Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Женский убойный клуб - Игра в прятки

ModernLib.Net / Триллеры / Паттерсон Джеймс / Игра в прятки - Чтение (стр. 14)
Автор: Паттерсон Джеймс
Жанр: Триллеры
Серия: Женский убойный клуб

 

 


Слишком поздно.

Натан Бейлфорд закончил выступление и устало опустился на стул.

Сорокашестидневная драма подошла к концу.

Догадаться о чем-либо по непроницаемым лицам присяжных было невозможно.

И все же Норма догадывалась, каким будет исход: Мэгги Брэдфорд признают виновной в убийстве.

И вот тогда, сказала она себе, начнется настоящий фейерверк.

Глава 106

— Никогда не сомневаться. У них не было никаких шансов. За победителей! За нас!

Дэн Нижински опустился на стул, от души приложился к кружке с пивом и улыбнулся трем своим ассистентам.

— За победителей! — хором отозвалась команда.

— Какой там рекорд всех времен по вынесению самого быстрого приговора по делам об убийстве?

— Не хочу подлизываться, Дэн, но вы проделали отличную работу, — сказала Мойра Левенштейн, самая молодая из помощников окружного прокурора. — Заставили присяжных отложить в сторону эмоции и трезво посмотреть на то, что случилось на самом деле, заставили их понять, что если они отпустят ее, то разрушат всю систему правосудия в этой стране.

— Ну, без вас я бы не справился, — не совсем искренне заметил Нижински, дав всем понять, что выиграл бы и без чьей-либо помощи.

— Что дальше, босс? — спросил Боб Стивене, ближайший помощник прокурора, наливая себе уже четвертую за час кружку.

Нижински усмехнулся. Он все еще играл — никак не мог переключиться.

— Сказать по правде, пока не решил. Конечно, успех в таком процессе не повредит, это надо признать.

— А в прокуратуре штата давно пора прибраться, — добавила Мойра.

Питер Айзенштадт, третий помощник прокурора и самый молчаливый из всех, бросил на нее предостерегающий взгляд. Точно, но только кто отправится вместе с шефом в Олбани, еще неизвестно.

— Придет время, и решу, — сказал Нижински. Они все знали, как высоко он метит. — А сейчас давайте веселиться. За победу!

— За победу, — эхом отозвались ассистенты и принялись поздравлять друг друга.

Зазвонил телефон.

Дэн Нижински сам снял трубку:

— Нижински.

— Кан, — сказал звонивший. — Барри Кан. — Что-то в его голосе остудило пыл окружного прокурора. — Мы с Нормой Брин идем прямо к вам. Она обнаружила кое-что, что может заинтересовать и вас.

Глава 107

Виновна.

Виновна.

Это слово звучало у меня в голове подобно монотонному звону колокола. Похоронному звону.

Виновна. В тюрьме я сойду с ума. Я уже наполовину сумасшедшая.

Норма и Барри пришли сразу после того, как меня перевезли назад в тюрьму. Они улыбались и секретничали. Не волнуйся, все будет в порядке. Они уже начали процедуру апелляции.

В порядке? Жизнь в тюрьме — это не в порядке. Уж можете мне поверить.

Я знаю, что такое апелляция. Знаю, что рассмотрение может затянуться на месяцы, а то и годы. И все равно шансы на пересмотр ничтожны, что бы там кто ни говорил. Мои шансы — ничтожны.

Но почему Норма была такая веселая? Почему Барри так настойчиво просил вспомнить до мелочей события той ночи, когда я застрелила Уилла? Мы же проходили все это десятки раз.

Ответ прост: они всего лишь хотят отвлечь меня от мрачных мыслей.

Виновна.

Алая буква "У" все еще горит на моей груди.

Наверное, я все же не ожидала, что все закончится именно так. Надеялась, что меня отпустят. Что ж, не случилось.

Виновна.

Глава 108

В ту ночь в камере я не могла уснуть до двух или даже трех часов. Я лежала с открытыми глазами, без особого успеха пытаясь восстановить и удержать в памяти образы утерянной жизни. Алли. Дженни. Концерты. Выступления. В конце концов усталость взяла верх над разочарованием. Я уснула.

Снов не было. Я как будто провалилась в ничто. Падение длилось долго-долго. Как в бездонную пропасть.

Что-то заставило меня открыть глаза.

Возле камеры выстроились сразу человек десять полицейских чинов в серых мундирах. С самим начальником тюрьмы по фамилии Серра во главе.

Я бросила взгляд на часы.

Четверть седьмого утра.

Непонятно. Что им нужно?

Я моргнула, протерла глаза.

И Серра, и все прочие остались на месте.

Зачем они здесь? Что случилось?

Может быть, меня собираются перевести в другую тюрьму?

Или я еще не проснулась?

Такое могло случиться. Я уже не раз принимала реальность за видение, и наоборот.

Начальник тюрьмы Серра?

И все остальные?

— Не слишком ли рано? — спросила я наконец, с трудом привыкая к резкому свету из коридора.

— Пожалуйста, одевайтесь, миссис Брэдфорд, — вежливо сказал Морин Серра. — Нам позвонили из суда. Что-то случилось. Вас требует судья Сассман.

Глава 109

Пока три охранника вели меня по пустому коридору, я успела продрогнуть и тряслась от холода. Я не понимала, что происходит. Не понимало и тюремное начальство.

Что же случилось? Что?

Когда меня доставили в кабинет судьи, там было четыре человеку. Судья Сассман сидел за большим дубовым столом. Справа от него — Натан Бейлфорд, угрюмый, но, как всегда, подтянутый и аккуратный.

Барри, расположившийся на кожаном диване слева от двери, подмигнул мне, но не улыбнулся.

И только Норма Брин, одетая в зеленую твидовую юбку и толстый коричневый свитер и сидевшая рядом с Барри, держалась вполне раскованно.

— Привет, Мэгги, — сказала она.

Все остальные промолчали.

— Привет, Норма. Здравствуйте... — прошептала я.

Все казалось нереальным, сюрреалистическим. Господи, что же происходит?

Сассман кивком указал на свободный стул рядом с ним. Я послушно села.

Сидя рядом с судьей, я видела те же, что и он, лица и словно перешла на сторону судьи, покинув место обвиняемой. Надо признаться, вил стал намного лучше.

Шелестели бумаги. Щелкали замки кейсов. Журчал кофе.

Все это — документы, кейсы, кофе из магазина — напомнило мне, что собравшиеся здесь живут иной жизнью, что они не такие, как я.

Со мной по-прежнему никто не разговаривал, даже Натан Бейлфорд. Они ждали еще кого-то. Дэна Нижински? Кого-то другого?

Мне отчаянно хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, зачем меня привезли сюда, и чтобы я перестала дрожать. Мысли метались во все стороны.

— Миссис Брэдфорд, — заговорил наконец судья Сассман. — Мисс Норма Брин раздобыла весьма значительную информацию. Мы ждем прибытия окружного прокурора и... А вот и он! Дэн, добро пожаловать.

Нижински вошел в комнату, словно матадор на арену — развернув плечи, с прямой спиной и суровым выражением лица, показывая, что ему никто не страшен. Мне вспомнился отзыв о нем Нормы — «придурок первостатейный».

Уперев взгляд в Натана Бейлфорда, он сразу объявил:

— Что за спешка? Если вы надеетесь опротестовать приговор из-за какой-то технической ошибки...

— Это вряд ли можно квалифицировать как техническую ошибку, — оборвал прокурора Сассман. — Расскажите ему вашу историю, мисс Брин. Дэн, присядьте, пожалуйста. Думаю, стул вам сейчас понадобится.

Норма медленно поднялась и посмотрела сначала на меня, потом на Нижински, который перестал расхаживать и настороженно наблюдал за ней, значительно утратив недавнюю самоуверенность.

Голос Нормы прозвучал на удивление твердо, как у человека, сознающего, что пришел его час.

— Во время суда, если помнишь, Мэгги, по требованию прокурора показания давал Питер О'Мэлли. От него мы узнали о неких «закрытых вечеринках» в Озерном клубе, куда — в клуб, а не на вечеринки, — полагаю, иногда приглашали и тебя.

Я кивнула, хотя все еще не понимала, к чему она клонит.

— Да, такое случалось. Можно сказать, что на одном из обедов я и познакомилась с Уиллом. Стать членом клуба я бы не смогла, даже если бы захотела, потому что женщины туда не допускались.

— Извините, — нетерпеливо вмешался Нижински, — но какое это имеет отношение к суду над миссис Брэдфорд? Она застрелила своего мужа. Так решило жюри присяжных. Дело закрыто, мисс Брин.

— Не беспокойтесь, то, что я расскажу дальше, имеет к суду самое непосредственное отношение. Новые свидетельства — кто посещал эти сборища жеребцов, кто был «гостями» — дают основание предположить, что очень многие люди могли иметь веский мотив против Уилла Шеппарда. Мы можем доказать, что Уилл Шеппард вел себя неосторожно и не стеснялся рассказывать о своих забавах в этом клубе. По всей вероятности, имело место сокрытие улик и мотивов, и выгораживание определенных влиятельных лиц, которые могли убить Шеппарда.

— Вам следовало предъявить эти доказательства во время суда. Теперь уже поздно, — с прежней самоуверенностью возразил прокурор. — Вердикт вынесен.

Я видела, как все напряжены. У меня пересохло в горле. И только Норма оставалась спокойной. Теперь она сама предстала в роли обвинителя и явно не намеревалась никого щадить.

— На мой взгляд — добавлю также, что его разделяет и генеральный прокурор штата Нью-Йорк, — Мэгги Брэдфорд могла стать жертвой тщательно разработанного и хитроумно исполненного заговора. Заговора, организованного, возможно, самим начальником бедфордской полиции.

— Протестую! — закричал Дэн Нижински.

— Пусть закончит, — сказал судья Сассман.

Происходящее, похоже, доставляло ему не меньшее удовольствие, чем самой Норме.

— Влиятельные люди, крупные промышленники, банкиры, владельцы средств массовой информации были защищены от полицейского расследования. Возможно, от преследования по уголовным обвинениям.

Норма бросила взгляд на окружного прокурора.

— Вы что-то плохо выглядите, мистер Нижински. Держитесь, дальше будет еще хуже. Намного хуже.

Она играла первую роль. Она стала звездой. Никакая аудитория не слушала бы ее с таким же напряженным вниманием.

— Но в одном вы правы, мистер Нижински. Все это следовало бы представить вниманию суда. И все это было бы представлено, если бы не одно важное обстоятельство: адвокат Мэгги Брэдфорд, человек, защищавший ее в суде, тот, кто прекрасно знал то, о чем я сейчас говорю, тот, кто должен был действовать в интересах миссис Брэдфорд, был заинтересован в сокрытии определенных фактов. Потому что этот человек сам член того тайного клуба.

Норма выдержала эффектную паузу.

— Этот человек — Натан Бейлфорд!

Глава 110

Мне хватило одного взгляда на искаженное, пепельно-бледное лицо Натана, чтобы понять — Норма права. Других доказательств вины не требовалось. Мой адвокат, мой друг, вскочил на ноги. Гнев душил его, слова путались, но за словами я видела ложь, в глазах — униженность и признание предательства.

— Судья Сассман! Это самая наглая, самая непристойная ложь, которую я когда-либо слышал! Бред! Фантазии наркоманки! Не могу поверить, что вы все это слушаете!

— Нет, не ложь! — Норма повернулась к нему. — У меня есть свидетели. Садовник Озерного клуба и два швейцара. У меня есть также письменное признание одного из тех, кто участвовал в ночных увеселениях. Одного из ваших приятелей.

Она наставила на него указательный палец, и Натан отшатнулся, как будто из пальца могла вылететь пуля.

— Пусть Бог, нет, пусть Мэгги Брэдфорд и ее бедные дети простят вас. Я же — ни черта! Вы опозорили себя и свою и так уже бесчестную профессию. Вы едва не помогли обвинить в убийстве невинную женщину. Боже, Натан. Надеюсь, вас засадят лет на сто. Вы сделаете это, судья Сассман?

Я сидела совершенно неподвижно, вцепившись в подлокотники кресла. Щеки горели, волны головокружения то накатывали, то уходили.

«Держись, — повторяла я про себя. — Успокойся. Все происходит наяву. Это не сон. Ты не в камере. Ты здесь. Это реально».

Я не успела опомниться, как оказалась в объятиях Барри и Нормы. Меня жутко трясло. Мы все плакали. Норма, похоже, прочитала мои мысли.

— Это не сон, Мэгги. Мы бы рассказали тебе еще раньше, но допоздна засиделись у генерального прокурора штата.

Мы обнялись. Никогда в жизни я не испытывала такого облегчения, как в то утро. Я была вялой, апатичной, но все же понимала, что случилось.

— Очевидно, мне придется объявить, что в судебном разбирательстве допущены нарушения закона, — сказал, обращаясь к Нижински, Сассман, — но вы можете повторить попытку. Факт остается фактом: Уилл Шеппард убит, а миссис Брэдфорд призналась, что стреляла в него. Мы обязаны предоставить ей время, чтобы нанять нового адвоката и подготовиться к процессу. Возможно, она даже пожелает изменить линию защиты. Итак, что собираетесь делать?

Несколько секунд прокурор молчал, как будто лишился дара речи, потом все же пробормотал:

— Да, надо признать... это шок. Пока еще не знаю, какое решение я приму. Мне тоже необходимо время, ваша честь... чтобы перегруппироваться.

— Когда будете готовы, позвоните мне, — сказал Сассман.

— Я не юрист, — заговорил Барри, — поэтому не знаю всех процедур, но вам не кажется, что миссис Брэдфорд может вернуться домой?

Судья повернулся и посмотрел на меня.

— Освобождена под залог, — объявил он.

Глава 111

Как говорит Берра Йоги, и снова дежа-вю. Но так уж заведено. Такова наша система правосудия во всей ее славе.

Прошли месяцы. Вот-вот должен был начаться второй суд, и я надеялась, что он, может быть, окажется не таким тяжелым и нервным, как первый. Государство по-прежнему считало меня виновной в убийстве и настаивало на повторном процессе, и мнение государства разделяли многие люди.

Я продолжала носить алую букву "У". Иногда мне казалось, что как будто невидимый резец срезал с моей жизни огромные куски. Конечно, было больно.

Мы приехали все вместе — Дженни, Барри, Норма и я. Барри и Норма — самая странная пара из всех, которые мне доводилось видеть. Но смотреть на них было одно удовольствие. Интересно, что они никогда не ворчали друг на друга.

Оказавшись в зале заседаний, я уверенно прошла к знакомому столу. Моим новым адвокатом был Джейсон Уэйд из Бостона. Специалист с богатым опытом, строгий и педантичный, он мне очень нравился. Самое главное — он не был Натаном Бейлфордом, который теперь переместился и, похоже, уверенно обосновался в моих кошмарах.

Такие вот странные происходят в жизни вещи.

— Мэгги выглядит просто прекрасно!

Это сказал кто-то из зрителей. Мэгги! Как будто мы с ним друзья детства.

— Он прав. Ты выглядишь классно, — прошептала мне на ухо Дженни.

С ней у нас все было как в старые времена, только еще лучше. Редко с кем можно просидеть ночь напролет за разговорами — мы с Дженни просиживали. Последний раз — перед судом. Даже Алли задержался с нами после десяти. Семья в полном сборе.

На сей раз процесс шел одиннадцать недель. Вот на что тратятся деньги налогоплательщиков! Те же самые люди дали примерно те же показания, но теперь перекрестные допросы проходили в иной плоскости и имели другую направленность.

Стояло лето, и в зале было невыносимо душно, однако я не имела ничего против жары, как и против бесконечной повторяемости вопросов, неизменного шума и постоянно ощущаемого присутствия прессы.

Я хотела, чтобы меня признали невиновной. Но еще больше я хотела выйти из этого чистилища, в котором прожила так долго.

Я не была виновной. К тому времени у меня уже не осталось никаких сомнений.

Я невиновна.

И я отдала бы все на свете за то, чтобы просто услышать эти слова, произнесенные однажды и навсегда.

Глава 112

Зал был набит битком, и мне пришлось податься вперед, чтобы услышать, что говорит судья. В какой-то момент я вдруг почувствовала, что не могу больше дышать. Как будто комок из сухой тряпки перекрыл горло. Клаустрофобия снова напомнила о себе.

Лица присутствующих стали туманиться, расплываться. Кровь стучала в висках маленькими молоточками. Шея стала мокрой от пота.

Двенадцать членов жюри присяжных медленно занимали свои места.

Снова.

Они вынесли приговор.

Снова.

Я хотела перевести дыхание и не смогла.

Судье Сассману подали сложенный листок. Он прочитал вердикт и передал бумажку старшине присяжных. Я понимала, что такова процедура, что так, наверное, надо, но, Боже, какая же жестокость!

— Огласите приговор, — приказал судья.

— Мы любим тебя, мамочка, — прошептала сидевшая позади меня Дженни.

Норма положила руку мне на плечо. Барри погладил по волосам. Мои друзья, моя семья... Я не могла снова оставить их, но такая возможность просматривалась довольно отчетливо. В последнем номере «Ю-Эс-Эй тудэй» мои шансы на оправдание и осуждение расценивались примерно поровну. В Лас-Вегасе и Лондоне люди действительно делали на меня ставки.

Рот словно наполнился ватой. Тело онемело. Я сидела в зале и при этом совсем не чувствовала, что нахожусь там.

Старшина присяжных начал говорить. Голос у него был высокий и доносился как будто издалека, словно между ним и залом стоял невидимый экран.

— Мы находим подсудимую Мэгги Брэдфорд невиновной.

Невиновной.

Я — невиновна.

Я закрыла глаза. Усталость и слабость обрушились на меня, а вот облегчения, полного облегчения, почему-то не наступило. До меня доносились приветственные крики. Меня поздравляли — Джейсон Уэйд, Барри, Норма, Дженни. Их лица висели передо мной как большие воздушные шары. Голоса, как и зрительные образы, тоже расплывались, дрожали. Все казалось невероятно странным и нереальным.

— О, Мэгги! Ты победила!

Что произошло?

Окруженную плотным коконом друзей и адвокатов, меня провели по шумным, заполненным людьми коридорам. Со всех сторон наседали репортеры и поклонники. Мне в лицо совали микрофоны, меня забрасывали вопросами, у меня просили автограф.

После всего?

Пусть ими занимается Джейсон Уэйд. Мой адвокат вполне может ответить на все вопросы. Даже расписаться за меня.

Меня буквально пронесли через похожее на пещеру фойе, торопливо спустили по лестнице и затолкнули в стоявшую наготове машину. Не лимузин, а самый обычный автомобиль. Я сама настояла на этом.

Совсем рядом прозвучал выстрел. Я вздрогнула. Боль пронзила сердце. Это захлопнулась дверца.

Машина медленно тронулась с места, прокладывая путь через плотную толпу людей, собравшихся на улице, чтобы взглянуть на меня, победившую или проигравшую. За нами потянулся полицейский кортеж с включенными сиренами. Прыгающие огни мигалок отбрасывали тени на лица любопытных.

Я вспомнила, как ехала в машине военной полиции в Вест-Пойнте. На ней тоже была мигалка, а вот зрителей не было. И тогда меня трясло от холода. Я вспомнила много всяких сцен, и все они вели к этому моменту.

Огромные толпы запрудили Бродвей и Кларк-стрит. Люди аплодировали и выкрикивали приветствия. Глядя в окно, я слышала свое имя, но не понимала, какое отношение все это имеет ко мне.

Дженни и Алли, тесно прижавшись, сидели по обе стороны от меня. Они удержали меня. Они меня вернули. Мы снова были вместе. Одна семья. Одно целое.

— Я так люблю тебя, мамочка, — прошептала Дженни и поцеловала меня в щеку. — Ты — моя героиня в сияющих доспехах.

— А ты моя, — сказала я.

— Мамочка, — пробормотал Алли, держась за мою одежду. — Моя мамочка.

— Алли. — Я поцеловала его в макушку. — Мой Алли. И моя Дженни.

Глава 113

МЭГГИ! МЭГГИ БРЭДФОРД! скандировала толпа безмозглых идиотов при виде ее машины.

Убийца тоже аплодировал и кричал, притворяясь, что радуется вместе со всеми. Его скрывали люди, собравшиеся на перекрестке Бедфорд-Виллидж. Скрывали надежно.

Автомобиль Мэгги прокатил мимо и, провожаемый взглядом убийцы, свернул за угол.

Потом исчез и убийца.

Книга шестая

Снова прятки

Глава 114

Пятая авеню. Пасхальные праздники. Нью-Йорк. Восхитительно! Где еще быть в такое время, как не здесь, верно?

Самые красивые в мире женщины — как на параде. Прихорошившиеся, важно ступающие по тротуару, выставляющие на продажу свои маленькие сердечки.

«И всех их, всех и каждую, можно запросто трахнуть, — думал Уилл. — Любая может быть моей. Стоит только попросить. Есть вещи, которые никогда не меняются. Только становятся лучше и лучше».

Он шел между ними, никуда особенно не торопясь, потому что никуда не опаздывал. На нем были слаксы цвета хаки и синий блейзер. Черные волосы коротко пострижены и тщательно расчесаны.

«Черная Стрела», — подумал Уилл и едва заметно улыбнулся.

Некоторые из красоток посматривали на него с нескрываемым интересом. А почему бы и нет? Его внешность не так уж и пострадала. Может быть, даже выиграла. Темный и загадочный. Именно такими многие женщины видят в фантазиях своих любовников.

На Пятьдесят девятой улице Уилл свернул на восток, к парку, потом на север, на Шестьдесят вторую, где и исчез в желтовато-коричневом здании на углу. В расположенном в фойе газетном киоске он купил мятных конфет и посмотрел на себя в зеркало.

Аккуратная черная бородка, голубые глаза (контактные линзы — это действительно удачный ход), отличный галстук из лондонского магазина «Либерти», модный блейзер. Как раз то, что требуется для назначенной важной встречи.

Поднявшись на лифте на двенадцатый этаж, Уилл без труда нашел офис, который искал — «Маршалл и Маршалл. Юридическое бюро».

Он открыл темную дубовую дверь и оказался в комнате, целую стену которой занимали окна с видом на запруженную пешеходами улицу. Впечатляюще и с перебором. По-американски.

Секретарь — судя по виду, ее предками были ирландцы: улыбчивая, с рыжевато-каштановыми волосами, алебастровой кожей, в самом расцвете лет (двадцать с небольшим) девушка — встретила гостя доброжелательным взглядом. Первый класс, дорогая. Как и нанявшая ее фирма. Приятный штрих, отметил Уилл.

Он небрежно положил на ее стол кожаную папку.

— Добрый день, сэр. Чем могу вам помочь?

Теперь Уилл заметил, что она более чем мила. Не выразила неудовольствия, когда он вторгся в ее пространство. Впрочем, хорошие ирландцы умеют не подавать виду.

Уилл обаятельно улыбнулся. Чары остались при нем.

— Я к мистеру Артуру Маршаллу. По поводу наследства. Полагаю, он меня ждет.

— Да, сэр. — Девушка старалась не засматриваться на стоящего перед ней очень симпатичного англичанина. — Как вас представить?

— Палмер Шеппард, — сказал Уилл.

Глава 115

Я оглядела теплую, такую знакомую гостиную, и губы сами расплылись в улыбке. Мне хотелось смеяться, хохотать от радости и счастья.

Вот оно, самое лучшее. Вот оно, самое важное. Праздник!

Друзья Алли, десятка полтора девочек и мальчиков из детского сада, пришли к нам в дом на его пятый день рождения. Никто не отказался, и это много значило для меня и, конечно, еще больше для Алли.

Праздник в строго старомодном духе, тщательно спланированный Дженни и мной. Игры и призы, праздничный торт для виновника торжества, подарки для каждого гостя и куча подарков для Алли, чудо-мальчика.

Все прошло чудесно. Нам помогали Норма и Барри. Тонны смеха и веселья, одна маленькая коллизия и ни единой пролитой слезы.

Наконец Алли подошел ко мне. Подошел и поманил жестом.

Я опустилась на колени, и мы оказались лицом к лицу. Как всегда, Алли зарылся в мои волосы.

— Знаешь что? — спросил он, и в его глазах запрыгали огоньки. — Ну, знаешь?

— Что? Скажи мне. Торт оказался слишком велик, и ты не смог съесть его один? Хорошо, раздели с друзьями.

Алл и рассмеялся. Ему нравились все мои шутки. А мне — его.

— Нет, я только хотел сказать тебе что-то важное, мамочка. Знаешь, что самое лучшее? То, что ты здесь.

Это был самый лучший праздник, самый счастливый момент в моей жизни, и я вдруг расплакалась. Мне стало так хорошо! Нет ничего лучше, чем быть на празднике сына.

— Так и знала, что кто-то расплачется, — сказала я ему.

Он обнял меня и поцеловал, чтобы я не плакала.

Но мне уже стало лучше.

Глава 116

Заметив мое хорошее настроение на празднике, хитрец Барри воспользовался моментом, чтобы попытаться заманить меня в город и в свою студию. Я преподнесла ему сюрприз — согласившись. Наверное, потому что была готова уступить соблазну.

Приехав в Нью-Йорк, я застала Барри в приподнятом, возбужденном состоянии, которое обычно означало, что он либо написал очень хорошую песню, либо удачно завершил деловую операцию.

— Ты меня пугаешь. Уж больно счастлив, — смеясь сказала я. Все было хорошо, я чувствовала себя свободной, хотела веселиться и радоваться.

— У меня есть план, — сообщил Барри, когда мы вместе сели за пианино. — План, в котором присутствуешь ты.

— Спасибо, но нет. Я в этом не участвую.

Барри словно и не слышал.

— В июле в Райнбеке, это в штате Нью-Йорк, если не знаешь, будет большой концерт.

— Барри, я тоже, представь себе, читаю газеты. Я не отшельница. От Бедфорда до Манхэттена всего тридцать миль. И еще раз спасибо.

— Два дня праздника. Под солнцем. Я знаю промоутеров, отличные ребята. У них уже есть семнадцать участников. Их магическое число — восемнадцать.

— Прекрасно, но я не могу. Ты, случайно, не забыл, что случилось в Сан-Франциско?

Барри упрямо гнул свое:

— Я тебе скажу, кто уже согласился приехать. Бонни Райт, Лиз Фэйр, Эмми-Лу Харрис.

Я кивнула. Рассмеялась. Прикусила губу.

— Вот так так! Все женщины. Интересно, почему ты решил начать с женщин?

— Да? Я и не заметил. Однако ты права. Мне и самому интересно.

— Извини, Барри, но я действительно не могу. А за приглашение спасибо. Если это приглашение.

Барри вовсе не собирался сдаваться. И проявлять жалость тоже. Вообще-то это было даже хорошо — значит, по его мнению, я в жалости не нуждалась.

— Как хочешь, — сказал он. — Раз уж ты поставила на себе крест...

— Я не поставила на себе крест. Сегодня утром пела, пока принимала душ. И неплохо получилось. Даже лучше, чем раньше. Все мое со мной и осталось.

Барри сыграл вступление из «Расставания с надеждами», и, надо признаться, по спине у меня пробежал холодок.

— Ладно, я подумаю. Но, честно говоря, не верю, что с-с-смогу п-п-петь на п-п-публике.

Я подмигнула ему. Тоже хороший знак — оказывается, над заиканием можно посмеяться.

Барри кивнул и улыбнулся:

— Принимаю за «согласна».

Он продолжал играть, а я начала петь. Удивительно, но получилось очень даже хорошо. Как и все остальное в этой моей второй жизни.

Я не заикалась, не запиналась, а просто пела. Более того, в голосе появилось что-то новое, какое-то новое чувство.

— Ты не попадаешь в ноты, а произношение — просто кошмар. — Барри покачал головой. — Добро пожаловать домой, Мэгги.

Глава 117

Мэгги по-прежнему любила ходить по Нью-Йорку пешком. Вместе со всеми. Как все. Такая вот женщина из народа, верно? Может быть, потому столь многие понимали и любили ее песни, любили ее саму.

Она повязала голову платком и надела темные очки, но ее все равно то и дело узнавали. Такая любезная! Всегда готовая подписать открытку или изобразить свою идиотскую застенчивую улыбку.

Услужливая сучка.

Уилл прошел за ней несколько кварталов. Вот у него автограф так никто и не попросил. Его ведь уже нет, верно? Он перестал существовать. Человек-невидимка. Умер и похоронен.

В тот же вечер Уилл последовал за ней, когда Мэгги выехала из Нью-Йорка и покатила по Со-Милл. Знакомая дорога. Дорога на Бедфорд. Дорога к гибели.

Да, многое осталось прежним, но вот жизнь Уилла изменилась самым странным и неожиданным образом. От того, что наполняло ее, что придавало смысл, не осталось вдруг почти ничего. Он как будто свернул с автострады на пустынный проселок.

Вспоминая ту жизнь, Уилл отдавал должное своей хитрости и сообразительности. Как ловко все получилось. В ту роковую ночь он застрелил Палмера и ничего при этом не почувствовал. Ни малейшего угрызения совести. Он всего лишь остановил отток денег, убрал жадного братца, требовавшего компенсации за молчание после того случая в Рио.

Он переодел брата в свою одежду. Потом доставил тело к дому Мэгги. Поднял шум. Выманил жену на улицу, набросился на нее, избил и выстрелил Палмеру в лицо, после чего того было уже не узнать. И исчез. За остальным Уилл просто наблюдал.

Однако вышло так, что и новая жизнь превратилась всего лишь в очередной кошмар. Иногда ему казалось, что в него вселился дьявол, что он живет в аду.

Уилл знал: поворотным пунктом стал Рио. Где он убил ту первую девушку. После той ночи последовало настоящее преступление и наказание.

Он увидел, как впереди него Мэгги свернула к дому. Его бесило, что она может быть счастлива без него. Ведь, как ни странно, он пытался любить ее. Хотел, чтобы Мэгги спасла его от него самого.

В каком-то смысле Мэгги тоже стала поворотным пунктом. Уилл в этом не сомневался. С ней у него впервые не получилось в постели. Тогда его называли мистером Мэгги Брэдфорд. После того случая Уилл едва ли не каждый день думал о том, чтобы убить ее.

Да, она подвела его, и теперь ее семейке пришла пора уплатить по счету.

Преступление и наказание.

Уилл отправился пообедать в маленький бар, где когда-то был знаменитостью у местных.

Он сидел, ел гамбургер с картошкой, и никто, абсолютно никто, не обращал на него внимания. Это что-то! Его просто не узнавали!

Впрочем, с какой стати? Почему его должны помнить? Он стал прошлым, ушел в историю. Да и нашлось ли там для него место?

Черная Стрела. Вот кем он стал теперь.

Темно-синяя бейсболка без всяких эмблем, серый джемпер, неприметные слаксы. Он ничем не выделялся из толпы завсегдатаев.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15