Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Византия на путях в Индию

ModernLib.Net / История / Пигулевская Н. / Византия на путях в Индию - Чтение (стр. 11)
Автор: Пигулевская Н.
Жанр: История

 

 


Если первоначальным материалом служила шерсть - местное сырье, которое поставляли скотоводческие районы Средней Азии, то затем торговля с Китаем дала согдийцам в руки превосходную для выделки и окраски шелковую нить. Об этом говорят шерстяные ткани со среднеазиатскими рисунками и многоцветные шелка с "иранскими" узорами. Внедрение шелка в мастерской Средней Азии следует отнести к периоду между концом IV и концом V вв. н. э. Смена кушан эфталитами, эфталитов тюрками вызвала временное замешательство,39 затруднения, но согдийцы быстро восстанавливали свою хозяйственную жизнь, выращивая сельскохозяйственные культуры и занимаясь ремеслом. В сношениях с тюркскими ордами, как и с эфталитами, согдийская верхушка выдвигала представителей, которые вели все переговоры. Она добилась возможности участвовать вместе с тюркскими послами в переговорах с соседними державами, с Ираном и Византией.
      Материальная и духовная культура согдов достигала большой высоты. Пользуясь арамейским алфавитом, близким к сирийскому письму эстрангело, они писали на своем языке. Преимущественно это памятники манихейства, о распространении которого у согдов говорят письменные источники. Многочисленные рукописи, написанные этим своеобразным почерком, так и сохраняют название "согдо-манихейских". Их культура окрашена этой гностической идеологией, испытывавшей на себе влияние различных течений, так легко проникавших на великую "шелковую" дорогу.
      Вместе с товарами привозили сюда учение буддийских монахов, христианское сектантство, брахманизм, но в раннем средневековье было особенно широко распространено манихейство. Между прочим, об этом говорит факт, который до сих пор остался незамеченным. Видный согд, несший представительство при тюркском кагане, носил имя Маниах. Значение этого имени - "брат Мани" 40 - говорит как о почитании имени основателя манихейства, так и о связи этого учения с ближневосточной средой, говорившей на арамейских диалектах, где и сложилось самое имя Маниах. Несомненно, что носитель этого имени сам был манихеем и принадлежал к последователям этого широко распространенного у согдов учения.
      Персы считали согдов очень серьезными соперниками как в посреднической торговле шелком, так и в торговле шелковыми изделиями, вышедшими из их ремесленных мастерских. Не желая допустить их участия в торговых операциях, персы пошли на крайние меры, не соглашаясь принимать сырец из рук согдов. Сменившие эфталитов тюрки, не вышедшие еще из полукочевого состояния, не были склонны к широкому торговому обмену, и только под давлением своих подданных согдийцев - они согласились на то, чтобы последние, возглавляемые Маниахом, отправили посольство в Иран.41 Выражение Менандра, что тюркский каган Дизибул (Истэми) разрешил согдийцам "послать посольство самим", говорит о том, что они пользовались известной самостоятельностью. Согдийское посольство, возглавляемое Маниахом, просило у Хосрова разрешения беспрепятственно торговать шелком в иранском государстве. Хосров прямого ответа на их просьбу не дал и стал затягивать дело. Он менял предлоги, одним из которых было якобы нежелание допустить свободный въезд тюрок в пределы Ирана. Согдийцы настаивали на скорейшем ответе. Тогда Хосров решил созвать заседание совета - ???? ??????? ??????????? ???????????.42 Очевидно, что это было одно из заседаний совета при царе, представлявшего нечто вроде сената при византийских императорах, где обсуждались важнейшие государственные дела. Совет был лишь совещательным органом при шахе.43
      Наиболее горячее участие в решении этого вопроса принял эфталит Катульф. Принять шелк из рук согдийцев - значило допустить эту торговлю, допустить конкуренцию с персидскими купцами. Повидимому, Хосров не был к этому склонен, поэтому Катульфу удалось настоять на особенно болезненной для согдийцев форме отказа. Привезенный ими шелк был закуплен шахом, но затем его сожгли в присутствии послов. Этим персы дали понять, что в согдийских товарах они не нуждаются, так как этот шелк исходит от тюрок. Согды возвратились из своего посольства недовольными и сообщили о происшедшем Дизибулу, тюркскому кагану. Но тюрки - возможно, под влиянием тех же согдов - решились на повторное посольство к персам. На этот раз посольство состояло из тюрок. Опасаясь их и желая положить конец повторным приездам тюрок, Хосров приказал отравить тюркских послов. Он сделал это также согласно желанию персидской знати и упомянутого эфталита Катульфа. Для Ирана тюрки не представляли, следовательно, желанных союзников. А для торговли согдийцы представляли опасную конкуренцию; таким образом, отказ от дружественной политики на восточной границе для Ирана был достаточно мотивирован.
      Пользуясь неблагоприятными отношениями между тюрками и персами, согдийцы обратились к кагану с просьбой дать им возможность вести торговлю с Византией. Они считали, что сбыт шелка пойдет там особенно успешно, так как ромеи и персы были главными его потребителями. Вел эти переговоры тот же Маниах, предложивший отправить в Константинополь посольство, в котором он предполагал участвовать сам. Дизибул согласился на это предложение, несколько тюрков и Маниах пустились в путь. Хотя посольство состояло из нескольких тюрков, но Маниах занял в нем, повидимому, первое место, так как он получил царские верительные грамоты. Они везли с собой царские послания, которые ромеи считали написанными "скифской грамотой", скифским письмом - ?? ?????? ?? ????????. Подарки и подношения состояли из "шелка не малой ценности".44 Это одно уже говорит о том, что торговля шелком была движущим интересом в организации этого посольства. Они направились сухим путем, о точном направлении которого не сообщено; он лежал через Кавказские горы, которые посольство перевалило перед тем, как попасть в византийские области, а затем в столицу. Этот необычайный и трудный путь объясняется тем, что посольство стремилось избежать дорог через Иран, который мог их вовсе не пропустить. Они, следовательно, проехали из Средней Азии, обогнув Каспийское море с севера.
      В столице Маниах получил доступ во дворец, был принят императором Юстином II и передал свои предложения и послания.
      Со "скифским" письмом император ознакомился через переводчиков, а затем осведомился о том, завоеваны ли тюрками эфталиты и авары. Утвердительный ответ послов и перечисление народов, подвластных тюркам, давали полное представление о могуществе Дизибула и делали заключение договора желательным и для Византии. Юстин вошел по этому поводу в некоторые подробности, заинтересовавшись, в частности, эфталитами, относительно которых было желательно выяснить, где они преимущественно живут. Утверждение послов, что эфталиты - "городское племя" (???????, ? ???????, ?? ?????), указывало на то, что эфталиты имели значение для культурного и хозяйственного положения Средней Азии как (в части своей) жители городов. Это говорило и о том, что тюрки получили в свое распоряжение ремесленные и торговые города в завоеванных ими областях.
      Заключенный посольством договор был не только мирным договором, но и ? ????????, т. е. военным союзом. Направлен он был, конечно, против Ирана, во всяком случае был ему угрозой. Когда соглашение было достигнуто, тюрки и Маниах поклялись в верности этому договору. "Таким образом, народ тюрок стал дружествен ромеям".
      Тюркское посольство еще находилось в Константинополе (в 4-м году правления Юстина, во 2-м индиктионе и, следовательно, в 568 г.), когда в августе 568 г. из столицы выступило византийское посольство, целью которого было посещение тюрок. Во главе посольства был поставлен стратиг восточных городов киликиец Зимарх, который двинулся в сопровождении Маниаха и его спутников. Если торговля шелком была главным мотивом для сношений с согдийцами, то и тюркские торговцы желали извлечь из дружбы с Византией пользу.
      Когда, после многих дней пути, Зимарх и его спутники прибыли в области, населенные согдийцами (??? ???? ??? ????????? ??????), тюрки предлагали им приобрести железо, тем самым желая опровергнуть мнение, будто они (тюрки) не имеют его в достаточном количестве. Между тем, как утверждает Менандр, тюрки располагали даже железными рудниками. Имеются свидетельства, что они, еще находясь в подчинении у китайцев, работали в железных рудниках (??? ???????????). Таким образом, не только для согдийских, но и для тюркских купцов представлялось желательным завязать и поддерживать торговые сношения с Византией. Дизибул (Сизабул, Истэми), тюркский каган, принимал посольство в палатках, увешанных разноцветными шелковыми тканями, обставленных золотыми изделиями и посудой, роскошь которых поразила даже византийских послов.45
      Но ставка хана не была приурочена к одному постоянному месту. После приема Зимарха все снялись и двинулись в поход против персов; на пути они остановились в Таласе. Здесь произошла встреча кагана с персидским посольством, с которым он обменялся резкими словами и заявлениями. Представители персов также держали себя дерзко и этим только утвердили Дизибула в желании выступить против Ирана. Этот же разрыв дипломатических отношений привел к заключению дружественного соглашения с ромеями, после чего Зимарху и его спутникам было разрешено вернуться. Но, кроме того, от тюрок было послано еще одно посольство, которое присоединилось к Зимарху. В связи с тем, что Маниах умер, его сын Тагма, еще юноша, имевший звание тархана, был назначен Дизибулом вместо отца и занял второе по достоинству место в посольстве. Он занял его и по наследству и потому, что хан считал Маниаха близким и преданным ему человеком.46
      Путь Зимарха и его спутников лежал через столицу холиатов.47 К нему присоединились и те из ромейского посольства, которые были допущены раньше и должны были встретиться с ними. Далее они направились по дороге, которая шла по линии крепостей.
      Между тем входившие в состав тюркского каганата области и тяготевшие к нему соседние государственные объединения, узнав, что византийские посланцы возвращаются, а с ними и представители тюрок, сами захотели послать своих людей "для обозрения Ромейского государства".48 Но предлог этот едва ли отвечал действительности, так как Дизибул отказал в этом преимуществе всем, кроме "эгемона холиатов", т. е. хорезмийцев. Из этого следует, что каган имел большую власть и над соседними, в сущности не входившими в состав его державы, царьками, которые не смели ему не подчиниться и фактически были в его власти. Несомненно и другое: что "обозрение" Византии имело и более практическую цель - наладить торговые связи, в которых были заинтересованы не только тюрки, но и их соседи, в том числе хорезмийцы. Не желая иметь их конкуренции, Дизибул, вероятно, и не пожелал, чтобы они показались в Константинополе. Путь, которым возвращались византийские послы, шел по берегам Аральского моря, северному берегу Каспия, с переправой через Волгу, а затем по Северному Кавказу. От областей, занятых уйгурами, до аланов посольство продвигалось с большим опасением, так как уйгуры предупредили Зимарха о засаде, сделанной по дороге персами; поэтому они отправились из Аллании по так называемой Даринской дороге (???????? ???????), по которой прибыли в Апсилию.49 Повидимому, более привычной была дорога через Миусимиану, но на ней близ Свании находилась персидская засада. Чтобы отвлечь внимание последней, Зимарх направил по этой дороге десять носильщиков с шелком (??????), которые как бы ему предшествовали.
      Это сообщение говорит о том, что шелк оставался главным товаром, представлял первый и наиболее существенный интерес в экономических, а тем самым и дипломатических сношениях Византии. Для препятствовавших этому персов торговля шелком также была основной.50
      Далее путь шел из Апсилия до Рогатория, по Черному морю до Риона (?????) и Трапезунда.51 Последний участок пути от Трапезунда до Константинополя посольство сделало уже на казенных почтовых лошадях (?? ???????? ?????).
      Не прерывались сношения с тюрками и в последующее десятилетие VI в. Союз с тюрками все время поддерживал император Юстин II, который рассматривал его как опору и возможность для открытых военных действий против персов.52
      Он рассчитывал, что тюрки с одной стороны, а Византия с другой при совместных действиях раздавят иранское государство. Во всяком случае, на втором году правления императора Тиверия, т. е. в 576 г., было отправлено посольство к тюркам, во главе которого был поставлен Валентин, - один из царских оруженосцев. К тому времени в Константинополе сосредоточилось большое число тюрок, прибывших туда в разное время. Сто шесть тюрок присоединилось к Валентину, когда он отправлялся к кагану.
      Даже краткий перечень, который дает Менандр, говорит о том, что сношения эти поддерживались с обеих сторон, Тюрки прибывали в столицу с возвращавшимися от них византийскими посольствами, которые названы Менандром в следующем порядке: посольство Анангаста, Евтихия, первое посольство Валентина, Иродиана и Павла Киликийца.53 Подробностей о них он не сообщает, но посылались они после 568 и до 576 г., т. е. после возвращения Зимарха и до отъезда во второе посольство Валентина.54 Живая связь с каганатом преследовала цель поддержать как военный союз, так и торговые интересы империи. Второе посольство Валентина потребовало всего напряжения его дипломатических способностей и изворотливости. Сын Дизибула Турксанф справлял в момент прибытия представителей Византии погребальные тризны по отцу. Он выражал крайнее недоверие и неудовольствие двоедушной политикой своей мощной соседки. Особенно сильно он был возмущен тем, что Константинополь заключил договор с вархонитами (хионитами, входившими в аварский союз). Жалуясь на лукавство византийской дипломатии и намекая на широкое использование толмачей, с помощью которых велись переговоры со всяческими народами, Турксанф картинно положил десять пальцев своих рук в рот, чтобы подтвердить свои слова, что "ромеи употребляют десять языков и один обман".55
      Особенно угрожающий характер носили его обещания послать вархонитам свою конскую плеть, один вид которой заставит их бежать в преисподнюю, и утверждение, что ему известны точные данные по географии Европы. Тюркский каган говорил, что знает, где течет Днепр (????????), куда впадает Истр ('?????? - Дунай) и где протекает Эброс ('????? - Марица), - этим самым он указывал на путь через южнорусские степи, которыми прошли авары и славяне на Балканский полуостров.56 Свои войска он направил к Боспору, куда еще раньше был послан с войском один из его полководцев. Валентин отправился еще далее, к брату Турксанфа Тардухану, правившему тюркскими племенами "внутренних", восточных областей. Ставка его была на Эктеле - "золотой горе".57
      В 598 г. тюркский каган обратился к императору Маврикию с письмом, которое было доставлено его посольством.58 Заголовок этого послания гласил: "Императору ромеев, каган, великий владыка семи народов и господин семи климатов вселенной".59 Каган мог так назвать себя после многочисленных побед, одержанных им над различными народами, в том числе абделами (эфталитами) и аварами.60 Так, уже в VI в. дальновидной Византии приходилось сноситься с тюрками, которые еще не были ее соседями. Они по своей многочисленности представляли величайшую опасность для Византии, когда становились ее врагами. Несколькими веками позднее именно тюркские народы окружили, а затем и поглотили Византию.
      Византийские посольства к тюркам привезли новые и интересные сведения о самой стране шелка, о Китае, сведения, которые сохранил в своей истории Симокатта. Сообщая о бегстве части авар, гонимых тюрками, Симокатта говорит, что они бежали в город Таугаст (???????). Этот "славный" город находился в 1500 стадиях от Индии и колонизован (?????????) тюрками. "Живущие у Таугаста варвары - народ воинственный и многочисленный, и среди народов вселенной по своему количеству не имеющий параллели".61 Варвары утверждают, что Таугаст построил Александр Македонский, после того как "покорил бактрийцев и согдийцев и сжег 12000 варваров".62 Недалеко от Таугаста Александром был основан другой город, "называемой варварами Хубдан" (в других списках Хумадан).63 Хубдан находится у слияния двух больших рек, там произрастают кипарисы и имеется много слонов. С индами они ведут обоюдную торговлю. "Климатарх Таугаста называется Тайсан, что на греческом языке означает сын бога".64 Город Таугаст следует искать в северном Китае.65 Что касается имени "Таугаст", то оно соответствует турецкому наименованию Китая - "Табгач" или "Таугач" и "Тамгач", которое встречается в Орхонских надписях, уйгурских текстах Туркестана, в словаре Махмуда Кашгарского (1073 г.) и в Кудатку Билиг (1069 г.).66
      Сказание об основании Таугаста Александром Македонским после покорения Бактрианы и Согдианы покоится, по всей вероятности, на среднеперсидском переводе псевдо-калисфенова романа об Александре.67 Со своей стороны укажу на то, что карта Кастория располагает последний восточный пункт, достигнутый Александром, около местонахождения серов. Что касается Хумдана, или Хубдана, то это имя соответствует названию Чан-анг, китайской столицы Сианьфу.68 "Климатарха" Таугаста Симокатта называет Тайсаном (??????), что может быть сопоставлено с титулом Тай-чанг - "древний царь", который был употребителен в Китае.69 Высказывалось и другое предположение, что первое посольство из Византии в Китай прибыло при императоре Тайтзуне (627-649). Оно было направлено византийским императором Константом II (641-668) в 643 г. Если Симокатта писал в середине VII в. н. э., после смерти императора Ираклия, о котором он неоднократно упоминает, то имя императора Тайтзуна не могло не быть ему известно.70
      Византия на караванной дороге в Индию встретила ряд государств и народов Средней Азии, с которыми она вступила в дипломатические сношения, пытаясь организовать военный союз против Ирана. На своих путях на Восток Византия достигла и Китая, серов, которые даже для нее, могущественной империи, были "народом воинственным и многочисленным", равного которому не было во всей вселенной.
      III ПЕРЕПУТЬЕ
      ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ХИМЬЯРА
      В числе восточных стран, с которыми велись торговые сношения Византией, находились Эфиопия (Абиссиния) и южная Аравия. Как перепутье на морских и сухопутных дорогах в Индию, эти области входили в круг экономических и политических интересов Византии. В гавани обеих стран, разделенных Красным морем, сужающимся в узкий пролив, заходили византийские корабли. Торговые караваны из Сирии и Месопотамии доходили до южноарабских городов.
      Доминирующее положение, которого добивалась Эфиопия у химьяритов, несколько поколебалось в первой четверти VI в. Одна часть химьяритской знати была византийско-абиссинской и христианской ориентации, другая - стремилась к самостоятельному положению. Эта последняя группировка связала себя с иудеями, торговые и земледельческие колонии которых в Аравии были многочисленны, а отчасти опиралась на Иран. Внутренняя борьба химьяритов приняла обостренный характер, в ней вопросы религии играли немаловажную роль; по всем городам южной Аравии прокатилась волна гонений. С оружием в руках Эфиопия стремилась восстановить свое влияние в Иемене, так как всякое нарушение торгового обмена болезненно отзывалось на ее достатке. Разбив Масрука (Зу Нуваса), эфиопские войска упрочили свое положение в Иемене. Но Иран справедливо видел в этом успехи константинопольской дипломатии, и при Хосрове I персы поторопились захватить города химьяритов.
      История химьярито-эфиопских войн неоднократно дебатировалась в науке, особенно потому, что соответствующие источники разнообразны и противоречат друг другу.1
      История химьярито-эфиопских войн вызвала внимание и византиноведов, так как войны находились в теснейшей связи с экономическими и политическими интересами Византии. Константинопольские дипломаты усиленно добивались укрепления влияния у аксумитов, которых они поддерживали против химьяритов.2
      В настоящее время необходимость пересмотреть этот вопрос стала очевидной. Опубликованная Мобергом "Книга химьяритов" является новым, важным и достоверным источником для истории южной Аравии и Эфиопии в раннем средневековье. Специальных исторических исследований в этой области после издания этого памятника не появлялось. В общих трудах оценка гонений и войн в Химьяре осталась прежней. Между тем, в свете новых данных, в связи с общим положением Византии и ее сношениями с Ближним Востоком, события в южной Аравии в начале VI в. приобретают большую историческую значимость.
      Греческие и сирийские источники наиболее близки хронологически к этим событиям, сведения о которых они получили из первых рук. Среди греческих источников в первую очередь должны быть названы Иоанн Малала и Прокопий Кесарийский, сообщения которых повторил в своей хронографии Феофан. Сведения этой группы источников имеют прямую связь с сочинениями Нонна, отец и дед которого, как и он сам, выполняли дипломатические поручения Византии в мелких государствах Ближнего Востока и ездили "к эфиопам, химьяритам и сарацинам".
      Сведения византийских авторов и сирийские источники дают возможность выяснить существенные вопросы в истории этих государств. Большое значение имеют эпиграфические памятники - южноарабские надписи. Подавляющее большинство последних относится к древнейшему времени, к государствам минеев, Саба, Катабана. Но имеются и надписи, относящиеся ко времени после III в. н. э., когда господствующее положение в южной Аравии заняли химьяриты.
      Чтение, издание и изучение южноарабских надписей стало особой ветвью арабистики. Итоги исследований многочисленных надписей даны в сводных работах, отразивших этапы в развитии этой науки. После изданий эпиграфических памятников Глазером, Мордтманом, Митвохом появились исследования Хартмана, Родоканакиса, а также сводные работы и обобщающие статьи Ткача, Хоммеля, Нильсена, Рикманса.3 Академику И. Ю. Крачковскому наука обязана изданием двух бронзовых табличек из южной Аравии.4 В этом издании была принята арабская транскрипция южноарабских надписей, которая проведена и в данном исследовании. Пользуюсь случаем вспомнить с благодарностью покойного академика И. Ю. Крачковского сделавшего ценные замечания при чтении рукописи.
      Отсылая к этой обширной научной литературе, следует отметить, что внимание исследователей было привлечено многообразными сторонами жизни южноарабского общества нашедшими отражение в эпиграфике. В данном случае привлечены лишь исторические надписи V-VI вв., часть надписей, связанных с хозяйственной жизнью, и некоторые религиозные надписи. Вопросы хозяйственной жизни, в частности земельной собственности, были предметом специальных исследований Родоканакиса, основные итоги которых были им даны в статье, посвященной общественной жизни Аравии.5 Эти исследования относятся хронологически к периоду значительно отдаленному от века, предшествующего хиджре, но позволяют делать сопоставления и объяснять явления более позднего времени, корни которых уходят в предшествующую эпоху.
      История южной Аравии V и VI вв. несколько меньше затрагивалась исследователями XX в., но ей уделено место в трудах по истории Аравии вообще и доисламских арабов, в частности.6
      Особое значение приобретают химьяритские надписи монотеистического характера, в частности, относящиеся к Рахману милостивому.7 Многочисленны надписи, в которых упоминающие это имя прибегают к его помощи: такова надпись 573 г. химьяритской эры, относящаяся, следовательно, к 458 г. н. э. (Эра химьяритов начиналась в 115 г. до н. э.), говорящая о завершении постройки "с помощью Рахмана" ().8 В некоторых химьяритских надписях можно отметить формулировки еще более отчетливые и близко напоминающие иудейские, таково выражение благодарности за помощь "милостивого господина неба и земли" ().9
      Нельзя сомневаться в иудейском характере надписи (No 394 и 395), опубликованной Глазером, в которой Шахир, воздает благодарение "Рахману, который есть в небе и в Израиле, их бог, господин Иуды (иудеев)".10
      Большинство исследователей стоит на той точке зрения, что Рахман заимствован из иудейской религии, но некоторые ученые (напр. Галеви и Нильсен) считают это явление независимым.11 Во всяком случае монотеистические верования не могли не создавать почвы для распространения иудаизма и христианства. По преимуществу, однако, обе эти религии прививались в городах, у оседлого населения, а кочевые арабские племена оставались верны своим древним языческим верованиям. Химьяритские надписи дают также большое число собственных имен, которые были использованы Мобергом для сопоставления с синодиком "Книги химьяритов".
      Не могу не уделить внимания одной дефектной надписи, трактующей о походе и военных действиях, содержание которой, быть может, имеет прямое отношение к событиям в Химьяре. Эта надпись отнесена ее издателями к tituli aevi Christiani. В ней упомянуто имя Харита (строка 5-я ). Званию "царя в Тафаре" в 10-й строке предшествует не понятое издателями слово в 9-й строке, которое они читают как . В чтении последней буквы этого слова нельзя быть уверенным.12 Представляется возможным высказать предположение, что это слово является именем царя Mzru[q], Масрука, если читать последнюю букву как q. Так как в надписи речь идет о военных действиях, о том, что валом и стенами были заперты (город или войска) и были посланы люди и скот, то можно высказать предположение, что надпись запечатлела события, главными героями которых были Масрук, царь Тафара и Харит (Арефа), ставленник кушитов в Неджране.
      К числу имеющих большое историческое значение химьяритских надписей принадлежат две надписи, связанные с разрушением плотины в Марибе. Впервые они были опубликованы открывшим эти надписи Глазером. Первая из надписей (Глазер 554) датирована 564 г. химьяритской эры, что соответствует 449/450 г. н. э. Надпись сообщает, что царь Шарахбиль Иа?фур обновил и восстановил плотину Мариба. Упоминание "милостивого", с благословением и помощью которого производились работы (строка 32), и наименование его "богом, на небе и земле" (, - строки 81 и 82), указывают на монотеизм ее составителя.13
      Непосредственное отношение к событиям VI в. имеет 136-строчная надпись Глазера (No 618), которая была скопирована с призмы на плотине у Мариба. Надпись составлена в 658 г. химьяритской эры, соответствующем 543 г. н. э., при царе Абрахе, и содержит сообщение о разрушении плотины, ее восстановлении и посещении Абрахи послами различных государств и народов.14 Сведения этой надписи имеют выдающийся интерес как документальные данные, исходящие от самих химьяритов. Подтверждая сведения других источников, эти данные создают твердую почву для изучения соответствующего периода истории южной Аравии.
      Таковы материалы, которые могут быть привлечены из химьяритских надписей. Арабские источники возникают, как известно, несколькими веками позднее; тем не менее, Табари, черпая свои сведения для этой эпохи в сообщениях Хишама и Ибн-Исхака, дает по-своему последовательный рассказ. Основные факты в хронике Табари могут быть сведены к следующему.
      В Иемене воцарился узурпатор, не принадлежавший к царскому роду, Зу Шанатир, очевидно имевший опору в Абиссинии. Юноша царского рода Зураа Зу Нувас, приглашенный во дворец к Зу Шанатиру, убил его, а затем воцарился сам. Он обратился в иудейство и получил имя Иосифа. Между тем, в Неджране было насаждено христианство неким Фемионом.15 Зу Нувас вступил в борьбу с Неджраном и казнил всех непослушных. Один из жителей Неджрана, Зу Таалабан, бежал к абиссинскому негусу и сообщил ему обо всем. Негус послал войско с военачальником Ариатом, который разбил войска Зу Нуваса, а этот последний бросился в море. Ариат занял положение ставленника кушитов в Химьяре, но был убит кушитом Абрахой (Авраамом), который правил после него Иеменом, также в качестве представителя негуса. Абраха совершил поход на Мекку около 545 г., лет за 25 до рождения Мухаммеда (570). Господству кушитов был положен предел завоеваниями Хосрова I, пославшего войска в Иемен.16
      Остов рассказа Табари несомненно имеет историческую ценность, хотя отдельные его части и подробности явно тенденциозного характера; такова порочная характеристика Зу Шанатира или легендарный элемент в истории Фемиона.
      Отдельные сообщения удачно дополняют другие источники, например зависимость Ариата и Абрахи от негуса, торговые и культурные связи с Сирией и Абиссинией и т. д. Но без сирийских и греческих источников сообщения арабской хроники оставались бы малопонятными, а борьба царя Химьяра с городом Неджраном - без должной исторической оценки.
      Из других арабских исторических сочинений следует отметить список царей Химьяра у Абу-л-фиды17 и некоторые сообщения Ибн Халдуна. Несмотря на то, что оба автора писали на много веков позднее событий, они использовали материалы, не дошедшие до нас непосредственно.
      Совершенно необходимо обратиться и к эфиопским источникам, которые, несомненно, представляют интерес, но все они относятся к очень позднему времени. Глазер, Винклер, а затем Конти Россини18 обратили внимание на легенды, относящиеся к господству принявших иудейство царей Иемена. Они связаны со временем Шарахбиль Якуфа, эпиграфические данные о котором относятся к 467 г. н. э. Некий Азкир был схвачен в Неджране царствовавшими там Зу Таалабаном и Зу Кайфаном за проповедь христианства. Отосланный в столицу Тафар, он был направлен обратно в Неджран, где был казнен.19 Легенда подтверждает факт распространения христианства в Иемене еще до первой четверти VI в. На эфиопском языке сохранился также перевод жизнеописания Арефы, сделанный не с греческого, а с его арабской версии.20 В зависимости от этого эфиопского перевода находятся краткие, синаксарные его пересказы, а также рассказы в эфиопских хрониках позднего времени.21
      К числу греческих источников по истории кушито-химьяритских войн принадлежит и сочинение Козьмы Индикоплова "Христианская топография", составленное им в середине VI в. В годы царствования Юстина I (518-527), в то время как в государстве Аксума находился Козьма Индикоплов, эфиопский царь Элесбоа ('??????????) приготовлялся к походу против химьяритов.22 Дата этого похода устанавливается на основании других источников, так как первый поход Элесбоа произошел вслед за умерщвлением Арефы, на пятом году царствования Юстина I, следовательно в 522 г.23
      На греческом языке сохранились также фрагменты утерянного сочинения упомянутого выше Нонна, принадлежавшего к третьему поколению семьи, служившей Византии в качестве ее дипломатических представителей на Ближнем Востоке. Дед Нонна, Еупорос, выполнял различные поручения в арабских княжествах гасанидов и лахмидов.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24