Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Темные начала - Скрытный нож

ModernLib.Net / Пулман Филип / Скрытный нож - Чтение (стр. 6)
Автор: Пулман Филип
Жанр:
Серия: Темные начала

 

 


      – А потом Оливер... Доктор Пейн, раздобыл ископаемые черепа у друга в музее и проверил их, чтобы узнать, как далеко во времени работал эффект. Оказалось, что переломный момент был тридцать-сорок тысяч лет назад. До этого силлов не было. После этого – в изобилии. И это явление возникло примерно в то же время, когда появились современные люди. Я имею в виду, наши далекие предки, люди, ничем от нас не отличавшиеся.
      – Это Пыль – сказала Лайра уверенно. – Это она и есть.
      – Но, видишь ли, в заявке на финансовую поддержку о таких вещах не скажешь... Её никто не примет всерьёз. Это необъяснимо... Такого не может быть. Это невозможно, а если и возможно, это нереально, а если ни то и ни другое, то это – абсурд.
      – Я хочу увидеть этот Грот. – сказала Лайра, вставая.
      Доктор Малон снова провела рукой по волосам и поморгала, чтобы лучше видеть.
      – Что ж, не вижу причины для отказа, – сказала она. – Кто знает, может быть, завтра у нас не будет и компьютера. Заходи.
      Доктор привела Лайру в другую комнату, которая была уставлена ямтарическим оборудованием.
      – Вот он. Здесь. – сказал она, указывая на пустой экран, светившийся серым светом. – Это детектор. Чтобы увидеть силлы, ты должна быть подключена через электроды. Как при измерении мозгового излучения.
      – Я хочу попробовать – заявила Лайра.
      – Ты все равно ничего не увидишь. В любом случае, я устала. И это всё слишком сложно.
      – Ну пожалуйста! Честное слово, я знаю, о чем говорю!
      – Ты знаешь? Хотела бы и я знать... Нет, ради всего святого... Это дорогой, сложный научный эксперимент. Ты не можешь сюда вбежать с улицы и ожидать свободного доступа, как к игровому автомату... Ты сама-то откуда? Разве тебе не нужно быть в школе? Как ты сюда пробралась?
      И она снова потерла глаза, словно просыпаясь.
      Лайру пробрала дрожь. Говори правду, подумала она.
      – Я попала сюда с помошью вот этого, – сказала она, и вынула алетиометр. – – А что это такое? Компас?
      Лайра передала алетиометр доктору Малон. Та почувствовала его вес и её глаза расширились от изумления:
      – Боже мой, это золото! Откуда...
      – Я думаю, он делает то же самое, что ваш Грот. Вот это я и хочу выяснить. Скажите, – спросила Лайра с отчаянием в голосе – если бы я смогла правильно ответить на вопрос – такой, на который я не знаю ответа, а вы знаете, тогда можно мне будет испытать ваш Грот?
      – Что? Теперь мы докатились до прорицания? Что это за вещь?
      – Пожалуйста! Задайте мне всего один вопрос!
      Доктор Малон пожала плечами.
      – Ну, хорошо. – сказала она, – Скажи мне... скажи, что я делала до того, как начала заниматься наукой.
      Лайра с нетерпеливо схватила алетиометр и повернула настроечные колесики. Она чувствовала, как её сознание стало искать нужные символы, даже до того, как стрелки указали на них, и она чувстовала, как длинная стрелка дергается в ответ. Когда стрелка начала вращаться вокруг циферблата, её глаза последовали за ней, высчитывая и выискивая длинные цепочки значений до того уровня, где была истина.
      Затем она вздохнула и вышла из своего кратковременного транса.
      – Вы были монахиней, – сказала она. – Я бы ни за что не догадалась. Монахини должны оставаться в монастыре навсегда. Но вы перестали верить в церковные вещи и вас отпустили. Это совсем не похоже на мой мир, ни чуточки.
      Доктор Малон не сводила с неё глаз.
      – Это ведь правда? – спросила Лайра
      – Да... И ты узнала об этом от этого...
      – От моего алетиометра. Он работает от Пыли, я так думаю. Я проделала весь этот путь, чтобы узнать больше о Пыли, и он велел мне обратиться к вам. Поэтому я думаю, что ваше Тёмное Вещество – то же самое, что Пыль. А теперь можно мне испытать ваш Грот?
      Доктор Малон покачала головой, но не отрицательно, а просто от бессилия. Она развела руками:
      – Хорошо – сказала она, – Думаю, что все это мне снится. Ну так и пусть сон продолжается.
      Ученая повернулась в своем кресле и щелкнула переключателями. Послышалось гудение электричества и шум охлаждающего вентилятора. Лайра тихонько ахнула, потому это были те самые звуки, тот же шум, который она Лайра слышала в Болвангаре, в страшной сверкающей пещере, где серебряная гильотина чуть не разлучила её с Пантелеймоном. Она почувствовала, как демон бьется у неё в кармане и нежно погладила его, чтобы приободрить.
      Но доктор Малон ничего этого не заметила; она была слишком занята, настраивая переключатели и стуча по кубикам на ещё одном подносе из слоновой кости. При этом на экране появлялись маленькие буквы и цифры, а его цвет менялся.
      – Теперь сядь. – сказала доктор Малон, и прикатила кресло для Лайры. Затем она открыла банку и сказала:
      – Мне нужно помазать тебя этим гелем, чтобы контакты работали. Его будет легко отмыть. Сиди спокойно.
      Доктор Малон взяла шесть проводков, каждый из которых заканчивался плоской пластинкой, и прилепила их к разным местам на голове Лайры. Сердце Лайры бешено колотилось, она часто дышала, но старалась сидеть неподвижно.
      – Ну вот, ты подключена. – сказала доктор Малон. – Комната полна силлов.Вселенная полна силлов, если уж на то пошло. Но единственный способ, который позволяет нам их видеть, это когда ты опустошишь свое сознание и посмотришь на экран. Прямо сейчас... .
      Лайра посмотрела на темное стекло пустого экрана. Она увидела собственное отражение, и только. Ради эксперимента она представила, что читает алетиометр, и вообразила, что задает вопрос: «что эта женщина знает о Пыли? Что за вопросы она задаёт?»
      Она стала мысленно переводить стрелки алетиометра по циферблату, и, как только это случилось, экран начал мигать. Потрясённая, она перестла концентрироваться, и мерцание прекратилось. Она не заметила восторга доктора Малон – та даже привстала с кресла. Лайра нахмурилась, подвинулась ближе к экрану и снова сосредоточилась.
      В этот раз реакция была мгновенной. Поток танцующих огней, похожий на мерцание Авроры, заблистал на экране. Странные фигуры появлялись лишь на мгновение, и тут же возникали новые, каждый раз – других форм и цветов; они свивались и качались, расходились и взрывались потоками сияния, которые вдруг неожиданно поворачивались то в одну сторону, то в другую, как стая птиц, меняющая направление полёта. И, глядя на это, Лайра ощущала знакомый трепет на грани понимания, который она помнила с тех времен, когда начала читать алетиометр.
      Она спросила еще: «Это – Пыль? То, что делает узоры и двигает стрелки алетиометра?»
      Ответ последовал в виде ещё большего количестве световых петель и спиралей. Лайра решила, что это означает – да. Затем она подумала ещё об одной вещи, повернулась к доктору Малон, и увидела, что та сидит с открытым ртом, подперев голову рукой.
      – Что такое? – спросила девочка.
      Экран померк. Доктор Малон вздрогнула.
      – В чем дело? – снова спросила Лайра.
      – Ах, ты вызвала самую яркую демонстрацию эффекта из всех, что я видела. – ответила доктор Малон. – Но что ты при этом делала? О чём думала?
      – Я думала, что вы можете получить более чёткое изображение, чем это – сказала Лайра.
      – Более чёткое? Оно никогда не было таким отчётливым!
      – Но что оно означает? Вы можете его расшифровать?
      – Ну, – сказала доктор Малон, – так не получится, этот эффект невозможно прочитать, как сообщение. Происходит вот что: силлы реагируют на твоё к ним внимание. Это и так невероятно, то, что они реагируют на наше сознание, понимаешь?
      – Нет, – начала объяснять Лайра,– я говорю о цветах и фигурах на экране. Эти силлы, они могут делать не только это. Они могут принять любой вид по вашему желанию. Если вы захотите, они могут стать символами. Смотрите.
      И она снова повернулась к экрану и опять сосредоточилась, но в этот раз представила, что экран – это алетиометр, со всеми тридцатью шестью символами по краям циферблата. Она помнила их так хорошо, что её пальцы бессознательно зашевелились, двигая воображаемые стрелки к изображенями свечи (понимание), альфы и омеги (язык) и муравья (старание), а затем она сформулировала вопрос:
      «Что следует сделать людям, чтобы понимать язык силлов? »
      Экран отреагировал молниеносно, и из смеси линий и вспышек возникли серии безукоризненно ясных символов: компас, ещё раз -льфа и омега, молния, ангел. Каждая картинка высветилась по нескольку раз, а затем появились три новых: верблюд, сад и луна.
      Лайра убедилась, что точно поняла их значения, и рассредоточила свои мысли, чтобы объяснить. В этот раз, обернувшись, она увидела, что доктор Малон сидит в своем кресле, вцепившись в край стола, смертельно бледная.
      – То, что они говорят, – пояснила Лайра, – говорится на моем языке, языке символов, как при работе с алетиометром. Они сказали, что возможно также использовать обычный язык, слова, если бы вы смогли это устроить. То есть они могут написать слова на экране. Но тогда вам бы пришлось проделать много работы с цифрами, вот что означал компас. А молния значит –ямтарическая, то есть, электрическая энергия, много энергии. Ангел – это про сообщения. Они хотят многое сказать. Но вот во второй части... это означало Азию, самую дальнюю её восточную оконечность, но не совсем. Не знаю, какая там страна, может быть, Китай. И в этой стране есть способ говорить с Пылью, то есть, с силлами, так же, как у вас здесь или как у меня с картинками, только они используют палочки. Я думаю, они имели в виду эти рисунки у вас на двери, но я действительно не поняла. В первый раз, когда я увидела эти рисунки, мне показалось, что они очень важны, но я не знала, почему. Получается, что есть много способов общения с силлами.
      Доктор Малон перевела дыхание.
      – Это И-Цзинь – сказала она. – Да, это действительно из Китая. Форма предсказания и прорицания. И верно, для этого используются палочки. А плакат на двери был повешен просто для красоты – сказала она, словно стараясь убедить Лайру в том, что сама она не верила в гадание.. – Ты говоришь, что когда люди вопрошают И-Цзинь, они на самом деле общаются с теневыми частицами? С Тёмным Веществом?
      – Ну да, – ответила Лайра. – Как я уже сказала, есть много способов, Я раньше не отдавала себе в этом отчет. Я думала, есть только один способ.
      – А образы на экране... – начала доктор Малон.
      Лайра словно почувствовала, что мысль ускользает и повернулась к экрану. Она ещё только начала формулировать вопрос, когда вдруг на экране снова замелькали символы, сменяясь так быстро, что доктор Малон едва поспевала за ними; но Лайра знала, что они говорят, и снова повернулась к ней.
      – Они говорят, что у вас тоже очень серьёзная роль – сказала она ученой. – Они говорят, что вам нужно сделать что-то очень важное. Не знаю, что, но они бы не сказали, если бы это не было правдой. Так что вам, видимо, придётся разузнать об этом подробнее, используя слова, тогда вы сможете понять, что они говорят.
      Доктор Малон молчала. Затем она сказала
      – Хорошо. Но всё-таки, откуда ты пришла?
      Лайра скривила губы. Она понимала, что доктор Малон, которая до сих пор действовала под влиянием усталости и отчаяния, никогда в нормальном состоянии не показала бы свою работу незнакомой девочке, пришедшей неизвестно откуда, и что она начинает об этом жалеть. Но Лайра должна была говорить правду.
      – Я пришла из другого мира, – сказала она. – Это правда. Я пришла – в этот мир. Я была... Мне нужно было бежать, потому что в моем мире меня преследовали и хотели убить. И алетиометр – тоже оттуда. Мне его дал Мастер Джорданского колледжа. В моем Оксфорде есть Джорданский Колледж, но здесь такого нет, я искала. И я сама научилась читать алетиометр. Я научилась очищать мое сознание от мыслей, и тогда я просто сразу же вижу значение символов. Совсем как вы сказали мне об этом состоянии... неясности о сомнений, и при этом не желая фактов или объяснений. Поэтому, испытывая Грот, я сделала то же самое, и всё так и получилось, поэтому выходит, что моя Пыль и ваши силлы – одно и то же. Так что....
      Теперь доктор Малон совсем проснулась. Лайра взяла алетиометр и перед тем, как положить его обратно в рюкзак, бережно завернула в бархат,.
      – Так что, в любом случае, – сказала она – вы можете устроить этот экран так, что он будет говорить с вами словами, если захотите. Тогда вы сможете говорить с силлами так же, как я – с алетиометром. Но вот что я хочу узнать: почему люди в моем мире так их ненавидят? Пыль, я имею в виду. Силлов. Тёмное Вещество. Они хотят их уничтожить. Они думают, что силлы – это зло. Но я думаю, что зло – это то, что делают сами люди. Я видела, что они делают. Но чем же тогда являются силлы? Добром или злом? Чем?
      Доктор Малон потерла лицо, её щеки опять порозовели.
      – Все, что связано с ними, приводит рационально мыслящих людей в недоумение. – сказала она. – Ты знаешь, насколько это абсурдно – говорить о добре и зле в научной лаборатории? Ты можешь это себе представить? Одной из причин, по которым я стала заниматься наукой, было то, что здесь мне бы не пришлось думать о таких вещах.
      – Но вы должны о них думать! – воскликнула Лайра. – Вы не можете исследовать силлы, пыль, чем бы это ни было, не думая о добре и зле. И силлы же сказали, что вы должны, помните! Вы не имеет права отказаться. А когда закроют вашу лабораторию?
      – Комитет по финансированию примет решение в конце недели... Почему ты спрашиваешь?
      – Потому что тогда у вас в запасе есть эта ночь, – сказала Лайра. – Вы бы могли научить этот агрегат показывать на экране слова вместо символов. Вам ведь это несложно. А потом вы его продемонстрируете и получите деньги для продолжения работы. И вы сможете узнать про Пыль, или силлов, и рассказать мне. Понимаете, – тут она заговорила свысока, как герцогиня о нерадивой горничной, – алетиометр не говорит того, что мне нужно знать, дословно. Я могла бы попробовать эту штуки Цзинь, с палочками. Но с символами легче работать. Я так думаю, в любом случае. А теперь я это сниму – сказала она, отцепляя электроды от головы.
      Доктор Малон дала ей салфетку, чтобы вытереть гель, и убрала провода.
      – Ты уходишь? – спросила она. – Несомненно, это был самый странный час в моей жизни.
      – Так вы заставите компьютер работать со словами? – спросила Лайра, собирая свой рюкзак.
      – Боюсь, что в этом будет не больше пользы, чем в заполнении заявки на финансовую поддержку. – ответила доктор Малон. – Нет, послушай, приходи завтра. Ты сможешь? В это же время? Мне нужно, чтобы ты мне показала кое-что еще.
      Глаза Лайры сузились. Не ловушка ли это?
      – Хорошо, – ответила она. – Но помните, есть вещи, которые и мне нужно узнать.
      – Да, конечно. Так ты придёшь?
      – Да – сказала Лайра. – Если я сказала, что приду, я приду. Мне кажется, что я смогу вам помочь.
      И она ушла. Служитель за столом мельком взглянул на неё и вернулся к своей газете.

***

      – Нунатакские раскопки, – задумчиво произнес археолог, поворачиваясь в кресле, – ты уже второй человек за месяц, кто спрашивает меня о них.
      – А кто был первый? – спросил Уилл, моментально насторожившись.
      – Мне кажется, он журналист. Я не уверен.
      – А почему он хотел об этом узнать? – спросил Уилл.
      – Это касается судьбы одного человека, пропавшего с этой экспедицией.
      – Экспедиция исчезла в самый разгар Холодной Войны, в период так называемых Звёздных Войн. Ты, наверное, слишком молод, чтобы помнить об этом. Тогда американцы и русские строили огромные радарные установки по всей Арктике... Так или иначе, чем я могу тебе помочь?
      – Ну, – сказал Уилл, пытаясь сохранять спокойствие, – я действительно сначала хотел узнать об этой экспедиции для школьного проекта о первобытных людях. А потом я прочитал о её исчезновении, и мне стало интересно.
      – Что ж, как видишь, не тебе одному. В своё время об этом очень много писали. Я проверил все сведения для того журналиста. Это были ещё не раскопки, а предварительное исследование. Никто не будет проводить раскопки, пока не убедится, что на них действительно стоит тратить время, поэтому группа должна была осмотреть некоторые регионы и составить отчёт. Всего их было шестеро. Иногда в подобной экспедиции приходится кооперироваться с учёными из других областей науки, например, с геологами – чтобы разделить расходы. Они ищут своё, мы – своё. В данном случае, в команде был физик. Кажется, он изучал элементарные частицы высоких слоёв атмосферы. Ну, ты знаешь, Аврору, полярное сияние. У него были зонды – воздушные шары с радиопередатчиками.С ними был еще один человек, отставной десантник, профессиональный исследователь. Они отправлялись на почти неизведанную территорию, а в Арктике полярные медведи всегда представляют опасность. Археологи кое-что умеют, но стрелять мы не обучены, поэтому в экспедиции очень нужен человек, умеющий стрелять, ориентироваться на местности, разбивать лагерь и делать другие полезные вещи.
      Но потом все они пропали. Участники экспедиции поддерживали контакт с местной Наблюдательной Станцией, но однажды сигнал не пришел, и больше никаких сведений от них не поступало. Да, конечно, тогда был снежный буран, но в этом не было ничего необычного. Поисковая экспедиция нашла их последний лагерь более или менее в порядке, хотя медведи разорили запасы. Но никаких признаков людей не было обнаружено. Вот и всё, что я могу тебе сказать.
      – Да, – сказал Уилл. – Спасибо... Гм.. а тот журналист, – продолжил он, остановившись в дверях, – вы сказали, что он интересовался одним из участников экспедиции. Которым из них?
      – Исследователем. Его фамилия Парри.
      – А как он выглядел, этот журналист?
      – Зачем тебе это?
      – Потому что.. – Уилл не мог придумать возможную причину. Не стоило ему об этом спрашивать! – Просто так. Интересно.
      – Насколько я помню, это был высокий блондин. У него были очень светлые волосы.
      – Спасибо, – сказал Уилл и направился к выходу.
      Археолог молча смотрел ему вслед, слегка нахмурившись. Уилл заметил, как тот потянулся к телефону, и выбежал из здания.
      Мальчик почувствовал, что его бьёт нервная дрожь. Так называемый журналист, высокий человек с такими светлыми волосами, что казалось, будто у него нет бровей и ресниц, был одним из людей, которые тогда пришли к нему домой. Это не его Уилл столкнул с лестницы, он был одним из тех, кто показался у двери в гостиную, когда Уилл выбежал и перепрыгнул через мёртвое тело.
      Но ведь он – не журналист!
      Поблизости был большой музей. Уилл вошел, держа в руках свой планшет, притворяясь, что занят школьным проектом, и присел в галерее, увешанной картинами. Его трясло и подташнивало из-за осознания того, что он убил человека, что, он, Уилл – убийца!. До сих пор он старался об этом не думать, но теперь от этой мысли было не спрятаться. Он оборвал человеческую жизнь.
      Уилл просидел неподвижно с полчаса, и это были, наверное, самые ужасные тридцать минут в его жизни. Люди вокруг приходили и уходили, любовались картинами, тихо переговаривались между собой и совершенно не обращали на него внимания. Служащий галереи некоторое время стоял в дверях, заложив руки за спину, а затем неторопливо ушел; а Уилл осознавал весь ужас того, что он сделал, и не мог пошевелиться.
      Постепенно мальчик стал успокаиваться. Он ведь защищал маму! Эти люди преследовали её, а она, особенно в её состоянии, так их боялась! Уилл имел право защитить свой дом. Его отец наверняка хотел бы, чтобы он это сделал. Уилл сделал это, потому что это было правильно. Он сделал это, чтобы не дать этим людям украсть зеленый кожаный портфель, чтобы разыскать своего отца, и разве он не имел на это права? Мальчику вспомнились все его детские игры, в которых они с отцом выручали друг друга из лавин или сражались с пиратами. Теперь это стало явью. Я найду тебя, мысленно сказал он. Только помоги мне, и я разыщу тебя, и мы вместе будем заботиться о маме, и всё будет хорошо.
      И, в конце концов, теперь у него есть убежище, такое надёжное, что никто его там не разыщет. И бумаги в портфеле (он так и не собрался их прочитать) тоже теперь были в безопасности, под матрасом в Читтагацци.
      Уилл отметил, что теперь люди вокруг стали передвигаться организованно, в одном направлении. Они шли к выходу, потому что смотритель объявил, что музей закрывается через десять минут. Мальчик собрался с силами и тоже вышел. Он разыскал Хай Стрит, где находился офис адвоката, и стал раздумывать, не стоит ли ему с ним встретиться, несмотря на сказанное ранее. У адвоката был такой хороший, располагающий голос...
      Но, решив было перейти улицу и войти в здание, он неожиданно остановился: из машины неподалёку вышел высокий человек с бесцветными бровями. Уилл немедленно завернул за угол и стал наблюдать за ним в зеркальное окно ювелирного магазина. Он увидел отражение высокого – тот осмотрелся по сторонам, поправил узел своего галстука, и вошёл в офис адвоката. Как только он скрылся за дверью, Уилл пустился бежать. Его сердце бешено колотилось. Здесь нет безопасных мест! Он направился к университетской библиотеке и стал ждать Лайру.

ПЯТЬ. Почтовая бумага

      – Уил, – сказала Лайра.
      Она говорила тихо, но он всё равно вздрогнул. Она сидела на скамейке рядом с ним, а он даже не заметил.
      – Ты откуда?
      – Я нашла своего Мудреца! Её зовут профессор Мэлоун. И у неё есть машина, которая видит Пыль, и она научит её говорить...
      – Я не видел, как ты пришла.
      – Ты не смотрел, – сказала она. – Ты, наверное, думал о чём-то другом. Хорошо, что я тебя нашла. Людей легко дурить. Смотри.
      В их сторону двигались двое патрульных полицейских, мужчина и женщина, в белых летних рубашках, с рациями, дубинками и подозрительным взглядом. Они ещё не дошли до скамейки, а Лайра уже была на ногах.
      – Скажите, пожалуйста, где находится музей? – спросила она. – Мы с братом должны были встретится там с родителями, но потерялись.
      Полицейский посмотрел на Уила, и Уил, сдерживая гнев, пожал плечами, как бы говоря «Она права, мы потерялись, глупо, не правда ли». Мужчина улыбнулся. Женщина спросила: «Какой музей? Ашмолеан?»
      – Да, именно этот, – сказала Лайра, и притворилась, что внимательно слушает инструкции, которые даёт ей женщина.
      Уил встал, сказал «Спасибо», и они с Лайрой пошли прочь. Они не оглядывались, но полицейские уже потеряли к ним интерес.
      – Видел? – спросила она. – Если они искали тебя, то я от них отделалась. Потому что они не ищут человека с сестрой. Лучше мне оставаться с тобой, – поучительно продолжила она, когда они завернули за угол. – Одному тебе не безопасно.
      Он ничего не ответил. Его сердце колотилось от ярости. Они шли в сторону круглого здания с большим освинцованным куполом, стоящего на площади, окружённой медового цвета каменными зданиями колледжей, церковью и пышнокронными деревьями над высокими стенами садов. Полуденное солнце окрашивало всё в тёплые тона, и воздух был полон ими, сам почти цвета насыщенного золотого вина. Листья не дрожали, и даже шум машин заглушался на этой маленькой площади.
      Она, наконец, заметила в каком состоянии Уил и спросила: «В чём дело?»
      – Если ты говоришь с людьми, ты привлекаешь их внимание, – сказал он дрожащим голосом. – Надо быть тихим и неподвижным и они не обратят на тебя внимания. Я занимался этим всю жизнь. Я знаю, как это делать. А твой способ... ты просто показываешь себя. Не надо этого делать. Не надо этим играть. Ты несерьёзна.
      – Ты так думаешь? – спросила она, и вспыхнула. – Ты думаешь, я не умею врать? Я лучшая лгунья, которая когда-либо существовала. Но тебе я не вру, и никогда не буду, клянусь. Ты в опасности, и если бы я тогда этого не сделала, тебя бы поймали. Ты не видел, как они на тебя смотрели? А ведь они смотрели. Ты недостаточно внимателен. Если хочешь знать моё мнение, это ты несерьёзен.
      – Если я несерьёзен, то чего я шатаюсь, жду тебя, когда бы мог быть уже далеко? Или прятался бы в том безопасном городе? У меня есть свои дела, но я болтаюсь тут, пытаясь тебе помочь. Не говори мне, что я несерьёзен.
      – Тебе было необходимо вернуться сюда, – сказала она яростно. Никто не должен был с ней так разговаривать. Она была аристократкой. Она была Лайрой. – Тебе пришлось вернуться, иначе ты никогда бы ничего не узнал про своего отца. Ты сделал это для себя, а не для меня.
      Они ругались горячо, но приглушёнными голосами, из-за тишины площади и людей, прогуливающихся вокруг. Однако когда она это сказала, Уил сразу остановился. Ему пришлось прислониться к стене колледжа рядом с ним. Он побледнел.
      – Что ты знаешь о моём отце? – спросил он очень тихо.
      Она ответила с той же интонацией: «Я ничего не знаю. Я просто знаю, что ты его ищешь. Это всё о чём я спросила».
      – Кого спросила?
      – Алетиометр, разумеется.
      На то чтобы вспомнить, что она имеет в виду, у него ушло некоторое время. Он выглядел таким злым и недоверчивым, что она сняла рюкзачок и сказала: «хорошо, я покажу тебе».
      Она села на бордюр газона в центре площади, нагнулась над алетиометром и начала поворачивать ручки, двигая пальцами так быстро, что за ними практически невозможно было уследить, останавливаясь на несколько секунд, пока тонкая стрелка кружилась по циферблату, вздрагивая тут и там, а потом так же быстро устанавливая стрелки в новое положение. Уил осторожно посмотрел по сторонам, но рядом никого не было; группа туристов рассматривала увенчанное куполом знание, продавец мороженного катил свою тележку по тротуару, но на них они не смотрели.
      Лайра моргнула и вздохнула, как бы просыпаясь.
      – Твоя мать нездорова, – тихо сказала она. – Но она в безопасности. Та леди присматривает за ней. А ты взял какие-то письма и убежал. И ещё был этот мужчина, я думаю, вор, и ты убил его. И ты ищешь своего отца, и..."
      – Ладно, заткнись, – сказал Уил. – Хватит. Ты не имеешь права вот так залезать в мою жизнь. Никогда больше так не делай. Это просто шпионаж.
      – Я знаю, когда надо остановиться, – сказала она. – Понимаешь, алетиометр почти как человек. Я вроде как знаю, когда он сердится, или когда есть вещи, которые он не хочет, чтобы я знала. Я как бы чувствую это. Но когда ты вчера появился из ниоткуда, я должна была спросить его кто ты, а то это могло быть небезопасно. Мне пришлось. И он сказал, – она ещё понизила голос, – он сказал, что ты убийца, и я подумала, хорошо, всё в порядке, такому я могу верить. Но больше, до сегодняшнего дня, я ничего не спрашивала, и если ты не хочешь, чтобы я продолжала спрашивать, я обещаю, что не буду. Это не пип-шоу. Если бы я только шпионила за людьми, он бы перестал работать. Я знаю это так же хорошо, как знаю свой Оксфорд.
      – Ты могла бы спросить меня, а не эту штуку. Он сказал, жив мой отец или мёртв?
      – Не сказал, потому что я не спрашивала.
      К этому моменту оба уже сидели. Уил устало опустил голову на руки.
      – Ну, хорошо, – сказал он, – я думаю, мы должны верить друг другу.
      – Да, я верю тебе.
      Уил решительно кивнул. Он так устал, а в этом мире ни малейшей возможности поспать у него не было. Лайра обычно не была так внимательна, но что-то в его поведении заставило её подумать: «Он напуган, но он преодолевает свой страх, как учил Йорек Барнисон; как я поступила у рыбного склада около замёрзшего озера».
      – И ещё, Уил, – добавила она. – Я никому тебя не выдам, обещаю.
      – Хорошо.
      – Однажды я поступила так. Я выдала одного человека. И это было самое худшее, что я сделала в своей жизни. Я думала, что я спасаю ему жизнь, но на самом деле я вела его в самое опасное для него место. Я ненавидела себя за это, за то что была такой глупой. Поэтому я буду очень стараться не быть легкомысленной, не забыться и не выдать тебя.
      Он ничего не ответил. Он протёр глаза и с усилием моргнул, пытаясь проснуться.
      – Мы не сможем пройти через окно, пока не станет поздно, – сказал он. – Нам всё равно нельзя было проходить днём. Мы не можем допустить, чтобы нас увидели. А теперь нам надо где-то шататься несколько часов...
      – Я хочу есть, – сказала Лайра.
      Тогда он сказал: «Я знаю! Мы можем пойти в кино!»
      – Куда?
      – Я покажу тебе. Там можно и еды достать.
      В центре города, в десяти минутах ходьбы, был кинотеатр. Уил заплатил за вход и купил хотдоги, попкорн и Кока-колу, они взяли еду с собой и успели как раз к началу фильма.
      Лайра была в восторге. Она смотрел слайды, но к кино ничто в её мире её не подготовило. Она с жадностью пожирала хотдог и попкорн, пила Кока-колу и радостно смеялась над персонажами на экране. К счастью публика была шумная, было много детей, и её восторги не вызывали подозрения. Уил закрыл глаза и провалился в сон.
      Он проснулся, услышав стук кресел, когда люди выходили, и зажмурил глаза от света. Его часы показывали четверть девятого. Лайра ушла неохотно.
      – Это лучшее, что я видела в своей жизни, – сказала она. – Не понимаю, почему в моём мире этого не придумали. Кое-что у нас лучше, чем у вас, но это лучше, чем что-либо, что у нас есть.
      Уил даже не мог вспомнить, о чём был фильм. На улице всё ещё было светло, и улицы были оживлены.
      – Хочешь посмотреть ещё фильм?
      – Да!
      И они пошли в другой кинотеатр, пару сотен метров за углом. Лайра забралась с ногами на кресло, сжав колени, а Уил опять отключился. Когда они вышли на это раз, было уже почти одиннадцать – гораздо лучше.
      Лайре опять хотелось есть, так что они купили гамбургеров с тележки, и съели их по дороге – что тоже было для неё в новинку.
      – Мы всегда едим сидя. Я никогда раньше не видела, чтобы люди шли и ели, – сказала она ему. – Это место так сильно отличается от моего мира. Например, машины. Они мне не нравятся. Но мне нравится кино и гамбургеры. Они мне очень нравятся. И этот Мудрец, профессор Мэлоун, научит свой аппарат использовать слова. Я уверена. Я приду туда завтра и посмотрю как у неё дела. Думаю, что смогу помочь ей. Я, наверное, смогу уговорить Мудрецов дать ей деньги, которые она хочет. Знаешь, как мой отец сделал это? Лорд Азраэль? Он разыграл их...
      Пока они шли по Бенбери, она рассказала ему о той ночи, когда она спряталась в шкафу и смотрела, как Лорд Азраэль показывает Мудрецам отрубленную голову Станислава Граммана в вакуумной фляге.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18