Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайна, в которой война рождалась

ModernLib.Net / История / Овсяный Игорь / Тайна, в которой война рождалась - Чтение (стр. 4)
Автор: Овсяный Игорь
Жанр: История

 

 


      Антисоветская деятельность правящих кругов западных держав, враждебная интересам мира и предательская по отношению к собственным народам, явилась одним из основных факторов возникновения второй мировой войны"{*7}.
      Глава III.
      Коллективная борьба против коллективной безопасности (1933 - 1935 гг.) СССР
      Мир неделим!
      Марсель, 9 октября 1934 г. В 2 часа дня сюда прибыл югославский король Александр. В порту его встречал министр иностранных дел Франции Барту. Они садятся в открытую автомашину. В сопровождении небольшого конного эскорта официальный кортеж направился к ратуше. По обеим сторонам улицы многолюдная толпа, сдерживаемая редкой цепью полицейских.
      Король еще сравнительно молод. На нем парадная военная форма с плюмажем и эполетами. Сегодня Александр необычно бледен, отсутствует самодовольная улыбка, скрывающая жестокость. Он с тревогой поглядывает на неспокойную толпу. Ведь уже давно в Белграде ходят слухи, что хорватские террористы готовят на него покушение.
      Слева от короля, в темном костюме, держа цилиндр на коленях, сидит Барту. Он стар, большая лысая голова и золотое пенсне придают вид скорее ученого, чем политического деятеля. Внешне он спокоен. Но ему известны факты, о которых решили не сообщать королю. Несколько дней назад полиция арестовала группу анархистов, готовивших покушение в Марселе. Префект полиции заверил, что будут приняты особые меры предосторожности. И вместе с тем нет обещанного эскорта мобильных гвардейцев, да и кортеж почему-то движется со скоростью ленивого пешехода. Это беспокоит...
      В тот момент, когда машина поравнялась со зданием Биржи, раздался резкий свист. Из толпы выбежал человек и, прорвавшись сквозь цепь охраны, вскочил на подножку. Неизвестный делает несколько выстрелов. Король убит наповал. Барту смертельно ранен. Полковник, ехавший верхом рядом с машиной, ударом сабли смертельно ранил преступника. Взбудораженная толпа топчет его тело...
      Убийцей был некий Калеман, чья татуировка указывала на принадлежность к организации македонских националистов. В 1936 г. на суде во Франции было установлено, что нити заговора из центра "усташей"{21} в поместье Янка Пуста (на территории Венгрии, близ югославской границы) тянулись в Берлин и Рим. Главу хорватских террористов Павелича заочно приговорили к смертной казни, трех человек, причастных к убийству, осудили на каторжные работы.
      О связи Павелича с Альфредом Розенбергом, в ту пору руководителем внешнеполитического бюро нацистской партии, и с Муссолини, чьим любимцем он был, на суде не говорилось. Усилиями гитлеровской агентуры и будущих французских коллаборационистов дело замяли. Только в 1958 г. стали известны документы, которые свидетельствуют, что одним из организаторов марсельского убийства являлся помощник германского военного атташе в Париже Ганс Шпейдель.
      Выстрел, сразивший французского министра иностранных дел, ярко осветил на мгновение тревожную обстановку в Европе. Между силами, отстаивающими мир, и силами войны шла острая борьба. Демократическая общественность в большинстве капиталистических государств была озабочена развитием событий и требовала от своих правительств принять действенные меры для предотвращения нового военного конфликта. Необходимость их понимали и наиболее трезво мыслящие буржуазные деятели. К ним принадлежал Барту.
      В таких условиях роль Советского государства в борьбе за сохранение мира необычайно возросла. Кроме СССР и Монгольской Народной Республики, в тот период не было правительств, искренне заинтересованных не только в том, чтобы отвести угрозу от собственных границ, но и спасти сотни миллионов трудящихся всех континентов от надвигавшейся войны. Верный ленинской идее мира, которая лежит в основе его политики, верный своему интернациональному долгу, Советский Союз стал ведущей силой в борьбе за сохранение мира.
      Для решения этой задачи требовалось правильное понимание всеми правительствами и народами перспектив развития международной обстановки. Между тем многие буржуазные политики утверждали, будто агрессоры ограничатся лишь "локальными" войнами, не представляющими опасности для судеб всего мира. Трудно было придумать более порочную и опасную для человечества концепцию, чем эта. Парализуя сопротивление и разобщая народы, подобная точка зрения предоставляла агрессорам возможность душить более слабых противников поодиночке. Ее инициаторы выступили, по существу, с требованием легализации войны, предоставления свободы экспансионистам. Правительство и Коммунистическая партия Советского Союза вскрыли несостоятельность "теории" локализации войны и выдвинули идею неделимости мира. Советская формула "мир неделим" означала, что в тех исторических условиях война, возникшая в любом районе земного шара, была бы чревата опасностью превратиться в мировую. Отсюда очевидной была равная заинтересованность всех миролюбивых народов в обуздании агрессоров. Это положение стало объективной основой предложенного правительством СССР принципа коллективной безопасности. В противовес тезису буржуазного мира - безопасность агрессии - Советский Союз выдвинул принципиально противоположный тезис - безопасность народов.
      Решение о развертывании борьбы за коллективную безопасность было принято ЦК ВКП(б) в декабре 1933 г. Оно определило главное направление внешнеполитической деятельности Советского государства накануне второй мировой войны. Реальный и наиболее надежный путь обеспечения мира Советское правительство видело в создании региональных пактов взаимной помощи. Оно заявило о своей готовности принять участие в таком пакте с широким привлечением европейских государств.
      "Обеспечение мира не может зависеть только от одних наших усилий и требует сотрудничества и содействия других государств, - говорил народный комиссар иностранных дел M. M. Литвинов на IV сессии ЦИК СССР 29 декабря 1933 г. - Стремясь поэтому к установлению и поддержанию дружественных отношений со всеми государствами, мы уделяем особое внимание укреплению отношений и максимальному сближению с теми из них, которые, как и мы, дают доказательства своего искреннего стремления к сохранению мира и готовы противодействовать нарушителям мира. Мы никогда не отказывались и не отказываемся от организованного международного сотрудничества, имеющего своей целью укрепление мира. Не будучи доктринерами, мы не отказываемся от использования тех или иных существующих или могущих образоваться международных объединений и организаций, если у нас есть или будут основания рассчитывать на их служение делу мира".
      Воплощением идеи коллективной безопасности явился проект "Восточного пакта", разработанный в результате советско-французских переговоров. Как предусматривалось, участниками пакта, помимо СССР и Франции, должны были стать государства Центральной и Восточной Европы - Польша, Чехословакия, Литва, Латвия, Эстония, а также Финляндия. Кроме того, было решено пригласить присоединиться к пакту и Германию. Это парализовало бы возможности гитлеровцев осуществить свои агрессивные замыслы. А в случае отказа они разоблачили бы себя как потенциального нарушителя мира{22},
      Заметный поворот Франции к сближению с Советским Союзом, имевший место в рассматриваемый период, явился результатом действия многих факторов. Огромную роль играло упрочение международных позиций СССР, активная деятельность советской дипломатии в защиту мира, за обуздание фашистской агрессии. Вместе с тем трудящиеся массы Франции во главе с коммунистической партией настоятельно требовали от правящих кругов нормализовать отношения с СССР и объединить усилия во имя укрепления мира в Европе, Немалая заслуга принадлежит и таким буржуазным деятелям, как Э. Эррио, Ж. Поль-Бонкур, Л. Барту, П. Кот. Далекие от симпатий к коммунизму, они обладали широким политическим кругозором и трезво оценивали факты. Поэтому они должны были прийти к выводу о жизненной необходимости для их страны союза с СССР. Интересная иллюстрация того пути, который привел Эррио к решению заключить пакт с СССР, содержится в его мемуарах.
      "...Международная обстановка действительно скверная, - отмечает он в записи, относящейся к апрелю - маю 1935 г., - Германия сорвалась с цепи... Германия вооружается, не признавая никаких ограничений. Мне кажется, что на протяжении моей политической карьеры я предпринял все возможное, чтобы склонить ее к соглашению с нами... От нее довольно легко добиться подписи под каким-либо документом, но она не уважает этой подписи. Весьма прискорбно, но это факт...
      Что же делать? Франция с ее 40 миллионами жителей не сможет одна противостоять государству с 60-миллионным населением... Где нам искать поддержки?
      Итак, я изучаю карту. Я вижу на ней только одну страну, которая была бы для нас необходимым противовесом и могла бы создать в случае войны второй фронт. Это Советский Союз... Даже царь при всем своем деспотизме пошел некогда на союз с республикой. Неужели наша буржуазия, наша печать окажутся менее умными?.. По моему мнению, это диктует сама логика развития и даже просто здравый смысл".
      Насколько эффективным средством борьбы против захватнических замыслов гитлеровцев мог явиться "Восточный пакт", свидетельствует реакция на него в Германии.
      "Политические цели нового предложения о пакте легко различимы, отмечалось в циркулярном письме министра иностранных дел Нейрата от 8 июня 1934 г. - Германия будет вовлечена в систему, где господствующее положение займут Фракция и Советский Союз... В силу своего центрального положения Германия окажется во власти русско-французской политики..."
      В другом документе отмечалось, что пакт выражает желание Советского Союза "совместно с Францией держать Германию в железных клещах и одновременно обеспечить свой тыл в предвидении развития событий на Дальнем Востоке".
      Итак, существовала реальная возможность держать фашистских агрессоров в "железных клещах". Почему же не воспользовались ею?{*8}
      Договариваться с большевиками?!
      Перспектива создания в Европе большевиками системы коллективной безопасности, предложенной СССР и поддержанной демократической общественностью, всполошила международную реакцию. В одном ряду с гитлеровцами и итальянскими чернорубашечниками, встретившими в штыки советско-французские предложения, оказались британские аристократы и американские воротилы бизнеса, пестрая стая будущих французских коллаборационистов и банда пилсудчиков, монархи всех кровей и геральдических отличий, а также нанятые профессиональные убийцы. Секретная переписка между столицами Старого и Нового света, связанная с проектом "Восточного пакта", запестрела возгласами удивления, недоумения, возмущения: пустить большевиков в Европу?! В дипломатических канцеляриях идея Барту - заключить военный союз с Москвой - воспринималась как "странная и дикая".
      Об умонастроениях в политических кругах Запада дает представление, в частности, беседа английского министра иностранных дел Саймона с германским послом в Лондоне Хешем. 12 июня 1934 г. немецкий дипломат явился в Форин оффис, чтобы сообщить о только что полученной в Берлине от французов информации относительно проекта "Восточного пакта".
      "Г-н Хеш сказал, - отмечается в британской записи беседы, - что он был настолько удивлен французским предложением о гарантировании Россией Локарнского договора, что позвонил по телефону в "Берлин, чтобы убедиться, правильно ли передано это... Но поступило подтверждение: таково предложение, которое Барту сделал Литвинову".
      Сэр Саймон полностью разделял "недоумение" германского посла.
      Удивление в связи с позицией Франции выразил также английский посол в Париже Кларк. "Действительно ли таково намерение вашего правительства?" спросил он у генерального секретаря французского МИД. Леже пояснил Кларку мотивы такого решения.
      "...Невозможно переоценить, - заявил он, - значение для Франции возможности использовать огромные промышленные ресурсы России. Если, к примеру, взять только одну область самолетостроения, то французское правительство понимает, что в случае войны с Германией Франция не сможет обойтись без помощи. С другой стороны, если русские предложения будут отвергнуты, Советы, стремящиеся к обеспечению своей безопасности в Европе, могут оказаться вынужденными попытаться аналогичное соглашение достичь с Германией, которая в таком случае получит в свое распоряжение преимущества, от которых отказалась Франция. Нынешнее французское правительство по своему составу не таково, чтобы склоняться к союзу с Советами, но за отсутствием какого-либо урегулирования (sic){23} на Западе, которое сняло бы все дальнейшие страхи, оно просто не может позволить себе отвергнуть столь выгодные предложения, какие делаются русскими, если другая схема, неизмеримо более предпочтительная для него, не сможет быть осуществлена".
      Приведенный документ исключительно интересен. Подтверждалось, что именно СССР - инициатор и главная сила, борющаяся за создание в Европе системы коллективной безопасности. Кроме того, правительства западных держав учитывали заинтересованность СССР в укреплении мира и безопасности своих границ на западе (особенно в связи с военной угрозой на Дальнем Востоке), ради чего он шел на весьма выгодные для них предложения. Они понимали решающее значение, которое имело бы участие СССР в коллективных мерах по пресечению германо-фашистской агрессии. Понимали, но, если говорить об Англии и США, действовали в прямо противоположном направлении.
      Для правильной оценки позиции Франции и Англии в связи с проблемой европейской безопасности следует рассмотреть еще один вопрос: насколько их правительства были информированы об агрессивных намерениях фашистской Германии?
      В 1954 г. вышла книга французского военного историка Кастеллана "Секретное перевооружение Германии. 1933 - 1935. По материалам Второго бюро генштаба Франции". Появись на 20 лет раньше, она серьезно встревожила бы общественность Запада. Как пишет автор, в предвоенные годы французская разведка уже располагала исчерпывающими данными о вооружении рейха. Какие же сведения поступали от резидентов в Германии?
      Широкая сеть агентов Второго бюро сообщала о резком усилении с весны 1934 г. производства вооружений.
      "Полигон завода Круппа в Меппене используется так же интенсивно, как и накануне войны: завод Рейнметалл (Дюссельдорф) приступил к изготовлению 130 стволов 75-мм орудий..."
      "Крупп получил секретное указание об изготовлении тяжелой артиллерии..."
      "С 1934 г. заводы Круппа начинают серийное производство легких танков, снарядов 75- и 77-мм, тяжелых орудий для армии и флота, проводят испытания орудий большой мощности..."
      "Несмотря на предосторожности, которыми он окружен и которыми окружают все свои мероприятия, Геринг не сумел полностью сохранить тайну. Можно утверждать, что германский военно-воздушный флот находится в стадии создания. Возможно даже, что при первом подходящем случае Германия поставит мир перед свершившимся фактом и официально объявит, что располагает военной авиацией..." Это предупреждение было сделано за полгода до того, как гитлеровцы действительно заявили о создании (в нарушение Версаля) военной авиации.
      "Сообщал ли генеральный штаб последовательно сменявшимся правительствам... то, что ему казалось очевидным в результате информации разведки? - пишет Кастеллан в конце книги. - Можно ли сказать, что ответственные французские политические деятели были не только осведомлены, но и предупреждены?
      Документы, отвечающие на это, имеются в изобилии".
      Тревогу должна была вызвать и информация, поступавшая из Германии в Лондон.
      В связи с этим большой интерес представляет так называемый "меморандум Ванситарта", опубликованный в одном из томов "Документов британской внешней политики". Будучи в 1930 - 1938 гг. постоянным заместителем министра иностранных дел, Ванситарт в своей оценке германской проблемы отражал настроения той части английской буржуазии, которая понимала серьезную опасность, грозившую британским интересам со стороны гитлеровцев. Весной 1934 г. он подготовил меморандум, где обосновывал мысль, что Германия в перспективе является потенциальным врагом Англии. В подтверждение дипломат приводит выдержки из донесений английских послов в Берлине, Так, в начале 1933 г. Румбольд сообщал:
      "Нынешнее германское правительство намерено восстановить сухопутные вооружения, и, как объясняет Гитлер в мемуарах, ему придется усыпить бдительность своих противников до такого состояния комы, чтобы они позволили Германии заниматься ими поодиночке... С момента прихода к власти Гитлер стал настолько же осторожен и сдержан, насколько раньше был резок и прямолинеен. Было бы ошибочным возлагать какие-либо надежды на серьезное изменение взглядов канцлера и его окружения. Гитлеру, конечно, следует отдать должное: он достаточно хитер для того, чтобы понимать необходимость камуфляжа... Именно такого рода являются торжественные заверения о стремлении к миру в духе речи канцлера в Потсдаме... У меня сложилось твердое убеждение, что в настоящее время проводится заранее рассчитанная политика. Цель этой политики - довести Германию до уровня готовности, до исходного пункта для прыжка, чтобы она могла захватить прочные позиции прежде, чем ее противники смогут вмешаться".
      В меморандуме цитируется также сообщение посла, который сменил Румбольда. В январе 1934 г. Фиппс, впоследствии ставший мюнхенцем, обращал внимание Форин оффиса на то, что внешняя политика Германии ставит целью присоединить Австрию, пересмотреть восточные границы, найти "какой-либо выход для германской энергии на юг или восток", возвратить колонии и создать в центре Европы мощное немецкое ядро. Этот посол весьма проницательно раскрывал смысл тактики гитлеровцев:
      : "Когда Германия вооружится и будет чувствовать себя в безопасности от иностранного вторжения, то сможет приступить к реализации изложенной выше программы... В настоящее время она желает мира по той причине, что не готова к войне... Затем она, по-видимому, потребует, как своего права, пересмотра территориальных условий "несправедливых" мирных договоров и будет надеяться осуществить эти desiderati{24} мирными средствами или в крайнем случае угрозой применить силу. Если такой метод не принесет успеха и "справедливые" претензии Германии приведут к войне, вина за это будет возложена на ее противников..."
      Обобщая информацию, которой располагал Форин оффис, Ванситарт указывал, что рейх являлся потенциальным противником Англии, и предупреждал: по истечении строго ограниченного времени Германия приступит к проведению политики шантажа и силы.
      Так представляли себе обстановку в Европе тех дней буржуазные политические деятели, стремившиеся более или менее объективно оценить поступавшую из фашистского рейха информацию. И Франция изъявляла в этих условиях, хотя и не совсем последовательно, готовность ради собственной безопасности сотрудничать с Советским Союзом. Иной была позиция Англии.
      Опубликованные документы Форин оффиса, относящиеся к рассматриваемому вопросу, хранят традиционную английскую сдержанность. Из них заботливо устранены следы эмоций и подлинных чувств руководителей британской внешней политики. Но дела "коварного Альбиона", предпринявшего целую серию тонких дипломатических маневров для провала "Восточного пакта", красноречивее слов. Они показывают, с каким неудовольствием, даже возмущением, в Лондоне восприняли идею коллективной безопасности.
      Действительно, давно ли ответственные представители Англии и Франции поставили свои подписи под "Пактом четырех"? Правда, осуществить замысел английской дипломатии в полной мере в 1933 г. не удалось. Тем не менее Форин оффис не намеревался отказаться от него. Наоборот, курс на сближение с фашистской Германией становился основой британской политики в Европе. Ее творцы учитывали, что Франция обеспокоена ростом германских вооружений; однако Гитлер постоянно заверял, что целью его жизни является "уничтожение коммунизма". Это позволяло надеяться на возможность "примирить" Францию с третьим рейхом. И тогда идея "Пакта четырех" могла бы быть наконец осуществлена. Напротив, создание системы коллективной безопасности означало бы крушение этих планов - так размышляли ответственные английские руководители. Союз французов с "большевиками" разрушил бы надежды на "примирение" между Францией и Германией{25}.
      "Я слышу отовсюду, - сообщал в те дни германский посол в Лондоне, - что английские политические деятели не очень довольны ожидаемым планом вовлечения России в систему коллективной безопасности".
      Так возникал единый фронт борьбы против "Восточного пакта". Наиболее влиятельные круги реакционной буржуазии во главе с английскими тори объединялись с фашистскими агрессорами{*9}.
      Германия: сорвать заключение пакта любой ценой
      В идее коллективной безопасности руководители фашистской Германии усмотрели угрозу срыва своих агрессивных замыслов. Пожалуй, впервые после захвата власти гитлеровцами судьба их планов да и само существование режима оказались в столь сильной зависимости от того, удастся ли германской дипломатии обмануть и разобщить страны - объекты будущей агрессии.
      Гитлер и его ближайшие приспешники были весьма невысокого мнения о немецких дипломатах "старой школы", почтительно приветствовавших рождение фашистского рейха с порога Вильгельмштрассе{26}. "Фюрер" требовал, чтобы "новая" дипломатия отказалась от весьма условных буржуазных представлений о чести и морали и, не теряя времени, овладела "искусством" усыпить бдительность противника, деморализовать и разбить его изнутри с помощью тайных агентов. Она должна заставить иностранных политических деятелей работать на нее или хотя бы запугать их, широко применяя подкуп, шантаж и убийства.
      "Я не буду ждать, когда эти куклы переучатся, - говорил Гитлер Раушнингу. - Если наши худосочные дипломаты думают, что можно вести политику так, как честный коммерсант ведет свое дело, уважая традиции и хорошие манеры, - это их дело. Я провожу политику насилия, используя все средства, не заботясь о нравственности и "кодексе чести"... В политике я не признаю никаких законов. Политика - такая игра, в которой допустимы все хитрости и правила которой меняются в зависимости от искусства игроков".
      Сложная международная обстановка, необходимость лавировать, чтобы выиграть время для воссоздания армии и укрепления стратегических позиций Германии, невежество фашистских "деятелей" в области дипломатии заставили Гитлера сохранить практическую сторону внешних сношений за старыми чиновниками МИД и его заграничных учреждений. Кстати говоря, вскоре выяснилось, что его упреки в адрес "дипломатов карьеры" не были слишком обоснованными. Получив от "фюрера" "свободу совести", те с энтузиазмом приступили к планированию и проведению в жизнь внешнеполитических авантюр, отдав себя, свои титулы и приобретенный за долгие годы опыт служению новому режиму.
      Среди них характерной фигурой являлся барон Нейрат. Его аристократическое происхождение и внешняя респектабельность внушали доверие правящим кругам западных держав. Усилиями буржуазных историков и бывших гитлеровских дипломатов сочинена легенда, будто Гинденбург оставил Нейрата у руля внешней политики для того, чтобы "сдерживать крайности фашистского режима". Стоит полистать дипломатическую переписку германского МИД в период исполнения Нейратом обязанностей министра{27}, чтобы прийти к другому выводу.
      Проявляя безоговорочную преданность фашистским главарям, Нейрат отдал свое искусство разработке тактики борьбы германской дипломатии против "Восточного пакта". Он учитывал тот факт, что систему коллективной безопасности могли создать и без участия Германии. Поэтому Нейрат призывал любыми средствами скомпрометировать проект и сорвать подписание договора. Но отказ Германии участвовать в пакте демаскирует замыслы гитлеровцев. Как считал Нейрат, "тайной целью" СССР и Франции при выдвижении проекта "Восточного пакта" было "загнать" Германию на эту столь невыгодную позицию. В циркулярном письме послам в Лондоне, Риме и посланнику в Бельгии от 8 июня 1934 г. он дал следующие инструкции:
      "Для срыва такого намерения хорошо было бы, если мы не отклоняли бы предложения сразу, а стали на путь затягивания вопроса. При этом мы могли бы, наряду с нашими возражениями, отметить и ряд положительных моментов, присутствующих в предложении; и мы должны были бы позаботиться также о том, чтобы как можно больше возражений выдвинули другие страны".
      Еще более откровенно подсказанная Нейратом линия поведения сформулирована в одном из писем германского посла в Лондоне Хеша. Находясь в дружеских отношениях с Нейратом и статс-секретарем Бюловом, немецкий дипломат нередко позволял себе высказывать в депешах собственные суждения по проблемам внешней политики и рекомендовать те или иные шаги. 21 июня 1934 г. он писал Нейрату:
      "...наша тактика должна быть построена с таким расчетом, чтобы оттягивать окончательный отказ так долго, как только возможно, и одновременно систематически затягивать разрешение вопроса. Как мне представляется, в данный момент это легко осуществить, поскольку мы можем сослаться на тот факт... что пока нам не сделали конкретных предложений, а посему мы не имели возможности выразить свое окончательное мнение, не говоря о том, что даже не знаем, кому адресовать ответ о нашей точке зрения. Позже, если нам сделают конкретные предложения, то сможем пообещать изучить их и затем начнем указывать на разные явные нелепости, содержащиеся в проекте [которого автор письма еще и не видел!]. Вероятно, тем временем позиция Польши станет несколько более четкой в смысле несогласия с предлагаемым пактом, а также выявятся другие препятствия и затруднения. Следовательно, не исключено, что таким образом проект пакта в целом потерпит провал, как часто в последнее время мы видели это в связи с другими аналогичными проектами. Если же тактика затяжки не принесет успеха, то в конечном итоге можем оказаться вынуждены заявить, что мы против пакта..."
      И все же главным средством фашистской Германии в борьбе против создания системы коллективной безопасности явились не циничная ложь о миролюбии и не изощренная стратегия саботажа, которую разработал Нейрат, а игра на антисоветских настроениях правящих кругов западных держав. Через официальные каналы и тайных агентов гитлеровцы всячески чернили "Восточный пакт", называя его "ловушкой большевиков", "замыслом Маккиавели", нашептывали, будто СССР стремится вступить в Лигу наций{28} с одной целью - с ее трибуны пропагандировать "мировую революцию". Расчет делался на то, что "красный призрак" сделает свое дело и правительства Англии, Франции, Польши и других стран сами убьют идею пакта, а значит, избавят Германию от необходимости открыто высказаться против него. Не к этому ли сводилась провозглашенная Гитлером тактика: разложить противника, заставить "разгромить себя собственными руками"?!
      К закулисной деятельности нацистов, пугавших буржуазную Европу жупелом коммунизма, относился и внезапный визит Риббентропа в Париж (середина июня 1934 г.), когда в Берлине узнали о "Восточном пакте".
      Широкие связи, которые германский посол Дестер наладил в Париже, давали возможность Риббентропу{29} быть в курсе настроений влиятельных кругов делового мира Франции. Например, г-н Море, управляющий одного из крупнейших банков страны - "Банк де Франс", сказал Кестеру, что он и его коллеги смотрят с "большим скептицизмом" на возможность сближения с Россией. Многие сенаторы, сообщал Кестер в Берлин, опасаются, как бы союз с Россией не стал "излишним грузом" для французской внешней политики. А один из членов парламентского комитета по иностранным делам дал понять, что далеко не все его коллеги относятся серьезно к "затее Барту".
      16 июня Риббентроп был приглашен на обед в замок Орсэ, являвшийся собственностью Бюно-Варилла, владельца одной из правых газет. Среди гостей находился Барту. После обеда французский министр иностранных дел и гитлеровский посланец совершили прогулку по парку. В германских секретных архивах сохранилась запись их беседы. Как свидетельствует этот документ, исчерпав все аргументы, которые должны были убедить Барту в "миролюбивых" намерениях Гитлера в отношении Франции, Риббентроп решил пустить в игру антисоветскую карту.
      "Когда речь зашла о России и возможном распространении на Россию пактов о взаимной помощи, - записал Риббентроп, - мы обменялись мнениями относительно различия между идеологиями национал-социализма и большевизма, а также о трудностях, какие отсюда проистекают для пактов о взаимной помощи. Барту заметил, что русские, безусловно, изменили образ действий и их пропаганда во Франции полностью прекратилась{30}. Я ответил, что в раннюю пору нашего государства на протяжении многих лет я лично боролся с коммунистами в Германии, что Франция расположена на большем расстоянии от России и поэтому мы в Германии находимся, пожалуй, в лучшем положении, чтобы знать, насколько опасным является большевизм".
      Беседа не дала конкретного результата. В "мемуарах", написанных в камере Нюрнбергской тюрьмы, Риббентроп отмечал, что разговор разочаровал его. Барту показался ему "неисправимым германофобом". Напрашивается вопрос: не сыграла ли эта беседа роковой роли в судьбе Барту? Не в те ли минуты, когда эмиссар Гитлера слушал энергичного не по годам министра, ему пришла мысль "убрать" Барту? И, может быть, искоса поглядывая холодным взглядом на своего спутника, Риббентроп уже прикидывал, с кем из французских "патриотов рейха" следует потолковать на такую тему? Обстоятельства марсельского убийства, совершенного менее чем через три месяца после описанных событий, свидетельствуют, что "друзья Франции" за Рейном действовали весьма активно.
      Впечатлением от разговора с Барту Риббентроп поделился с хозяином замка. "Вы добиваетесь осуществления ревизии, - ответил ему Бюно-Варилла, я вас понимаю. Но вы совершаете ошибку, обращаясь с этим вопросом к Барту. Возможен лишь один путь - обратитесь в Лондон".
      Бюно-Варилла был хорошо информирован о настроениях влиятельных кругов по ту сторону Ла-Манша. Как показали последующие события, его совет заслуживал внимания{*10}.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23