Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Да! Да! Да!

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Осборн Мэгги / Да! Да! Да! - Чтение (стр. 2)
Автор: Осборн Мэгги
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Клара резко повернулась и направилась в холл, где принялась ходить вдоль конторки.

Что же теперь делать? Стоит ли ехать в Сиэтл, как она собиралась? Но и остаться Клара не могла. Завтра новые владельцы гостиницы въедут в хозяйские апартаменты, ее мебель уже сдана на долгосрочное хранение. Оставалось только упаковать часы с кукушкой и мамины крошечные фарфоровые чашечки.

Клара повернула голову и посмотрела на лестничную площадку второго этажа. Она слишком долго откладывала неизбежный разговор! И сейчас, вероятно, мисс Марч уже пришла в себя. Клара наполнила две кружки добрым немецким пивом и направилась в третий номер. Мисс Марч лежала в постели, одетая в простую ночную рубашку без всяких украшений и с высоким воротом. Она расчесала и заплела волосы в косу, готовясь ко сну, но Клара сомневалась, что сегодня им обеим удастся уснуть.

— Вы чувствуете себя получше?

— У меня разрывается сердце. — Лицо второй миссис Вилетт было белым как мел. — Я не могу ни двигаться, ни думать. Никогда в жизни я не испытывала такой боли, мне невыносимо признавать, что тетя Киббл оказалась права.

Джульетта знала, что не следует откровенничать с незнакомыми людьми. Но отчаяние заставило ее отказаться от привычной сдержанности.

— Я принесла вам пива, — сказала Клара.

Она просто не могла называть эту женщину миссис Вилетт и не могла думать о ней как о другой жене Жан-Жака. Это бьшо слишком больно и мучительно. И она решила считать ее мисс Марч.

Брови Джульетты удивленно изогнулись, она с отвращением фыркнула:

— Я не употребляю спиртных напитков.

— Ну так пора начинать, сейчас самое подходящее время. Могу вас заверить, что после пива вы почувствуете себя гораздо лучше, — заявила Клара, глядя на чайник с чаем, принесенный раньше мисс Ривз. Она поставила одну из кружек на край кровати и пододвинула стул поближе к ней. Теперь, оказавшись здесь, Клара не могла вспомнить вопросы, которые собиралась задать, — она сравнивала мисс Марч с собой. Судя по тому, как уставилась на нее Джульетта, она была занята тем же самым.

Насколько могла судить Клара, между ними не было ни малейшего сходства. В то время как Клара была ширококостной и крепко сбитой, мисс Марч была стройной и изящной. Волосы Клары вились и были темно-рыжими, почти цвета красного дерева. Волосы мисс Марч были гладкими и светло-каштановыми. У мисс Марч глаза были серыми, у Клары — светло-карими. Щеки Клары были румяными, как яблочки, и она отличалась смешливостью. Мисс Марч была бледной согласно моде и улыбалась крайне редко и неохотно. Клара сознавала, что ее происхождение и воспитание существенно отличались от происхождения и воспитания мисс Марч, так же как отличалась их внешность.

— Все дело в деньгах, — неожиданно произнесла Джульетта. Едва сдерживая слезы, она сделала маленький глоток из кружки, потом с трудом перевела дух. — Тетя Киббл предупреждала меня, но я не хотела верить.

— Второй глоток пойдет намного легче.

— Он говорил о временных денежных затруднениях, говорил, что ему необходима ссуда. — Джульетта тряхнула головой и проглотила очередную порцию пива. Она снова тяжело вздохнула, но не так шумно, как в первый раз. — Мистер Вилетт взял деньги и у вас?

Клара неохотно кивнула, опустив голову.

— Значит, сначала он женился на вас… не могу поверить.

В глазах Джульетты засверкали слезы, и голова ее поникла над кружкой пива.

— Я думала, он любит меня.

— А я думала, что он любит меня. Я никогда не сомневалась в том, что каждое слово, произнесенное Жан-Жаком, — правда. — Клара, хмурясь, разглядывала свое обручальное кольцо. Жан-Жак утверждал, что это кольцо — семейная реликвия и досталось ему по наследству, однако оно оказалось одним из многих. Ей и в голову не приходило, что он мог лгать. Мерзавец!

— Жан-Жак объяснил мне, что занимается импортом и экспортом, что все деньги его в деле, — сказала Джульетта.

— А мне он заявил, что его бизнес связан с отелями, — откликнулась Клара, — он якобы вложил все деньги в гостиницу в Калифорнии, крторую пытался продать.

— Все это ложь. Но… Я что-то припоминаю… — Щеки Джульетты залил пунцовый румянец. Она беспомощно всплеснула руками. — Не понимаю, как ему удавалось быть таким убедительным? Я должна была догадаться, но надеялась, что он меня любит.

Мысли, обуревавшие Клару, были похожи на размышления Джульетты. Жан-Жак не мог жениться на ней только из-за денег! Он не мог знать о семейных сбережениях, отложенных на старость. И женился он на ней вовсе не для того, чтобы завладеть гостиницей. Ведь Жан-Жак настоятельно предупреждал ее, чтобы она не продавала гостиницу, пока он ей не напишет. Теперь-то Клара понимала, что он и не собирался вызывать ее к себе. Никогда. Он уехал, чтобы не возвращаться. Она попалась на удочку красивому и обаятельному охотнику за женщинами.

Когда Клара подняла глаза, то увидела, что мисс Марч плачет, прикрыв глаза кружевным носовым платочком.

— Я не могу заставить себя обращаться к вам как к миссис Вилетт, — заявила она решительно.

Впервые в жизни Клара испытала жгучую ревность. Острые ядовитые клыки вонзались в ее мозг, отравляя его, когда она представляла, как Жан-Жак занимался любовью с Джульеттой. И ей никак не удавалось отогнать эти ненавистные видения. Джульетта содрогалась от рыданий, но Клара не могла видеть выражения ее лица, спрятанного в ладонях.

— И я тоже не могу называть вас миссис Вилетт!

— Зовите меня Кларой, а я буду звать вас Джульеттой, или, если вам угодно, будем называть друг друга мисс Клаус и мисс Марч.

Джульетта машинально отставила в сторону мизинец, будто собиралась отпить глоток пива из наперстка, а не из кружки. Клара никогда ничего подобного не видела. Как мог Жан-Жак жениться на такой жеманнице? Он не мог ее любить. Просто не мог, и все тут.

— Я первой стала женой мистера Вилетта, — заявила Джульетта после довольно продолжительного молчания. Она вздернула подбородок. — Я рада, что вы это признаете.

Ее тон удивил Клару. Возможно, за хрупкой внешностью скрывалась настоящая женщина.

— Мой брак был таким же законным, как и ваш, — резко возразила Клара.

— Не понимаю, как вам удалось соблазнить его, если он уже был женат на мне?

— Соблазнить? Да Жан-Жаку достаточно было бросить на меня один только взгляд, как он страстно влюбился! И с этой минуты преследовал меня и убеждал выйти за него, пока я не согласилась! Это он оказался соблазнителем, а не я.

— Жан-Жак называл меня своим ангелом. Он говорил, что я сделала его счастливым! Не знаю, к каким чарам вы прибегли, чтобы отнять у меня мужа, но когда он уезжал из Линда-Виста, то выглядел вполне счастливым и довольным своим браком!

— Ну, это счастье продлилось недолго. Спешиваясь с лошади у порога этой гостиницы, Жан-Жак уже начисто забыл о вашем существовании.

Джульетта довольно долго смотрела на Клару, не отводя глаз, потом уставилась в потолок. Клара допила свое пиво и сердито напомнила себе, что ей не за что извиняться. Потом Джульетта извинилась, и от этого Клара почувствовала себя маленькой и жалкой, как старый сморщенный гриб.

— Прошу прощения, — сказала Джульетта, вытирая глаза и нос, — вы, должно быть, подумали обо мне бог знает что. Я вела себя как торговка. Прошу прощения, просто мне хочется, чтобы в этом кошмаре был виноват кто-нибудь другой, а не мой муж. Нам следует сочувствовать друг другу, нас обеих предали.

Клара заметила, что над верхней губой Джульетты образовались усы из пивной пены, но предпочла, чтобы Джульетта обнаружила это значительно позже и почувствовала себя униженной.

Клара привыкла считать себя доброй женщиной, но другая жена Жан-Жака вызывала в ней самые низменные чувства.

— Я тоже сожалею, — сказала она наконец, — думаю, в какой-то момент нам придется обратиться к правосудию, и пусть наши разногласия решит закон.

Джульетту эта мысль привела в ужас.

— Чтобы моего мужа посадили в тюрьму?

— Я начинаю думать, что это самое подходящее место для моего мужа. Я считаю, что он украл мои деньги. Я просто в ярости!

Они молча смотрели друг на друга.

Наконец Джульетта вздохнула:

— Я устала искать объяснения его поступку и продолжаю поиски. Амнезия это или что-то другое, я должна знать, почему он так поступил.

Клара внимательно изучала усы из пивной пены над верхней губой Джульетты, крошечные пузырьки уже начали засыхать.

— Причина одна — деньги. Он украл мои деньги, я знаю, как мне поступить. Я отправляюсь в Сиэтл, чтобы вернуть свои сбережения.

Джульетта протянула ей кружку и вытерла лоб платком.

— Мне бы не хотелось ехать в Сиэтл вместе с вами.

— Потому что мы питаем друг к другу отвращение?

— Скорее мы ничего не желаем знать друг о друге.

— К сожалению, завтра будет всего один дилижанс. Если вы не хотите бессмысленно провести здесь еще день, то он — ваша единственная возможность выбраться на север, в Сиэтл. — Клара направилась к двери. — Лично я уеду этим дилижансом.

У двери она остановилась и обернулась. Джульетта представляла собой печальное зрелище.

— Завтрак в семь утра, — сказала Клара и, тяжело вздохнув, добавила: — У вас над верхней губой усы из пивной пены. Вы выглядите нелепо и смешно.

Закрыв за собой дверь, она спустилась вниз по лестнице и направилась в свои комнаты, чтобы дать волю измученному сердцу.

Глава 3

Городок Ньюкасл приютился на склоне крутого холма, лес на котором был полностью вырублен. Его использовали для строительства маленьких жалких домишек. Теперь склон пестрел пнями, как верфь сваями. Некрашеные изгороди обозначали границы крошечных двориков. Чаще всего они были грязными, покрытыми зарослями сорняков, по ним бродили немногочисленные замученные куры, охраняемые тощими петухами.

Зоя помнила все это, но сажа и угольная пыль по-прежнему ввергали ее в уныние. Если бы кто-нибудь спросил ее, что она помнит из прежней жизни, Зоя назвала бы эту угольную пыль. Она заползала сквозь щели окон и оседала на подоконниках, покрывала полы и мебель толстым слоем, скрипела под ногами. Снаружи угольная пыль пачкала вывешенное свежепостиранное белье и оседала на шляпах и плечах, на листьях растений и крышах.

Прежде чем сесть за стол в доме своей матери, Зоя стряхивала пыль с юбок, остерегаясь чистить их щеткой, потому что пыль могла оставить на ткани пятна. Всего два часа назад она вытерла стол после завтрака, но на его поверхности красовался жирный пыльный слой.

Мать поставила на стол чашку с кофе и посмотрела на часы над печкой.

— Я хочу, чтобы ты как-нибудь погостила подольше.

— Я бы тоже хотела, — ответила Зоя, но она слукавила. Четверо из ее шести братьев еще жили в этом доме, где было всего две спальни. Выделить место для Зои было затруднительно, и потому ее визит ни для кого не был радостью.

Она корила себя за то, что не приезжает домой чаще, но свободная и независимая жизнь в Сиэтле избаловала ее. Там Зоя обрела то, чего у нее никогда не было прежде, — уединение. В двух комнатах, которые она снимала в пансионе, ей не приходилось одеваться и раздеваться за ширмой, она была избавлена от гвалта, который то и дело поднимали ее шестеро братьев, не сражалась за место за столом. Но самым прекрасным было то, что теперь ей не надо было делить жизненное пространство ни с кем, кроме собственного мужа. А против этого Зоя ничего не имела.

— Ты ведь счастлива, правда? — спросила Зою мать, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Да, — тихо ответила Зоя с улыбкой.

Мать подлила ей в кофе остатки сливок, а не снятое молоко, как остальным.

— Я свыклась с мыслью, что ты никогда не выйдешь замуж. Думаю, ты разбила все мужские сердца в Ньюкасле, — с улыбкой заметила Элис Уайлдер, и лицо ее на мгновение утратило свое суровое выражение. — Когда мне было двадцать четыре, я уже успела похоронить двоих младенцев, а еще двое малышей цеплялись за мои юбки.

Зоя, слава Богу, избежала подобной участи. Она не хотела прожить всю жизнь рабыней в тесном крошечном домике при мужчине с траурной каймой под ногтями, от которой невозможно избавиться. Она не хотела нарожать полдюжины младенцев и превратиться в старуху раньше времени.

— Я поступила правильно, не поспешив с браком, мама.

Если бы она вышла замуж за человека из Ньюкасла, то навсегда бы застряла здесь. Вместо этого Зоя использовала время, чтобы пополнить свое образование. И наградой ей стал Жан-Жак Вилетт. Зоя и мечтать не смела о таком мужчине.

Ее мать улыбнулась:

— Я постоянно твердила твоему отцу, что если с тобой это когда-нибудь произойдет, то именно так. — Она щелкнула пальцами. — Ты выскочишь замуж прежде, чем мы узнаем, что ты встретила достойного человека.

Зоя улыбнулась в ответ:

— Та неделя была самой волнующей в моей жизни. Сначала я спасла малыша Ван Хутена, упавшего с мола во время прилива, а потом состоялась торжественная церемония награждения.

— И появилась статья в газете! Не забывай об этом. Я вырезала ее и наклеила внутри нашей семейной Библии. Они назвали тебя героиней! — Гордость вернула блеск и яркость выцветшим глазам ее матери.

— Через три дня после появления этой статьи Жан-Жак явился на склад дядюшки Милтона. Ты знаешь, что он мне сказал, как только увидел? — О Боже! Она никогда не забудет его первых слов! — Я работала в глубине амбара, пересыпала горох в мешки и вдруг услышала голос мужчины с легким акцентом, от которого любое произнесенное им слово звучало как музыка. Он сказал: «Ваши волосы похожи на шелковую пряжу, сделанную из ночной темноты».

— О Господи! — Ее мать с трудом перевела дыхание, прижимая руку к сердцу. — Он так и сказал?

Зоя дотронулась до блестящего локона, спустившегося на шею.

— Это было похоже на вспышку молнии, осветившую потолок и поразившую меня прямо в сердце. Он был самым красивым мужчиной, какого мне доводилось видеть в жизни, и под ногтями у него не было траурной каймы.

— Да, я всегда считала, что тебе не стоит выходить замуж за мужчину с мозолями на руках. Ты достойна лучшего. — Ее мать смотрела куда-то вдаль невидящим взглядом. — Когда же твой муж вернется?

— Думаю, когда найдет золото. И, мама, у нас такие планы! — Глаза Зои заискрились, она подалась вперед. — После того как Жан-Жак вернется с Юкона, мы купим склад и магазины дядюшки Милтона или заведем собственные. Кроме того, мы собираемся построить большой дом.

— Но, Зоя, что, если твой муж так и не нападет на богатую жилу на Клондайке?

— Я тебе не все сказала, мама. Жан-Жак из богатой семьи. То, что он отправился добывать золото, — просто прихоть, его погнала туда жажда приключений. Он хотел бы сам заработать состояние и не трогать семейных денег, но если его постигнет неудача… — Зоя покачала головой, как бы удивляясь тому, что собиралась сказать. — Это не будет иметь особого значения.

— Ты вышла замуж за богатого человека? — Мать откинулась на спинку стула и хмуро посмотрела на дочь. Она постоянно твердила: «Оставайся со своими. Если выйдешь замуж за человека, который выше тебя по положению, познаешь боль и разочарование». Выражение ее лица свидетельствовало о том, что мать с трудом удерживается, чтобы не повторить своего мрачного пророчества. На несколько минут она погрузилась в молчание, потом спросила: — Но помнится, ты говорила, что заплатила за одежду, инструменты и проезд своего мужа из тех денег, что получила в благодарность за спасение мальчика?

— Там произошла какая-то неувязка с переводом денег Жан-Жака с одного счета в Сиэтле на другой. И чтобы не откладывать его отъезд, я оплатила путешествие, снаряжение и все дорожные расходы.

Теперь мать смотрела на Зою пронзительно и пытливо.

— Но ты имеешь доступ к его счетам?

— По правде говоря, Жан-Жак отплыл до того, как этот вопрос был решен. — Зоя чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом матери. Собственное объяснение показалось ей каким-то неубедительным.

— Я подозрительна по натуре, — сказала Элис Уайлдер, — пожалуй, эти объяснения с натяжкой можно принять. Но согласись, странно, что твой богатый муж надолго уехал, не оставив тебе денег на житье.

— Я же продолжаю работать на складе у дядюшки Милтона, и у меня осталось кое-что от полученного вознаграждения. К тому же мне удалось скопить приличную сумму.

Зоя не стала повторять, что вышла замуж за богатого человека и теперь ей никогда больше не придется беспокоиться о том, как раздобыть деньги! Больше никто не посмеет смотреть на нее сверху вниз! Конечно, у матери другой взгляд на жизнь, и ее встревожило поведение Жан-Жака, однако в свое время Зое не показалось странным то, что он собирался уплыть неизвестно куда, оставив молодую жену зарабатывать себе на хлеб насущный. Она помнила, как сама убеждала Жан-Жака ехать, уверяя, что прекрасно со всем справится, как чувствовала гордость от его похвал ее независимости и самостоятельности.

Мать снова наполнила чашки кофе из закопченного кофейника, все еще стоявшего на плите.

— У тебя еще есть время на одну чашку кофе, прежде чем ты тронешься в путь.

Поезд с углем доставит ее обратно в Сиэтл. Мистер Каммингз, инженер, не имел права брать пассажиров, но делал вид, что не замечает, когда шахтер или член его семьи садился в служебный вагон.

— Жаль, что я не предупредила тебя о готовящемся празднике владельца шахт. Знаю, ты никогда не жаловала такие праздники.

Зоя повернулась к окну, упрямо сжав губы. Ей было не больше пяти-шести лет, когда она осознала, что элегантно одетые мужчины и женщины, проезжавшие в колясках, смотрят на выстроившихся вдоль улиц Ньюкасла людей со смешанным чувством превосходства и презрения. Она случайно услышала замечание одного из этих нарядных людей:

— Они такие грязные, и посмотри, как они живут!

Как будто говорил о животных! Как будто у них был выбор — словно они могли избавиться от угольной пыли и своих жалких лачуг. Зоя пообещала себе, что никогда не будет копошиться в грязи, подбирая леденец, брошенный из коляски какой-нибудь надменной леди. Но ведь это был единственный случай, когда она могла попробовать сладости, и в конце концов девочка не выдержала, упала на колени и схватила горсть леденцов, опередив остальных.

Ей исполнилось одиннадцать, когда ее гордость взыграла с новой силой и она смогла преодолеть свое томление по сладкому. И все же ее гордость страдала! С таким же успехом она могла бы схватить подачку. Богатые люди наблюдали из своих колясок за бедняками Ньюкасла, смеясь и показывая на них пальцами, словно они были зверями в зоологическом саду и сидели в клетках. С таким же брезгливым любопытством приезжие разглядывали и их лачуги. Зоя сгорала от стыда за платье, из которого давно выросла, и босые ноги. Их смех был унизителен для нее, и она изо всех сил старалась не расплакаться.

— Ненавижу этот праздник, — спокойно произнесла она, продолжая смотреть в окно. — Они приезжают сюда, как феодальные лорды, чтобы взглянуть на своих крепостных крестьян.

— Да не обращай на них внимания, как делаем мы все, — пожала плечами мать, — это просто праздник. Мужчины в этот день не работают. После парада будут пикник и танцы. Когда ты можешь ухватить кусочек счастья, Зоя, не надо зевать.

— Это я понимаю, — согласилась Зоя, чтобы сделать приятное матери.

Элис Уайлдер внимательно смотрела на дочь до тех пор, пока кровь не прихлынула к щекам Зои, потом сказала:

— Иногда ты меня пугаешь.

— Не волнуйся за меня, мама. У меня есть голова на плечах, и работает она неплохо.

— Ты так думаешь, Зоя? Надеюсь, ты права Эти люди, устраивающие парады, ничуть не лучше нас с тобой. Люди в Ньюкасле не богаты, они не умеют красиво говорить, но они добрый, порядочный и работящий народ.

— Ты хочешь что-то сказать о Жан-Жаке, мама? — спросила Зоя.

— Я не видела этого человека и не знаю его, но меня удивляет его поведение, и я думаю, что он воспользовался твоей доверчивостью.

— Как ты можешь так говорить? — Глаза Зои расширились от обиды.

— А ты поразмысли сама, Зоя. Твой отец никогда бы не уехал, оставив меня без денег или возможности брать их с его счета.

— Это не одно и то же, и мне не нужны деньги Жан-Жака. Я зарабатываю достаточно, чтобы оплачивать свои расходы. Нельзя жить на семейные сбережения.

— Много лет назад я предложила твоему отцу купить ему новые приличные башмаки и заплатить за него взнос в профсоюз, чтобы мы могли пожениться поскорее, но он и слышать не хотел об этом и не взял ни цента у меня, женщины. Мы так и ждали, пока он не встал на ноги и у нас не появилось жилье. Я чувствовала бы себя спокойнее, если бы видела в твоем муже нечто подобное. Он должен был навести порядок в своих делах и позаботиться о жене, прежде чем пуститься в свою авантюру и отправиться на Юкон.

Щеки Зои запылали от гнева еще ярче.

— Я не для того отвергала все предложения! Я не идиотка, мама! Если бы ты увидела Жан-Жака, то сразу бы поняла, что он замечательный и любит меня. Он никогда бы не поступил со мной плохо.

— Я только беспокоюсь о тебе, Зоя, вот и все.

— Богатые люди поступают не так, как мы. Жан-Жаку никогда не приходилось считать каждое пенни. Вероятно, ему и в голову не пришло, что он оставляет меня без доступа к своему банковскому счету.

— Еще один вопрос, а потом я замолчу.

— Хорошо.

— Сколько денег из своего вознаграждения ты истратила на то, чтобы снарядить мистера Вилетта в поездку?

— Много, — призналась Зоя, раздражаясь оттого, что за простым вопросом матери крылся неприятный для нее намек. — Я бы и все деньги потратила на него, потому что такой человек, как он, привык иметь все самое лучшее, но он и слышать не хотел об этом.

— Ты говорила мистеру Вилетту о нас? О своей семье?

Зоя встала и принялась оглядывать комнату в поисках своей шляпы и перчаток. Оказалось, мать сложила их в ее небольшой саквояж. Зоя взяла шляпу и пришпилила ее перед мутным зеркалом, повешенным возле окна.

— Я рассказывала Жан-Жаку о Ньюкасле, Коул-Крик и о своей семье. — Она никогда бы не осмелилась лгать матери в глаза, поэтому не поворачивалась от зеркала. — Он знает, что я выросла не в роскоши.

Последнее было правдой, но о деталях Зоя предпочла умолчать.

— А его семья примет тебя? Ты не боишься встречи с этими богатыми людьми?

Неизбежность этой встречи приводила Зою в ужас. Она натянула перчатки, разглаживая каждый палец. Жан-Жак обещал, что его семья полюбит ее так же сильно, как и он сам. Но Зоя понимала, что, конечно, они предпочли бы женщину своего круга.

— Ничего, я преодолею все, когда придет время, — пробормотала она, оправляя платье, чтобы вытряхнуть пыль из его складок.

Мать встала и обошла стол.

— Я провожу тебя на поезд, — сказала она.

Больше Элис Уайлдер не заводила разговоров о Жан-Жаке до тех пор, пока Зоя не взошла на узкую ступеньку лестницы служебного вагона. Тогда она сжала лицо дочери ладонями и заглянула ей в глаза:

— Я так горжусь тобой. Знаю, что ты слишком умна, чтобы дать какому-то проходимцу обвести себя вокруг пальца. И все же я беспокоюсь о моих цыплятках. Я только хочу, чтобы ты была счастлива.

— Не волнуйся, мама.

— Я доверяю твоему суждению, я уверена, что мистер Вилетт именно такой, каким ты его описала, а иначе ты не вышла бы за него замуж.

Зоя стояла на узкой подножке и махала платком до тех пор, пока не увидела, что мать повернула к складам компании. Потом она вошла в вагон, чтобы не простудиться на ветру и уберечь себя от летевшей сажи и дыма. Посещение родного дома оставило в ней смешанное чувство, тревожившее и беспокоившее ее.

Опустив голову, Зоя закрыла глаза и дотронулась до своего обручального кольца, нащупав его сквозь перчатку. Она продолжала думать о разговоре с матерью. Решения, представлявшиеся ей вполне разумными, когда она их принимала, теперь, после разговора с матерью, показались нелепыми и странными.

Зоя не усомнилась в своем муже, она просто пришла к выводу, что не сумела толково объяснить матери обстоятельства своего замужества. И все же она чувствовала какую-то странную нервозность, снедавшую ее.


Кучер дилижанса сообщил, что в Сиэтле обитает сорок тысяч человек. Но Джульетта подозревала, что он скорее преуменьшил; нежели преувеличил его население. Еще никогда в жизни она не видела столько людей, и это настораживало и пугало ее. К счастью, для них с Кларой нашлись номера в гостинице «Приют странника», забитой постояльцами до самой крыши. Собственно говоря, клерк за конторкой регистрации сообщил Джульетте, что мест нет, но после того как Клара переговорила с ним, их поселили. Ее раздражало, что Клара смогла заполучить комнаты, а ей это не удалось.

Отель располагался рядом с железнодорожным депо и доками, но они все равно радовались, что им удалось найти пристанище. Им повезло еще и в том, что деловую часть города можно было обойти пешком. Отсюда Джульетта и начала свои поиски импортно-экспортной конторы Жан-Жака. Однако через день она поняла всю тщетность своих усилий.

Город был огромным и раскинулся на много миль. Джульетта поняла, что ей никогда не найти его компании. После сорока восьми часов бесполезных поисков, заламывания рук и нервного расхаживания по комнате она пришла к мысли, что ей следует просмотреть записи во всех регистрационных книгах мэрии города и округа. Посещение городской ратуши, а потом и суда округа Кинг подтвердило то, чего она не хотела признавать.

— Итак, город не выдавал лицензии импортно-экспортной компании на имя Вилетта. Жан-Жак не имеет никакой собственности в округу Кинг. — Клара отложила вилку с куском лимонного пирога на ней. — Вы зря потратили время на эти розыски.

По правде говоря, в Кларе Клаус Джульетта не находила ничего достойного восхищения или симпатии, вообще ничего приятного. В то же время Клара обладала бесчисленными достоинствами, об отсутствии которых у себя Джульетта могла только сожалеть.

— Было бы несправедливо делать из этого вывод, что мой муж всегда лгал и никогда не говорил ни слова правды, — возразила она холодно. — Я предпочитаю сохранять объективность. — Джульетту раздражало то, что ее даже не поблагодарили за проделанную работу.

— Ну уж теперь-то это очевидно: Жан-Жак лжец, каких поискать, — заключила Клара, отправляя в рот кусок пирога.

Аппетит Клары, то, как она подчищала тарелку, чего никогда не позволила бы себе настоящая леди, приводили Джульетту в ярость.

— Я отказываюсь верить, — настаивала она.

— Ну, он не солгал только о том, что отправляется в Сиэтл, — заметила Клара, откидываясь на спинку стула, чтобы официант убрал ее тарелку из-под пирога и налил еще кофе.

Официанты обращались с Кларой с такой же подчеркнутой учтивостью, как и с Джульеттой, хотя в Кларе не было даже намека на хороший стиль. Она гордо носила соломенное сооружение поверх ярко-рыжих растрепанных волос и, когда выходила на улицу, на яркое солнце, щурилась, потому что поля ее шляпки не затеняли лица, а зонтик от солнца она постоянно забывала. Клара носила уродливые, тяжелые, прочные башмаки под тем предлогом, что они годятся для ходьбы пешком, хотя Джульетта считала, что они больше подходят мужчине, а не женщине.

Джульетта никак не могла понять, что общего могло быть у утонченного Жан-Жака с таким приземленным существом, как Клара Клаус.

— Откуда вы знаете, что Жан-Жак побывал в Сиэтле? Не могли же вы обойти все отели и пансионы? — раздраженно спросила она.

— В этом городе шесть банков. Я начала с ближайшего к отелю и сказала управляющему, что мистер Вилетт выразил желание снять у меня помещение и назвал этот банк в качестве посредника. Я хотела убедиться, что у него есть счет в банке, и узнать, знаком ли он служащим.

— Значит, вы ввели их в заблуждение! — воскликнула Джульетта, ни при каких обстоятельствах не позволившая бы себе ничего подобного.

Клара удивленно воззрилась на нее и продолжила:

— Я нашла его счет в четвертом банке.

Джульетта прижала руку к бешено забившемуся сердцу.

— Он здесь? — прошептала она.

— Был. Управляющий банком сказал мне, что Жан-Жак закрыл свой счет две недели назад. — Клара скрипнула зубами. — Мы опоздали всего на две недели.

— О нет, — беспомощно пробормотала Джульетта. — Мы теперь не имеем представления, куда он мог отправиться отсюда!

Клара неторопливо помешивала кофе.

— Ну почему же? Подумайте, зачем мужчина приезжает в Сиэтл?

Джульетта пробыла в этом городе достаточно, она насмотрелась на длинные очереди мрачных мужчин, с решительным видом толпившихся в магазинах и на складах, где продавали походное снаряжение. Их отель находился неподалеку от верфи, она даже прогулялась до пирса, чтобы посмотреть на перегруженные до предела корабли, отплывающие на Аляску.

— Вы хотите сказать, что Жан-Жак отправился на Юкон искать золото? — спросила она.

— Я начинаю думать, что такое вполне возможно. Чего я не понимаю, так это почему он не отплыл немедленно, почему дождался конца июля?

— Но люди все еще отплывают на Юкон. Корабли отправляются на Аляску ежедневно.

— Верно, но искатели приключений сильно рискуют, отправляясь так поздно. Зима там наступает рано. Так почему же Жан-Жак не отплыл в апреле или мае?

— Может быть, ему не хватало денег, чтобы заплатить за проезд и снаряжение? Кто-то рассказывал мне, что канадская таможня не пропускает людей, если у них нет годового запаса продовольствия и одежды.

Клара горько улыбнулась:

— Уверяю вас, денег у него достаточно.

Мстительное чувство от того, что Клара оказалась не умнее ее, охватило Джульетту. Клара была живым свидетельством предательства Жан-Жака. Опустив голову, Джульетта уставилась на свои руки, сложенные на коленях, на обручальное кольцо, ненавистное уже потому, что Клара носила точно такое же.

Мисс Клаус будила в ней самые низменные чувства.

— И что вы предлагаете предпринять? — спросила Джульетта, стараясь не замечать рыжих завитков, выбивавшихся из-под шляпы Клары.

— Не знаю, что собираетесь делать вы, но я хочу прочесать все магазины и склады, где продаются одежда и оборудование для добычи золота, и убедиться, что Жан-Жак действительно отправился на Юкон.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18