Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шелл Скотт (№4) - Найдите эту женщину

ModernLib.Net / Крутой детектив / Пратер Ричард С. / Найдите эту женщину - Чтение (стр. 10)
Автор: Пратер Ричард С.
Жанр: Крутой детектив
Серия: Шелл Скотт

 

 


Милочка, вот почему вы не могли оформить свой развод даже после того, как прожили здесь шесть обязательных недель. Потому что муженька уже выпустили из тюрьмы, когда вы установили свое место жительства, а судебная повестка на развод открыла бы ему, где вы скрываетесь. Если бы он по-прежнему сидел в тюрьме, откуда он не мог добраться до вас, тогда бы вас не беспокоило это. Знает и пусть себе на здоровье. Но, поскольку муженек вышел на свободу, у вас оказались связанными руки. Он бы нашел вас, не прибегая к помощи детективов.

Я остановился и посмотрел на нее. Ее глаза обшаривали всю комнату, она рассматривала поочередно Хоукинса, трех помощников шерифа, облаченных в форму, и снова меня.

Я продолжал:

— Что вы намеревались сделать? Отделаться от Эллиса, затем легально выйти за Дэнта? Теперь все сходится, Изабел. Когда Дэнт влюбился в вас в “Пеликане”, вы уже изменили свое имя и наружность, чтобы иметь возможность исчезнуть и потерять Эллиса навсегда. Стать миссис Дэнт — это вполне вас устраивало. Во всяком случае, вы вышли за него замуж как Кристел Клэр.

Имелись и другие основания для того, чтобы убить Картера. Если бы Дэнт когда-либо узнал, как вы поступили со своим первым мужем, и что вы до сих пор юридически являетесь его законной женой, он бы понял, что вы вовсе не кроткая двадцатипятилетняя старая дева, за которую себя выдавали. Дэнт не из тех людей, которые снисходительно относятся к тому, как их дурачат. Вам этого мало? Достаточно? Вы хотите нам сейчас рассказать про Картера?

— Нет... мне нечего рассказывать.

Голос ее изменился до неузнаваемости. Теперь она знала, что хотя у меня и нет всех до одного звеньев, все равно я знаю достаточно.

— Или вас не мучили такие мысли? В “Пеликане” он тщательно прикрывал вас, когда я там нарвался на него. Так что вы должны были сказать ему про это. Какой ложью вы доказали ему необходимость убить Картера? И что он подумает, когда узнает, каковы были в действительности причины, побудившие вас пойти на это убийство? И что вы испытываете после того, как трижды выстрелили в спину человека, у которого дома симпатичная молоденькая жена и грудной ребенок?

Изабел закрыла руками глаза и стала отворачиваться, но все равно упорно молчала. Пока она ничего не признала, так что я по-прежнему находился в “лесу”. Я шагнул ближе к ней, схватил ее за запястья и оторвал ее руки от глаз. Ее лицо было в нескольких дюймах от моего, и ее белая кожа стала еще бледнее, чем минуту назад. Ее сухие губы раздвинулись, я подумал, что она “созрела”, поэтому я решился на весьма жестокий шаг, чтобы сломить ее сопротивление. Мне не хотелось бы этого делать, но я не мог придумать ничего другого.

— Вам никто не поможет, крошка, даже Дэнт. У вас не будет счастливого безоблачного будущего, но зато и Дэнт никогда не узнает, что вы обвели его вокруг пальца.

Она немного нахмурилась, на ее лице появилось недоумевающее выражение.

Я продолжал вкрадчивым голосом:

— Он так и не узнал, что вы вовсе не Кристел Клэр. Он продолжал воображать, что вы — его очаровательная малютка Кристел, когда я убил его.

Ее лицо сразу же осунулось, посерело, она посмотрела мне в глаза, опустила руку вниз на грудь и снова подняла к лицу.

Я сказал:

— Это правда, крошка. Все кончено... Совсем недавно я застрелил его.

После этого она сдалась. Она повернула белокурую голову в сторону Хоукинса и прочитала ответ на его лице. Я же уже в который раз задал ей вопрос о Картере, и она сквозь зубы не то простонала, не то крикнула:

— Ох, мой бог, да. Я убила его!

И тут она вторично у меня на глазах потеряла сознание.

Я был жестокосердным сукиным сыном, но теперь “прерия” оказалась ближе ко мне. Я взбирался по трупам, чтобы попасть туда, но я приблизился к победе.

Пятнадцатью минутами позже, когда я наблюдал за лицом Изабел и слушал, как она говорит, я понял, что она была еще более эгоистична и хладнокровна, чем я считал. Она думала только о деньгах даже тогда, когда в семнадцатилетнем возрасте вышла замуж за человека на двадцать лет старше себя. И наконец, как случилось раньше и будет снова случаться, Гарвей Эллис вынужден был начать воровать, чтобы иметь возможность покупать своей малютке Изабел те вещи, о которых она мечтала. Получалось у него это совсем неплохо. Капитан Сэмсон размышлял о том, что Эллис мог прибрать к рукам те четверть миллиона, которые были похищены в Лос-Анджелесе. Сэм имел все основания для таких предположений: на счету Гарвея и Изабел было двести шестьдесят тысяч, когда она решила с ним порвать.

Она продолжала так, как будто разговаривала сама с собой:

— Я хотела получить эти деньги сильнее, чем желала чего-нибудь другого, а потом отделаться от этого старого козла, я практически уговорила его провести еще одну последнюю операцию, потом выдала его полиции и отправилась оформлять развод. Я изменила имя и все остальное, но боялась начать тратить деньги из-за полиции. Деньги все еще были у меня, когда я встретилась с Дэнтом, и он был, ну, как бы сказать, он явился ответом на все мои вопросы, и я могла тратить спокойно через него. Он был от меня без ума. Так или иначе, я вышла за него замуж и позволила ему использовать мои деньги, чтобы финансировать это предприятие.

Помолчав, она улыбнулась.

— Он вообразил, что я дала их ему потому, что влюбилась в него по уши.

Улыбка растаяла, и она продолжала:

— После Картера я сказала Виктору, что я это сделала для него, ради него, потому что люблю его. Я уверяла его, что Картер узнал про то, что Виктор убил Биг Джима Уайта, что он направлялся к шерифу, когда я... остановила его.

В этом месте вмешался Хоукинс:

— Дэнт убил Биг Джима?

Она даже не подняла глаз.

— Это теперь ему уже не повредит, — бросила она равнодушно. — Да, он убрал его как раз перед тем, как вступил в предприятие “Инферно”. Картер, конечно, не имел об этом ни малейшего понятия, но Виктор мне поверил.

После небольшой паузы она добавила:

— Он меня действительно любил.

Она продолжала говорить, начала все сначала, однако во втором варианте пыталась нас заставить поверить, что Картер надумал шантажировать ее. Но лично я не сомневался, что этот вариант только что пришел ей в голову.

Наконец-то я понял, почему Дэнт едва не полез на стенку, когда я совершенно случайно наткнулся на него и Лоррейн в “Пеликане”. Он посчитал, что хотя Картер и убит, но любой человек, например я, если начнет выяснять причину его исчезновения, то не только сумеет узнать, что убила его Изабел, но также наткнется на ту информацию, которой, по мнению Дэнта, располагал Картер.

Изабел разговорилась, отвечала на все вопросы, но ночь была длинной. Особенно для нее. Лейтенант со своей дотошностью не скоро от нее отстанет.

Солнце стояло высоко, когда Изабел отправили в камеру, а я закончил разговор с усталым Хоукинсом, смотревшим на меня покрасневшими глазами.

— Что будет со мной? — спросил я.

— Как я уже говорил вам раньше, — ответил он, — единственное преступление, за которое в Канаде не отпускают под залог, — это измена и преднамеренное убийство. Вас конечно отпустят с обязательством явиться в суд в определенный срок, но сумма залога будет большая.

Я был настолько измучен, мне так хотелось спать, что голова моя соображала плохо. Но я знал, что намеревался что-то сделать.

И тут я вспомнил:

— Можно воспользоваться вашим телефоном? — спросил я.

Он придвинул аппарат через стол, а я позвонил в “Дезерт Инн” и попросил меня соединить с комнатой Коллин. Она ответила мне сонным голосом.

— Хэлло, — заговорил я, — я как-то не подумал, что вы уже спите...

— Шелл? Это вы?

— Угу. Послушайте, все кончено. Сегодня вечером я отправляюсь в Лос-Анджелес, но я должен вернуться через пару дней на дознание к коронерам.

— Что случилось? Вы в порядке?

— Да. Я был занят данным делом всю ночь. Сейчас мне кажется, что я бы не смог повторить все сначала, Коллин.

Наступила небольшая пауза, во время которой я сонно моргал на противоположную стену, потом она сказала:

— Вы возвращаетесь в Лос-Анджелес? Но вы же хотите снова увидеться со мной, не так ли? Вы зайдете ко мне?

— Конечно!

Я подумал, что после той заварухи, в которой я побывал прежде, плюс события сегодняшней ночи, могло случиться так, что в комнату Коллин меня пришлось бы тащить на носилках. Но теперь-то я непременно побываю там.

На всякий случай я добавил:

— Если мне удастся это сделать... — я зевнул, — послушайте, дорогая, почему бы нам не поехать туда вместе? Вы хотите...

Я замолчал. Как раз в тот момент, когда я зевнул, раздался щелчок в трубке, и до меня дошло, что Коллин без всякого на то основания прервала наш разговор.

Я взглянул на Хоукинса с открытым ртом.

Он усмехнулся:

— Вы, несомненно, сердцеед!

— В чем дело? Почему она повесила трубку? Что...

Хоукинс заговорил слащавым голосом...

— Мы увидимся, дорогая... я зайду к вам, дорогая... если мне удастся сделать это, дорогая.

До меня дошло, и я застонал.

— Проклятие! Я подумал о том, что я до такой степени устал, что....

Бессмысленно ему объяснять.

Я снова позвонил ей, но не дождался ответа. Какого черта? Придется ехать в отель и лично улаживать это недоразумение.

Однако я не мог немедленно уйти. Мы сидели спокойно какое-то время и курили сигареты, которые мне показались отвратительными, потому что я выкурил их уже слишком много. Во рту у меня был какой-то противный привкус. Хоукинс ознакомил меня с некоторыми данными, о которых я до сего времени не знал.

Нилс Абель, лысую голову которого я стукнул в аэропорту, получил солидную трещину в черепе и находился в больнице. Его напарник, Джо Файн, скрылся, но на его след напали. Лохматый Ллойд, фамилия которого, как оказалось, была Вивер, не умер от ножевой раны, как я опасался. Но он был вообще больным человеком, так что в любом случае дни его были сочтены.

Что касается меня, то Хоукинс был убежден, что каждый раз я действовал в целях самообороны, сражался за свою жизнь, а вовсе не пытался скрыться от правосудия. Сам он был в восторге от возможности наконец-то закрыть дело о гибели Биг Джима. Мне пришлось отвечать на множество вопросов, но Хоукинс заверил меня, что жюри коронеров вынесет вердикт об “оправданном” убийстве, скорее всего не будет предварительного слушания дела.

Я думал об этом и о людях, проходивших по делу. До чего все в мире странно устроено! Изабел ожидают тяжелые испытания, в которых она станет винить кого угодно, кроме самой себя, а Гарвей Эллис ничего не нарушил с точки зрения закона. Теперь я знал, что все то, что по словам Эллиса он сообщил Картеру” на самом деле успел выяснить Картер и передал ему. Но на какое-то время я был обманут.

Каждый раз, думая об Изабел и о том, что ее ожидает, я сомневался, что жюри вынесет смертный приговор этой миловидной блондиночке. Она сумеет их разжалобить. В Неваде использовали для казни газовую камеру. Она вполне ее заслуживала. И все же такого наказания я ей не желал.

Глава 22

Голливуд показался мне прекрасным, как это всегда бывало, когда я уезжал на какое-то время. Но чувствовал я себя паршиво. Я продал свой старенький “кадиллак” на металлолом, прежде чем достал билет на дневной самолет из Лас-Вегаса. И расстался с этим городом в последний, в четвертый по счету день Эльдорадо, и уже одно это было веской причиной для дурного настроения. Но была еще и другая.

Даже тот факт, что я заработал на этом деле тысячу девятьсот долларов, которые теперь раздули мой бумажник, не слишком меня радовал.

Прибыв в Лос-Анджелес, я остановился, чтобы повидаться с Эллисом по вопросу, который сообщил мне в телеграмме Сэм, и получил причитающиеся мне деньги прежде, чем сообщил хотя бы слово о “его дочери”. Должен добавить, что после того, как я от него ушел, за Эллиса принялась полиция, которую заинтересовали двести шестьдесят тысяч на его банковском счету.

Когда я окончательно освободился и зашел перед отлетом в “Дезерт Инн”, Коллин уже не было. Она уехала, ее комнату занял кто-то другой, а дежурная по этажу подтвердила, что она выписалась.

Я не мог ничего понять. Даже если она неправильно истолковала мои сонные речи по телефону, мне не верилось, что она в ярости куда-то уехала. Я не ожидал от нее несолидного, а тем более неразумного поступка.

И должен сознаться, мне ее действительно не хватало.

Я вышел из такси, доставившего меня в отель “Спартанский”, вошел внутрь, остановился внизу и спросил свой ключ. Портье подмигнул мне:

— Да, да, тут для вас много корреспонденции...

Потом удивленно вытаращил глаза.

— Разве вы не... — Ох, нет!

Я заморгал глазами:

— В чем дело? Мне просто нужен ключ.

— Он наверху. Я подумал...

Я не стал дожидаться окончания, для быстроты побежал вверх по лестнице, прыгая через три ступеньки. Добежав до своей квартиры, я распахнул дверь и влетел внутрь.

Она была там. Черт бы ее побрал, она была там, и я поразился, как я был счастлив, увидев ее. В горле у меня пересохло сердце бешено колотилось от удовольствия.

Коллин сидела на громадном диване шоколадного цвета, который только что не достигал дверей моей комнаты. Она подняла голову и улыбнулась. В правой руке у нее был до половины наполненный высокий бокал, она помахала мне.

— Привет! Я подумала, что вы никогда сюда не доберетесь.

— Что вы вытворяете? — воскликнул я. — Чего ради было пугать меня до полусмерти? Я думал, вы рассердились на меня. Испугался, что мы никогда больше не увидимся.

Она улыбнулась.

— Этого я и хотела, — радостно заявила она.

Я усмехнулся, подошел к ней и сел рядом на диван.

— Значит, вы такая хитрая? Плетете интриги против меня? Значит в действительности вы не были сердиты?

— Была. Еще как! Просто разъярена. Я сложила вещи и почти что отметилась, пока мне не пришло в голову, как это глупо. Но все же из отеля я убралась и поехала сюда. Вы мне сказали, где живете, а также обещали показать город.

Она снова улыбнулась мне.

— Решила, что, если вы намерены начать волноваться из-за меня, то пора это сделать. Мне не нравится, когда вы целыми ночами пропадаете в чужих комнатах.

Я понял, на что она намекает.

Черт побери, неужели она никогда не забудет об этой истории с Лоррейн?

Я показал на бокал в ее руке и поспешил изменить тему разговора.

— Угу, — сказал я, — стащили?

— Вы говорили, что когда бы к вам не приходили люди, вы хотите, чтобы они чувствовали себя как дома. Я поступила так, как мне было сказано, мистер Скотт.

— Неплохо! — воскликнул я.

Она выглядела очаровательно. Видимо, она потратила немало времени, чтобы привести себя в порядок после прибытия сюда, и эффект был потрясающий. Ноги у нее были босые, но она их поджала под себя, на ней было ярко-зеленое платье, которое выгодно подчеркивало все, что у нее было, а было у нее решительно все. Сочетание ее лица с широко раскрытыми невинными глазами и соблазнительного тела вызывало у меня легкое головокружение. Я мог поспорить, что она по-прежнему была без бюстгальтера, всего лишь в крохотных трусиках с кружевами, которые были на ней тогда в “Дезерт Инне”. Те были черного цвета. А какие сегодня?

— Не смотрите так! — приказала она.

Я кашлянул:

— Где мой бокал, а?

Она вскочила с дивана и босиком убежала на кухню, раздались булькающие звуки, и она принесла мне высокий бокал на тоненькой ножке, наполненный до краев.

— Пейте! Вам надо догонять меня, — сказала она.

Я подмигнул ей:

— Постараюсь.

Она снова села на диван и ткнула мне в грудь пальцем с красным ногтем.

— Поскольку вы собираетесь вывести меня в свет, как я выгляжу? Не является ли это платье слишком вызывающим для Лос-Анджелеса?

— Для меня нет.

Она громко рассмеялась. Верно, она меня действительно обогнала в смысле выпивки. Я поднес бокал к губам.

— Вот выпью его и буду готов.

— Работы больше нет? Все сделано?

— На данный момент все. Дело закончено, загадки разрешены. Вы помогли, Коллин.

— Я? Каким образом?

— Своими рассуждениями о разводах, об обязательном шестинедельном проживании в штате, о том, какое странное имя Изабел Бинг, и так далее. Помните, это было в вашей комнате, когда я уговаривал вас разрешить мне потереть вам спину.

Она улыбнулась.

— Помню.

— Вы принимали душ. Я задумался, может ли быть у вас шрам возле... на вашем теле, и я увязал это с вашими разговорами, с мыслью о том, что зачастую мы верим человеку на слово, когда он нам представляется. Именно так обстояло дело с моим клиентом. Так что нет ничего удивительного в том, что он не получил никаких писем. И тут я понял, что у вас нет никакого шрама.

— Мне не ясны ваши рассуждения.

Я усмехнулся:

— Позднее, когда я выяснил, что малютка Изабел имеет соответствующий шрам и обесцвечивает волосы, загадка была решена.

— Кто?

— Миссис Дэнт.

— Откуда вы узнали, что она обесцвечивает волосы?

— Господи, — воскликнул я, — мой бокал пустой!

Я сходил на кухню и смешал другой.

— Отвечайте же! — потребовала она.

— Мне нужно несколько минут, чтобы принять душ и переодеться.

— Да, мы уходим?

Она взглянула на свои часы:

— Вам лучше поторопиться. Уже десятый час. Я специально заранее оделась. Ох, я воспользовалась вашим душем. Вы не возражаете?

— Можете пользоваться решительно всем, что принадлежит мне. Похоже, что мы дальше пойдем по жизни, принимая душ почти одновременно. Выпейте еще. Смешайте два бокала. Этот я уже допиваю.

Она отправилась в кухню, а я — в ванную, разделся и встал под душ. Через минуту она постучалась в дверь.

— Входите! — радостно закричал я.

— У вас пристойный вид?

— Что за странный вопрос? Входите.

Я задернул занавеску, потом из-за занавески показалась белая ручка с бокалом, наполненным чем-то темно-коричневого цвета. Я схватил его, затем набросил себе на плечи махровое полотенце.

— Коллин, скажите мне кое-что, — закричал я. — Когда я впервые увидел вас в баре “Дезерт Инн”, мне ваше лицо показалось одним из самых красивых и одновременно самым невинным, которые я когда-либо встречал. Потом я видел вас совсем другой. Скажите, которая же настоящая?

Я высунул в щель мокрую голову, наблюдая за ней. Она засмеялась, попятилась на один шаг и послала мне воздушный поцелуй, после чего ушла в комнату. Я точно не знал, что это значит, но мне хотелось поскорее выбраться из ванной.

Завернувшись в огромное турецкое полотенце, я направился в спальню за чистым бельем, но остановился, не дойдя до нее, и посмотрел на Коллин.

— Вы оделись!

Ах, какая она была хитрая! Я ответил:

— Конечно. А как в отношении еще одного бокальчика?

— Олл-райт.

Я подошел к дивану и осторожно сел на него. Она принесла питье и уселась рядом со мной.

— Куда вы хотите пойти в первую очередь? — деловито спросил я.

— Что вы предлагаете?

— Сансет Стрип, Мокамбо, рестораны — “Джирс” и “Шинро”. Допивайте свой бокал. Сейчас я буду готов, и мы отправимся. О'кей?

— Идите, приводите себя в порядок. Не можете же вы отправиться в таком виде!

Перед диваном стоял большой кофейный столик с лакированным верхом, испещренный множеством кружков, оставленных стаканами и рюмками. Я поставил свой все еще полный бокал на стол, стараясь, чтобы он оказался точно на одном из кружков.

Она заинтересованно наблюдала. Я подмигнул ей:

— Глупо, правда?

— Умно... Поцелуйте меня. Прошло уже столько времени, а вы меня еще ни разу не поцеловали.

Она находилась в паре футов от меня на диване. Сначала. Потом придвинулась ближе, ее руки обхватили мою шею.

Они сомкнулись сзади, и она притянула меня к себе, должно быть удивившись, как легко это у нее получилось. Затем ее губы прижались к моим. Неожиданно в этот момент мы поняли, мы оба поняли, что больше не шутим, не играем. Между нами было лишь обоюдное желание, без кокетства и позы. Мы перестали улыбаться.

Она прижала меня еще теснее к груди и прошептала:

— Шелл, дорогой, дорогой... люби меня...

Я поднял ее на руки, отнес в темноту спальни и осторожно опустил на кровать.

Ее широко раскрытые глаза блестели, дышала она прерывисто, губы были полуоткрыты.

Сбросив с себя моментально всю одежду, совершенно нагая, она лежала, прижав руки к своему телу. Когда я наклонился к ней, она снова прошептала:

— Люби меня, Шелл, люби!

Эта мольба повторилась снова и снова, пока мои губы не заглушили ее полностью.

Я включил небольшую лампочку на прикроватной тумбочке и прикурил сигареты для нас обоих. Мы стали разговаривать отрывистыми фразами, наши голоса, как и тела, расслабились. Наконец она села на кровати и потянулась, высоко подняв рука над головой.

Я подмигнул ей:

— Ты же бесстыдница и все-таки поразительная. И потом я впервые вижу тебя с распущенными волосами. Мне так больше нравится.

Она смотрела на меня и улыбалась.

— Просто у меня такие рыжие волосы, рыжие бесстыжие!

— Волосы хорошие. И вся ты хороша. Но ты можешь снова закрутить свои волосы, и мы куда-нибудь сходим. В город или на какое-нибудь шоу. Я же обещал тебе это, Коллин, а я всегда выполняю свои обещания.

Подмигнув ей, я сказал:

— На последнее шоу мы успеем.

Она откинула назад волосы, дунула на несколько оставшихся волосинок и сказала:

— Зачем, глупый? Кому хочется уходить из дома?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10