Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мертвый петух

ModernLib.Net / Детективы / Нолль Ингрид / Мертвый петух - Чтение (стр. 4)
Автор: Нолль Ингрид
Жанр: Детективы

 

 


В голове шумел легкий хмель. Мы еще долго сидели в тени в саду, слушали, как журчат струи фонтанчика, и смотрели на ос, карабкающихся по стенкам бокалов. Наконец настало время уходить. На стоянке мы расстались, словно заговорщики.

— До субботы!

— Не забудьте о револьвере!

Это августовское воскресенье было самым прекрасным в моей жизни. Мне еще никогда не доводилось провести такой чудесный день, и, казалось, уже никогда не доведется. Как выяснилось позднее, я была не далека от истины.

Добравшись до дома, я первым делом сорвала изящные сандалии со своих больших ног. При этом мне вспомнилась андерсеновская Русалочка, ради мужчины променявшая рыбий хвост на пару красивых ножек. Как известно, каждый шаг причинял ей адскую боль, словно она ступала по острым ножам.

В понедельник я все еще пребывала в состоянии эйфории и прямо с работы позвонила Беате, чтобы вдохновить ее на поход в Вейнгейм. Нужно было пораньше обо всем договориться, иначе у нее могли появиться другие планы.

Беата не поверила своим ушам.

— Я годами пыталась куда-нибудь тебя вытащить, но мне это почти никогда не удавалось. А теперь, на старости лет, ты собираешься идти на праздник освящения церкви и делаешь завивку! Скажи-ка, а ты, часом, не влюблена?

— Еще как, — пошутила я, — с тех пор, как рядом со мной появился мужчина, я стала смотреть на мир другими глазами!

— Что ты сказала?

— Неужели ты забыла, что Дискау делит со мной стол и постель?

— О Господи, — вздохнула Беата, — я знала, что с собаками приходится много гулять, но никогда не слышала, чтобы ради них люди бегали к парикмахеру. — Все же она согласилась составить мне компанию в субботу. — Хорошо еще, что не в воскресенье, а то ко мне как раз приезжают дети, все трое. Впрочем, они могут объявиться уже в субботу, и тогда у нас с тобой ничего не выйдет.

На неделе Беата была слишком занята: она работала и встречалась с Юргеном. По выходным же с упрямым постоянством ее дом оккупировали дети. Это было похоже на нашествие саранчи: они оставляли после себя грязное белье и сметали все запасы еды. Какое счастье, что это наказание меня миновало!

Неделя пролетела почти незаметно. Я полностью сосредоточилась на работе в страховой конторе, ежедневно выгуливала Дискау в парке, сочинила длинное письмо госпоже Ремер и даже постирала шторы. В пятницу позвонил Витольд. В Бикельбахе у него не было телефона, и я не могла позвонить ему сама.

— Ну что, Тира, у вас все в порядке? Вы придете завтра? — таинственно осведомился он. — Мой друг, Эрнст Шредер, тоже там будет. Недавно его бросила жена, и идея пойти со мной на праздник пришлась ему по душе.

В субботу, около пяти часов вечера, мы с Беатой прогуливались в центре Вейнгейма. В шесть я попыталась ненавязчиво завлечь ее в нужный переулок, чтобы немного посидеть там и отдохнуть. Но не тут-то было! Беата оживленно подзадоривала мужчин, собирающихся испытать свои силы на одном из аттракционов.

Пунктуальностью мы похвастаться не могли: была уже четверть седьмого, когда мне наконец удалось уговорить ее присесть. Кроме того, за нужным нам столом уже почти не осталось места, а ведь там должен был еще поместиться Витольд. Он появился в половине седьмого в сопровождении неуклюжего бородатого человека. Оба были уже навеселе. Я так обрадовалась и одновременно оробела, что потеряла над собой всякий контроль и уже не обращала никакого внимания на то, что рассказывала Беата.

Между тем эти двое уже стояли рядом с нашим столом.

— Извините пожалуйста, вы не могли бы немного подвинуться? — спросил хитрюга Витольд у супружеской пары, сидевшей напротив нас.

Беата возмутилась:

— Здесь и без того тесно! Видите стол подальше? Там у вас точно будет больше шансов найти место.

Однако муж с женой встали. Они сказали, что уже собирались уходить, а расплатиться могут у стойки. Через секунду доктор Шредер уже сидел напротив меня, а Витольд — напротив Беаты.

— Ах, — воскликнула Беата, — я знаю, кто вы! Вы же Райнер Энгштерн, вы каждый год приезжаете с лекцией в народную школу в Геппенгейме!

Витольд кивнул.

— Меня зовут Беата Шпербер, — сказала она. — А это моя подруга Рози Хирте.

Доктор Шредер также представился.

— Мне кажется, что имя Розмари вам не совсем подходит, — бесцеремонно заявил Витольд. — А у вас, случайно, нет другого?

— Тира, — выдохнула я.

Беата посмотрела на меня с изумлением:

— Рози, этого не может быть! Ты никогда мне об этом не говорила!

Я смело взглянула Витольду в глаза и сказала:

— Знаете, мне кажется, что Райнер тоже не совсем ваше имя.

В скором времени мы уже называли друг друга вторыми именами. Беата предложила всем нам перейти на ты. Оказалось, что у Эрнста Шредера было только одно имя, но Витольд прозвал его Хаким, потому что, прежде чем стать аптекарем, тот учился на врача[13]. Второе имя Беаты было Эдельтрауд, но она категорически запретила нам так себя называть.

Друг Витольда Эрнст, он же аль-Хаким, долго рассказывал мне о том, что его жена уехала в Америку, сын остался на второй год, а с Витольдом они познакомились в СДПГ[14]. Этот лысеющий человек был очень общительным и приятным, но мне хотелось говорить только с Витольдом, лишь ему дарить свои взгляды и улыбки. А вот Беата уже нашла с ним общий язык. Если ей нравился мужчина, она забывала обо всем на свете. Вполуха я прислушивалась к их разговору. Вначале они вели крайне серьезную беседу о программе для высших народных школ, затем в шутливом тоне принялись сплетничать об одном чудаковатом пожилом преподавателе, а под конец развеселились так, что смеялись до слез и никак не могли остановиться. Мне было немного неприятно, что я не могу посмеяться от всей души вместе с ними. Но в то же время я не хотела обидеть дружелюбного доктора Шредера. Нужно было принимать участие в общем разговоре и держать себя вежливо. Но чем больше оживлялась сидящая рядом со мной Беата, тем быстрее улетучивалось мое хорошее настроение.

Между тем люди за нашим длинным столом пьянели все больше и кричали все громче, так что становилось трудно продолжать разговор. Тут Беата повернулась ко мне:

— У тебя что, голова болит? Ты сидишь с таким мрачным лицом!

Я заверила ее, что все хорошо, но, может быть, стоит поискать другое место, где воздух посвежее, а отсюда уйти. Я надеялась, что тогда мне удастся сесть рядом с Витольдом или хотя бы напротив него. Возражений ни у кого не было. Витольд даже подмигнул мне исподтишка, и у меня немного отлегло от сердца.

Мы шли узенькими переулками, которые были с любовью украшены разноцветными фонариками. Эрнст Шредер затащил нас в тир:

— Мы добудем нашим дамам прекрасный цветок!

От стрельбы мне стало не по себе: у нас с Витольдом с этим было связано слишком много неприятных воспоминаний. Эрнст Шредер продолжал упражняться в меткости, пока наконец не выиграл жуткую лиловую орхидею из пластика, которую галантно преподнес мне. Витольд пробовать не стал: сказал, что не хочет и не умеет стрелять.

Тут Беата выпалила:

— Я сделаю выстрел в твою честь!

Она сразу же попала в цель. Во всем, что касалось ловкости, у нее был талант от природы. Ей досталась красная роза, которую она долго пристраивала к воротнику рубашки Витольда. По-моему, она слишком за ним увивалась. Потом она весело заявила, что хочет покачаться на деревенских качелях.

— Тут уж я пас, — сказал пухлый Эрнст, — у меня при одном взгляде на качели начинает кружиться голова.

Мне тоже не очень хотелось, чтобы вся эта толпа заглядывала мне снизу под широкие юбки. Но моим мнением никто не интересовался. Беата просто взяла Витольда под руку, и вскоре оба взмыли ввысь. Они стояли на качелях совсем близко друг к другу и весело хохотали. Это было пошло до отвращения.

Наконец они спрыгнули на землю. Витольд выглядел очень бледным и больше не смеялся.

— По-моему, тебя сейчас стошнит. Не забывай, что тебе уже не двадцать, — дружелюбно заметил Хаким.

А вот Беата не упускала возможности прикинуться двадцатилетней девушкой, хотя была ровно на три месяца старше меня: она заявила, что голова у нее никогда не кружится и что профессия кровельщика или трубочиста подошла бы ей как нельзя лучше.

Витольд не слушал ее: он пытался добраться до ближайшей скамейки.

— Слушай, старик, — сказал Эрнст Шредер, — приди в себя! Ты что как в воду опущенный? Или тебе совсем худо стало?

Витольд судорожно сглотнул.

— Представляешь, я взлетаю на качелях, хохочу во все горло, издаю какие-то обезьяньи звуки и вдруг замечаю внизу двоих учеников из Ладенбурга!

— So what? [15] — наивно воскликнула Беата. — Учителя, что же, вовсе не люди?

Эрнст поспешил разъяснить ей ситуацию:

— Райнер на больничном, и ученики думают, что он лежит дома, в постели. И вдруг они видят его на качелях! Они могут подумать бог знает что. Теперь, если они решат прогулять урок, то, чего доброго, будут его шантажировать.

— Погоди, — сказал Витольд. — Я, конечно, на больничном, но мне поставили диагноз — «тяжелое психическое истощение на почве депрессии». Врач категорически запретил мне валяться в постели и подолгу размышлять. Он рекомендовал мне побольше гулять.

Витольд как-то резко погрустнел и сказал, что хочет домой. Он все продумал: приехал сюда на велосипеде, чтобы не пришлось вести машину в нетрезвом состоянии. Я вызвалась доставить его домой на своей машине, погрузив на нее велосипед, однако он мрачно заметил, что не будет меня утруждать. Дескать, сегодня ему хочется переночевать дома, в собственной постели, а до Ладенбурга его вполне сможет подбросить Эрнст.

На этом мы расстались. Днем я заезжала за Беатой, и теперь мне надо было отвезти ее домой. Мы сели в машину, и тут началось:

— Рози, а ты произвела на этого доктора Шредера неизгладимое впечатление! Поздравляю!

Я промолчала. Какая чушь! Беата сказала это только затем, чтобы я принялась восхищаться ее собственными успехами. Ну уж нет! Такого удовольствия я ей доставлять не собиралась. Меня так и подмывало высадить ее где-нибудь в темном переулке, но я не хотела показывать ей переполнявшие меня разочарование и ярость. Никаких прав на Витольда у меня не было, к тому же приходилось делать вид, будто мы только что познакомились.

Так и не дождавшись проявления безудержного восторга с моей стороны, Беата принялась расхваливать себя сама.

— По-моему, сегодня я тоже была на высоте, — начала она.

Мне казалось, что я вот-вот расплачусь.

— Оказалось, что у нас с Энгштерном много общих знакомых, к тому же наши дети дружат. Нам было о чем поговорить! — не унималась моя подруга.

Я все молчала. Наконец Беата прекратила свою болтовню, и до конца Бергштрассе мы ехали по темной дороге в полной тишине.

Когда мы были уже почти на месте, я все-таки решилась спросить:

— А вы собираетесь встретиться еще раз? Беата засмеялась:

— Что ты! С его-то обаянием! Я такому не пара, он слишком хорош для меня. Я была не прочь провести в его компании вечер, а больше — это уже чересчур. Потом неприятностей не оберешься. Знаешь, когда такой потрясающий мужик вдруг остается один, он моментально находит себе новую жену, лет на десять моложе. Поверь, уж я-то знаю!

Я выслушала это без особого удовольствия.

— Между прочим, твой Юрген еще моложе! — заметила я.

— Ну да, — сухо подтвердила Беата. — Но ты же видишь, какая между ними разница!

Тут я опять почувствовала к ней некоторое расположение и попрощалась не так холодно, как собиралась.

Дни, последовавшие за этой субботой, ползли как улитки. Мы ни о чем не договаривались, встречи ждать не приходилось, я не знала, когда снова увижу Витольда. Писать ему тоже не хотелось, чтобы не разрушать таинственную незавершенность наших отношений. Кроме того, я боялась писать учителю: а вдруг он найдет в письме кучу ошибок и исчеркает все красной ручкой? Да и вообще сочинения никогда мне не удавались.

Когда наконец раздался звонок, я с надеждой схватила трубку, но это оказалась всего лишь Беата.

— Привет, Рози, как самочувствие после недавних возлияний? Ты ведь к такому не привыкла? — В ее голосе слышалась насмешка. — Кстати, в это воскресенье наши поклонники были у меня в гостях.

Я хотела притвориться, что не придаю этому особого значения, но к горлу, словно червь, подползло глухое отчаяние. У меня вырвался сдавленный стон.

— Что-то Дискау заскулил, — продолжала Беата, — ты наверняка сегодня еще с ним не гуляла. Так о чем это я? Ах да, в воскресенье, около шести вечера, кто-то вдруг позвонил в дверь. Гости были совсем некстати, у меня как раз ужинали дети. Оказалось, что это Райнер Энгштерн (к счастью, Беата сказала Райнер, а не Витольд) и Эрнст Шредер. Если помнишь, в субботу Райнер вернулся к себе в Ладенбург. А теперь наш добрый Эрнст отвозил его вместе с велосипедом обратно в Бикельбах. Было очень мило с их стороны заглянуть ко мне ненадолго. Сказали, что им было по дороге.

Я хмыкнула. Для того чтобы заехать ко мне в гости, им действительно пришлось бы сделать приличный крюк, это нужно было признать. Беата продолжала:

— Они не смогли отказаться от приглашения поесть с нами. На ужин у меня как раз была баранья нога с чесноком и зеленой фасолью. Уверена, что этим холостякам понравилось!

Я знала, что Беата очень хорошо готовила. Только этим и можно было объяснить привязанность к ней Юргена. Еще бы, ведь путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— А как отреагировали дети? — упавшим голосом спросила я.

— Знаешь, иногда они бывают просто очаровательны. Они с Райнером тут же нашли общий язык. Лесси и так уже знала его через Еву и Макса. Оказалось, у Вивиан с Рихардом тоже есть друзья, которые раньше учились у него. Райнер очень оживленно с ними беседовал и особенно интересовался учебой Вивиан: она ведь собирается стать искусствоведом.

А что я могла предложить Витольду? Я не имела ни малейшего представления о том, как нужно готовить баранью ногу, и не могла похвастаться тремя детьми, которые оживляли бы домашнюю атмосферу. Беата призналась:

— Между прочим, Эрнст очень даже ничего, но Райнер нравится мне еще больше. Рози, этим потрясающим знакомством я обязана тебе, и никому другому. Если бы не ты, мне бы и в голову не пришло гуда пойти.

У меня по щекам катились слезы, но, к счастью, Беата не могла этого видеть. Как будто нарочно подыскивая слова, чтобы побольнее меня уязвить, она все никак не могла остановиться:

— Кстати, на следующей неделе Райнер собирается покинуть свой уединенный приют. В понедельник он уже выйдет на работу, хотя вполне мог бы остаться на больничном подольше. Но ему не терпится вернуться домой, говорит, там полно работы.

Настала свинцово-тяжелая ночь. Я ворочалась без сна. С детства мне внушали, что ухаживать должен мужчина. А если он этого не делал? Наверное, все представления, унаследованные мной от матери-монашки, давно устарели. Беата действовала намного решительнее. Может, стоило последовать ее примеру, взять инициативу в свои руки и съездить к нему еще раз? Или это будет слишком навязчиво? Трудно сказать.

В пятницу вечером я не выдержала. Если ничего не предпринять, выходные будут потеряны. На всякий случай я позвонила в Ладенбург. Неожиданно для меня трубку взял Витольд.

— Розмари Хирте, — промямлила я. Так я обычно представляюсь.

— Кто? Я такой не знаю, вы ошиблись номером, — холодно сказал он.

— Это же я, — пропищала я, словно плаксивый ребенок.

— Ах, Тира, — внезапно рассмеялся он. — Ну конечно же, извините, до меня не сразу дошло.

Теперь он был со мной на вы. Надо было что-то сказать. Я спросила, как он себя чувствует и давно ли уехал из Бикельбаха.

— Я добрался домой только сегодня утром, — охотно объяснил Витольд. — Знаете, я веду спецкурс у двенадцатого класса и больше не могу позволить себе отсутствовать. С заменой у нас всегда были трудности. И вообще, мои ученики не виноваты в том, что у меня депрессия.

Честно говоря, при нашей последней встрече я что-то не заметила у него никакой депрессии.

— Значит, теперь вам надо готовиться к занятиям? — нерешительно спросила я.

— И это тоже. Кроме того, сад совсем запущен, все сожрали улитки. С понедельника я нанял приходящую уборщицу. Она родом из Югославии, ее мне порекомендовали друзья. Но прежде чем она сможет приступить к работе, я должен убрать хотя бы основную грязь и разобраться со стиральной машиной.

Беата в этой ситуации наверняка предложила бы свою помощь. Нужно было преодолеть свою зажатость и сказать что-нибудь похожее. Я старалась не обращаться к нему ни на вы, ни на ты:

— В эти выходные я как раз не занята, и могла бы прийти помочь. Я вполне могу взять на себя стирку и глажку, да и в саду не побоюсь самой черной работы. А в перерыве могу сварить кофе и сбегать за булочками. — Про готовку я из осторожности ничего не сказала.

— Очень мило с вашей стороны предложить мне помощь. Но я предпочитаю сам наводить порядок, тут уж ничего не поделаешь. Да и со стиральной машиной я как-нибудь разберусь, а в понедельник уборщица поможет мне с глажкой. Да и потом, в воскресенье я жду гостей, так что буду занят целый день. Но в любом случае, Тира, я благодарен вам за то, что вы так беспокоитесь обо мне. Возможно, как-нибудь в другой раз вы действительно сможете мне помочь.

Я попросила его звонить, как только потребуется моя помощь. Потом мы еще немного поболтали и дружески попрощались, так и не договорившись о следующей встрече.

Схватив диванную подушку, я со злостью швырнула ее на пол. Дискау решил, что я сержусь на него, подполз поближе и всем своим видом показывал, что просит прощения, — как будто он был виноват. Я приласкала его и пожаловалась: «Ах, Дискау, впервые в жизни я чего-то захотела! Добьюсь этого мужчины любой ценой! Но это так тяжело, просто не знаю, как быть».

Я расплакалась, пес положил морду мне на колени и посмотрел на меня своим меланхоличным взглядом. Казалось, он испытывал ко мне самое искреннее сочувствие.

Кого же Витольд ждал в воскресенье, уж не Беату ли?

Воскресенье тянулось крайне уныло. Я все представляла себе, как Беата ловко, словно волшебница, наводит у Витольда порядок и уют, готовит и смеется. Мне подумалось, что они идеально друг другу подходят. Ведь Беата прекрасно разбиралась в искусстве, литературе и музыке, не то что я. Они весело проведут вместе целый день… А что будет вечером? Наверное, выпьют шампанского и отправятся в постель. От этих мыслей я чуть с ума не сошла и вечером позвонила Беате.

Ответила Лесси.

— Мамы нет, — лаконично сообщила она. Я поинтересовалась, где же Беата.

— Вивиан с Рихардом вчера улетели в Лондон на пару дней, так что сегодня она не готовила семейный обед. Похоже, я не в счет, — пожаловалась инфантильная Ленора. — Не представляю, где она может быть. Наверное, пошла на какой-нибудь концерт.

Я повесила трубку. Все было ясно как день. Горькая правда заключалась в том, что в данный момент Беата лежала в постели рядом с Витольдом! А завтра к ней возвращался Юрген. Ну почему у других женщин было все, а у меня ничего? Она мне за это еще ответит!

В одиннадцать раздался телефонный звонок. Я услышала голос Беаты:

— Лесси передала мне, что ты звонила. Я же предупредила эту дурочку, куда поеду. Она никогда не слушает, что ей говорят.

— Ну и где ты была?

— Во Франкфурте, на потрясающей выставке Кандинского. Потом мы с подругой зашли в турецкий ресторан. Было здорово!

А ведь эта мадам соврет — недорого возьмет! С другой стороны, зачем Беате меня обманывать? У нее не могло быть никаких причин скрывать от меня свои отношения с Витольдом. Откуда ей было знать, что он принадлежит мне? Возможно, она просто чувствовала себя виноватой перед Юргеном. С другой стороны, он и сам был женат… Терзаясь сомнениями, я легла спать.

Однажды вечером я решила снова пробраться в сад Витольда. Теперь смеркалось уже около девяти, и черный костюм взломщика как нельзя лучше подходил для этой вылазки.

Он сидел за столом и что-то писал, совсем как в тот вечер, когда я пришла сюда впервые. Я почувствовала, что без памяти влюблена в этого красивого, умного человека, сосредоточенно работавшего в полном одиночестве. Прошло не меньше часа, прежде чем я смогла оторваться от созерцания этой картины и неслышно покинула темный сад. Изгородь с тех пор так никто и не укрепил. Наверное, Витольду просто не приходило в голову ее починить.

Потребность видеть его вскоре переросла у меня в настоящую манию. Почти каждый день я ездила в Ладенбург, хотя имела все основания опасаться соседей, которые к тому времени уже вернулись из отпусков. Витольд всегда сидел один. Как же мне хотелось войти через балкон или просто позвонить в дверь! Но между нами была договоренность: он первый даст о себе знать.

Как-то вечером я заметила перед его домом чужой автомобиль. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это машина Беаты. Тут не могло быть никакой ошибки! Мне стало совсем нехорошо.

С самого начала я все делала не так! Нужно было звонить ему, писать, приезжать в гости — ну чем бы я рисковала? А теперь все пропало и моя добыча досталась Беате!

Я пробралась в сад. В гостиной было пусто, и мне не оставалось ничего, кроме томительного ожидания. Интересно, где они сейчас — на кухне или в постели? Между тем я уже начинала дрожать от холода — совсем как в ту ночь, когда погибла жена Витольда. Пришлось отправиться восвояси, чтобы не продрогнуть окончательно.

Несколько дней подряд я пребывала в подавленном состоянии, но потом сумела взять себя в руки и решила бороться до конца. Я просто позвонила Витольду и пригласила его в гости. Он сказал, что, к сожалению, будет занят в выходные. Однако я не сдавалась и предлагала ему на выбор другие дни, пока он наконец не пообещал приехать в четверг.

Теперь нужно было действовать решительно. До его визита оставалось еще четыре дня. Я продумала все до мельчайших подробностей: в этот долгожданный вечер будет царить волшебная, уютная атмосфера, и пусть у него дух захватит от моей молодости и красоты. В разговоре с ним я буду остроумна и непосредственна, а на стол подам изысканные, но легкие в приготовлении блюда. И вообще у Витольда не должно создаться впечатления, что я устроила все это только ради него. Пусть думает, будто в моем доме всегда как в раю. Я срочно отправилась к косметологу, купила себе юбку из винно-красного бархата и крепдешиновую блузку с узором из гербов, не пожалела денег на свечи, шампанское, новую скатерть и духи.

Сидя на работе, я думала только о меню предстоящего ужина. С Беатой советоваться не хотелось: она наверняка предложит что-нибудь простенькое. В результате я решила пожарить филе из лосося. Это отнимет не так много времени и наверняка удастся с первого раза. В качестве гарнира подойдет зеленая лапша с масляным соусом из эстрагона и салат. На всякий случай я попробовала приготовить соус, когда в запасе оставалось еще целых два дня, и репетиция прошла удачно. Боже мой, как же я волновалась!

В четверг, когда стрелки часов приблизились к восьми, я бросила в зеркало последний взгляд. «Слишком шикарно, — пронеслось у меня в голове. — Все должно выглядеть непринужденно и немного небрежно. Уверена, он придет в обычном свитере, а я сижу тут разряженная, словно убогая провинциалка, лишенная вкуса!» В панике я сорвала с себя блузку и юбку и в нижнем белье бросилась к платяному шкафу. У Беаты таких проблем просто не возникло бы! Я натянула брюки, но тут же сняла их снова. На пол полетели кофточки и юбки. Нет, уже слишком поздно что-либо менять, он мог появиться с минуты на минуту! Я опять схватила свои элегантные вещи, которые валялись на ковре, и быстро снова их надела. Напудренное лицо горело, казалось, косметика вот-вот потечет на светлый воротник. Всю лишнюю одежду я сгребла обратно в шкаф, закрыла его и кинулась к окну, чтобы не пропустить его машину. Затем забежала в кухню: там все было готово. Однако жарить рыбу до прихода Витольда я не хотела.

Он пришел почти вовремя, позволив себе пятнадцать минут академического опоздания. В руке он держал безликий букет — гвоздики с аспарагусом. Неужели, имея собственный сад, нельзя было подыскать что-нибудь более оригинальное?

— Прошу простить меня за опоздание. А ваша очаровательная подруга тоже придет? Надеюсь, эти скромные цветы украсят ваш стол… — И он несколько неловко передал мне пять желтых гвоздик, оставив у себя смятую бумагу.

В таких случаях полагается говорить что-нибудь вроде «ах, не нужно было так себя утруждать», но я только сдержанно поблагодарила его, ехидно заметив, что по будням Беата все свободное время проводит с любимым человеком. Витольд только улыбнулся в ответ: или он был уже в курсе, или ему было все равно. Хотя не исключено, что он просто неплохо владел собой.

Я налила хереса, сбегала в кухню и поставила воду для лапши. Оказалось, что с одеждой я не прогадала. Витольд был одет довольно просто, без галстука, но его светлый летний пиджак и дорогие джинсы смотрелись очень элегантно. Мы оба вели себя немного скованно.

— Надеюсь, наш револьвер уже лежит в пучине рейнских вод? — неожиданно спросил он.

Я не стала его разочаровывать и заверила, что вот уже несколько недель, как оружие находится именно там. К чему было лишний раз беспокоить его? Ведь я не забыла про револьвер, просто все руки не доходили с этим покончить, уж не знаю почему.

Ужин мне удался. Витольд похвалил его с оскорбительной вежливостью, но съел немного, а выпил и того меньше. Я вспомнила, как чудесно мы с ним провели время, угощаясь домашним сыром и яблочным вином. Атмосфера того дня бесследно испарилась: сегодня все было каким-то искусственным.

Я пыталась обаятельно улыбаться и даже один раз во время разговора коснулась его руки — как делали другие женщины. Пожалуй, у меня же это вышло довольно неестественно. После ужина мы сели в мои не очень удобные кресла. Я собралась было открыть шампанское, но Витольд отказался. Он, дескать, уже выпил вина за столом, а до этого еще и хереса, в конце концов, ему предстояла обратная дорога. Кроме того, завтра пятница — самый загруженный день в его расписании.

— Надеюсь, вы не рассердитесь, если я не смогу долго у вас оставаться.

— На празднике мы были на ты, — сказала я неожиданно для самой себя и сразу об этом пожалела, потому что в этих словах явно слышалась обида.

— И правда! — воскликнул Витольд с наигранной веселостью. — Как хорошо, что ты мне об этом напомнила! Давай-ка еще раз выпьем на брудершафт! — Он взял со стола бокал с остатками белого вина, поднял его и, глядя мне в глаза, произнес: — Тира!

Я бесстрашно подставила ему лицо и почувствовала беглое прикосновение к щеке — только и всего.

Мы с Витольдом поболтали еще с четверть часа, в основном о его сыновьях и школе. В половине одиннадцатого он ушел, несколько раз поблагодарив меня за «восхитительную, изысканную трапезу». О новой встрече мы не договаривались. Витольд так и не дал мне шанс узнать его поближе, не оставил ни малейшей надежды его соблазнить.

Глава 4

В свои пятьдесят пять лет мой начальник имел крайне непривлекательную внешность и ужасные манеры. На этот раз он практически уселся прямо на моем письменном столе. Меня просто передернуло от такого нахальства, а Дискау негромко, но угрожающе зарокотал своим мягким баритоном. Шеф только рассмеялся:

— Госпожа Хирте, а вы с каждым днем все молодеете! Это что-то поразительное!

Я приготовилась выслушать, какое поручение он приготовил мне на этот раз.

— Не знаете, когда госпожа Ремер возвращается из санатория? — поинтересовался он.

— Послезавтра. Я встречу ее на вокзале и отвезу домой. Думаю, она захочет тут же забрать к себе Дискау.

— Мне кажется, — предположил шеф, — что госпожа Ремер не будет больше у нас работать. Наверняка она предпочтет уйти на покой. Людям, перенесшим такую серьезную операцию, в течение двух лет полагается приличная пенсия. К тому же она достигла пенсионного возраста. Думаю, она сюда уже не вернется. Я хотел бы спросить вас, как вы смотрите на то, чтобы переехать в этот кабинет и обосноваться в нем?

Я обрадовалась, потому что это была самая дальняя, уютная комната. Здесь всегда было тихо, а под окном рос великолепный каштан.

— Кроме того, вам бы не помешал отпуск, пока окончательно не похолодало, — продолжал он.

Очевидно, шеф хотел сделать мне приятное, но в отпуск я не собиралась. И все же было приятно, что он беспокоился обо мне.

Вечером того же дня раздался телефонный звонок. Это оказался мой прежний берлинский друг Хартмут. Немного смущенно он объяснил, что находится в нашем городе проездом, а так как мы не виделись почти четверть века, то он хотел бы пригласить меня на ужин. От неожиданности я не знала, что и сказать, тем более что чувствовала себя усталой. Все же победило любопытство, хотя в свое время я твердо решила никогда больше не встречаться с этим человеком. Хартмут вежливо извинился, что не может заехать за мной, поскольку в Западную Германию он приехал без машины.

Ровно через час я, в бархатной юбке и блузке с гербами, сидела в дорогом ресторане и рассматривала своего бывшего возлюбленного. Хартмут изменился, можно сказать, до неузнаваемости. Он и в юности не отличался красотой из-за угрей, но тогда этот недостаток компенсировался высоким ростом, стройным телосложением и довольно правильными чертами лица. Теперь же рост его остался прежним, но одного взгляда на расплывшуюся фигуру моего бывшего возлюбленного было достаточно, чтобы понять: голодать ему не приходилось. Лицо заплыло жиром. Он сидел весь красный и сильно потел. «А если бы я тогда вышла за него замуж? — промелькнула ужасная мысль. — Какое счастье, что чаша сия меня миновала и теперь я могу любить такого мужчину, как Витольд!»

На Хартмуга я произвела сильное впечатление, ведь прежде он знал меня исключительно как серую мышку. Ах, как элегантно, молодо и симпатично я выгляжу! Прежде чем приступить к еде, он залпом опрокинул два бокала пива, отчего вспотел еще сильнее. Нужно было рассказать ему что-нибудь о себе, и я преподнесла краткое, несколько приукрашенное изложение моей биографии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13