Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Женский убойный клуб - Игра в прятки

ModernLib.Net / Триллеры / Паттерсон Джеймс / Игра в прятки - Чтение (стр. 7)
Автор: Паттерсон Джеймс
Жанр: Триллеры
Серия: Женский убойный клуб

 

 


Глава 44

Уилл вздрогнул, услышав громкий и настойчивый стук в дверь его номера в отеле «Рио-Хилтон». Пошатываясь, он поднялся с кровати и скрылся в ванной.

Эти несколько шагов дались ему с немалым трудом.

«Уходи, кто бы ты ни был. Уходи отсюда ко всем чертям! Убирайся!»

Дверь открылась. В комнату кто-то вошел. Уилл услышал голоса. Горничная и кто-то еще.

«Господи, им же нельзя сюда входить! Сюда входить нельзя никому!»

— Спасибо, что впустили, — произнес мужской голос. — Теперь я справлюсь сам.

"Палмер!

Какого черта? Кто его сюда приглашал?

Здесь никого не должно быть, даже Палмера.

Что со мной?"

* * *

Палмер Шеппард внимательно огляделся, пытаясь представить, что здесь произошло. Детали не позволяли воссоздать всю картину: закрытая дверь ванной, лежащее на ночном столике зеркало, бритва, свернутая бумажка в сто долларов и повсюду белый порошок. Кокаин? На полу — пустая бутылка из-под текилы. На другом столике — бокал, наполовину заполненный какой-то красной жидкостью. Портвейн? Чинзано?

Но где Уилл? Куда, черт побери, подевался его брат?

— Я здесь, малыш!

С жутким воем оборотня обнаженный Уилл выскочил из своего укрытия и, прыгнув на Палмера, повалил его и прижал руки к полу. Потом уселся ему на грудь, как делал в детстве.

— Ты проиграл. Я победил!

Все как в детстве, только глаза у Уилла испуганно-сумасшедшие, а тело — о Господи! — испачкано кровью.

— Уилл, что ты с собой сделал? — с ужасом спросил Палмер.

Уилл громко рассмеялся.

— Порезался, когда брился.

Он соскочил с брата и, пританцовывая, прошелся по комнате. Поднял со столика полупустой бокал и протянул брату.

— И ее порезал. Знаешь, кровь неплохо идет с текилой. Хочешь попробовать?

— Кого ты порезал? Что здесь произошло? Перебрал с наркотиками?

— Ангелита. Ее тело в ванной. Она просто шлюха. — Уилл снова протянул Палмеру бокал с темно-красной жидкостью. — Боюсь, большую часть я выпил сам. Завтрак для чемпионов.

— Нет, — прошептал Палмер, неуверенно поднимаясь на ноги. — Ты не мог этого сделать.

— Что «нет»? Чего я не мог?

— Убить ее.

— Ну, не знаю. — Глаза у него были большие, как долларовые монеты. Глаза безумца. — Давай посмотрим. Идем.

Уилл открыл дверь ванной и отступил в сторону, поверяя брату свою тайну.

— Что скажешь, братишка? Каков приговор? Я это сделал или не я? На этот раз ты поможешь мне?

Глава 45

На сей раз гневные статьи в спортивных журналах в основном соответствовали истине или по крайней мере той ее части, которая стала достоянием общественности. Это знал Уилл. Это знал его брат.

Уилл был опасен, по-настоящему опасен, даже еще более опасен, чем подозревали таблоиды. Шесть последующих недель ему пришлось провести в частной нью-йоркской клинике, проходя «курс восстановления после нервного срыва». В Рио у него была «проблема с наркотиками».

Уилл сделал много такого, по сравнению с чем кокаин мог показаться детской шалостью, и все же выкрутился, ушел от ответственности. Разумеется, пришлось заплатить — его любимый брат получал теперь еженедельно круглую сумму за то, что держал рот на замке, — зато он остался на свободе, а не сел в тюрьму до конца жизни.

Они вместе решили, что Уиллу следует пожить какое-то время подальше от Лондона. Точнее, на этом настоял скотина Палмер. Такова была часть «сделки». Уилл сам не знал почему, но его потянуло в Нью-Йорк.

Он снял квартиру в Ист-Сайде, и вскоре ему так там понравилось, что он принялся искать дом, который можно было бы купить. В «Таймс» Уиллу попалась на глаза заметка, в которой говорилось, что Мэгги Брэдфорд живет в Уэстчестере. Там жил и Уинни Лоуренс. Уилл решил поискать жилье в первую очередь там.

Он по-прежнему оставался поклонником Мэгги Брэдфорд. Ее песни звучали и в квартире, и в машине. Ее музыка оказывала на него целительный эффект, в этом он убедил себя сам. Уилл даже поговорил на эту тему с одним популярным психоаналитиком. Док тоже оказался фанатом творчества Мэгги, так что он понял, что имеет в виду клиент, или по крайней мере решил, что понял.

Уилл представлял, как встретится однажды с Мэгги в Уэстчестере. Он не сомневался, что сумеет это устроить. На такое ведь ума много не надо, а ему удавались комбинации и посложнее.

Глава 46

Я перехожу к рассказу о том, чего не понимаю и сама. Может быть, именно поэтому люди проявляют к случившемуся такой интерес, интерес, который не только не ослабел за минувшие недели и месяцы, но и разгорается по мере приближения суда. Да, это настоящая загадка, даже для меня. Часть жизни, прожитая с Уиллом Шеппардом, — темная сторона моей души. Как такое могло случиться? Как такое случилось?

После смерти Патрика, его сердечного приступа, я до минимума сократила общение, стараясь держаться подальше от репортеров, которых возненавидела еще со времени беременности. Однажды утром, примерно через год после трагедии с Патриком, я работала в саду. Неподалеку играл Алли. Внезапно я услышала голос охранника, нанятого для того, чтобы не пропускать в дом незваных гостей, то есть практически всех.

— Извините, миссис Брэдфорд, но к вам мистер Натан Бейлфорд. Знает, что вы никого не принимаете, но говорит, что это очень важно.

Натан жил неподалеку, но я знала его не очень хорошо. Тем не менее я помнила, что он известный и влиятельный адвокат и что его услугами пользовался Патрик О'Мэлли. Что ему нужно? Зачем он явился сюда? Какие еще новости принес? Может быть, какие-то проблемы из-за Питера?

— Пропустите мистера Бейлфорда, — неохотно разрешила я и повернулась к сыну: — У нас гости, Алли. Пойдем приведем себя в порядок.

Адвокату было около шестидесяти, но выглядел он не более чем на сорок пять. Он улыбнулся, однако темно-серый костюм, белая рубашка и красный с золотом галстук показывали, что визит носит строго деловой характер.

Натан Бейлфорд крепко пожал мою протянутую руку.

— Знаете, после похорон я много раз проезжал мимо вашего дома и каждый раз думал, что нужно зайти, но в итоге так и не решился и предпочел оставить вас в покое.

— Рада, что вы наконец-то зашли.

«Друг Патрика — мой друг», — подумала я и постаралась продемонстрировать гостеприимство.

— Итак, вы в порядке? — спросил он.

— Как сказать, по-всякому бывает, — ответила я. — Хуже всего по ночам. Наверное, у меня просто черная полоса.

Не зная, что ответить, Натан Бейлфорд замялся, а потом ограничился улыбкой, чем сразу расположил меня к себе.

— Вообще-то я к вам по делу, — признался гость, когда мы выпили кофе за столиком во дворе. — Видите ли, ждать дальше невозможно. Со времени смерти Патрика прошел почти год. Так что мне пришлось к вам заехать.

Он поставил чашку на стол, и я заметила, как дрожит его рука. Адвокат ослабил галстук.

— Назначен день для оглашения завещания. Вы не представляете, в каком невероятном беспорядке находились документы. Ничего подобного в жизни не видел. Но в общем пожелания Патрика выражены достаточно ясно, и мы сделали все, чтобы они были исполнены. Мэгги, должен вас предупредить: предстоит тяжелая борьба. Питер О'Мэлли очень недоволен последней волей отца и постарается оспорить завещание. Патрик был прав, когда говорил, что его сын настоящий мерзавец.

Я поняла, что совершенно не готова к такому разговору. Мысль о деньгах, ценных бумагах и недвижимости Патрика никогда не приходила мне в голову, а нервозность Натана напугала меня. Уже одна перспектива судебной тяжбы с Питером представлялась достаточно тревожной, а о том, что будет, когда об этом пронюхает пресса, мне не хотелось и думать.

— Но какое это имеет отношение ко мне? — спросила я. — Натан, у меня нет ни малейшего желания быть хоть как-то вовлеченной в разбирательство.

Адвокат посмотрел мне в глаза.

— Патрик оставил контрольный пакет акций корпорации вам, Дженни и Аллену. Питеру выделена весьма приличная сумма, огромная сумма, но двадцать семь процентов бизнеса отныне принадлежат вам и вашим детям.

Я не верила своим ушам. Не могла поверить!

— И с-с-сколько это? — заикаясь спросила я.

— Более двухсот миллионов в наличных, ценных бумагах и недвижимости. Плюс-минус несколько миллионов. Это очень много, Мэгги.

Меня вдруг охватила злость.

— Но почему, Натан? Мне не нужны эти двадцать семь процентов. Мне вообще ничего не нужно. У меня есть деньги, больше, чем нужно. Я не хочу их. Правда.

Внезапно я громко рассмеялась, и гость удивленно вскинул голову.

Ну разве не смешно? Я только что унаследовала двести миллионов, а чувствовала себя так, словно оказалась за решеткой.

Глава 47

Он нес Дженни на руках! Как это случилось? Я не могла поверить глазам, но это не было ни галлюцинацией, ни миражом.

Уилл Шеппард, футболист, пытавшийся «снять» меня на вечере в доме Тревелинов в Лондоне, стоял у моей двери, держа на руках мою дочь. Это определенно был он, я не могла ошибиться. Те же длинные белокурые волосы, то же лицо и еще кое-какие запомнившиеся детали.

Охранник позвонил мне от ворот и сказал, что Дженни, похоже, ушиблась и какой-то мужчина несет ее к дому. Увидев этого мужчину, я чуть не окаменела.

Безумие.

Я не стала спрашивать о Дженни — одетая в спортивный костюм, она с вполне довольным видом болтала ногами.

— Опустите ее! Пожалуйста, опустите Дженни, — громко сказала я.

— Куда, мэм? — тихо и спокойно спросил Уилл Шеппард.

Держать на руках мою дочь ему было, наверное, не труднее, чем подушку.

— Вот сюда. На диван в гостиной. Хорошо. Пожалуйста, опустите ее!

Он поднял голову и встревожен но посмотрел на меня.

— Послушайте, я едва не сбил ее своей машиной. К счастью, она успела отпрыгнуть и всего лишь подвернула ногу. Это случилось перед домом Лоуренсов. Я у них остановился. Подавал машину задним ходом и не заметил вашу девочку.

— Спасибо за то, что доставили ее сюда. Вы очень добры, — холодно поблагодарила я. — А теперь, пожалуйста, уходите. Еще раз спасибо.

Дженни привстала с дивана, на который он успел ее положить.

— Ты могла бы по крайней мере предложить ему кофе. Или что-нибудь еще.

— Мистер Шеппард и так уже сделал для нас достаточно много, и, уверена, у него хватает собственных дел.

— Вы меня знаете? — искренне удивился он.

Подонок.

— Да, мы встречались, — коротко ответила я.

Он недоуменно покачал головой:

— Неужели? Интересно где? За кулисы я не хожу, хотя и слышал, как вы поете. Был на концерте в «Альберт-Холле». Когда там была королева.

— Нет, мы встречались не на концерте. На вечеринке.

— Если так, то я не помню. Вас бы я не забыл. Абсолютно в этом уверен.

Он наклонился и ощупал колено Дженни.

— По-моему, ничего не сломано. Я переломал столько костей, что стал чем-то вроде эксперта по этой части. Тем не менее, если хотите, вызовите врача.

— Я так и сделаю, как только вы уйдете. Спасибо за совет.

Он медленно выпрямился.

— Приятно было познакомиться с тобой, Дженни. Надеюсь, ты скоро поправишься.

Он повернулся к двери.

— До свидания, мистер Шеппард, — сказала моя дочь, и я вдруг подумала, не играет ли она во всем этом какую-то роль.

Подросткам нравится выслеживать рок-звезд, почему бы им не переключиться на спортсменов?

— Я не хочу, чтобы ты разговаривала с ним, — твердо заявила я, когда за гостем закрылась дверь.

Дженни непонимающе уставилась на меня.

— Мама, ты вела себя отвратительно. Как ты могла! О Господи!

Дженни соскочила с дивана, вскрикнула и упала. Похоже, она действительно подвернула ногу. Может быть, Уилл Шеппард поступил правильно, когда принес ее домой. Может быть, на этот раз ошибалась я?

Глава 48

Мой дом располагался по соседству с одним из лучших загородных клубов Уэстчестера — Озерным клубом. Члены Озерного клуба платили астрономические взносы, благодаря которым правление имело возможность нанимать на работу прекрасных поваров и опытных садовников. Его аккуратно подстриженные газоны и уединенные сады напоминали мне Гштаад, Лейк-Форест, Сан-Тропе и другие подобные места, в которых я побывала во время концертных туров по Европе.

В конце сентября меня пригласили в клуб на вечеринку. Это было одно из моих первых возвращений в реальный мир после смерти Патрика.

Запыхавшись, я остановилась на вершине крутой, выложенной булыжником лестницы, которая вела от подъездной дороги к главному входу. Последний большой прием, на котором мне довелось присутствовать, был посвящен открытию «Корнелии», и при мысли о Патрике к глазам снова подкатились слезы.

— Черт! — прошептала я.

«Возьми себя в руки, Мэгги».

Чудесная лужайка оказалась заполненной людьми. Оглядевшись, я заметила бар и небольшой джазовый оркестр. Я здоровалась с теми немногими жителями Бедфорда, с которыми успела познакомиться, и улыбалась другим, чьи имена должны были быть мне известны, но по тем или иным причинам не были. Какой-то бродвейский продюсер отвел меня в сторону и предложил назвать сумму, за которую я готова участвовать в его шоу. Мне ничего не оставалось, как ответить, что предложение льстит моему самолюбию, но говорить о возвращении на сцену пока преждевременно. Я пообещала позвонить ему, когда буду готова. Тем не менее он не отступал, и меня начало охватывать знакомое ощущение беспокойства.

Все происходило слишком быстро. «Вот что случается с затворниками, когда они возвращаются в мир, — подумала я. — Черт, не надо было сюда приходить».

Извинившись, я решила прогуляться по саду, примыкавшему к принадлежавшему клубу скаковому полю. Мне было не по себе, я чувствовала себя дурой, изгнанницей, неудачницей, ненормальной. Такое часто случалось со мной в детстве, когда высокий рост и заикание мешали моему общению с мальчиками.

Тишина и покой сада, напоенный ароматами воздух позволили немного расслабиться. Так-то лучше.

— "Расставанье с надеждой, нет горше прощанья... но любовь ты можешь обрести..."

Мои слова. Кто-то прошептал их у меня за спиной, и я круто повернулась на голос.

Передо мной стоял Уилл Шеппард.

Я вздрогнула.

Глава 49

Я сделала шаг назад, но не очень большой. Странно, но в этом чудесном саду при свете дня он не показался ни таким уж отвратительным, ни опасным.

— Прошу извинить за то, что нарушил ваше уединение, но мне хотелось бы узнать, чем я обязан столь холодному приему, который вы оказали мне, когда я принес вашу дочь.

Моему удивлению не было предела. Ну не может же он быть настолько туп.

— Вы действительно ничего не помните?

Он покачал головой, и солнце заиграло в белокурых вьющихся прядях.

— Не представляю, о чем вы говорите. Расскажите. Пожалуйста.

— Костюмированный бал у Тревелинов в Лондоне. Вы предложили мне отправиться с вами домой. Вы изъявили желание... быть со мной. Вели себя очень грубо. Даже нет, гораздо хуже, чем грубо.

— Не по... — Он остановился и хлопнул себя по лбу. Лицо залилось краской. — О Боже... Вот черт. Вам придется простить меня. Я был пьян и, возможно, перебрал с наркотиками. В общем, полный идиот.

— Вы были отвратительны, — добавила я. — Так что не забывайте об этом. Приятно было увидеться. Прощайте.

Я повернулась и пошла к клубу.

Он бросился за мной.

— Но сейчас я не пьян, не под кайфом и лишь немного идиот. Пожалуйста, поговорите со мной. Это очень важно. Для меня. Пожалуйста. Думаю, что смогу объяснить свое поведение.

— Но есть ли у меня желание слушать?

— Справедливо. Конечно, я получил по заслугам, но, повторяю, я действительно почти ничего не помню.

Несколько секунд я молча смотрела на него. На нем был слегка помятый льняной костюм. Волосы отливали золотом. Надо признать, Уилл Шеппард был красивым мужчиной.

— Я лишь хочу сказать, — с искренностью, в подлинность которой мне не хотелось верить, продолжал он, — что для меня, как и для многих, вы настоящее вдохновение. Когда вы пели на концерте в честь королевы, мне казалось, что вы поете для меня. Знаю, это не так, но такое у меня было чувство. Вы тронули меня, и за это я очень вам благодарен.

Я невольно повернулась к нему.

— О какой песне вы говорите? О «Расставании с надеждами»?

— О ней и о других. Мне ведь нравятся все, ну по крайней мере большинство. У меня тогда был трудный период, настоящая черная полоса. Вы напомнили мне о том, что жизнь не кончается, если теряешь любовь. Что ее можно обрести заново.

— Да. И что? Обрели? — спросила я.

На его лице появилось грустное выражение, и я вдруг подумала, что он ведь тоже человек.

— Нет, боюсь, что нет. Слишком многое испорчено. Да и после провала в Рио...

— А что случилось в Рио?

Впервые за время разговора он улыбнулся. Это было что-то.

— Вы серьезно ничего не знаете?

— Боюсь, что нет. В тот раз, на балу у Тревелинов, я уже говорила, что не отношусь к поклонникам спорта. У меня нет альбома с вырезками из газет, посвященными вашим достижениям. В кухне у нас стоит кружка из «Макдоналдса» с Майклом Джорданом, и это, пожалуй, единственный экземпляр нашей спортивной коллекции.

— Ну и слава Богу, — сказал он.

Улыбка немного потускнела, но все же осталась на лице.

Некоторое время мы оба молчали. «Он застенчив, пожалуй, даже робок, — подумала я. — Не знает, что еще сказать, не находит темы для продолжения разговора».

«Господи, Мэгги, не начинай все сначала. Даже не думай. Тебе только этого сейчас не хватает».

— Мне пора возвращаться. Извините, но меня ждут.

— Надеюсь, с тем, кто вас ждет, ничего не случится, верно? Давайте просто немного прогуляемся, хорошо? Обещаю вести себя примерно, как и подобает отставному джентльмену.

Я замялась, не найдя что ответить.

— Мне уже пора. Видите ли...

— Не уходите. Пожалуйста. Знаете, вчера за обедом мы как раз о вас и говорили. Уинни Лоуренс, Джул и я.

— Вот как?

— Да. Они рассказали о Патрике О'Мэлли. Мне очень жаль.

— Это было ужасно.

У меня не было ни малейшего желания развивать тему.

Мы пошли по дорожке, обсаженной соснами, и я с удивлением поймала себя на том, что говорю с ним о самых неожиданных вещах: старой железнодорожной ветке Гарл-Ривер (Уилл оказался знатоком по части железных дорог); о том, насколько Уэстчестер не похож на сельскую Англию; о последнем романе Джеффри Арчера, который мы оба недавно прочли. Уилл вел себя очень корректно, точно школьник с учительницей, и я почувствовала, что ко мне возвращается прежняя застенчивость.

Уилл был очень мил и делал все, чтобы не испортить это впечатление; к тому же, что скрывать, находиться в компании такого красивого мужчины приятно любой женщине.

Взрыв смеха, аплодисменты... Я и не заметила, как мы вернулись к лужайке перед клубом, и посмотрела на часы.

— Невероятно. Мы проговорили более часа. Мне и впрямь надо идти. Сегодня моя очередь готовить. Мне очень жаль, Уилл.

— А вот я нисколько не жалею. Видите ли, сегодня я здесь в качестве почетного гостя. Прощальная вечеринка. Так что мне тоже надо идти.

Прежде чем расстаться, он на секунду взял меня за руку, осторожно притронувшись к локтю, и тут же отпустил.

— Мне это было нужно. Господи, уже и не помню, когда я с кем-нибудь так разговаривал.

— Я тоже, — вырвалось у меня. — Вот видите, мы обменялись секретами.

— Мы могли бы увидеться еще как-нибудь? Я действительно не такой жуткий тип, каким вы меня вообразили.

Я предполагала, что он задаст этот вопрос, и уже приготовила ответ.

— Боюсь, что нет. Для меня это слишком рано.

— Конечно, вы правы. Кроме того, на свете много мужчин, с которыми куда интереснее, чем с бывшим футболистом.

Мне нравилось, что он так говорит о себе, но не было ли сие умаление собственного достоинства частью ритуала обольщения? Ему, наверное, нелегко. Оставить любимое занятие в таком возрасте. Как бы я себя чувствовала, если бы мне пришлось отказаться от пения?

— На свете также много куда более молодых и красивых женщин, — заметила я.

— Мне сейчас нужно нечто более глубокое, чем молодость и красота. Кроме того, вы ведь прекрасны. Разве вам это не известно? Скажите, Мэгги?

— Извините, мне действительно пора.

Возвращаясь домой, я думала, что Уилл Шеппард оказался совсем не таким, каким представлялся мне до сих пор. В нем ощущались незаурядность и сложность натуры. Любопытно.

Глава 50

В Мэгги Брэдфорд было все, что обещали ее песни, и еще многое сверх того. Сама она, похоже, этого не понимала, и все же была очень и очень привлекательной женщиной.

Уилл убедился — только она может спасти его. Он убедил в этом себя, и теперь мечты о ней овладевали им все сильнее. Мэгги становилась наваждением. Он должен увидеть ее еще раз. Ее песни звучали везде и всегда.

Разумеется, Уилл тщательно все спланировал и начал с длинного письма, в котором просил не о встрече, а о понимании. В следующем он подробно рассказал о своей матери, которая оставила его давным-давно, а затем о самоубийстве отца. Он писал, что ее песни помогают ему расслабиться и успокоиться, и просил только об одном: чтобы она ответила, отозвалась.

Ответа не было, и Уилл, как обычно, обратил внимание на других женщин, вымещая на них свою злость и досаду. Ничего такого, что дотягивало бы до уровня Рио, но все же испугаться было от чего. Нью-йоркский оборотень.

Потом, совершенно неожиданно, Мэгги написала ему письмо. Она сказала, что первый шаг на пути к исцелению — это смириться с болью, признать ее. Тогда Уилл позвонил наконец ей и попросил о встрече. В Нью-Йорке. Не обед, всего лишь безобидный ленч.

Они встретились в час дня двенадцатого ноября в Дубовом зале отеля «Плаза». Место было выбрано с таким расчетом, чтобы не вызвать у нее ни малейших подозрений или опасений. Уилл все рассчитал. Он знал, что возьмет над ней верх. Он не мог позволить себе проиграть еще раз.

Он планировал соблазнить ее.

Победить ее.

И не сомневался, что все так и будет.

Глава 51

Прошло полтора месяца, прежде чем я снова увидела Уилла Шеппарда. Несколько раз он писал. Письма открыли даже больше, чем разговор. Я увидела глубину, чуткость и ранимость. Когда Уилл наконец позвонил, я уже была готова встретиться с ним. Всего лишь ленч. Что может быть безобиднее?

Но ленч с Уиллом Шеппардом! Даже в мрачном, полутемном Дубовом зале. Я не сомневалась, что многие женщины дорого заплатили бы за такую возможность. Некоторые из них оказались там, рассматривая нас из-за соседних столиков.

Должна признать, с ним было приятно. Уилл показал себя внимательным кавалером, обаятельным и веселым собеседником. При этом он оставался чутким и ранимым. Оглядываясь назад, я спрашиваю себя: а не было ли все это отрепетировано заранее?

— Люблю поговорить с людьми, знающими, что такое популярность, — признался Уилл. — Конечно, с теми, у кого голова на месте.

Я потрогала шею.

— С моей все в порядке?

Уилл рассмеялся. Мы оба рассмеялись. Я прекрасно понимала, что он имеет в виду, когда говорит о людях, переживших «звездную болезнь». В какой-то степени это нас объединяло.

— Расскажите мне о Рио, — попросила я, когда мы перешли ко второму блюду. — Нет, лучше расскажите что-нибудь интересное.

Уилл покачал головой:

— Не хочу говорить о себе.

Это тоже было неожиданно и приятно. Главная причина, по которой мне не доставляло удовольствия общение со звездами, заключалась в том, что большинство из них обожали обсуждать только одну тему: самих себя. Я была готова держать пари, что и Уилл из их числа. Приятно иногда ошибиться в человеке.

— Оставим это, — сказал он, делая глоток вина и глядя куда-то в пространство. — Я на пути перемен и надеюсь на лучшее. Как в вашей песне.

— Мне кажется, у вас все получится, — мягко ответила я.

Уилл протянул руку и коснулся моих пальцев. Ему так не хватало понимания и сочувствия. Вообще-то мне доставило большое удовольствие, что ему так нравятся мои песни. Наверное, я хотела, чтобы он говорил и обо мне.

— Помогите мне, Мэгги, — тихо попросил Уилл.

— Как? Как я могу помочь вам?

Он посмотрел на меня так пристально, что у меня вспыхнули щеки.

— Включите меня в свои песни.

* * *

Я поступила иначе. Включила его в свою жизнь. Все получилось само собой. Как будто звезды на небе объединились и решили все за меня.

Он попросил о свидании, попросил так робко, так неуверенно, что я не нашла в себе сил отказать. Уилл сумел дать понять, что для него есть только одна женщина на свете. Только я. Он не позволял себе отвлекаться на другие темы. Смотрел только на меня, слушал только меня, говорил только обо мне.

Вот так и получилось, что я согласилась встретиться с ним снова.

* * *

Вначале было очень романтично. Все шло своим чередом. Неспешно.

Мы даже не целовались до четвертого свидания. И получилось это естественно, у дверей моего дома, когда он прощался со мной. В его поцелуе были нежность и страсть, на которые я не смогла не ответить.

— Не спеши.

Я выставила вперед руку.

Он поцеловал меня снова, и на сей раз поцелуй продлился дольше. Я испытала и наслаждение, и боль. Я хотела его и боялась этого желания. О нем много писали и рассказывали, и мне не очень-то верилось, что такой человек способен исправиться. Тем не менее Уилл так отчаянно стремился стать другим.

Он отстранился первым. Открыл мне дверь и ушел.

Какое-то время я смотрела ему вслед. Потом, когда его спортивная машина исчезла из виду, просто смотрела в темноту. Чувства мои перемешались, но они определенно расцвели новыми красками.

Глава 52

В ту ночь Уилл поехал прямиком на Манхэттен, выжимая из машины более сотни миль в час. Какой молодец! Какая игра! Но к восторгу примешивалась досада. К тому же ему срочно требовалась женщина. Он уже не знал, хватит ли у него терпения продолжать этот медленный танец, это утомительное ухаживание. Уилл просто не привык к такому.

Мэгги оказалась именно такой, какой он представлял ее по песням, искренней и откровенной, но стоила ли она его времени и усилий? Уиллу изрядно осточертело выступать в роли пай-мальчика. Иногда он чувствовал, что, возможно, недостаточно хорош для нее.

Игра в кошки-мышки, подумал Уилл, въезжая в Нью-Йорк. С женщинами все сводится именно к этой игре. Он всегда ловил их — просто одни доставляли чуть больше хлопот, чем другие. В какой-то степени эта игра заменяла ему футбол, хотя и сам футбол был заменителем чего-то.

Ребекка Пост торговала произведениями искусства и жила в большой кооперативной квартире на Восточной Шестьдесят первой улице с видом на мост. Поймать мышку Ребекку оказалось так легко, думал Уилл. Ладно, пусть она и легкая добыча, он уже придумал способ добавить игре остроты.

Проникнуть в ее роскошные апартаменты помог ключ, который ему дала сама Ребекка — стоило только попросить.

Осторожно закрыв за собой дверь, Уилл сделал несколько шагов в глубь темной комнаты. Он чувствовал себя лазутчиком на вражеской территории. Электронные часы в гостиной негромко отсчитывали секунды — было двадцать минут второго.

Чужак. Пришелец. Вот именно. Ему это нравилось. Он приходил без приглашения, вторгался в чужую жизнь, в жизни десятков женщин, и они совсем не возмущались, а лишь приветствовали такое вторжение.

Он был оборотнем — в Лондоне, Париже, Франкфурте, Риме, Рио и вот теперь в Нью-Йорке.

Да будет так.

Уилл заглянул в спальню и увидел Ребекку. Девушка спала обнаженная, раскинувшись на атласной простыне в весьма сексуальной позе. Длинные золотисто-каштановые волосы разметались по подушке. Прекрасная. Желанная.

Уилл точно знал, что хочет сделать с ней — изнасиловать. Молча, не произнося ни слова. А потом просто уйти.

Так он и сделал. Как хотел.

Так было всегда. Любовь — всего лишь игра, в ней либо выигрываешь, либо проигрываешь.

Глава 53

В начале января Уиллу пришлось улететь в Лос-Анджелес на фотопробы, и я вдруг обнаружила, что скучаю по нему гораздо сильнее, чем готова признаться. Иногда мне в голову приходили неприятные мысли, и тогда я пугала себя тем, что он просто ловкий обманщик, соблазнитель, каких поискать. Именно так отзывался о нем Барри Кан.

— Со мной он другой, — отвечала я, и это было правдой.

Уилл возвратился в четверг и сразу же пригласил меня пообедать в ресторане в Бедфорде. Я надела туфли на высоком каблуке и черное, с бисером, платье, слишком эффектное для меня, и, не скрою, обрадовалась, когда Уилл заметил.

— Мне нравится, как ты выглядишь, — сказал он. Просто, но все равно приятно.

Уилл пребывал в чудесном настроении, и это тоже доставляло мне огромное удовольствие.

— Хорошая новость: камера, похоже, меня любит. Плохая: я не могу играть. — Он развел руками, и мы рассмеялись.

Уилл говорил безостановочно. Теплый прием, который оказали ему в Голливуде, стал для него приятной неожиданностью, а я радовалась за него. За обедом мы много смеялись. Мне было абсолютно легко с ним. Люди обращали на нас внимание, но, к счастью, не навязывали свое общество. Может быть, нас принимали за любовников?

К концу обеда пошел снег. Ветер раскачивал верхушки деревьев, и они наклонялись из стороны в сторону, словно исполняющие некий экзотический танец танцоры; снежинки кололи глаза. Мы побежали к машине, и мне вдруг захотелось поймать Уилла за руку. Я так и сделала. Это объясняет, что я тогда чувствовала.

Уилл вел машину очень осторожно, а когда мы подъехали к дому, вышел проводить меня. От него исходил тонкий и очень приятный запах одеколона. На нем было легкое спортивное пальто, и выглядел он потрясающе. Щеки Уилла порозовели от холода, а когда он улыбался, у меня замирало сердце.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15