Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ястреб на перчатке

ModernLib.Net / Фэнтези / Рау Александр / Ястреб на перчатке - Чтение (стр. 5)
Автор: Рау Александр
Жанр: Фэнтези

 

 


– Вам трудно пришлось, – сочувственно вздохнула принцесса.

– Да. Представляете, каково это – вернуться в пустой дом. Узнать о таком предательстве. Самый страшный кошмар, и тот покажется сказкой по сравнению с этим. Не находишь себе места, мечешься, рычишь от бессильной злобы, все время задавая себе один вопрос: «Почему?»

– И почему? – спросила Ангела.

– Она меня не любила. Делала вид, подчинялась воле родителей. Хорошо притворялась, не хотела меня обижать. Готье – я ему доверял как себе. Другой бы сразу взревновал – почему это жена так много с ним общается? А я, наоборот, радовался, что близкие мне люди ладят между собой. Готье ее полюбил. Она полюбила его. Сильное было чувство. Сильнее, чем дружба, совместно пролитая кровь. Толкнула на предательство. Увидев это, я отказался от любви. Что она делает с человеком? А чуть позже я отказался и от ненависти, ибо она еще страшнее, сжигает тебя изнутри. – Я сжал ладони так, что ногти впились в кожу.

– Вы их простили? Оставили ненависть? – в голосе Ангелы была надежда.

– Простил? Нет. Ненавидеть перестал – да. Но только после того, как отыскал их. Далеко, очень далеко убежали влюбленные. Постоянно путешествовали, меняли место жительства, имена. Но я шел по следу, как гончая собака. Вспомню – становится страшно, каким я был. Кровь казалась мне красной водицей. Догнал. Ночью пришел в гости. Местный князь поселил волшебника-лекаря у себя во дворце. Пришлось повозиться со стражей. Кого убил, кого усыпил. Шума не было. Вошел в спальню, они меня не ждали. Готье пробовал сопротивляться. Силы были неравны. Посмотрел в их глаза. Нет ни следа былой приязни. Ненависть, злоба на меня, хотя это они, они во всем были виноваты! – чуть не сорвался на крик. – Чувствовал тогда не удовлетворение – настиг преступников, а усталость, какую-то обреченность, тоску. Боль, оттого что ничего нельзя изменить и, как я сейчас ни поступлю, все равно будет только хуже. Хотелось умереть – вот такая грустная история, Ангела. Глупая и бессмысленная.

– И чем все закончилось? – чуть дрожащим голосом спросила она.

– А чем это могло закончиться? Я уже говорил: ненавижу воров и предателей, – привычным жестким голосом ответил я. – Дворец князя горел всю ночь. А утром, утром я был уже далеко.

– Зачем вы мне это рассказали, Гийом?

– Чтобы вы поняли, Ангела. Если я не простил женщину, которую любил больше жизни, и друга, что мне эту жизнь не раз спасал, то неужели вы надеетесь, что я вдруг подобрею и дам Луису себя обворовать? Не стоит больше лезть ко мне в душу, пытаться изменить в «лучшую сторону», хлопоча об Изабелле. Ее я никому не отдам. Дело принципа.

Большие часы в углу комнаты отбили пять ударов.

– Я засиделся у вас, принцесса. Простите, но должен откланяться. Дела.

– Ступайте, сеньор маг, – холодно попрощалась Ангела.


Набережная. Ночь. Небо, затянутое тучами. Размытая луна, отражающаяся в хмурых осенних водах реки. Прохладный слабый ветер. Прекрасное место для прогулок. И время. Никого вокруг. Тишина.

Я гулял, наслаждаясь этим замечательным сочетанием стихий и пространства. Вспоминал беседу с Ангелой, ее слова не выходили из головы. Зря. Зря я рассказал ей эту историю. Теперь не могу отбросить прочь гнетущие воспоминания.


Горящий камин слабо освещает большую комнату. Тени играют на стенах. Тягостное молчание. Уже заранее знаешь все вопросы и ответы. Готье с трудом стоит на ногах, опирается одной рукой на резное изголовье кровати. Лицо мокрое от пота, дышит с трудом, хрипит. Попробовал со мной потягаться. Это тебе не раны сращивать. Мне достаточно было взглянуть ему в глаза, чтобы выпить все силы, оставив на грани обморока. Лаура – неверная жена – даже не успела встать. Сейчас полусидит-полулежит, прижимая к себе одеяло. Как будто это ее спасет. Огонь камина освещает ее лицо. Испуганное, растерянное, взволнованное. Не ждали меня здесь. Совсем не ждали. Лаура тщетно ищет, что сказать. Не находит слов. Ее хватает только на судорожное:

– Гийом, не надо… Гийом, давай поговорим!

То-то вы не хотели поговорить со мной раньше. Сбежали, как преступники, которыми в принципе и являетесь. В глазах Лауры пылает ненависть. Любимая, когда ты успела меня возненавидеть? За что? За свою вину?

Смотрю в глаза Готье. Ненависти нет. Есть боль, чувство вины, обреченность и готовность защищать Лауру. Она мне достанется только после его смерти. Готье, дурак, думаю я, с чего ты взял, что она мне нужна? Теперь…

Кисть руки согнута на манер кошачьей лапы, пальцы-когти скребут по воздуху. Один взмах – и на белых простынях появятся темные карминовые пятна.

Молчат. И я молчу. Так не может долго продолжаться. Пальцы-когти нервно скребут по воздуху.


Мои мысли прервал шум за спиной. Оборачиваться не стал. И так все ясно. Судя по речи, пьяная компания дворян возвращается с веселой гулянки. Карета и телохранители ждут меня в квартале отсюда. Я всегда прогуливаюсь в одиночестве, ибо молчаливая охрана, следующая рядом, портит все удовольствие. Да и лишнее это. Ибо та компания, хоть голоса и говорили об агрессивности и желании приключений, была не опасна. Для меня.

– Эй, ты! Стой, кому сказали! – кричит мне кто-то хриплым голосом.

Оборачиваюсь. Трое. Судя по одежде и манере держаться – дворяне. На поясах мечи. Тот, что простужен, кашляет и вновь повторяет:

– Стоять!

На мне были длинный плащ и шляпа с короткими полями. Такие здесь обычно носят юристы, чиновники, королевские служащие.

– Сеньоры, посмотрите, кто встал у нас на дороге! – восклицает второй, в красном камзоле.

– Ха, да эта чернильная душа уже наделала в штаны от страха! – смеется третий, он принял бледность моего лица за испуг. Зря.

– Не бойся, не тронем. Не станем марать о тебя руки. Снимай плащ! – велит простуженный.

Слышал я о такой забаве. Шайки бездельников, не знающих, чем себя занять, грабят прохожих по ночам. А иногда и днем. Отбирают одежду. Забавы ради. Часто бьют жертв. Иногда силой уводят с собой красивых девушек. Власти на это закрывают глаза. Такое есть везде. Помню, в юности и в моем родном городе было что-то подобное. И не так уж эти трое и пьяны.

Скучно? Что ж, давайте повеселимся, подумал я.

Снимаю и отдаю «красному» плащ. Второй с удивлением рассматривает меня. Лицо спокойное, страха не видно. Лишь интерес в глазах. Какая-то неправильная жертва.

– Эй, чинуша, шляпу тоже давай! – добавляет простуженный.

Оттолкнули и спокойно, как ни в чем не бывало, пошли дальше своей дорогой. Знали – жаловаться, кричать, звать стражу не буду. Вот только второй напоследок внимательно смотрит мне в лицо. Пытается вспомнить, где видел. Но здесь слишком темно. Фонари горят через раз, вороватые чиновники экономят на масле.

Отошли на десять шагов. Достаточно. Такого расстояния мне хватит. Громко спрашиваю:

– Сеньоры, вещи отдавать не собираетесь?

– Что он там пищит, Хуан! – кричит «красный».

– Раньше, сеньоры, вы могли бы оправдаться шуткой. Но шутка эта затянулась. Лучше с извинениями верните плащ и кошелек. И я вас прощу. Не то рассержусь и повыдергиваю все перья из хвоста. – Я их намеренно провоцировал.

– Сейчас проучу наглеца! – хрипит простуженный и делает шаг мне навстречу. У него на голове берет с павлиньим пером.

– Так вот каков ваш ответ! Может, хватит играть в разбойников, сосунки?!

– Убью! – Меч покидает ножны.

– Стой, это маг… – запоздало кричит Хуан. Вспомнил, значит.

Но «простуженный» уже стоит на коленях, в первый миг с удивлением смотрит на распоротый живот. Потом кричит. Страшно.

Моя правая кисть, словно кошачья лапа, согнутые пальцы – когти. Воздух – прекрасная стихия.

– Вы не боитесь кошек, сеньоры?

Сеньоры кошек не испугались. Бросились на меня, на ходу обнажая мечи. Тот, что в красном камзоле, не выдержал, когда четыре воздушных когтя полоснули его по лицу. Выпустил меч, дико взвыл, схватился руками за лицо. Глаз у него больше не было. Падая, сбил товарища. Хуан поднялся быстро, но я все равно успел раньше. Шаровая молния разорвала благородному грабителю грудь. Он умер мгновенно. Упал в двух шагах от меня.

Когда на место стычки прибежала стража, простуженный уже не шевелился. Его товарищ в красном камзоле громко стонал, боясь оторвать руки от лица.

– Кто старший? Вы? Отправьте кого-нибудь в гвардейские казармы. За лейтенантом Феррейрой! Да, да – тем самым! Скажите, Гийом зовет. Шевелитесь! – скомандовал я.

Начальник стражи, пораженный увиденным, подчинился моему уверенному, властному тону.

– Гийом, зачем вы их убили? – уже во второй раз спрашивал меня Феррейра. Лейтенанта подняли из постели. Спешил. Вместо обычного черного с желтым камзола – отличительного знака гвардейцев – синий плащ поверх белой рубашки. Зол и взволнован.

– Меня пытались ограбить. Забрать то, что принадлежит мне. А я жуткий собственник, Блас. Ненавижу воров.

– Но…

– Что «но»? Дворян тронуть нельзя? Просто мальчишкам захотелось повеселиться – это хотели сказать? Плохое веселье. Я дал им шанс. Они им не воспользовались. Любого, кто пытается меня убить, я убиваю. – В воздухе воняло паленым мясом.

– Но разве нельзя было просто сказать, кто ты? Они сразу бы отстали.

– Может быть, – согласился я. – Но об этом я не подумал.

Феррейра странно смотрел мне вслед. Мне не нравился этот взгляд.

Суд и закон были на моей стороне. Самооборона. Лейтенанту могли не понравиться мои действия, но удерживать меня не было смысла. Я прошел пешком квартал, сел в поджидавшую меня карету и отправился домой. Накричал на слуг. Эта троица все же сумела испортить мне настроение.

ГЛАВА 3

Вернувшись домой, не мог уснуть. Одолела странная бессонница. Пробовал работать. Но бумаги валились из рук, а амулеты отказывались получать заданные свойства. Однако я быстро нашел выход. Хасан сварил прекрасный кофе, и я всю ночь беседовал с Сайланом. О политике, истории, географии, оружии и битвах. О его родном Алькасаре. Визирь уговаривал меня съездить к нему на родину. Обещал всеобщий почет и уважение.

Под утро, с первыми лучами солнца сон вернулся. Проспал до обеда.

Неожиданные гости появились, когда я изволил завтракать. Феррейру я сразу узнал по голосу – говорить тихо он не умел, и по тяжелым шагам – кстати, когда требовалось, лейтенант ступал тише кошки.

– Доброе утро! – поприветствовал я его, едва здоровяк показался в дверях.

– Утро доброе, Гийом! – шумно ответил улыбающийся Феррейра. – За окном полдень!

– И что из того? У него есть повод отдохнуть. Он вчера сразил троих наглецов. Приветствую вас, Гийом. – Вторым оказался не кто иной, как Филипп д'Обинье. Вот кого я не ожидал увидеть, так это его.

– Какими судьбами, сеньоры? – спросил я, допивая мандариновый сок, вставая из-за стола и протягивая подошедшим дворянам руку.

– Случайная встреча. У меня к вам дело личного характера, – многозначительно ответил Феррейра. – И прошу выслушать меня как можно быстрее, королевская служба не может ждать долго.

– А я прибыл заказать вам амулет, – объяснил Филипп.

– Что ж, постараюсь удовлетворить оба ваших желания, сеньоры. – Я повел гостей наверх, на третий этаж, где располагалась моя лаборатория.

– Филипп, мы с Бласом тебя ненадолго оставим. Не возражаешь? Если хочешь, можешь осмотреть лабораторию.

– Я не возражаю, что вы. Даже рад. Когда еще выпадет возможность увидеть мастерскую волшебника, – согласился Филипп.

– Если заинтересует, скажешь, устрою экскурсию, – пообещал я ему. – Блас, – обратился к Феррейре, – пройдем в соседнюю залу.

– Гийом, у меня к вам послание от Луиса де Кордовы. – Феррейра сразу перешел к делу.

– Какое послание?

– Он просит вас о встрече.

– После того как пытался вызвать на дуэль, используя как повод нелепые обвинения?

– Обвинения не были нелепыми. Вы тогда на самом деле обидели Изабеллу, – не согласился Феррейра.

– Может быть, и обидел, но не оскорбил, – заметил я. – Ладно, давайте к делу. Чего он хочет?

– Встретиться с вами. И поговорить. Разрешить возникший конфликт, – ответил Феррейра.

– Хорошо. Завтра утром встречаемся на набережной около дворцового парка. Но я иду на это только из уважения к вам, Блас. Боюсь, встреча эта будет бессмысленной. Ибо мне не о чем с ним говорить.

– Спасибо, Гийом. Я передам ваши слова Луису, – кивнул он. – Вчерашнее происшествие наделало много шуму, – лейтенант сменил тему. – Эта драка, я считаю, спровоцированная вами, очень многих настроила против королевского мага. Двое убитых, один искалеченный. Хоть формально вы и правы, родственники будут мстить.

– Пусть попытаются. Закончат тем же. Я никому не позволю угрожать мне или пытаться ограбить. Оставим этот разговор.

– И еще, – внезапно сказал Блас, – пожалуйста, при разговоре с Гонсало не упоминайте имя принцессы Ангелы. Как бы это смешно ни звучало, он вас к ней ревнует.

Я хоть и был предупрежден, но расхохотался:

– Меня к принцессе? Большей глупости я в жизни не слышал. Вы еще скажите, он думает, я в нее влюблен! Х-ха.

– Нет, он так не думает. Ревнует к другому. С вами принцесса подолгу общается, хорошо о вас отзывается, его же в последние дни совсем не замечает. Гонсало ревнует к ее вниманию, сознает, что это глупо, но все же злится, – разъяснил Феррейра.

Блас распрощался со мной и д'Обинье и отбыл во дворец. Я занялся Филиппом.

Знать часто заказывает мне различные амулеты и зелья. Странно, но факт. Меня ненавидят, боятся, кто-то презирает, но и те, и другие, и третьи состоят в клиентах. Носить зачарованные мною кольца модно, амулеты придают обладателю популярности. Точно так же люди любят одежду из шкур хищников. Доступное приобщение к опасному и притягательному.

Нет, боевыми заклятиями я не торгую. Ядами тоже. Лекарства, различные снадобья, улучшающие самочувствие, повышающие реакцию, дающие временный дар предвидения и предсказания. Зачарованные кольца, камни и браслеты, обладающие способностями выявлять яды, отводить глаза, насылать иллюзии, делать владельца красивей, привлекательней. Последние особенно популярны у сеньорит.

– Так какой амулет вам нужен, Филипп?

– Не мне, одной даме. – Он чуть смутился.

– Прекрасно, насколько мне известно, прекрасные сеньориты обожают подобные подарки. Ваши старания оценят по заслугам. – Я подвел его к столу, на котором были разложены готовые амулеты.

– Что-нибудь снимающее усталость.

– Чтобы на балу танцевать весь вечер без перерыва? Понимаю. Посмотрите, вот чудесный кулон, созданный руками королевских ювелиров. Золотая змейка, вместо глаз изумруды. Посмотрите в глаза змейки, – я протянул ему описываемый талисман.

– Да, вы правы, то, что нужно, – согласился обрадованный Филипп. – Во всем теле легкость, я полон энергии.

– Носится на теле, потихоньку-помаленьку заряжается энергией хозяина, затем отдает при необходимости. Полностью заряженный, если носили не меньше недели, может дважды восстановить силы, – описал я принцип действия амулета.

– Беру, мне подходит.

– Цены мои знаете. Сама змейка – сто пятьдесят флоренов, цена ювелира, зачарованная – еще тысяча, – назвал я цену.

Огромная сумма, за нее можно купить двух, а то и трех породистых алькасарских скакунов, каких и королю подарить не стыдно. Я не врал Изабелле, говоря, что я богаче ее отца. Знать, соревновавшаяся в роскоши, обеспечивала мне прекрасный доход. Да и король весьма щедро оплачивал мои услуги.

– У вас есть перо и чернила? – спросил Филипп, доставая из кармана тисненную золотом записную книжку с прыгающей рысью – гербом рода д'Обинье – на кожаной обложке.

– Конечно, ведь вы в гостях у волшебника. – Я подал ему требуемые аксессуары.

Филипп небрежно написал на вырванном листке необходимую сумму и расписался. Почерк был на удивление красив и аккуратен.

– Банк Луперсио? – поинтересовался я, не глядя положив чек в специальный ящик стола.

– Угадали, – улыбнулся Филипп. – От вас, судя по рассказам, вообще мало что может укрыться.

– Рассказчик – сеньор Феррейра?

– Не только он, вы персона, вызывающая всеобщий интерес. Честно скажу, многие о вас, Гийом, отзываются крайне дурно.

– Мне все равно. Это их проблемы. Вам решать, как ко мне относиться, – заметил я.

– Свой выбор я уже сделал, и не в пользу сплетников. Раз пришел сегодня к вам, – рассмеялся Филипп. – Можете звать меня на «ты». За последний месяц, проведенный в Мендоре, официальные обращения мне надоели. Кстати, предложение показать мне дом остается в силе?

– Ну если тебе это еще интересно, то прошу. Ты будешь первым после короля гостем, перед которым откроются все двери.

Я показал тогда Филиппу весь дом, все этажи. Провел по комнатам с загадочными диковинами, привезенными из-за далеких морей, похвастался своей гордостью – оружейной. Хоть сам плохо разбираюсь в оружии, неважно фехтую, но все же люблю подержать меч в руках, наслаждаясь великолепием этих смертоносных игрушек для взрослых.

Сайлан – знаток оружия – собрал для меня эту коллекцию, некоторые клинки обошлись в целые состояния. Филипп – прекрасный фехтовальщик – просто не мог оторвать взгляд от ковров, на которых висели мечи, сабли, кинжалы и дуэльные шпаги. Уговорил меня продать ему один клинок – узкий длинный меч, называемый лагротой, по имени города[4], где был выкован.


Филипп – первый после Хорхе, кто побывал в моем кабинете. Я почему-то чувствовал странную симпатию к этому юноше. Открытому, честному, лишенному сословных предрассудков, жадно впитывающему новые знания.

Я показал д'Обинье свою новую разработку для королевской армии.

– То есть этот раствор при разбитии колбы мгновенно взрывается? Так почему же алхимики не вытеснили магов, ведь компоненты легко доступны? – спросил он.

– Сам по себе раствор безвреден, магия провоцирует взрыв. Мысль или жест волшебника играют роль огненной искры… – объяснил я ему тонкости практического применения.

– Может быть, скоро я увижу тебя в деле, Гийом. Весной я сдаю экзамен на первый офицерский чин.

– Уверен, ты будешь прекрасным офицером. Достигнешь многого. Тем более что опасность пасть в первой же схватке, как гибнет большинство новичков, тебе не грозит – фехтовальщик ты прекрасный.

Филипп рассеянно кивнул в ответ на мою реплику и спросил неожиданно:

– Ты отмечал мои фехтовальные таланты, Гийом. Но что они значат по сравнению с твоими способностями? Вчера ты легко справился с тремя противниками, а они были неплохими бойцами… – В голосе его промелькнула грустная нотка.

– Ответ прост, Филипп. Десять шагов.

– Не понял. При чем здесь шаги? – переспросил он.

– Расстояние. Чтобы сплести боевое заклятие, мне хватит того времени, за которое опытный мечник преодолевает пять шагов. Давно рассчитано и проверено. Времени было с запасом.

– Зачем ты мне рассказываешь? Ведь это твоя тайна? – удивился Филипп.

– Какая тайна?! – отмахнулся я. – Магов всегда сопровождает эскорт, специально на этот случай. Это общеизвестный факт.

– Пять шагов, – задумчиво повторил Филипп.

– Хочешь проверить? – улыбнулся я. – Отлично, считай шаги. Меч в ножнах. Начинаем на счет «три».

– Здесь? – спросил Филипп, отступив от меня на положенное расстояние.

– А чем мой кабинет тебя не устраивает? Не бойся, не поранишь. Раз, два, три!

Филипп молниеносным движением выхватил из ножен меч, шагнул ко мне, клинок сверкнул в воздухе. И замер. Удерживающее заклятие. Одно из самых простых.

– Вот видишь, – сказал я, снимая заклятие. – Что и требовалось доказать.

– Но я бил не в полную силу, боялся ранить, – оправдывался Филипп.

– Так это был и не настоящий бой. И мои движения были чуть медленнее. Вижу, ты расстроен. Не стоит. У меня есть одна безделушка, которая может поднять твое настроение. – Я подошел к дубовому столу, достал из выдвижного ящика малахитовую шкатулку.

– Так, не то, нет. Ага, вот то, что нужно, – протянул Филиппу маленькое невзрачное серебряное колечко, совсем простое, без какого-либо узора. – Надень на палец.

Филипп удивленно посмотрел на меня, но повиновался.

– А теперь повторим тот же трюк, – предложил я.

Юноша отошел на пять шагов.

– Раз, два, три! – скомандовал я.

Теперь меч замер у моей шеи. А Филиппа чуть обожгло горячим воздухом, имитирующим огонь.

– Вот видишь, все поправимо. Нет ничего невозможного.

– Но как, оно ведь… – У д'Обинье-младшего пропал дар речи.

– Невзрачное, без драгоценного камня? – продолжил я. – Зачем эти никчемные украшения? Для чего? У кольца другая ценность.

– Оно бесценно. – Филипп был потрясен. – Я хочу купить его у вас, хотя не знаю, будут ли у меня такие деньги… и продадите ли вы его мне вообще, – печально закончил он.

– Нравится? Бери. Оно твое. Я зачаровывал его для воина. Такого сейчас вижу перед собой. Только долго не носи: за все нужно платить, через пару часов ты будешь падать с ног от усталости, – ответил ему я, улыбаясь.

– Гийом, благодарю. Этот дар бесценен. Я… я твой должник. – Лицо Филиппа светилось от счастья.

Да, подумал я, как мало иногда нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым. Жаль, что я разучился радоваться мелочам.

Иногда самые ценные дары – ничто по сравнению с тем, что получаешь взамен. В тот день я приобрел дружбу Филиппа д'Обинье. Юноша честно считал меня прекрасным человеком. В дальнейшем это могло сильно пригодиться. Корысть и расчет, скажет кто-то? Может быть. Но нужно везде искать выгоду, тем более, если человек тебе в чем-то симпатичен. Сделай его союзником.

– Теперь вам придется отходить на шесть шагов! – пошутил на прощание Филипп.

– Нет, не думаю, – жестко ответил я – так, что юноша перестал улыбаться. – Ибо никому еще не удавалось подойти даже на десять.


Тем вечером мне предстоял один неприятный визит. Могущественный герцог Гальба пригласил меня к себе для важного разговора. Так было написано в пригласительном письме. Поездка обещала быть не слишком приятной, но опасаться было нечего. Отравить меня трудно, а убивать открыто Гальба не будет – по крайней мере до тех пор, пока меня поддерживает король.

Но я все равно взял с собой десяток алькасарцев – так сказать, для поддержания престижа. И не ошибся, увидел, как они со свитскими герцога друг друга глазами есть стали, – на сердце сразу потеплело.

Герцог принял меня в своем кабинете. По рабочему месту можно многое сказать о человеке. На столе у герцога царил идеальный, почти аскетический порядок – ничего лишнего, только приборы для письма, магическая лампа в виде большого хрустального шара, какие-то бумаги в стопке и меч. На столе лежал обнаженный меч.

Алькасарцев дальше гостиной не пустили, я ожидал, что герцог будет один. Однако рядом с креслом, в которое я сел без приглашения, тут же встали двое разодетых красавцев с манерами опытных фехтовальщиков.

Когда у человека за спиной кто-то есть, он испытывает дискомфорт и волнение – очевидно, на меня хотели надавить. Я позволил себе усмехнуться. Пугать меня вздумали.

– Герцог, прикажите им выйти. А то я человек нервный, не люблю этих шуток, могу случайно покалечить. Не жалко парней?

Парни за спиной усмехнулись, но как-то натянуто. Я чувствовал их напряжение.

– Отойдите. – Герцог чуть шевельнул рукой.

Фехтовальщики, я их часто видел при дворе, встали по бокам от меня на расстоянии двух шагов, положив руки на рукояти мечей.

– Зачем звали, герцог? – спросил я прямо.

– Ты, маг, в последнее время забыл свое место, перешел грань, – грубо начал Гальба.

– Будь вежливей, герцог, – перебил его я.

– С тобой? – усмехнулся он. – Никогда. Отстань от Изабеллы Клосто, Гийом Бледный, иначе я рассержусь и раздавлю тебя, как муху в кулаке. – В герцоге мне импонировала прямота. Он никогда не скрывал своих чувств ко мне.

– Не пугай меня, Гальба. Не боюсь. Чтобы прекратить дальнейший спор – я спешу, – скажу только: иди к черту! Это моя невеста, я ее никому не отдам! – Я намеренно копировал его речь, зная, что это лишь разозлит его.

– Я закрывал глаза на твои грехи, маг, ведь ты нужен королю, но теперь ты обидел сына моего друга. – Он сжал кисть на эфесе меча.

Фехтовальщики чуть выдвинули клинки из ножен, готовясь к атаке.

– Не страшно. – Я даже не пошевелился, не расцепил руки, лежавшие на груди.

Я знал, что герцог не стал бы на меня нападать. Он слишком умен и понимает мою необходимость для короля и Камоэнса.

– Прощай. – Я встал и щелкнул пальцами.

Один из фехтовальщиков, не сдержавшись, выругался. Они только сейчас осознали, что несколько мгновений не могли даже пошевелиться.

Эти же двое конвоировали меня к выходу. Один из них держался особенно дерзко. Его не смутила неподвижность.

– Скажите, Гийом, а это правда, что настоящий маг уже не мужчина? Говорят, кастрация просто необходима для заклинаний. – У него хватало храбрости острить.

Я такое уважаю.

– Говорят многое. – Я остановился, развернулся и посмотрел ему в глаза. – Как вас зовут, сеньор?

– Альфонс де Васкес, – ответил тот.

– Вот я скажу вам, Альфонс Васкес: будьте осторожны в любви, помните, что зла во благо не бывает, и берегитесь Ястреба.

Свитский Гальбы сделался белым, как его манжеты.

– Чушь! – выдохнул он.

– Чушь, – согласился я.

Иногда я смотрю в глаза человека и вижу смутные образы. Это был тот случай. Предсказания случайны, намеренно их сделать нельзя, и обычно бесполезны для человека. Как хотелось бы мне взглянуть себе в глаза, но отражение в зеркале – это совсем не то.


В то утро, когда я встретился с де Кордовой, погода резко испортилась. Похолодало. Небо затянули тучи, холодный ветер норовил забрать тепло из-под кожаной куртки. По водной глади реки неторопливо плыли кухонные отбросы. Кто-то из прислуги дворцовой кухни в нарушение всех запретов опять выкинул помои в воду. Луис опаздывал, нет, неверно, это я пришел на оговоренное место чуть раньше.

– Сеньор, прошу, уделите мне немного внимания. – Поэт был хмур и серьезен. Под глазами круги. Бессонница. Искал выход. Этот разговор давался ему нелегко. – Вы взяли слово с отца Изабеллы, что он отдаст вам дочь…

Я молча кивнул, он прикусил губу и продолжил:

– Я… я прошу вас вернуть старому графу его слово. Нет, нет – не просто так. Я отдам вам все, что захотите. Мой род один из самых богатых и знатных в королевстве… Все, что угодно, – только откажитесь. Я люблю ее…

– Нет, – я был краток.

– Почему? Ведь она не вас любит, меня! Вы сделаете Изабеллу несчастной! Она вас боится! Не убивайте нашу любовь, наше счастье!

– Нет.

– Гийом, проявите милосердие. Есть в вашей душе жалость, попробуйте хоть раз сделать добро! Пожалуйста. Прошу вас, – его голос дрожал, непривычными были ему унизительные для гордости просящие нотки.

Я не люблю смотреть на чужое унижение, Луис просил меня, своего врага, о пощаде… Вот до чего доводит любовь… глупый мальчишка. Мне даже стало жаль его на мгновение.

– Вы просите меня о снисхождении, виконт? А ведь еще два дня назад ваш голос был полон злобы и яда. Я ведь бесчестный ублюдок, трус, грязный колдун. Ответ тот же. Нет!

Де Кордова отшатнулся, как от удара. Лицо его побелело. В тот момент еще неизвестно было, кто «бледнее». Виконт сжал кулаки – так, что ногти впились в кожу. Глаза горели. Я ждал. Поэт сумел сдержать себя. Ничего не ответил, развернулся и пошел к ждавшему его экипажу.

На противоположной стороне улицы я заметил знакомое лицо. Точнее, крысиную морду. Маркиз де ля Крус собственной персоной. Де Кордове не повезло, его позор будет известен всем. У ля Круса хорошее воображение, додумает, то, чего слышать не мог.

Виконт уходил, провожаемый взглядом записного сплетника. Он унизился перед безродным пришлым колдуном, опозорил себя. Теперь Луис меня по-настоящему ненавидел. Поэтому был способен на любую глупость. Но я в тот же день позаботился, нашел выход, как оградить себя от его неосторожных действий. Сразу после встречи с Луисом объехал несколько столичных банков и нанес ранние визиты самым известным ростовщикам. Потом послал письмо к маркизу де ля Крусу. Пригласил его на ужин в трактир «Жирный кот».


«Жирный кот» – одно из лучших увеселительных заведений города. Прекрасная кухня, отличные вина, смазливые служанки, крепкие дубовые столы и лавки, хозяин отпускает в долг. Как раз то, что нужно гвардейцам. Когда гвардии выдают жалованье, в «Жирном коте» сутками напролет идет веселье. Телохранители Хорхе гуляют от души, пьют, пока не упадут, отсыпаются в комнатах на третьем этаже, желающие могут там еще и девушку заказать, и снова пьют. Пока деньги не иссякнут. Пирушки часто заканчиваются дуэлями. О гордом и своевольном нраве гвардии, как и о ее склонности к гулянкам, ходят легенды.

Швейцар, почтительно кланяясь, отворил мне двери. В общей зале было малолюдно. Два или три человека потягивали вино за игрой в карты. До выдачи жалованья гвардии было еще две недели, солдаты и офицеры, почти сразу прокутившие королевское золото, остро нуждались в деньгах. Им было не до «Жирного кота». Ходили анекдоты о том, как гвардейцы всеми способами избегали заимодавцев, требовавших вернуть долги.

Я поднялся вверх по лестнице на второй этаж, где располагались отдельные кабинеты. Толкнул дверь крайнего номера.

Маркиз де ля Крус хищно улыбнулся при моем появлении. Сам Бледный Гийом просит его о встрече. Нуждается в его услугах. В глазах ля Круса легко читалась алчность. Он уже прикидывал, сколько денег сможет с меня содрать. И за сколько флоренов потом продаст мои секреты.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25