Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Семеро против Ривза

ModernLib.Net / Классическая проза / Олдингтон Ричард / Семеро против Ривза - Чтение (стр. 11)
Автор: Олдингтон Ричард
Жанр: Классическая проза

 

 


— Нет, — с наигранной скромностью сказал мистер Самсон, — я очень небольшой художник. В этой области ты — мастер.

— Это ты уж слишком, — в восторге от его похвалы, сказал Энси, — я преклоняюсь перед твоим мастерством. Пусть будет фреска, это совершенно великолепная мысль…

— Нет, нет, — великодушно заявил мистер Самсон, — пусть будет китайская зелень и азиатский желток. Это прелестное сочетание в духе Чурригеры [36].

— А фреска у нас все-таки будет, — безапелляционно заявил Энси.

— Нет, не будет, — сказал мистер Самсон.

— Ну, не будь ты снова сукой, — распаляясь гневом, воскликнул Энси.

— А ты не будь шлюхой, — отпарировал мистер Самсон, в котором вдруг снова стал оживать pistolero.

— Послушайте, — решительно заявил мистер Ривз, — хватит с нас этой перепалки. Садитесь оба. Мамочка, позвони, чтоб принесли чаю. Я пить хочу.

ДЕСЯТЬ

Идеи редко и медленно возникали у мистера Ривза. Будучи человеком деловым, он привык не доверять им: никакой выгоды. Не доверял он и своим оценкам — как собственных поступков, так и поступков других людей, В делах, не уставал твердить мистер Ривз Бейзилу, нельзя быть разборчивым и нельзя допускать чванства. Делами надо заниматься каждый день и весь день, хочется тебе или не хочется; и надо поддерживать добрые отношения с самыми разными людьми. Нельзя быть чересчур обидчивым и нервным. А вот Бейзил, отмечал мистер Ривз, слишком склонен судить людей в зависимости от того, нравятся они ему или не нравятся, а не в зависимости от того, могут они быть ему полезны или нет. Скверное качество для дельца.

В то же время в ходе этих ценных бесед с Бейзилом мистер Ривз любил мимоходом подчеркнуть тайное богатство и чувствительность своей натуры. Мистер Ривз намекал, что где-то там, за семью печатями, наложенными в интересах этого удивительно ревнивого бога — Сити таятся несказанные сокровища его внутреннего мира. Возможно, они там и таились, только никто никогда их не замечал. Внешне же все выглядело так, будто он находился всецело под влиянием своего окружения, с каждым годом все меньше и меньше думал, а чувства его и вовсе почти умерли.

Если же мистер Ривз и размышлял, то только ранним утром — как, например, в тот день, когда он поймал себя на том, что раздумывает над понятием времени.

В это же утро желание поразмыслить возникло у него в ванне, и он сказал себе, что все ему надоело. Мысль была не очень приятная, и он постарался тут же ее прогнать. Но она не оставляла его. Мистер Ривз с ужасом обнаружил, что он не хочет бродить по Мэрвуду, не хочет ждать, пока какой-нибудь незадачливый игрок, сжалившись, согласится сыграть с ним в гольф, не хочет ждать обеда, не хочет ждать Джо Саймонса после обеда, даже не хочет ждать, когда принесут «Телеграф» с очередным кроссвордом. А еще меньше хочет он продолжать «светскую» жизнь, которую с такой заботой и бескорыстием изобрела для него миссис Ривз. Если Мэрвуд был стоячим болотом, то светское общество — сущим наказанием. Мистер Ривз не желал больше ходить на коктейли и ленчи за сценой, посещать студии и квартиры с образцовыми интерьерами, проводить уик-энды с пианистами-ударниками, свиньями и профессорами, тратить деньги на поощрение искусств, которые были ему ни к чему, и художников, которые ему вовсе не нравились. Он не желал больше видеть ни Энси и Игги, ни Бекки, Берти и Питера, ни мистера и миссис Фэддимен-Фишей, ни кого-либо другого из них. Ему не очень хотелось видеть даже Марджел, хотя она была лучше всех остальных.

А чего же ему хотелось? Мистер Ривз слегка отвернул кран с горячей водой, чтобы не остывала ванна, и продолжал задумчиво полеживать. Маленький домик. в деревне, «вдали от всей этой суеты»? Мистер Ривз ясно представил себе этот домик, и выглядел он так же заманчиво, как на рекламном щите застройщика. В девятьсот шестьдесят пятый раз мистер Ривз перепланировал его. Он добавил индеек и цесарок в птичник: приятно всегда иметь под рукой хорошую птицу. Но рассудительный чертенок, сидевший в нем и так безжалостно открывший ему всю глубину его неудовлетворенности, подверг теперь критике его золотую мечту. Тогда, подумал он, ты уже не сможешь проводить вечера и воскресные дни с приятелями в гольф-клубе, не будет Джо Саймонса, не будет поблизости кино, нельзя будет удрать в город, чтобы спокойно позавтракать со старыми друзьями или поговорить по душам с Марджел. Даже детей, которых он и в Мэрвуде-то не слишком часто видел, — и тех не будет…

Раздался стук в дверь, и голос миссис Ривз спросил, сколько еще он намерен занимать ванную.

— Сейчас выхожу, — виновато откликнулся мистер Ривз и поспешно, но нехотя вылез из горячей ванны. В эту минуту ему больше всего хотелось бы лениво понежиться в теплой воде. К счастью, его ждал завтрак…


Как всегда, Марсель еще не спускалась к завтраку. Мистер Ривз решил махнуть на это рукой. Получались одни неприятности и скандалы; к тому же Джейн это давало лишнюю возможность проявить отзывчивость к детям. За кашей мистер Ривз просмотрел свою почту. Ничего интересного, по большей части — проспекты, приглашение на просмотр фильма, призыв пожертвовать на открытие больничной койки, еще один призыв — помочь политически дискриминируемым индусам, несколько строк от Бейзила, содержащих осторожный намек на переживаемые им денежные затруднения. Мистер Ривз занялся колбасой, яйцами и «Телеграфом». События в Испании принимали нешуточный оборот: начали ставить препоны торговле. Тут уже нельзя молчать.

Подсознательное чувство беспокойства, появляющееся у человека всякий раз, когда на него смотрят, заставило мистера Ривза перенести свое внимание с бедственного положения злосчастной Испании на жену. Она пристально смотрела на него полными слез глазами, со смесью горя и возмущения, гнева и страха.

— Джон! — с величайшим трагизмом воскликнула она.

— Что случилось? — с тревогой спросил мистер Ривз, окинув взглядом столовую, словно в ней могла находиться живая его Беда, и потом недоуменно уставившись на расстроенную супругу: — Что случилось? В чем еще дело?

— Джон! Как ты мог?

— Что — как я мог? — досадливо спросил мистер Ривз.

Ответом было мрачное молчание миссис Ривз.

— Ну-с, — сказал мистер Ривз, нервно встряхивая газету, ибо во всей этой ситуации было явно что-то зловещее. — Если ты не скажешь мне, в чем дело, как же я это узнаю? Кто-нибудь умер?

— Джон! — в третий раз воззвала миссис Ривз. — Кто такая Марджел?

Мистер Ривз слегка вздрогнул — от великого удивления и, пожалуй, немножко от сознания своей вины, которую миссис Ривз тотчас сочла великой.

— Марджел? — переспросил он, стараясь говорить небрежным тоном, каким говорят о тривиальном эпизоде, простом знакомстве. — Ты же знаешь ее. Это леди Стоун. Жена моего приятеля из Сити. Мы познакомились с ней на одном из этих чертовых коктейлей.

— А почему она пишет тебе письма? — спросила миссис Ривз все тем же глухим трагическим голосом.

— В жизни не получал от нее ни одного письма, — убежденно сказал мистер Ривз, ибо это было чистейшей правдой.

— Только не лги в довершение ко всему! — вскричала миссис Ривз, давая волю гневу. — Вот от нее письмо.

— Какого черта ты вскрываешь мои письма? — не без дрожи в голосе спросил мистер Ривз.

— Оно адресовано мне, видимо, для того, чтобы оскорбить меня, — сказала миссис Ривз, пуская слезу. — Вот, возьми. И подумать только, что ты связался именно с этой женщиной.

Озадаченный мистер Ривз взял конверт, надписанный незнакомой женской рукой. «М-р Джон М. Ривз» значилось на нем. Буква «р» была нацарапана так небрежно, что ее вполне можно было принять за «с». Отсюда и ошибка Эстер, сортировавшей письма.

Мистер Ривз вынул письмо и прочел:


«Дорогой Джон,

на этот раз никак не смогу быть. Джерри по каким-то там делам едет за город и хочет, чтоб я тоже тащилась с ним, так что, боюсь, придется. Очень это обидно, потому что мне так хотелось встретиться с Вами. Ну, да ничего: я вернусь на будущей неделе, и тогда уж мы наверстаем упущенное.

Надеюсь, миссис Ривз не очень Вас донимает и Вам не приходится торчать на всех этих дурацких вечерах.

Искренне Ваша

Марджел».


У мистера Ривза кровь застыла в жилах, когда он прочел это безыскусное послание. Он-то, конечно, понимал, что оно было вполне невинно, но выглядело оно, конечно, двусмысленно. И это примечание насчет миссис Ривз неудачно, весьма неудачно. Мистер Ривз ругнул себя за то, что пожаловался на свою жену посторонней женщине. Никогда не надо этого делать, — того и гляди, попадешь впросак.

И это предложение наверстать упущенное — более чем неудачно, прямо-таки преступная неосторожность, из-за которой все в доме может пойти кувырком. И мистер Ривз с праведным возмущением подумал о том, что он ведь ни разу даже не поцеловал этой женщины, ни разу, сидя в кино, не взял ее за руку, ни разу не сказал ей ничего такого, что не могла бы слышать его жена или ее муж, — если не считать его жалоб на Джейн. Кой черт надоумил Марджел написать такое письмо? Вот что получается, когда свяжешься с титулованной хористкой…

Мистер Ривз поднял взор и увидел перед собой все те же полные слез, осуждающие глаза, смотревшие на него испепеляющим взглядом.

— Ну? — звенящим голосом спросила миссис Ривз.

— А что, собственно, случилось? — нетерпеливо спросил мистер Ривз. — Мы собирались вместе позавтракать, а теперь она просит, чтобы мы этот завтрак перенесли.

Все очень просто.

— Совсем не так просто, — сказала миссис Ривз с мягкой, но ядовитой иронией. — Почему она пишет: «На этот раз»?

— Очевидно, потому, что мы уже завтракали вместе, — еле слышно, но чистосердечно признался мистер Ривз.

— Ага! — услышав это признание, обрушилась на супруга миссис Ривз. — Значит, даже ты не можешь отрицать, что вы регулярно встречаетесь!

— Нет, я это отрицаю, — заявил мистер Ривз. — Мы раза два или три завтракали вместе — вот и все. Черт побери, ты сама втянула меня в эту светскую жизнь. Ты сама потащила меня к этой леди Как-Бишь-Ее, где я познакомился с Мардж… с леди Стоун. Могу же я выбрать, с кем мне хочется быть знакомым, или уж не могу?

Миссис Ривз, тяжело дыша, гневно смотрела на супруга.

— Быть знакомым — одно дело, — свирепо заявила она. — А завести интрижку с замужней женщиной — совсем другое.

— Но, черт побери! — возмущенно воскликнул мистер Ривз, в волнении швыряя «Телеграф» на пол. — Нет у меня ни с кем интрижки.

— В таком случае, — замогильным голосом произнесла миссис Ривз, — почему она говорит, что вы еще наверстаете упущенное?

— Будь я проклят, если я знаю, что она имеет в виду, — откровенно признался мистер Ривз. — Глупость какая-то.

— Ты не знаешь, потому что не можешь придумать, как соврать, — возразила миссис Ривз.

— Потише, потише, — решительно остановил ее мистер Ривз, — не такой уж я лгун. Между мной и Мард… леди Стоун ничего не было сказано или совершено такого, чего ты не могла бы видеть или слышать.

— Вот как! — саркастически заявила миссис Ривз. — Весьма убедительно. А чем же это я тебя «донимаю», позволь спросить? Должно быть, по американским понятиям недостойно, когда жена печется о муже?

— Вот тут я виноват, — чистосердечно признался мистер Ривз. — Боюсь, я действительно говорил, что мне начинает надоедать эта светская жизнь, которой ты так увлечена. Но ничего другого…

— Чего же ты хочешь? — с ледяным спокойствием спросила миссис Ривз. — Чтобы я развелась с тобой?

Мистер Ривз принадлежал к той большой и интеллигентной части общества, для которой «развод» означает нечто мрачное и зловещее, среднее между проказой и воровством. Не донеся до рта кусок колбасы, нанизанный на острие вилки, он с ужасом уставился на жену, пораженный не столько нелепостью, сколько скандальностью ее предложения. Он не мог найти слов, достаточно энергичных, чтобы отвести от себя столь нежелательную угрозу.

— Ты, видно, с ума сошла… — горячо начал было он и в смущении умолк, заметив Марсель, с томным видом явившуюся наконец к завтраку. Она с удивлением и любопытством посмотрела сначала на него, потом на миссис Ривз.

— Привет! Что тут у вас происходит? — небрежным тоном спросила она.

— Ничего, тебя это никак не касается, детка, — мягко, дрожащим от слез голосом, сказала миссис Ривз. — Просто твой отeц

— А-а! — Дальнейшее уже не интересовало Марсель.

Мистер Ривз хотел было возразить против такого предрешения событий, потом передумал, издал: «Хм», — и, намазав хлеб джемом, укрылся за газетой.


Грустные дни настали для мистера Ривза. Ему очень хотелось наладить свои отношения с Джейн, но он не имел ни малейшего представления, как к этому подступиться. Ведь в первую голову необходимо было доказать миссис Ривз беспочвенность ее несправедливых подозрений, но это он уже пытался сделать, и ему не поверили. Мистер Ривз слишком хорошо знал Джейн: она цепко держалась своих заблуждений. А в этом последнем заблуждении она была столь тверда, что мистер Ривз робко бродил по собственному дому, как затравленный преступник. Миссис Ривз наблюдала за его появлениями и исчезновениями с кротким, но оскорбительным смирением. Если он с самыми невинными намерениями отправлялся в клуб, полные слез глаза миссис Ривз укоряли его в том, что он спешит на свидание с этой безнравственной женщиной. Миссис Ривз перехватывала адресованные ему письма и обшаривала в его отсутствие ящики его письменного стола. Если же он позволял себе то или иное замечание по этому поводу, она либо оставляла его слова без ответа, — в то время как глаза ее вновь наполнялись слезами, — либо произносила что-нибудь с видом оскорбленной добродетели, и мистеру Ривзу иной раз уже начинало мерещиться, будто он и в самом деле в чем-то перед ней провинился, хотя здравый смысл и подсказывал ему, что никакой вины на нем нет… иной же раз у него возникало непреодолимое желание запустить в жену чем попало.


В этом состоянии душевного смятения мистер Ривз позвонил по телефону Джо Саймонсу и условился позавтракать с ним в одной из закусочных в Сити. Попав в привычную обстановку, мистер Ривз несколько воспрял духом. Приятно было смотреть на этих солидных добропорядочных людей, поглощавших солидную добропорядочную пищу, на проворных официантов, на мальчишек-подручных, снующих туда и сюда с подносами, заставленными пивными кружками, приятно было слушать громкий гул голосов и снова чувствовать себя в гуще существенных вещей и событий. Да, здесь была настоящая жизнь.

— А, вот теперь другое дело! — Мистер Ривз с особенным смаком произнес свое ритуальное заклинание, сделав первый глоток первого по-настоящему хорошего пива за последние несколько недель.

— За твое здоровье, — сказал Джо, поднимая свою кружку.

— Пришел спросить у тебя совета, — сказал мистер Ривз, разворачивая салфетку и готовясь раскрыть перед приятелем душу и отправить в рот изрядное количество жареного на вертеле мяса. — Я, признаться, попал в довольно-таки затруднительное положение.

— Неужто погорели какие-нибудь вклады? — встревоженно спросил мистер Саймонс.

— Нет, до этого пока еще не дошло. У меня нелады с моей хозяйкой.

— О! — с явным облегчением протянул Джо. Он уже привык к тому, что у многих мужчин бывают нелады с их хозяйками. — Ну, что там теперь у вас?

Мистер Ривз ответил не сразу. Он так расчудесно чувствовал себя здесь — снова в обществе своего Джо за добротным завтраком, — что все его неурядицы, казалось, разом отступили куда-то. Теперь, когда нужно было облечь свои горести в слова, они почему-то выглядели несколько комично.

— Ну, ты ведь знаешь женщин, Джо, — начал мистер Ривз, осторожно нащупывая почву. — Они все малость истеричны.

— Болезненная слабость их пола, — с серьезным видом подтвердил мистер Саймонс. — Так уж они устроены.

— Я знаю. — Мистер Ривз глубокомысленно кивнул. — Но Джейн — это особенно тяжелый случай. Вбила себе в голову какую-то чушь, и теперь никакими силами ее оттуда не выбьешь.

— Ну, знаешь, — сказал Саймонс, продолжая безмятежно поглощать сочный бифштекс с жареным картофелем, — у всех это бывает. Оставь ее в покое, Джек, у нее это пройдет. А что у вас там такое?

— Да видишь ли, эта дуреха вообразила невесть что — будто я завел интрижку с одной женщиной, — горестно признался мистер Ривз. — И подняла из-за этого целый скандал. Несет дикий вздор насчет развода, словом, устроила мне собачью жизнь.

— Да чего это ей вдруг в голову взбрело? — в немалом изумлении спросил Джо.

Мистер Ривз почесал в затылке; вид у него был несколько растерянный.

— Просто какое-то идиотское недоразумение, — смущенно объяснил он. — Ты знаешь, что она затаскала меня по этим дурацким светским вечерам, будь они трижды прокляты, и требует, чтобы я знакомился с «настоящими», как она их называет, людьми. А я, Джо, уже сыт этим по горло. Хочу послать все к черту. Отродясь еще не видал таких надутых, самодовольных дураков.

Мистер Ривз с необычайным жаром произнес эту тираду: возможно, ему самому хотелось несколько укрепить свою веру в то, что у него хватит силы воли противостоять честолюбивым планам Джейн. Мистер Саймонс поглядел на него с сомнением. У него мелькнула мысль, что Джон, похоже, начинает обольшевичиваться, и это не доставило ему удовольствия.

— Из всех, с кем я там познакомился, только у одной женщины нашлась крупица здравого смысла в голове — у американки, по имени Марджел Стоун; она жена Стоуна — «Сондерс, Крик и Стоун», очень славная, рассудительная бабенка, — поспешил объяснить мистер Ривз. — Я раза два завтракал с нею, но чисто по-товарищески, ты понимаешь. Между прочим, я приглашал Стоуна тоже, но он не смог прийти. Даю тебе слово, что ничего такого между нами не было. Короче говоря, я собирался снова позавтракать с нею в среду, а она прислала мне записочку, что не сможет прийти. На конверте было написано «мистеру Ривзу», но жена по ошибке распечатала это письмо и подняла страшный шум. На вот, посмотри сам.

Набив полный рот говядиной с картофелем к терпеливо ее пережевывая, мистер Саймонс с присущей ему деловитостью сразу же погрузился в чтение письма. Он прочел его от точки до точки, снова набил рот говядиной с картофелем и прочел письмо вторично.

— Хм, — произнес он наконец, и на сей раз в голосе его прозвучало еще больше сомнения, чем после разгромной речи мистера Ривза по адресу светского общества.

— Тебе ясно, что это чисто официальная записка? — обеспокоенно настаивал мистер Ривз.

— Хм, — снова произнес мистер Саймонс. — Формулировки, я бы сказал, выбраны несколько неудачно.

— Ты же не думаешь, что здесь что-то есть, правда, Джо? — в крайнем беспокойстве спросил мистер Ривз.

— Нет, нет, нет! Конечно, конечно, нет, — торопливо, с несколько чрезмерной горячностью заверил его мастер Саймонс.

Мистер Ривз поглядел на друга; во взгляде его были боль и страх.

— Не будь идиотом, Джо, — сказал он с мольбой. — Говорю тебе, ничего здесь нет такого. Ты не знаешь американцев; они гораздо проще и демократичнее, чем мы.

— Хм! — Мистер Саймонс задумался. — Джейн прочла это письмо?

— Прочла, я же тебе сказал.

— Ну и что ты думаешь делать?

— Вот за этим-то я и пришел — чтобы ты дал мне совет, — с раздражением сказал мистер Ривз. — Ну, будь другом, Джо, посоветуй, как мне выпутаться из этой чертовщины.

Мистер Саймонс еще раз набил рот едой и принялся задумчиво жевать. Затем вытер рот и отхлебнул из кружки. Снова вытер рот и отправил в него новую порцию говядины и картофеля. Все указывало на то, что мысль его энергично работала. Мистер Ривз наблюдал за ним с тревогой и с надеждой. Он крепко верил в деловую смекалку Джо.

— По-моему, тебе следует сделать одно: поговорить с ней начистоту и объяснить, что все это не так, — торжественно и глубокомысленно изрек наконец Джо.

— Да, черт побери, — нетерпеливо воскликнул мистер Ривз, — я уже говорил ей это, но она не верит!

— Ей-богу, не знаю, что же еще ты можешь сделать, — беспомощно произнес мистер Саймонс. — Попробуй пустить в ход всю силу своего убеждения, Джек. Да, черт побери, не может быть, чтобы человек с такой деловой хваткой, как у тебя, не справился с этой задачей.

— Одно дело убедить человека в чем-то, что выражается в фунтах, шиллингах и пенсах, — уныло признался мистер Ривз, — и совершенно другое — убедить женщину в таких вот вещах.

— Ай-яй, ай-яй, хоть ложись да помирай, — произнес одну из своих любимых присказок мистер Саймонс, желая хоть немножко расшевелить мистера Ривза и отвлечь его от тяжких дум. Это ему не удалось.

— Хорошо тебе шутить, — сказал мистер Ривз с горечью, — а мне так, представь себе, совсем не смешно. Она следит за мной, как фокстерьер за мышью. Стоит мне направиться к двери, чтобы пойти помыть руки, как у нее делается такой вид, словно я собираюсь сбежать от семьи с любовницей или выкинуть еще что-нибудь в таком же духе.

— А почему бы тебе не купить Джейн какое-нибудь ожерелье и не сводить ее в театр? — стремясь успокоить друга, предложил мистер Саймонс.

— Не годится, — с неожиданной для него проницательностью заявил мистер Ривз. — Она воспримет это, как признание моей вины. Мне не жалко подарить ей ожерелье, но, черт побери, не хочу я, чтобы она думала, будто я в чем-то перед ней виноват.

— Вот что я бы сделал на твоем месте, — сказал мистер Саймонс, которого вдруг осенила блестящая идея, — не стал бы больше встречаться с той женщиной.

— Да ни за что на свете! — с жаром воскликнул мистер Ривз. — Ничто не заставит меня встретиться с ней еще раз, Джо.

— Вот это правильно, — с мудрым видом кивнул головой Джо. — Вот это правильно. Не встречайся с ней больше.

— Да, но как мне убедить Джейн в том, что я больше с ней не встречаюсь? — продолжал допытываться мистер Ривз.

— Ты должен поговорить с ней начистоту и как-то убедить ее, — упрямо повторил Джо.

— Да, но как?


Мистер Ривз возвратился в Мэрвуд, так и не найдя ответа на свой вопрос. Несмотря на все уверения Джо, что рано или поздно все уладится, мистер Ривз отнюдь не был в этом уверен. К тому же «рано или поздно» его не устраивало. Он, подобно Франции, жаждал спокойствия и мира, но как этого достигнуть, понимал не лучше, чем Франция.

Конец недели тянулся мучительно и бесконечно долго. К ленчу явился Бейзил и с такой нагловатой иронией поглядел на мистера Ривза, что сомневаться не приходилось, — он уже был посвящен во все. Марсель, по-видимому, тоже была во все посвящена. Она возвратилась домой за полночь, и, когда мистер Ривз попробовал сделать ей замечание, сразу дала ему понять, что человеку в его положении, а тем паче в его возрасте не пристало бросать камнями в других.

От всего этого можно было свихнуться.


Утро в понедельник выдалось туманное, сырое. В глубоком унынии и расстройстве мистер Ривз после завтрака удалился с газетой к себе в кабинет. Но и газета не доставила ему удовольствия. Даже его общественный темперамент не взыграл, как бывало, при обозрении всенародных бедствий, на фоне которых его личные горести могли бы, казалось, померкнуть. В сотый раз спрашивал он себя, что надо сделать, чтобы заставить Джейн образумиться и перестать терзать его своим молчанием, намеками, слезами и укоряющими взглядами. И в сотый раз не находил ответа. Какой-нибудь психолог с хорошо подвешенным языком сумел бы в два счета привести все это в порядок. Но мистер Ривз не был психологом и красноречием не обладал. Он и сам чувствовал, что мысленно построенная им, с целью примирения, защитительная речь слабовата. И тем не менее ничего другого, по-видимому, не оставалось, как объясниться с Джейн. Это было очевидно.

Кончилось же тем, что Джейн сама вызвала его на объяснение.

Мистер Ривз раскуривал свою трубку, которой он в смятенном состоянии души дважды позволил потухнуть, как вдруг внезапно распахнулась дверь, и на пороге, воинственная, точно Валькирия, возникла миссис Ривз.

— О, ты, оказывается, здесь! — произнесла она таким тоном, словно предполагала, что мистер Ривз уже флиртует под дождем с «этой женщиной» в десять часов утра.

— Тебе что-нибудь нужно? — кротко спросил мистер Ривз.

— Джон! — уничтожающим тоном воскликнула миссис Ривз, игнорируя его вопрос. — Джон!

— Да, дорогая? — сказал мистер Ривз.

— Не смей называть меня «дорогая», — патетически произнесла миссис Ривз. — Никакая я тебе не дорогая. И не воображай, что нежными словами ты можешь искупить свое безумие, свои преступления.

— Ну, полно, полно, — запротестовал мистер Ривз. — Черт побери, Джейн, это уж ты слишком.

— Не сомневаюсь, что тебе все кажется пустяком, — ядовито заметила миссис Ривз. — Одному богу известно, чем ты занимался исподтишка все эти годы. Но я, не в пример тебе, не привыкла к такому цинизму. Хотя даже Бейзил и Марсель говорят, что в наши дни пожилые мужчины часто впадают в такое состояние.

— Совершенно ни к чему было впутывать сюда еще и детей, — хмуро произнес глубоко уязвленный мистер Ривз.

— Кто-то же должен был поддержать меня в моем горе! — драматически воскликнула миссис Ривз. — И кому еще могла я раскрыть свою душу, как не моим несчастным обездоленным детям? Сегодня ты бросаешь на произвол судьбы их мать, завтра ты бросишь их.

— Силы небесные! — в отчаянии возопил мистер Ривз. — Почему бы уж заодно не обвинить меня в ограблении Английского банка и в покушении на жизнь короля? Ну, образумься же, Джейн! И не стой ты так и не гляди точно миссис Гранди [37], впавшая в транс. Сядь, успокойся и позволь мне еще раз попытаться объяснить тебе все.

— Что тут еще объяснять, — едко сказала миссис Ривз, но все же села. — Я не желаю выслушивать грязные подробности. Но, Джон, дальше так продолжаться не может.

— Вот именно, — горячо подхватил мистер Ривз. — я…

— И хотя бы поэтому, не говоря уже ни о чем другом, ты должен постараться быть откровенным со мной и перестань увиливать и изворачиваться, — перебила его миссис Ривз. — В то утро ты ничего не ответил на мой вопрос. Ты должен

— Какой вопрос? — наивно спросил мистер Ривз.

— Как какой вопрос! — вознегодовала оскорбленная добродетель. — Во имя господа бога, во имя детей попытайся же хоть на минуту быть честным. Я ведь просила тебя не увиливать…

— Я и не увиливаю, — сказал мистер Ривз, мужественно стараясь не вспылить. — Я просто не знаю, о каком вопросе идет речь.

Миссис Ривз трагически вздохнула, давая понять, что переносить все это выше ее слабых сил.

— Я спрашивала тебя, хочешь ли ты получить развод?

— Разумеется, нет, — живо отозвался мистер Ривз.

— В таком случае, как же я должна, по-твоему, поступить?

— Ты должна проявить хоть немножко здравого смысла, — отвечал мистер Ривз. — Ну, послушай, Джейн, ей-богу, глупо так вести себя из-за…

— Ты хочешь, чтобы я потворствовала адюльтеру? — В голосе миссис Ривз зазвенели слезы.

— Да не было никакого адюльтера, — решительно запротестовал мистер Ривз. — Клянусь тебе, что ничего не было. Ничего, решительно ничего, просто случайная… э… светская встреча. А ты делаешь из мухи слона. Да и мухи-то даже никакой не было.

— Тогда почему она пишет тебе любовные письма? — ревниво спросила миссис Ривз.

— Вовсе она их не пишет. Она написала мне одно-единственное письмо — то, которое ты распечатала по ошибке. Ну и что в нем такого? Обычное уведомление, что ленч откладывается…

— Это было любовное письмо, — настаивала миссис Ривз.

— Ничего подобного! Говорю тебе, Джейн, что у тебя грязное воображение, и ты видишь дурное…

— У меня грязное воображение? О! — Миссис Ривз всхлипнула. — Меня же еще и оскорбляют вдобавок! — Я говорю только, что ты видишь дурное там, где его нет, — настойчиво повторил мистер Ривз. — Иначе ты не стала бы поднимать весь этот шум из-за ничего.

— Из-за ничего! — Миссис Ривз едва не задохнулась от возмущения и слез.

— Если бы только ты выслушала меня, вместо того чтобы забивать себе голову разными высосанными из пальца фантазиями, мы могли бы разумно разобраться во всем, — убеждал супругу мистер Ривз. — Ты не жалуешь американок, Джейн. Ты их не понимаешь. А мне они нравятся. Они более простодушны и дружелюбны, чем мы, и более непосредственны в выражениях. Мардж… Леди Стоун написала бы совершенно такое же письмо любому приятелю своего мужа…

— Значит, ты намерен и дальше встречаться с ней? — трагически вопросила миссис Ривз, не дав ему договорить.

— Не вижу причин, почему бы нет, — твердо произнес мистер Ривз. — Все наши встречи были совершенно невинны. Но если это может тебя успокоить, я, разумеется, не стану с ней видеться. Она значит для меня не больше, чем любая другая дурочка, которых полным-полно в этих ваших идиотских светских кругах.

— Откуда мне знать, что ты не будешь встречаться с ней тайком? — спросила миссис Ривз.

— Так я же даю тебе слово, — возмущенно возразил мистер Ривз.

— Мне бы хотелось верить тебе, Джон, — жалобно произнесла миссис Ривз, — но я знаю, как ведут себя мужчины в подобных случаях. Они готовы заверить своих бедных, обманутых жен в чем угодно, лишь бы усыпить их подозрения, а потом смеются над ними с «теми женщинами».

— Ну, брось, брось, — запротестовал мистер Ривз, — говорю тебе: ты хватаешь через край, Джейн. Да, черт побери, тридцать лет мое слово было равносильно расписке у нас в Сити.

— Ну, это в делах, — вздохнула миссис Ривз, — а тут — любовь.

— Ничего подобного, — сердито сказал мистер Ривз. — Любовь, ты выдумала сама. Она существует только в твоем расстроенном воображении, поверь мне. Но я готов сделать все, что ты пожелаешь, в разумных пределах, разумеется, — лишь бы покончить с этим раз и навсегда. Есть у тебя какие-нибудь предложения?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19