебе! воскликнул он. – Любил тебя. И ты отлично знаешь это.

– Нет, не знаю, – с сожалением возразила она. – Если я дочь Элойсо, ты слишком много выигрываешь от этого.

Ей припомнилось, в какую ярость пришел Харви, когда решил, что отцом ее ребенка может быть Патрик. Теперь она знала почему.

– Разве это не утонченная месть с твоей стороны: ведь твой ребенок, твой ребенок, – многозначительно подчеркнула она, вглядываясь в его лицо, – унаследует эту плантацию? Разве не так?

– Так, – подтвердил Харви. – Не могу отрицать, что нахожу это справедливым и весьма меня удовлетворяющим решением.

У Джоан вырвался тихий стон. Она вспомнила, как некогда Харви заметил, сколь трудно рассказать ребенку о том, что его отец был лжецом, мошенником и ловеласом, без всякого колебания нарушающим свои брачные обязательства. Внутри у нее все сжалось от стыда. Харви тогда имел в виду Элойсо.

Он сделал ее пешкой в исключительно важной для него игре. Воспользовался ее уязвимостью, сыграл на ее слабостях. Джоан вспомнила, что он тогда говорил ей, и почувствовала на глазах слезы. Его слова звучали нежно, убеждающе... Он осторожно направлял ее, затуманивал ей голову обещаниями, исполнять которые не собирался.

К горлу вновь подступила тошнота, но на этот раз причиной ее была не беременность, а чувство глубокого разочарования. Харви предал ее! Просто-напросто использовал в своих целях. Губы Джоан дрожали, но глаза сверкали гневом. Нет, он не получит того, чего хочет. Уж она об этом позаботится.

Тем временем Харви протянул Элойсо письмо. Старик взглянул на конверт и разорвал его; лицо его при этом приобрело неестественный пепельный цвет, и про себя Джоан обругала Харви всеми словами, которые только знала.

– Оставьте меня, – прошептал Элойсо. – Мне нужно побыть одному. Погуляйте по саду. Все, что угодно...

Чувствуя озноб во всем теле, Джоан повернулась и пошла прочь и, только оказавшись на достаточном расстоянии от скрюченной фигуры старика, взорвалась.

– Что ты наделал, Харви? Неужели в тебе нет ни капли жалости?

– К нему? Нет, – пробормотал Харви.

Джоан вспыхнула.

– Раньше я уважала тебя. Думала, что ты очень добрый и цельный человек...

– Джоан! Не сомневайся во мне!

– Что было в том письме? – потребовала она.

– Доказательства. Ты думаешь, я без этого пошел бы к Элойсо? – Смягчив голос, он добавил: – Я попросил Линду Толбот написать это письмо, чтобы иметь возможность подтвердить все, что только что рассказал.

Джоан окаменела. Ее недобрый, обвиняющий взгляд медленно поднялся вверх и остановился на лице Харви.

– Мою... мать? – запинаясь от ярости, спросила она. – Значит, ты знал, кто она и где она... все это время?

– Именно Линда и поведала мне о том, что тогда произошло, – сдержанно пояснил он, – а вовсе не Сайлас, хотя он добавил некоторые детали. Сайлас хотел, чтобы я держал язык за зубами, но совесть не позволила мне этого сделать.

Джоан нервно сглотнула.

– Она жива, ты встречался с ней – и только сейчас говоришь мне об этом? Ты просто бесчувственная скотина! Расчетливый, бессердечный дьявол! Как ты мог так поступить со мной – да и вообще с кем-либо? Как ты мог управлять мной, как марионеткой, используя уговоры, лесть, соблазны, ложь, наконец?..

– Ты встречалась со своей матерью, Джоан, – тихо сказал он.

Сердце у нее подпрыгнуло. Чувствуя, что вот-вот упадет в обморок, Джоан прислонилась к дереву.

– Я... я встречалась с ней? Где, в Англии? – Она лихорадочно копалась в памяти, но так и не смогла припомнить ни одной элегантной, холодной блондинки, какой, по ее мнению, должна была быть сестра Сайласа. – Где? Кто?..

– Линда, – ответил он, глядя на нее с беспокойством. – Линда Грэхем, женщина, стоящая во главе «Спасения». Твоя подруга и наставница.

Тихо вскрикнув, Джоан почувствовала, что падает. Харви подхватил ее и бережно посадил на землю, прислонив спиной к стволу какого-то дерева с гладкой корой.

– Не надо так расстраиваться, дорогая.

– Не называй меня «дорогая»! – воскликнула она дрожащим от возмущения голосом. – Ты все это придумал! – Внезапно у нее пересохло во рту. Теперь она вспомнила. – Линда говорила о своих подругах... о Дафне и Коллин.

– Да. Три женщины, у которых было много общего, которые никогда не теряли контакта, помогали друг другу. Коллин пришлось нелегко, и четыре года спустя девочку забрали из-под ее попечения. Впоследствии Линда и Дафна вызволили ее из приюта, и мать с дочерью стали жить вместе. Со временем Линда излечилась от агорафобии и стала работать в «Спасении».

– Чтобы... чтобы помогать детям найти их родителей, – сказала Джоан с горькой иронией в голосе.

Линда. Женщина, которой она восхищалась.

Та самая Линда, которая выслушивала все ее излияния и даже поплакала немного, когда Джоан рассказывала ей о Сайласе, Самнере и Рейчел, о красотах Хедер-хауза... и все же так и не призналась, кто она такая. Почему? Разве кому-нибудь стало бы от этого хуже? В конце концов доверилась же она Харви!

На нее свинцовым грузом навалилось осознание своего одиночества. Она не нужна Линде. Она не нужна Харви. С самого начала она была лишь средством, инструментом мести для них обоих.

– Она рассказала тебе. А мне нет, – с горечью произнесла Джоан.

– Однажды долгим вечером, во время комендантского часа, мы с Линдой разговорились, – тихо начал Харви. – Она спросила, есть ли у меня родственные связи с семьей Риордан с острова Доминика, и я ответил утвердительно. Вся история как-то сама собой вышла наружу. Некоторое время спустя мы встретились снова, и она сказала, что Бел выдает себя за дочь Элойсо.

– Откуда она могла знать об этом? – недоверчиво спросила Джоан.

– Она никогда не теряла связи с Долорес, – пояснил Харви. – Линда была недовольна этим, потому что хотела, чтобы наследство получила ты.

– А когда она отыскала меня?

– Когда ты училась в университете. Линда устроила тебя на работу в «Спасение», но никак не могла рассказать тебе, что она твоя настоящая мать. Было совершенно очевидно, что ты счастлива в Хедер-хаузе, и ей не хотелось ломать твою жизнь. Но когда твоя мать умерла, Линда поняла – ты находишься на жизненном перепутье. И тогда мы оба пришли к одному и тому же заключению – ты должна обо всем узнать и получить возможность самой решить, стоит ли тебе возобновить отношения с настоящими родителями или нет.

– В любом случае нужно было рассказать мне все, – стояла на своем Джоан. – Линда должна была сама прийти ко мне. Почему она этого не сделала?

– По двум причинам. Во-первых, Элойсо, – просто ответил он. – Ей не хотелось, чтобы он узнал, где она находится. И, во-вторых, Линда боялась, что ты возненавидишь ее за то, что она бросила тебя. Это причинило бы ей боль. Ведь она полюбила тебя и не хотела рисковать потерять во второй раз.

Джоан на минуту задумалась.

– Я не знаю, что сейчас чувствую. Все это так неожиданно... – Она подняла широко открытые глаза на Харви. – А какое место в этой истории занимаешь ты? – настороженно спросила она.

Харви опустил глаза.

– Когда мы с Линдой узнали, что ты беременна и Бруно отказался от тебя, то очень обеспокоились. Тогда я и решил жениться на тебе, чем несказанно обрадовал твою мать. Она считала, что во всем может положиться на меня. – Он протянул к ней руки умоляющим жестом. – Я старался как можно больше облегчить тебе задачу, постепенно раскрывая правду. Поверь, это оказалось самым сложным делом из всех, которыми я занимался в своей жизни.

– Линда переоценила тебя, – уколола его Джоан. – Жаль, она не знала, каким целенаправленным ты можешь быть, когда дело касается твоих интересов. Тебе было выгодно жениться на мне! Для тебя это был подарок судьбы – и то, что я беременна, и то, что я дочь человека, которого ты так ненавидишь.

Все было подстроено, и он лгал, когда говорил, что любит ее. Смертельно бледное, встревоженное лицо Харви промелькнуло перед ней, потом исчезло. Все поплыло вокруг нее.

– Я чувствую себя просто ужасно, – пробормотала она, теряя сознание.

8

Джоан смутно помнила, как Харви отнес ее в дом и уложил на кровать в комнате для гостей, что приготовила Батшеба.

Притворившись спящей, она размышляла. Харви предал ее. Чушь, что он влюбился в нее в день их первой встречи. Просто ему представилась редчайшая возможность отомстить, и он ухватился за нее обеими руками.

С пугающим ее саму хладнокровием Джоан оценивала ситуацию. Харви вел себя очень умно. Позаботившись о том, чтобы она не узнала правды до тех пор, пока не влюбится в него, он, по его понятиям, обеспечил себе неуязвимую позицию – в качестве ее мужа.

Конечно, она может немедленно уйти от него. Потребовать развода. Но это было бы слишком простым решением.

Долгие часы Джоан пролежала неподвижно. Она не пошевелилась даже тогда, когда в комнату вошел Харви и лег рядом с ней в постель. Он попытался обнять ее напряженное, неподатливое тело, потом, ласково погладив ее по спине, повернулся на другой бок и заснул.

Это еще больше разозлило ее. Ему была нужна плантация. Ну так она позаботится, чтобы он не получил ничего.

А что касается Элойсо... Джоан зажмурила глаза, словно это могло помочь выбросить его из головы. Ее отцом был Самнер Кларк! Самнер и Рейчел любили ее, сделали из нее то, чем она сейчас являлась...


День и ночь, казалось, слились воедино. Какие-то люди входили и уходили. Она не обращала на них внимания. Они бормотали вполголоса что-то о перенесенном ею потрясении. Однажды она смутно уловила у своей постели присутствие хрипло дышащего, плачущего Элойсо. Приходил доктор, измерявший ей пульс и кровяное давление, в то время как Харви держал ее безжизненную руку и гладил по лбу. Это нервировало Джоан, и его просили оставить ее в покое.

Ей все время было жарко, несмотря на работающие вовсю вентиляторы. День за днем Харви находился рядом с ней, обмахивал, пытался накормить, иногда засыпал там, где сидел. И тогда она смотрела на него – любя и ненавидя, жалея о том, что обман кончился, потому что, как было чудесно, пока она верила в него.

Иногда она просыпалась в кошмаре и обнаруживала рядом с собой Харви, прикладывающего к ее лбу влажное полотенце. Иногда слышала, как он расхаживает взад-вперед по соседней комнате и как Батшеба уговаривает его поесть.

Потом в один прекрасный день он заговорил.

– Я знаю, что ты меня слышишь, – тихо сказал он, – знаю, ты боишься, что я обманул тебя. Но это не так. Я люблю тебя, Джоан. Поговори со мной! Бога ради, поговори со мной! Но она упрямо молчала. Он был в панике из-за того, что его план проваливается, тогда как она чувствовала себя раненной насмерть. Но Харви был настойчив. Он говорил о своей любви, о том, что его непреодолимо тянуло к ней с той поры, как он впервые увидел ее, и о том, как он пытался не поддаваться этому чувству из-за своей работы.

Так проходил день за днем. Снова и снова он повторял ей, что еле сдерживал приступы ревности во время ее романа с Бруно и именно тогда понял всю силу своей любви к ней.

Джоан отворачивалась к стене. А когда и это не помогало, отвергнув предложенную им помощь, добиралась до окна и смотрела, что делается снаружи.

Она наблюдала за тем, как садовники подрезали гибискусы, и слушала, как шумит бамбуковая роща за окном. Харви появлялся каждый день и продолжал уверять, что любит ее. И Джоан старалась не поддаваться обаянию его мелодичного голоса. Разве может она доверять ему?

Однажды утром она вяло и апатично лежала на скомканных простынях, прислушиваясь к шагам Харви, вышедшего ответить на телефонный звонок. И вдруг что-то шевельнулось у нее в животе. Потом еще раз. Затаив дыхание, она ожидала, что будет дальше. И движение вновь повторилось, на этот раз более энергичное.

По ее щекам покатились слезы. Ее руки ласкали живот – она влюбилась, безнадежно, навечно влюбилась в подрастающего в ней ребенка. Этого ребенка будут обожать. У этого ребенка будет мать, которая его никогда не оставит.

Послышались шаги, и глаза Джоан остановились на появившемся в дверях Харви. Впервые за последнее время она увидела, как плохо он выглядит, и на мгновение в ее сердце шевельнулась жалость.

– Я хочу уехать отсюда, – решительно заявила Джоан. – Не желаю оставаться здесь ни минутой больше, чем это необходимо. И я не хочу признавать Элойсо своим отцом...

– Но ты должна! – убеждающим тоном сказал Харви.

– Должна? – Она рассвирепела. – Я никому ничего не должна!

– Нет, должна, потому что он действительно твой отец и ему недолго осталось жить, – раздраженно бросил Харви. – Дай ему умереть спокойно, Джоан.

– Почему это тебя вдруг забеспокоило, как он умрет – спокойно или в страданиях?! – воскликнула она с внезапной вспышкой ярости.

– Потому что тебе свойственно поступать именно так, – устало произнес он. – Мои чувства тут совершенно ни при чем.

– Ты потратил много месяцев на то, чтобы спланировать и организовать свою месть! Ты даже женился для этого! – с отвращением произнесла она. – Когда-то ты сказал, что одержим мною. Мне так не кажется. Ты одержим своей местью!

– А какие чувства, по-твоему, я должен к нему испытывать? Сострадание? Потому что он умирает? Все мы когда-нибудь умрем. Но не так, как Маргарет и ее сын. У меня на глазах мои родители из жизнерадостных, энергичных людей превратились в потерявшие смысл жизни тени. Он сделал и меня не имеющим корней перекати-полем. Не говори мне о сострадании, когда дело касается Элойсо.

– О, Харви! – импульсивно воскликнула она. – Он разбил и мою жизнь тоже. Разбил нашу любовь...

– Нет! – Харви шагнул вперед и схватил ее за плечи. – Не говори этого.

– Он превратил тебя в такого же монстра, как и он сам! Ты использовал меня...

– Нет, дорогая. Боже мой, – простонал он, рухнув на край постели. – Выслушай меня, Джоан...

– Не хочу! Ты уже достаточно лгал мне...

– Но это не ложь! – возразил он. – Я много раз говорил тебе это... Как мне вбить в твою упрямую голову – я женился на тебе только потому, что безумно любил. И знал, что мы можем быть счастливы вместе. Сколько раз я хотел тебя, но сдерживался как только мог.

Любопытство, а может быть, надежда пересилили на мгновение уязвленную гордость, и она с вызовом спросила:

– Знаю. Но почему ты это делал?

В глазах Харви промелькнул очевидный скептицизм.

– Я сдерживал себя, потому что боялся, – откровенно начал он, – что когда ты узнаешь все, то решишь, будто я прибегнул к сексу, чтобы вынудить тебя делать то, что мне нужно. Но это не так, Джоан! – с чувством воскликнул он. – Почти с самого начала мне хотелось заботиться о тебе и ребенке, любить тебя. Я видел, как после истории с Бруно ты замкнулась в себе. И внезапно понял, что тоже ушел от решения вопроса, с которым должен был давным-давно покончить, и что не буду счастлив до тех пор, пока вновь не займусь обстоятельствами гибели Маргарет и не встречусь лицом к лицу с Элойсо.

– Но ты не слишком спешил, – заметила она, упорно отказываясь верить ему. – После того как мы приехали сюда, ты все время тянул время, твердил, что нам незачем встречаться с Элойсо.

– Я знал, что у нас есть шанс быть очень счастливыми вдвоем, – ответил он сдавленным голосом, как будто с трудом сдерживая эмоции. – Нам нужно было только время, чтобы получше узнать друг друга. Я стремился завоевать твое доверие, Джоан. Ты говоришь, я хотел, чтобы ты полюбила меня? Конечно, хотел. Но больше всего я боялся, что ты неверно поймешь мотивы моих поступков. Клянусь тебе, я был уверен в том, что помогаю тебе и Линде восстановить справедливость!

Боже, как же ей хотелось верить! Но страх быть вновь обманутой леденил душу, не позволяя трезво мыслить.

– Я вовсе не желаю отомстить за смерть Маргарет любой ценой, тем более ценой нашего брака. И могу доказать тебе это. Послушай меня. Послушай же! – нетерпеливо воскликнул он, видя, что она отвернулась, и, не слишком вежливо схватив ее за подбородок, снова повернул к себе. – Долгие годы я сгорал от желания превратить жизнь Элойсо в ад! Но зная, что не имею возможности достичь своей цели, целиком ушел в работу. И вдруг появляется шанс исполнить самое большое желание в моей жизни...

– Так я была права! – вскрикнула Джоан.

Он криво улыбнулся и взглянул на нее с такой нежностью, что она вся задрожала.

– Я имел в виду свое желание жениться на тебе!

– А как же... Элойсо? – срывающимся голосом спросила она.

– Да, теперь у меня есть возможность отомстить ему, – тихо сказал он. – Но, сделав это, я потеряю тебя. А этого мне не вынести. – На мучительно короткий момент Харви коснулся губами ее рта. – Я люблю тебя, поэтому, думаю, будет гораздо лучше, если мы забудем об «Изумрудном лесе», похороним всякую память об Элойсо, смиримся с тем, что случилось с моей сестрой и племянником... и уедем домой.

Смысл сказанного дошел до Джоан не сразу, и она недоверчиво посмотрела на него.

– Домой? В Хедер-хауз?

– Да, дорогая. Скажи Элойсо, что не претендуешь на наследство.

– Я... или мой ребенок?

– Наш ребенок, – мягко поправил он ее. – Больше всего на свете мне хочется быть с тобой. Поедем домой...

– Но... ты ведь ненавидишь Элойсо...

– Да, – сказал он, нахмурившись. – И хотел бы, чтобы он получил по заслугам. Но цена невообразимо высока. Месть может обойтись мне слишком дорого.

Она облегченно закрыла глаза. Элойсо не разрушить их жизнь.

– Харви! – всхлипнула она.

– Ты плачешь, родная? Эй! – воскликнул он, рассмеявшись. – Не надо, я хочу видеть тебя счастливой!

Джоан улыбнулась сквозь слезы и оказалась в его объятиях. Вежливое покашливание прервало их поцелуй.

Они обернулись, и улыбка тотчас же сползла с губ Джоан, а глаза вновь наполнились слезами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10