Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Одиссея полковника Строганова (№1) - Остров Амазонок

ModernLib.Net / Альтернативная история / Прокудин Николай / Остров Амазонок - Чтение (стр. 10)
Автор: Прокудин Николай
Жанр: Альтернативная история
Серия: Одиссея полковника Строганова

 

 


— Потому что тогда началось бы кровопролитие на корабле, и еще неизвестно, кто бы остался в живых! — объяснил Строганов. — А так и мы живы, и они целы. Изгнанники будут смертельно измучены переходом на веслах, но доплывут! Несколько тысяч миль грести — это не шутка!

— Бог мой! Они что, промахнутся и не попадут в Новый Уэльс? — изумился Флетчер. — Проплывут мимо Папуа?

Янг в недоумении смотрел на собеседников, а потом не выдержал и спросил:

— О чем вы, джентльмены? Капитан Блай только отчалил в дальний путь, а вы уже предрекаете ему тысячи миль на веслах. Откуда такие сведения? Их еще, возможно, шторм настигнет, перевернет, и они утонут среди бушующих волн на своем утлом суденышке. А еще они могут умереть от жажды, околеть от голода! Лихорадка или какая другая болезнь тоже может прихватить их в пути. О чем вы рассуждаете?

— Это м-м-м... это предположения графа. Янг, русский полковник в некотором роде ясновидящий. Предсказатель.

Мичман с испугом и удивлением во взоре посмотрел на Строганова и истово перекрестился несколько раз.

— Продолжайте, сэр! — попросил Кристиан.

— Нас будут определенно искать. В первую очередь именно на Таити. На наши поиски кинется немалая часть королевского флота!

— Что вы предлагаете? — еще раз задал свой вопрос Флетчер.

— Советую пополнить запасы на вашем любимом острове, взять на борт женщин-туземок и уплыть подальше. Найти островок и затаиться. Тихий океан огромен, пройдет немало лет, прежде чем какой-нибудь корабль, проплывая мимо, обнаружит вас! Нам нужен удаленный необитаемый остров, где нет местных болтунов, врагов, где не проходят рядом пути торговых и военных кораблей.

— Я согласен! — обрадовался найденному выходу мичман. — Ищем безлюдный остров в стороне от морских трасс, такой, которого нет на карте, или его координаты приблизительны и не точны. И тихо поселимся там. Да здравствует необитаемый остров! Я такой знаю — это Питкерн.

— Верно! — согласился Флетчер. — Так и сделаем! Зайдем за девчонками, передохнем и двинемся далее на поиски убежища! Но вот вопрос: как к этому отнесется экипаж?

Сергей с интересом наблюдал и слушал их разговор. Все точно как в том кино! Неужели создатели фильма не соврали?

— Уговорим! — предложил Янг.

— Уверен, не все захотят. Единства, сами видите, в экипаже нет! — с грустью произнес Флетчер.

— Значит, разделимся на группы. Каждый выживает в одиночку! — рубанул Янг воздух ребром ладони. — Я им не мама родная, чтоб за ручку водить. Захотят на рею — милости просим. Пусть подставляют шею под пеньковую веревку королевского палача!

Янг ушел, беззаботно насвистывая старую морскую песенку, чтобы отдать распоряжения по постановке парусов.

Кристиан пронзительно посмотрел в глаза Сергею:

— Граф, что вы еще утаили? Рассказывайте! Я требую признания! Почему вы молчите, граф?

— Не переживайте, Флетчер. Все будет хорошо. Обещаю, лично вас не найдут никогда. Янг прав, нужно укрыться на этом маленьком островке. Блай будет до конца жизни беситься, что так и не смог вас отыскать. Месть станет его мечтой, манией, навязчивой идеей.

— А чего ему беситься?

— Ну а как же! Он опозорен, допустил мятеж и не смог его подавить, а бунтовщиков так и не поймали! Представьте себе, он будет губернатором целого нового континента, Австралии, пока эта земля именуется Новый Уэльс. Уильям Блай станет адмиралом. Под рукой целый флот, а любимое судно, его «Баунти», так и не найдется.

— Правда?

— Правда. Сожгите его — и концы в воду. Как приплывете на остров, сразу проделайте это. Большое судно слишком приметно. Снимите все ценное с корабля — снасти, паруса, металл, мебель, доски, а остов корпуса подожгите. Не оставляйте главного вещественного доказательства своей вины перед законом, подумайте о своей дальнейшей судьбе.

— Но ведь тогда мы будем навеки прикованы к острову, обречены на отшельничество, — расстроился Флетчер.

— А вы думали, что вернетесь когда-нибудь в Англию и что вас со временем простят? Наивные мечты, не надейтесь! Вы, лейтенант, были обречены, даже если бы приплыли благополучно под командой Блая на Карибы. Судьбою так предначертано: суд, разжалование, возможно, эшафот, возможно, каторжные работы на галерах. Но исход один — конец свободе! А так и вы, и экипаж — вольные люди. Сумейте правильно распорядиться предоставленным шансом прожить жизнь в свое удовольствие. Женщины, любовные утехи, ром, море, солнце, фрукты и рыбалка! Никакой борьбы за существование. Наслаждайтесь!

— А вы, граф, тоже с нами навсегда?

— Я еще не решил...

Глава 16

ПРАЗДНИК НА КОРАБЛЕ

Солнце стояло в зените. Мачты поскрипывали, усиливающийся ветерок постепенно надувал паруса, и корабль, медленно покачиваясь на волнах, пошёл выверенным курсом, который умело проложил Флетчер. Он было попытался привлечь к этому делу Сергея, но тот не имел никакого представления о навигации. Его познания в географии ограничивались лишь рамками школьной программы, поэтому он имел общие, очень приблизительные представления об этой части земного шара, где сейчас находился вместе с кораблем. И в военном училище он изучал военно-политическую географию, преимущественно Европейского театра военных действий. Южную часть Тихого океана видел на карте в путеводителе перед отлетом из Шереметьево. Кое-что, конечно, запомнил, сработала профессиональная память. Как участник афганской войны, он хорошо знал территорию Средней и Центральной Азии. Очертания Южной и Северной Америки зрительно представлял и помнил многие страны со смешными и несколько двусмысленными для уха русского человека названиями, к примеру, Гондурас, Суринам, Гваделупа.

Австралию Сергей представлял в виде огромного желтого блина в нижней части карты, его знания о ней были весьма ограничены.

Австралия — это где-то вблизи Южного полюса, с астрономическим количеством кроликов и кенгуру. Рядом Новая Зеландия, по контуру похожая на Японию. А южную часть Тихого океана он совсем не помнил, не представлял, где именно приткнулись Тасмания, Тимор, Таити и прочие острова и островки. Ох сколько их на карте у штурмана: Тувалу, Тофуа, Тимоэ, Тактоко, Токелау, Тонга... Черт, заело на букве «Т». Еще и Таиланд где-то рядом! Видимо, в этих краях престижно иметь название страны или острова, начинающееся на «Т». Не то что какое-нибудь Вануату или Фиджи.

Эх, навигация, лоция, картография, астрономия — темный лес. Кабы знал Строганов, что пригодятся эти предметы, изучал бы. А вместо этих наук зубрил уставы, тактику, материальную часть боевых машин, огневую подготовку, позднее освоил подводно-диверсионную деятельность, минно-взрывное дело. Что взрывать теперь? «Баунти»? Что минировать? Акваторию вод Таити? Но до этого острова еще плыть и плыть!

Боевой офицер тряхнул головой, отгоняя грустные мысли.

— Флетчер! — позвал Сергей лейтенанта. — У нас большие запасы рома?

— Честно говоря, не знаю, — простодушно ответил моряк.

— Так узнай! Надо сделать ревизию продуктов, воды и спиртного! Взять под контроль! — стал наставлять молодого товарища Строганов. — Не то выпьют за день. Мы что, победу праздновать не будем? Сегодняшний день объявляю Днем Победы над Британией. Мы сегодня посрамили самую величайшую державу мира и ее флот! Выкатывай бадью рома, джин, угощайтесь всем коллективом! Начинаем народные гулянья!

Флетчер подозвал мичмана Янга:

— Сходи-ка, действительно, проверь склад! Пересчитай бочки, вытащи на палубу один бочонок рома, остальное запри под замок! — распорядился лейтенант.

— И уровень воды в откупоренной бочке тщательно замерь! — напомнил Сергей. — Нужно обязательно приставить часового к складу с водой и назначить баталера, ответственного за сохранность жидкости, как имеющей градусы, так и пресной. Без контроля экипаж живо истребит и то и другое!

Янг кивнул в знак согласия и на кривых ногах быстро затрусил по палубе к трюму. Вскоре он примчался обратно с радостной улыбкой. Воды довольно много, тысяча галлонов. С ромом хуже — его оставалось чуть более ста галлонов. Есть несколько бутылок джина.

— Выдать всем по две пинты рому. И по пинте воды сверх нормы. Праздник так праздник! Победа! Ура-а!

— Да здравствует капитан Флетчер! — выкрикнул Сергей, подзадоривая команду.

— Да здравствует Кристиан! Ура Флетчеру! — раздались в ответ нестройные голоса матросов.

— Ура капитану! — крикнул громче всех Янг.

Команда нестройно издавала радостные вопли. Все хотели праздновать и веселиться и не желали думать о смутном и неясном будущем, о туманных перспективах, о трудностях и опасностях, подстерегающих в открытом безбрежном океане. Ведь морякам предстояли годы скитаний в океане под угрозой преследования властями. Жизнь вне закона — это не только свобода, но и постоянный страх быть взятым под стражу, а затем повешенным.

Первую пинту выпили, не закусывая. Под виват! Ура! Слава! Да здравствует! Все дружно поминали Блая самыми худыми словами. Матросы Джонс и Квинтал принялись пародировать покинувшего корабль капитана. Рулевой Коллинз очень смешно и узнаваемо изобразил, как Блай обнюхивает по утрам транспортируемые в каютах саженцы хлебного дерева. Всем понравилось это представление. Употребив по второй пинте рома, экипаж окончательно распоясался и впал в буйство. Сразу несколько матросов в разных концах шхуны устроили драку.

Флетчер, Янг, Браун, Адамс и Строганов выпивали, обособившись на корме, с тревогой и озабоченностью наблюдая за начавшимися потасовками.

— Корабль не подожгут? — еле шевеля языком, спросил Сергей.

— Это вряд ли, но вот снасти порезать могут, — откликнулся Янг.

— Да что вашему кораблю будет, — рассердился Адамс. — Они растения все погубят! Посмотрите! Эти скоты мочатся на те ростки хлебного дерева, которые я сберегал и лелеял! Поубиваю!

— Ты что, озеленитель? Отстань! Нам садовник Браун со своими растениями надоел хуже, чем ботаник-шпион. Чего теперь трястись над никчемной травой? Мы же возвращаемся назад. Никто не обязан доставлять на острова Карибского моря эту чертову зелень. За борт ее, — прорычал Янг и ударил в ухо Адамса, помощника главного озеленителя Барбадоса и Гайаны.

— За что?! — взвыл тот.

В его руках неведомо откуда появились садовые ножницы. Казалось, неминуемо кровопролитие. Пришел черед Строганова наводить конституционный порядок. Не ровен час перебьют друг дружку освобожденные от имперского ига моряки, кто потом поведет судно, с кем пить и разговоры разговаривать? С пьяницами Уильямсом и Мартинзом? Но они по-английски изъясняются хуже, чем современный китаец!

Сергей, задав трепку обоим спорщикам, успокоил забияк и допил содержимое их бокалов.

— Хватит вам, ребята, пить. Свою норму вы уже оприходовали, — произнес заплетающимся голосом Строганов.

Флетчер сидел молча, никак не реагируя на происходящее вокруг. Он словно впал в прострацию от свалившегося на него бремени власти и ответственности. Затем он внезапно очнулся и закричал:

— Матросы, за дело! Облегчить корабль. Все эти ненужные грядки за борт. На кой черт нам на Таити хлебные деревья? Их там и так полным-полно.

Моряки обрадовались, опьянев от свободы и рома, они быстро и с удовольствием выполняли приказ новоиспеченного капитана, весело кидая за борт проклятые растения. Им казалось, что вместе с ними они избавляются от старой жизни, полной унижений, физических страданий и тяжелого труда. Ребята очень устали от постоянного полива ростков, от хронической жажды из-за экономии пресной воды. А во всем виноваты эти чахлые кустики! За борт их, за борт!

Поначалу вокруг корабля плавали пустые ящики и бочки, а море было похоже на затопленную ливнем клумбу с экзотической растительностью. Но вскоре ветерок усилился, судно прибавило ходу, и ящики отстали вытянувшись в длинную цепочку. За кормой на целую милю растянулся шлейф из зелени и ящиков. Это были следы погрома и случившихся беспорядков. Ну вот, наследили в океане, нагадили.

— Будем надеяться, что эти ящики вскоре утонут или шторм их разметает! — сказал пораженный такой картиной Строганов. — Не то по этим следам нас живо разыщут. Они, как нить Ариадны, указывают наш пройденный путь.

Флетчер самодовольно ухмылялся, глядя на плоды собственного произвола, издержки свободы и вседозволенности. Он был рад поглумиться над трудами капитана Блая.

Чего-чего, а свободы на корабле было в избытке. Судно плыло по безбрежному океану, предоставленное само себе и воле волн. Даже штурвальный тайком налакался и лежал возле медленно вращающегося туда-сюда рулевого колеса. Увидев это, Строганов подошел на нетвердых ногах и застопорил штурвал. Уж лучше плыть только прямо, чем описывать петли и круговые движения. Так вовсе собьемся с курса.

Отойдя от руля, Серега ринулся к борту и, перегнувшись через поручни, изрыгнул из себя все, что поместилось в желудок во время этой вакханалии на судне. Туда ему и дорога.

Ну вот, теперь и он наследил.


Утро пришло вместе с ужасной головной болью. Сержа сильно мутило. Ощущение не из приятных, словно кто-то нагадил прямо в рот. Подозрения в первую очередь пали на Блая и Нельсона, но, вспомнив, что они уже далеко, Строганов рассмеялся.

До чего замечательно пьется этот ром, какой у него великолепный аромат, превосходный вкус, и до чего отвратительно воняет организм по утрам. Отчего человеческий желудок превращает изысканные спиртные напитки в отвратную желчь и слизь. Видимо, дело в пропорции. Опять он погорячился.

Именно избыток зелья утром медленно вытекал из глотки Сергея. Медленно-медленно, с напряжением измученных внутренних органов, с дикой болью и резью. Это вчера вечером желудок мог фонтанировать, а сегодня — одна икота!

Никогда больше ни грамма, ни капли! Эх, сколько раз Строганов зарекался. Ведь он рожден не пить, а совсем для других дел. Но этих других дел, увы, под рукой не было. Не находил он ни дел, ни прекрасных тел. Утопиться в океане, что ли? Какой он прекрасный, а Серж его засоряет отходами жизнедеятельности.

Исключительно мрачные мысли наполняли теперь больную голову Сереги, и не было ни малейшего желания и сил продолжать борьбу за существование в эпоху Екатерины Великой и Суворова, Вашингтона и Джефферсона, Державина и Пушкина!

Впрочем, нет! Александр Сергеевич еще на свет не появился, и Гоголь еще не родился, и Лев Толстой! Кутузов в данный момент уже дважды ранен пулями в голову и видит мир одним глазом, но еще в безвестности, и даже не генерал, а полковник Наполеон Буанапарте. Проклятая ирония судьбы, насмешка высших космических сил над простым человеком! Цунами тебя подери!

— Нет, так дальше жить нельзя. С этим буйствующим и разнузданным экипажем плыть просто невозможно, — громко и отчетливо по-русски произнес Сергей. — Мало мне было своих, российских, алкашей?!

Пригорюнившись, он крепко задумался о превратностях судьбы, но затем горевать ему решительно надоело, путешественник во времени и пространстве взял себя в руки и с чувством плюнул в набежавшую на борт волну.

— У тебя есть другие варианты? — спросил он вслух сам у себя и в ответ произнес: — Нет! Но и с пьянством надо кончать. Лично я так долго не протяну.

Вокруг простиралась бескрайние голубые воды Кораллового моря или, возможно, какого другого. Вода она везде вода, и даже цвет ее не изменился за все время путешествия.

«Куда плыву? Зачем плыву?»

В данный момент Строганову не хотелось ничего: ни выпивки, ни заморских деликатесов, ни яств, ни экзотических фруктов, ни туземных женщин. Душила ностальгия, сердце сжималось при мысли о Родине. Припомнилась деревенская банька у лесного озерца, березовый веничек, уха из хариусов, соленые грузди, водочка со слезою. Эх-ма! Сибирь! Отчего-то вдруг всплыла в памяти рыбалка двухгодичной давности. И девчонка, пышнотелая, как на картинах Кустодиева, которая вместе с ним парилась в баньке и жарко отдавалась в предбаннике, где стояла кадушка с холодным квасом. Где ты, милая? Куда все исчезло?..

— Бу-а-а! Ихти-и-а-а-андр-р-р! — Организм вновь вывернулся наизнанку, пытаясь избавиться от всего инородного. Улетучились и дорогие сердцу воспоминания о юной сибирячке и о родной тайге, что раскинулась по берегам могучей вольной реки, о городах и весях.

Сергей выкрикнул несколько забористых ругательств, и на душе от знакомых и родных слов на минуту полегчало. Никаких попоек! Баста! Завязал немедленно! Пора искать выход из этого лабиринта времени, экстренно организовать себя на поиски заветного окна в будущее. В двадцать первый век! Может, стоит поискать место нового природного бедствия? Попасть в эпицентр катаклизма, где извергается вулкан, свирепствует землетрясение или ураган. Нет, скорее всего, надо искать цунами обратно направленного действия.

Жаль, но природа и сверхъестественные силы не подавали никакого знака в ответ на его мольбы о помощи! Рассчитывать приходилось лишь на самого себя и собственные силы. Серега посмотрел вверх, небо было по-прежнему таким же безнадежно спокойным и далеким.

Глава 17

НОВЫЙ ЗАГОВОР!

К вечеру Сергей обратил внимание на то, что команда явно разбилась на два лагеря и в стане мятежников намечается раскол. Между представителями этих группировок постоянно вспыхивали ссоры. Несколько непримиримых бунтарей не желали возвращаться в цивилизованный мир, где по закону их должны будут арестовать. Другие матросы, наоборот, полагали, что если вернуться на Таити, то там их быстро обнаружат и даже радовались этому. Найдут — значит, будет шанс когда-нибудь вернуться домой к родственникам.

Оружие имели в основном мятежники из группировки Янга, поэтому победила сила. А те, кто присоединился к мятежу вынужденно, из-за сложившихся обстоятельств или за компанию, были безоружны. Видимо, колеблющиеся и нерешительные поняли, что надо вооружаться, чтобы уравнять шансы в возможной схватке. А вот сделать их стопроцентными можно было лишь с помощью русского чудо-оружия. Для этого требовалось отобрать арсенал Строганова.

Вскоре Сергей заметил осторожную, но непрерывную слежку, постоянное присутствие рядом кого-нибудь из матросов. Они улыбались, разговаривали, просили дать подержать в руках пистолет или автомат.

Особенно усердно опекал Строганова новый баталер Гамильтон. Он не просто ходил по пятам, а откровенно навязывал свое общество. Сереге он был особенно неприятен, потому что от нечистоплотного престарелого мужичка всегда пахло псиной, хотя собак-то на шхуне не было никаких. Баталер, задачей которого являлась охрана кладовых, был вооружен кортиком и палашом, изъятыми у кого-то из изгнанных офицеров.

Дружок боцмана, матрос Мартинз, недавно получивший пинок, также шнырял вокруг Сергея и был готов броситься в бой в любой момент. Взгляд затаившего обиду матроса не предвещал ничего хорошего. Серега снял пистолет с предохранителя, переложил гранату с ввернутым запалом в боковой карман. Надо встречать противника во всеоружии, чтобы не похитили автомат и весь арсенал, столь необходимый для выживания в этом мире.


Вечерний моцион Строганов проводил на корме вместе с Флетчером. Тот, как обычно, вычислял курс, наносил на карту какие-то точки, линии, вел на листочке записи и при этом курил большую трубку.

— Полковник, вы вышли подышать и помолиться перед сном? — улыбнулся Кристиан Флетчер.

— Да уж, помолиться за здравие и за упокой! — хмыкнул Сергей невесело. — Аминь!

Он снял с плеча винтовку, автомат, расстегнул ремень с кобурой и подсумками. Теперь он взял за правило носить все оружие с собой. Сергей разделся до плавок и начал делать разминку, вначале дыхательную. Как же замечательно дышалось в восемнадцатом веке посреди огромного океана! Морской воздух прочищал загазованные легкие, от него даже заметно кружилась голова. Почти чистый кислород. А запах! Благоухание водорослей, морской воды, соленого ветра!


Строганов несколько минут попрыгал, затем приступил к бегу на месте. Не хватало еще заработать гиподинамию, находясь в прошлом времени. Несколько десятков приседаний, тридцать отжиманий, вновь бег на месте, еще тридцать отжиманий. Разминка поясничной части, плечевого пояса, еще тридцать раз отжался, десять минут покачал пресс. Затем водные процедуры. Он ополоснулся забортной морской водой, насухо обтерся. Пустил с кормы тугую светло-желтую струю, добавляя океану минеральных солей. После физкультуры и обтираний Сергей оделся, пожал руку Кристиану и направился в каюту, так как уже стемнело. Пора было вздремнуть, очень уж сильно в сон клонило на свежем морском воздухе.

Да, действительно, океан — это легкие планеты! Ну, Серега, дыши чистым ионизированным воздухом, насыщенным кислородом, пользуйся случаем.


Бац! Дубина, скользнув по макушке и плечу, ударила о деревянные доски каюты. Кто-то с силой пытался шандарахнуть его по голове, вероятно, веслом или багром, но промахнулся. Жизнь Сергея спасло то, что за секунду до нападения старый разведчик заметил какое-то неясное шевеление в полумраке и успел рвануться чуть вперед с отклонением влево. Винтовка с грохотом выпала из рук на палубные доски, но автомат, сорванный с плеча, превратился в страшное орудие рукопашной схватки. Приклад с хрустом припечатался к чьей-то мощной физиономии, отчего квадратная челюсть тут же перестала быть таковой, стволом он ткнул в чей-то живот, затем еще и еще раз. Хозяин живота ойкнул широко разинутым ртом и обмяк. Победителя обдало смердящим дыханием никогда не чищенной пасти.

— Ах ты, байстрюк! Поганец! Да я тебя... — прорычал Сергей и оборвал ругательство на полуфразе.

При свете яркой луны, вовремя появившейся в небе, сверкнуло острое лезвие кортика. Ударить не успели, потому что Серега, вобрав в себя живот, словно тореадор, уклоняющийся от рогов быка, сделал легкий уклон с пируэтом на одном носке, пропуская мимо руку с кинжалом, а заодно и тело владельца этого холодного оружия. Затем кувырок назад, через голову.

Во время прыжков и акробатических кульбитов автомат выпал из рук, но, к счастью, Серж ногой нащупал винтовку. Он подхватил ее, произвел в полутьме несколько выстрелов, пока магазин не опустел. Жалко! Это был последний магазин к винтовке. Пустые гильзы еще со звоном падали на пол и раскатывались во все стороны по палубе, а душа одного негодяя уже покинула бренное тело. Еще кто-то жалобно стонал. Хорошо поработала М-16, но теперь это бесполезная железяка.

Сергей поднял с пола автомат и повесил его на грудь. На всякий случай он достал из кобуры браунинг, в ближнем бою с ним будет удобнее действовать, потом подошел к борту и зашвырнул подальше в морские воды ставшее бесполезным орудие убийства. Винтовка сверкнула сталью в отблесках лунного света и, булькнув, погрузилась в пучину. Жаль, для выживания в чужом враждебном мире надо бы иметь побольше оружия. А возможно, и наоборот, вот ведь появились же желающие похитить оружие. Кто следующий предпримет попытку?

Флетчер примчался на звуки прогремевших выстрелов в числе первых:

— В чем дело? Что произошло? Опять нападение аборигенов? Людоеды на корабле?

— В каком-то смысле именно людоеды, но только свои, — ответил Строганов. — Взгляни на них. Кто это?

Матросы зажгли факелы. При их свете Флетчер начал опознание.

— Погляди-ка, это же баталер Гамильтон. А раненый — Мартинз. Что это они задумали?

— А не ты ли затеял провокацию, мой друг Кристиан? Не по твоей ли указке напали на меня эти ночные разбойники? — недоверчиво переспросил Сергей. — Неужели ты все-таки решил стать лихим корсаром?

Строганов теперь не доверял никому из команды, этого сборища мерзавцев и негодяев!

— Сэр, что вы! Эти подлые мошенники, видимо, решили взять власть в свои руки. Вчера на судне вспыхнула ссора, — ответил лейтенант. — Люди, поддержавшие баталера, были плохо вооружены, мушкеты и пистолеты есть лишь у верных мне людей. Заговорщикам не хватало только оружия, вот они и нашли, где его взять. У вас, Серж. Но это была их последняя в жизни ошибка!

Возникла неловкая пауза, явно нарастала угроза, исходящая от матросов, сторонников Гамильтона, возмущенных и разгневанных гибелью сообщников.

— Разойдись! Марш отсюда! — гневно скомандовал Флетчер.

— Эй вы, бузотеры, чистильщики гальюнов! Кто на вахте, по местам стоять! Остальные — спать немедленно! — поддержал Флетчера мичман Янг, раздавая тумаки и затрещины направо и налево.

Матросы потоптались еще на месте, но вскоре стали расходиться, унося в своих душах недовольство и сдерживаемый пока гнев.

— Адамс, Квинтал! Задержитесь! — велел Флетчер.

— Мартинза живо вздернуть на рее, пока он дышит. Затем снять, вместе с баталером сунуть в мешки и выбросить этот балласт за борт! Палубу затереть, чтоб следов от них к утру не осталось.

— Флетчер, пойдемте поговорим на юте о дальнейших действиях, о житье-бытье нашем скорбном, — предложил Строганов. — Укроемся от посторонних ушей и покалякаем.

— Не понял, что сделаем? — переспросил лейтенант.

Сергей, часто забываясь, вставлял в разговор русские слова или соленые выражения из ненормативной лексики. Русский полковник матерком сдабривал и перчил речь. С первого дня пребывания на шхуне «Баунти» англичане интересовались, что означают эти обороты речи, и на удивление быстро запоминали их. Теперь, когда Строганов что-то такое говорил, они понимали, а Смит и Янг даже осознанно ругали своих товарищей соответствующими по смыслу русскими выражениями. Как говорится, просветил! Постепенно фраза, обозначающая любовь в грубой форме к чужой маме, вошла в обиход всего экипажа и не вызывала более недоумения. Понятливые оказались, черти английские.

— Флетчер, ты что, мудозвон разтакой, разэтакий! Епть! Не способен обеспечить порядок на своем паршивом корабле? Я какого... тебе помог завладеть этой посудиной?

Флетчер смутился и покраснел. Он теребил фалды камзола, и губы его подрагивали от обиды. Сергей развернулся и ушел в каюту, чтобы остыть. Не ровен час кипящие злоба и бешенство выплеснутся, и тогда несдобровать всему экипажу.


Через полчаса в дверь каюты осторожно, но настойчиво постучали.

— Кого там принесло? Я же сказал не мешать!

— Господин Строганов, это я! Хочу поговорить! — услышал Сергей голос Кристиана Флетчера.

Сергей отодвинул задвижку и впустил англичанина в каюту. Он посмотрел на нового капитана шхуны тяжелым, недобрым взглядом, всем своим видом показывая, что чрезвычайно недоволен внезапным вторжением и нарушением покоя. Флетчер, переминаясь, стоял у входа, не решаясь начать неприятный разговор.

— Говори, чего молчишь и мнешься, как девочка? Отвечай, почему эти негодяи меня вздумали погубить? Им нужен автомат? — воскликнул Сергей. — Но ведь никто не умеет обращаться с моим оружием!

— Дело не хитрое, час-другой и разобрались бы. Это-то и страшно! — уныло произнес Флетчер. — Честное благородное слово, не я их подговорил напасть на вас. Теперь, как и вы, ожидаю и боюсь удара в спину от неведомого врага. Кто-то желает завладеть вашим арсеналом и захватить власть на шхуне.

— Проклятье! Вот подлецы!

— Что делать? Сдается мне, граф, что именно ваше присутствие раздражает экипаж. Они знают, что вы русский полковник, дворянин, граф, испытывают к вам неприязнь из-за вашего высокого положения, сословного неравенства. Не ровен час опять попытаются напасть. Если для капитана Блая ваш титул был фактором, удерживающим его от соблазна завладеть оружием, то теперь, в компании простолюдинов, он, наоборот, стал раздражающим. Ненависть к вам так и плещет через край!

— Объявите, что обознались, никакой я не граф Строганов и даже не дворянин. Более того, я картежник, бабник, пьяница. Короче, для них — свой в доску! Авантюрист, проходимец, вольный человек, бродяга!

— После того как вы, сэр, застрелили напавших, никакие слова не подействуют! Слова — это слова, а дела — это дела! Ваши поступки вызывают гнев у матросов. Вы же подстрелили двоих.

— Сами виноваты, нечего лезть к оружию. Компьютер в руках дикаря — просто кусок железа...

— Не понял? — после паузы переспросил Флетчер. — Что в руках дикаря? Какой предмет?

— Проехали, забудь! Я язык сотру, если объяснять, что к чему! Так что ты мне предлагаешь? Перестрелять оставшихся в живых членов экипажа?

— Что вы, Серж! Как можно, это же мои друзья.

Сергей подергал себя за мочку уха, потеребил нос и задумчиво произнес:

— Сегодня друзья, а завтра — злейшие враги. Запомни, юный романтик, мои слова: не доверяй им, никогда и никому!

Флетчер опешил. Он хлопал по-девичьи густыми ресницами, и на его молодом глуповатом лице появилось выражение полного недоумения. Мыслительный процесс у этого представителя старой доброй Англии шел медленно, но, постепенно переварив услышанное, он спросил:

— У меня есть враги среди команды? Вы это точно знаете? Не молчите, отвечайте, сэр.

— Да пошел ты... Мозгогреб! Устроил мятеж, а теперь мечешься, как флюгер в ветреную погоду. Чего боишься? Будь смелее, решительнее. Построй команду, объяви, что вздернешь на рее любого, кто не будет повиноваться, за попытку организации нового заговора кто угодно пойдет на корм акулам. Сразу наступит порядок.

— А дальше что? Вы с нами до конца?

— Нет, наши пути, похоже, расходятся. Мы сейчас где? В районе островов Санта-Круз, вернее, они севернее. Где-то рядом остров Тофуа. Надумал я уйти от вас. Хватит! Злые вы все, и намерения ваши меняются каждую минуту. Погубит вас жестокость и отсутствие порядка, — Сергей немного подумал, говорить правду или нет, но решил все же спасти лейтенанта. — Мчись на всех парусах по Тихому океану к своему острову Таити, никуда не сворачивая, но запомни, Флетчер, там вас быстро найдут. Верь мне. Предлагаю поступить так: набери красивых девчат и сразу уходи оттуда.

— А куда? Где можно надежно укрыться?

Серж задумался, вспоминая кинофильм и сведения из истории. В голове был какой-то сумбур, фрагментарное мышление — так это, кажется, называется.

— Давай карту, будем думать! — решил Серега.

Лейтенант расстелил карту на столе, и Сергей принялся изучать названия неведомых земель.

— Слушай, вспомнил я. Точно! Вот у тебя на карте Питкерн. Про него и Янг разглагольствовал. Что за надпись под ним?

— «Здесь находится остров или несколько островов».

— Точно! Вспомнил, почему вас так и не сыщут! На карте вашего времени расположение Питкерна указано не верно. Плыви не туда, где он обозначен, а несколько градусов севернее. Штурман и капитан, открывшие их, ошиблись при определении координат! Там вас английский флот не найдет.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17