Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вдоводел (№1) - Вдоводел

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Резник Майк / Вдоводел - Чтение (стр. 6)
Автор: Резник Майк
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Вдоводел

 

 


В следующее мгновение обрушился потолок, похоронив его под обломками. Молодой человек застонал, а потом застыл.

Испанская Кружевница осторожно приблизилась к нему, ткнула ногой в позвоночник, проверяя, не дернется ли он, но Найтхаук лежал, не шевелясь.

— Очень хорошо, клон, — пробормотала она, переворачивая его на спину и ощупывая грудь в поисках идентификационного диска. — Давай посмотрим, тот ли ты, за кого себя выдавал.

Она сняла диск и пристально разглядывала его, когда рука Найтхаука неожиданно поднялась и сзади опустилась ей на шею, вогнав в мозг минутную стрелку напольных часов. Беззвучно Испанская Кружевница упала на него. Мертвая.

Найтхаук сбросил с себя тело, поднялся. Ногой перевернул женщину на спину. Лицо ее в смерти стало безмятежным, словно тяжелая ноша, придавливающая к земле, свалилась с плеч.

Ты была таким же выродком, как, и я. Ты могла бы стать моим другом. Почему ты сделала все, чтобы я тебя убил?

Он покачал головой, словно хотел отогнать эти мысли. Не удалось.

У Вдоводела наверняка были братья, родственники. Даже сын, о котором он мог не подозревать. Двадцать или тридцать человек наверняка несут в себе его кровь. И никто из них не обречен всю жизнь убивать каждого встречного. Почему же мне выпала такая участь?

Конечно, их кровь лишь частично кровь Вдоводела. А вот в нем она вся, потому что он и есть Вдоводел. Не брат. Не сын. Не копия. Вдоводел. А Вдоводел убивал людей. Даже тех, кто мог стать ему другом.

Внезапно Найтхаук почувствовал, что дрожит всем телом, и понял, почему в Ледяном Дворце было тепло, несмотря на отсутствие обогревателей: Испанская Кружевница держала молекулы воздуха в постоянном движении, они и поддерживали приемлемую температуру.

Найтхаук обыскал комнату. В серебряных шкафчиках висела одежда, но за зеркалом обнаружился сейф, встроенный в кварцевую стену. Открыть его он не сумел, поэтому пулей выбил замок и нашел внутри маленькую голограмму группы девочек десяти-одиннадцати лет. Обняв друг друга, они радостно улыбались. Он пристально вглядывался в детские лица, пытаясь определить, которая из этих девчушек стала Испанской Кружевницей, но не смог.

Интересно. Одна из них могла вырасти артисткой. Другая — бухгалтером. Или стать матерью шестерых очаровательных крошек. Или старой девой. Или механиком звездолета. Или профессором древних языков. А одна стала знаменитой воровкой, убийцей.

И тут Найтхаук понял, почему Испанская Кружевница сохранила именно эту голограмму.

То был последний раз, когда тебя принимали за нормальную девочку, последний раз, когда ты ничем не отличалась от остальных.

Найтхаук вновь посмотрел на голограмму.

Я тебе завидую. По крайней мере у тебя были эти десять лет.

В коридоре молодой человек подобрал лазерный пистолет, отыскал аэросани убитой и уже собрался возвращаться к кораблю, когда решил, что Испанскую Кружевницу надо похоронить. Он вошел в Ледяной Дворец, подсоединил лазерный пистолет к аккумулятору, сняв ограничитель, не допускающий перезарядки, и оставил их рядом с ее телом. А потом погнал аэросани по замерзшей равнине. В пяти милях остановил их, оглянулся. Прошло пять секунд, десять, пятнадцать, а потом прогремел взрыв. Стены и башни сложились, погребя под собой Испанскую Кружевницу. Найтхаук подумал, что уместно прочитать молитву, да только не знал ни одной.

Вскоре он уже сидел в рубке своего корабля. Ящерица Мэллой, спасибо голокамере, стал свидетелем решающей схватки, и не мог говорить ни о чем другом. Найтхауку, наоборот, хотелось как можно быстрее обо всем забыть.

— Да что с тобой такое? — пожаловался Мэллой, когда звездолет взял курс на Тундру. — Ты убиваешь самую опасную женщину Внутреннего Пограничья, а ведешь себя так, будто потерял ближайшего друга.

— Может, так и есть.

— Ты псих? Она же чуть тебя не убила!

— У нас было много общего, у нее и у меня, — задумчиво ответил Найтхаук.

— Ты в этом уверен?

Найтхаук кивнул.

— Она могла стать моим другом.

— Ты точно псих.

Найтхаук пожал плечами.

— Можешь оставаться при своем мнении.

Мэллой вытащил из кармана маленький куб.

— Если я покажу это Маркизу, если он увидит, как ты предлагаешь этой сучке жизнь, служба для тебя закончится. Он в мгновение ока вышвырнет тебя за дверь.

— Я это переживу.

Мэллой бросил куб в корабельный дезинтегратор.

— А вот я скорее всего нет. Только ты стоишь между мной и очень медленной, очень мучительной смертью.

— Тогда ты по-прежнему у меня в долгу.

— Можно сказать, что да, — с неохотой признался Мэллой.

— Вот и славненько.

— Как я понимаю, ты заговорил об этом не просто так.

— Когда мы приземлимся, я хочу, чтобы ты кое-что передал от моего имени Жемчужине Маракаибо.

— Вроде бы Маркиз велел тебе держаться от нее подальше.

— Велел.

Мэллой вытаращился на Найтхаука.

— Все-таки ты псих.

— Я решил, что жизнь слишком коротка, чтобы тревожиться из-за приказов Маркиза или кого-то еще, — усмехнулся Найтхаук. — Пора подумать и о себе, потому что каждый человек, которого я здесь встретил, без единого исключения, старался или использовать меня, или убить.

— Только не я! — с жаром воскликнул Мэллой.

— И ты тоже. Разве ты не хочешь, чтобы я защищал тебя от Маркиза?

— Это обычная сделка, — возразил Мэллой. — Я оказываю услуги тебе, а ты — мне.

— Правильно, — кивнул Найтхаук. — Вот и пора выполнять условия нашей сделки.

— Послушай, что произошло в Ледяном Дворце? Ты же стал совсем не таким, как прежде.

— Я понял, что жизнь коротка, и каждый проходит отведенный ему путь в одиночку, — ответил Найтхаук. — Сегодня — первый день остатка моей жизни, и с этого момента я живу только для себя.

— Тебя подвигло на подобные мысли убийство одной женщины?

— И на подобные мысли, и на многое другое, — кивнул Найтхаук, думая о том, почему же теперь, провозгласив личную свободу, он не чувствует себя более свободным.

Глава 9


— Что ж, Вдоводел, ты оправдал мои ожидания, не подвел, — этими словами Маркиз Куинзберри встретил входящего в его кабинет Найтхаука.

— Я не Вдоводел. И ты не предупредил меня, не сказал, с кем придется схлестнуться.

— Ты тот, кем я тебя назвал. Что же касается предупреждения, мой заместитель должен уметь постоять за себя. Считай, это была проверка.

— По-моему, я прошел проверку в той драке в казино.

— Прошел.

— Тогда я тебя не понял.

Маркиз усмехнулся.

— Кто тебе сказал, что жизнь проверяет нас только однажды?

— Вроде бы ты считаешь себя хорошим бизнесменом, — Найтхаук с трудом скрывал распиравшую его злость. — А вот в этом деле поступил непрактично. Как ты мог послать меня против Испанской Кружевницы, не предупредив о ее способностях? Ведь я мог погибнуть, понятия не имея о том, кто мне противостоит!

— Куда более непрактично держать тебя на столь высокой должности, если ты не знаешь, как поступить в нестандартной ситуации, — отрезал Маркиз. — Между прочим, а как тебе удалось с пей справиться?

— Обманом и хитростью. Другого способа убить ее я не нашел».

— Ты еще очень молод.

— А как бы ты убил ее? — спросил Найтхаук.

— Я? — Маркиз громко рассмеялся. — Я бы послал кого-то еще. Я же босс.

— Похоже на то, — кивнул Найтхаук. — Только знаешь, что я тебе скажу? После подобных разговоров у меня тоже возникает желание стать боссом.

— Это хорошо. Мне нравится здоровое честолюбие, — улыбка Маркиза исчезла. — Но ты должен помнить, что в этой организации есть место только для одного босса, и оно занято. Мною.

Найтхаук молча смотрел на него.

— Знаешь, обычно я рассматриваю такой взгляд как нарушение субординации. В твоем случае я спишу его на задиристость юности. В этот раз. Но не искушай удачу. Она понадобится тебе, чтобы убивать наших врагов.

— Твоих врагов.

— Ты работаешь на меня. Поэтому они и твои враги.

— Если ты так говоришь.

Глаза Маркиза превратились в узкие щелочки.

— Никак не могу понять, то ли ты стараешься разозлить меня, то ли просто не обучен хорошим манерам. Мне приходится постоянно напоминать себе, что ты покинул лабораторию лишь пару месяцев назад.

— А теперь ты стараешься разозлить меня, — ответил Найтхаук.

Маркиз покачал головой.

— Отнюдь. Я просто излагаю факты.

— Скажем так, ты выбираешь самые неприятные.

— Тебе предстоит еще многому научиться. Факты есть правдивые и лживые. Приятными и неприятными они становятся в зависимости от того, с чьей позиции на них смотреть.

— Вроде бы звучит логично, но это чушь собачья, о чем тебе хорошо известно.

— Я вижу, ты в отвратительном настроении. Мне говорили, что с трехмесячными такое случается, поэтому я прощаю тебя, но прими добрый совет: не вводи это в привычку, во всяком случае, когда будешь разговаривать со мной. Понятно?

Найтхаук предпочел промолчать.

— Понятно? — повторил Маркиз.

Найтхаук кивнул.

— Понятно.

— Я знаю, что вгоняет тебя в депрессию, — продолжал Маркиз. — И вот что я тебе скажу: дай мне разобраться с делами, и я слетаю на Делурос на недельку или две и убью настоящего Найтхаука.

— Настоящий Найтхаук — это я.

— Давай оставим семантику в стороне. Как только я его убью, ты останешься единственным Найтхауком.

— Не пойдет.

— Почему?

— Потому что убить его должен я.

— Знаешь, ты можешь достать кого угодно, — раздраженно бросил Маркиз. — Выметайся отсюда, пока дело не дошло до кулаков.

Найтхаук, тоже злой как черт, не говоря ни слова, вышел из кабинета и вернулся в казино. Как обычно, в зале было полно народу. У столов ни одного свободного места, проститутки обоих полов зыркали глазками, выискивая партнеров на час или на ночь. Столы для джабоба облепили люди, страстные поклонники этой инопланетной игры, а вот блэкджеку отдавали предпочтение лодиниты и канфориты. Среди них затесался даже один шестиногий, с золотистым панцирем, ламбидарианец.

Мэллой играл в покер с двумя разодетыми старателями и зеленокожим существом, какие Найтхауку еще не встречались. Чешуйчатый проныра долго набавлял ставки, имея на руках стрит-масть, но проиграл каре. Потом Найтхаук направился в бар, заказал «Пыльную шлюху» и изредка поглядывал на танцовщиц, которые одна за другой появлялись на плавающей платформе, пока на нее не вышла Жемчужина Маракаибо.

Найтхаук, забыв про коктейль, не отрывал от нее глаз, а она внезапно подмигнула ему и рассмеялась, увидев его реакцию. Найтхаук подождал, пока выступление закончится, и с полным стаканом в каждой руке отправился к ее гримерной. Камера системы безопасности зафиксировала его прибытие и доложила хозяйке комнаты.

— Войди, — вынесла вердикт Жемчужина Маракаибо, и дверь схлопнулась, чтобы вернуться в прежнее положение, как только Найтхаук переступил порог.

Она сидела в элегантном кресле, обнаженная по пояс. Маленькое зеркало зависло в воздухе в тридцати дюймах от ее лица. Жемчужина Маракаибо смотрелась в него, аккуратно стирая с лица косметику, но повернулась к Найтхауку, как только тот вошел.

— Очень приятно видеть тебя целым и невредимым. Маркиз говорит, что ты — герой.

— Маркиз преувеличивает.

— Скромный герой, — уточнила Мелисенд. — В здешних краях диковина.

— Я принес тебе коктейль, — он поставил стакан на столик рядом с танцовщицей.

— Я не просила.

— Попробуй. Тебе понравится.

— Может, и попробую, но чуть позже. — Она пристально посмотрела на Найтхаука. — Ты знаешь, что сделает Маркиз, если узнает об этом визите?

— Я знаю, что он попытается сделать, — его вновь охватила злость.

— И ты не боишься?

— Нет, — Найтхаук помолчал. — Кроме того, ты меня пригласила.

— Тогда уходи.

— Еще не время.

Мелисенд улыбнулась, но предпочла промолчать, так что в гримерной ненадолго повисла тишина. Девушка смотрела в зеркало, Найтхаук — на нее.

— Ты очень хорошо танцуешь.

Нет ответа.

— Почему ты не хочешь поговорить со мной? Меня вполне устроят чисто дружеские отношения.

Брови Мелисенд изумленно взлетели вверх.

— Чисто дружеские?

— Да.

— Почему?

— Потому что я очень одинок.

— Вокруг так много женщин. Почему именно я?

Найтхаук ответил после долгой паузы.

— Потому что мы с тобой — выродки. Я уверен, что Маркиз говорил тебе, кто я, а твоя синяя кожа ясно указывает на то, что ты — мутантка. Каждый из нас — уникум. Вот я и подумал, что тебе тоже одиноко.

— Ты ошибся.

— Я в этом не уверен. Когда рядом нет Маркиза, ты все время одна.

— А тебе не приходило в голову, что меня вполне устраивает такая компания?

— Нет, не приходило.

— Почему? Только потому, что тебе одиночество радости не доставляет?

Найтхаук глубоко заглянул в ее чистые, почти бесцветные глаза.

— Наш разговор ушел не туда.

— Да, я знаю, — на ее губах заиграла улыбка. — Значит, ты хочешь стать моим другом.

— Совершенно верно.

— Забавно. — Она не делала попытки прикрыть грудь от его откровенного взгляда. — Я-то думала, что ты хочешь посмотреть на мое тело.

— И это тоже.

— Твоя трактовка дружбы включает мою постель?

— Только если ты пригласишь меня в нее.

— А если нет?

— Рано или поздно пригласишь. А пока две заблудшие души могут найти успокоение в компании друг друга.

— Что-то не похож ты на заблудшую душу. — Мелисенд выгнула спину и сладострастно потянулась. — Скорее, на похотливого мужичка.

— Ты — ослепительная красавица. Как еще я могу смотреть на тебя?

— Может, учитывая ситуацию, тебе вообще не стоит на меня смотреть?

— Маркиз только что сказал мне, что приветствует инициативу в своих подчиненных, — улыбнулся Найтхаук. — Кроме того, если никто не будет на тебя смотреть, ты останешься без работы.

— Какие мы умные, — Мелисенд скорчила гримаску. — А теперь, если насмотрелся, лучше уходи.

— Я все еще смотрю. Почему бы тебе не попробовать коктейль.

— Я могу позвать Маркиза.

— Нет, этого ты не сделаешь, — уверенно ответил Найтхаук.

— Почему нет?

— Потому что не хочешь, чтобы я его убил.

Мелисенд рассмеялась.

— Ты? Убьешь Маркиза?

— Совершенно верно, — без тени улыбки кивнул Найтхаук.

— То есть передо мной не похотливый служка, а похотливый эгоцентрик, пуп Вселенной. Пожалуй, я должна пригубить твой несчастный коктейль, а не то ты убьешь и меня.

— Ты напрасно смеешься.

Мелисенд пожала плечами и вновь уставилась в зеркало.

— У меня мало опыта в общении с женщинами, — после долгой паузы заговорил Найтхаук. — Поверь мне, меньше всего мне хочется выглядеть перед тобой шутом.

— Не шутом. Самоубийцей, — поправила его Мелисенд. — И Маркиз говорил мне, что твой личный опыт вообще невелик. — Она с любопытством окинула Найтхаука взглядом. — Тебе действительно только три месяца от роду?

— Образно говоря.

— И каково тебе без воспоминаний детства?

— Воспоминания есть. Только они не мои и с каждым днем становятся все туманнее.

— Как это хорошо — не помнить детства. Я бы с радостью забыла свое.

— Тебя не радовало детство?

— А как оно могло радовать… как ты нас назвал… выродка? Дети могут быть очень жестокими. — Она помолчала. — Потому-то я и отправилась во Внутреннее Пограничье. Здесь никого не волнует синяя кожа или трехмесячный возраст. О человеке судят только по его делам: что он может, а чего — нет.

— Интересная мысль, — усмехнулся Найтхаук. — Но мне, казалось, что и в Олигархии придерживаются тех же принципов.

— На словах, но в ходу они только в Пограничье.

— Может, я стану менее доверчивым, когда мне исполнится год, — печально вздохнул Найтхаук. Мелисенд рассмеялась.

— А ты можешь быть очень забавным.

Довольная улыбка осветила его лицо.

— Чему ты так обрадовался?

— Приятно сознавать, что тебя ценят не только за умение убивать.

— Кем был исходный Джефферсон Найтхаук? — спросила Мелисенд.

— Лучшим охотником за головами в истории человечества. Большую часть жизни провел в Пограничье. Его прозвали Вдоводелом.

— Вдоводел? Я о нем слышала.

— Я думаю, о нем слышали все.

— Как он умер?

— Он жив.

Мелисенд нахмурилась.

— Но он жил больше ста лет тому назад.

— Все так. Он заразился неизлечимой болезнью и был заморожен, пока эта болезнь не доконала его.

— Наверное, тебе неприятно осознавать, что он еще жив.

— Я сам себе кажусь призраком.

— Призраком?

— Нематериальным существом. Будто он — реальный человек, а я — всего лишь эфемерная тень, которая появляется и исчезает исключительно по его воле.

— До чего же отвратительное чувство! — пылко воскликнула Мелисенд.

— Полностью с тобой согласен. Но, по-моему, танцевать полуобнаженной перед толпой мужчин, которые так и пожирают тебя глазами, куда противнее.

— Ерунда, — отмахнулась Мелисенд. — Мне очень нравится читать восхищение в их взглядах. А от того, что ты рассказал, просто мутит. — Она схватила стакан, залпом осушила его.

— Скажи мне… как ты стала Жемчужиной Маракаибо?

— Я думала, с разговорами покончено.

— Мы — родственные души. У нас много общего, мы можем многим поделиться друг с другом. Я рассказал, как стал Вдоводелом, а теперь ты расскажи, как у тебя появилось новое имя.

— Ни о каких обменах мы с тобой не договаривались, — отрезала Мелисенд. — Если здесь у тебя и есть родственная душа, так это скорее Ящерица Мэллой, а не я. Каждый из вас хочет то, чего никогда не получит. В его случае это деньги.

— А в моем?

— Не прикидывайся дурачком. Ты пришел сюда только ради того, что хочешь заполучить. — Она поднялась, плавным движением сняла полотенце, обернутое вокруг бедер. — Смотри внимательно Джефферсон Найтхаук, ближе ты к моему телу не подберешься.

— Я так легко не сдаюсь. — Он не отрывал глаз от ее обнаженного тела.

— Даже если бы меня и влекло к тебе, у меня очень развит инстинкт самосохранения. Я принадлежу Маркизу, как, впрочем, и ты. Он может убить любого из нас или обоих.

— Я тебя защищу.

— Не болтай ерунды. Это его мир.

— Обещай мне хотя бы подумать.

— Хорошо, обещаю. А теперь иди. Мне надо готовиться к следующему выступлению.

— Сегодня вечером это будет твой последний танец?

— Да.

— Я хочу увидеть тебя после выступления.

— Дурак.

— Я знаю. Но ты мне не ответила. Могу я снова заглянуть к тебе?

— Ты же знаменитый киллер. Как я могу остановить тебя?

Найтхаук улыбнулся, встал и поспешил к стойке бара, чтобы занять местечко поудобнее.

Глава 10


Найтхаук откинулся на спину, подоткнув под голову подушку. Кровать плавала в нескольких дюймах над полом и постоянно подлаживалась под тела тех, кто лежал на ней.

— Как же мне было хорошо! — неожиданно он улыбнулся во весь рот. — Я рад, что не пришлось ждать этого двадцать три года.

— Теперь, оказавшись в постели с женщиной, тебе придется сравнивать ее со мной, — ответила Мелисенд, Жемчужина Маракаибо.

— С чего ты решила, что я захочу кого-то еще?

— Ты — мужчина. Захочешь не сейчас, так позже.

— Ты. Ты — моя женщина.

Мелисенд повернулась к нему, заглянула в глаза.

— Но ты — не мой мужчина.

Он нахмурился.

— Не понял.

— Я принадлежу Маркизу. Ты это знаешь.

— Но я подумал…

— Исходя из того, что я легла с тобой в постель, ты подумал, что я готова навсегда покинуть его? — Она улыбнулась. — Ты действительно еще очень молод.

— Тогда почему ты легла со мной в постель?

— Потому что ты напоминал голодного щенка. И из любопытства. Хотелось узнать, каково трахаться с клоном.

— И?

Она пожала плечами.

— Тебе еще надо многому научиться.

— Извини, что вызвал у тебя неприятные ощущения, — с горечью бросил Найтхаук.

— Я не говорила, что они неприятные.

— Ты нашла другие слова.

— Все было нормально.

— Но не более того.

— Вот именно.

— Не так хорошо, как с Маркизом.

— Не грусти. Многим мужчинам в первый раз не удается и этого.

— Не очень-то утешает, знаешь ли.

— А ты бы предпочел, чтобы я солгала?

— Конечно.

— Но тогда ты стал бы настаивать, чтобы мы пошли на второй круг.

— Почему нет?

Мелисенд покачала головой.

— Один раз — это любопытство. Два — уже измена.

— Странное у тебя представление о морали.

— Оно складывалось у меня в течение тридцати стандартных галактических лет. А сколько формировалось твое?

Найтхаук ничего не ответил, перекинул ноги через край кровати, вскочил и, подойдя к окну, принялся рассматривать заснеженный Клондайк.

— Знаменитые убийцы не должны дуться, как избалованные дети.

— Слушай, — он резко обернулся к Мелисенд, — сегодня я в первый раз познал женщину и так же впервые она меня отвергла. Может, Вдоводел и нашел бы выход из этой ситуации, а вот у меня — проблемы.

— Ты — Вдоводел.

— Я — Джефферсон Найтхаук.

— А есть ли разница?

— Еще какая.

— Кто бы ты ни был, должна заметить, что ты очень глупо выглядишь, стоя у окна в чем мать родила.

Он шагнул к кровати, сдернул покрывало, бросил на пол.

— Теперь мы равны.

— Тебе полегчало?

— Не очень.

Мелисенд поднялась, критически оглядела себя в зеркале, поправила волосы, собрала раскиданную одежду.

— Что ты делаешь? — пожелал знать Найтхаук.

— Одеваюсь и ухожу. Ты давно перестал забавлять меня. А теперь мне даже неинтересно с тобой.

— Ты идешь к Маркизу.

— Совершенно верно.

Найтхаук надвинулся на нее, схватил за руку.

— А если я тебя не пущу?

Мелисенд скривила губы и вырвалась.

— Больно! Не смей распускать руки!

— Я не так уж и сильно схватил тебя. В чем дело?

— Ни в чем. — Она начала одеваться.

— Дай мне взглянуть на твою руку, — Найтхаук развернул ее лицом к себе.

— Отстань от меня!

Он взял ее за руку, внимательно осмотрел предплечье.

— Ничего себе синячище. Как же я не заметил его, когда ты танцевала?

— Я его замазывала.

— Откуда он у тебя?

— Не твое дело. — Она опять попыталась вырваться.

— Его поставил тебе Маркиз?

— Я упала и ударилась.

— Неужели ты падала, широко раскинув руки? Это работа Маркиза.

— А если и его? Тебя это не касается.

— И часто он бьет тебя? — спросил Найтхаук.

— Я это заслужила.

— За что?

— За серьезное прегрешение. Во всяком случае, за то, что я перепихнулась с трехмесячным, он бы меня бить не стал.

— Он не будет бить тебя за то, что ты переспала со мной?

— А кто ему скажет? Ты?

— Как может мужчина бить беспомощную женщину!

— А как может мужчина убивать женщин? — огрызнулась Мелисенд. — Не этим ли ты намедни занимался?

— Я не позволю ему избивать тебя.

— Ты меня больше не интересуешь. И я не хочу, чтобы ты в дальнейшем докучал мне.

— Ничего не выйдет.

— Почему?

Он долго смотрел на Мелисенд.

— Наверное, я влюбился в тебя.

— Наверное?

— Я не знаю. Раньше я никогда не влюблялся.

— Ты и теперь не влюблен. Просто хорошо провел время в постели с женщиной. Ничего больше.

— Я не хочу даже думать о том, что ты возвращаешься к Маркизу.

— Прекрасно. Думай о чем-нибудь еще.

Мелисенд оделась, направилась к двери..

— Я собираюсь вычеркнуть из памяти сегодняшний вечер. И настоятельно советую тебе последовать моему примеру.

— Никогда.

— Это твои трудности. — Дверь схлопнулась при приближении Мелисенд и вновь встала на место, когда она вышла в коридор.

Найтхаук вернулся к окну, долго смотрел на заваленный снегом город. Затем медленно оделся: сонливость как рукой сняло. Он подошел к зеркалу, чтобы причесаться, но увидел не свое отражение, а ужасного скрюченного старика с проваленными глазами и торчащими сквозь кожу скулами. Вдоводела.

— Как бы ты поступил на моем месте? — с горечью спросил Найтхаук.

Прежде всего, не попал бы в такую передрягу. Я не позволял либидо управлять рассудком.

— Как ты можешь так говорить? Я лишь раз лег в постель с женщиной.

Ты лишился способности думать, как только увидел ее.

— С тобой случилось бы то же самое. Только не говори, что случилось бы со мной, а чего — нет. Учишься жить ты, не я.

Согласен. Как бы ты поступил на моем месте? Забыл ее?

— Не могу.

Она всего лишь женщина. Ты — всего лишь мужчина. Разница только в том, что опыта у нее побольше, и она знает, что сможет забыть тебя. Переспи еще с несколькими женщинами, и увидишь, что вызвать в памяти ее лицо с каждым разом станет все труднее.

— Поэтому ты и стал знаменитым убийцей? Потому что никто для тебя ничего не значил?

Я не говорил, что никто для меня ничего не значил. Я сказал, что нельзя позволять железам править рассудком.

— Надоело мне это слышать. Скажи что-нибудь еще.

Не командуй мною, сынок. Я — Вдоводел. Ты — всего лишь моя тень, заменитель.

— Тогда помоги мне, черт побери! Я же отправился в Пограничье ради тебя!

Если б не это, ты бы меня не увидел. Не отказывайся от помощи, которую тебе дают. И не жди совета, который хочешь услышать.

— Что ты говоришь?

Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, как удержать синекожую женщину. Не скажу. Забудь ее.

— Может, ты и смог бы забыть. Я — нет.

Тогда готовься к тому, чтобы убить Маркиза.

— Я готов убить его хоть сегодня.

Знаю, Но когда ты убьешь его, кто укажет на убийцу губернатора Трилейна? Или ты забыл, ради чего тебе вообще дали жизнь?

— У Маркиза никак не меньше пяти миллионов кредиток. Почему я не могу убить его, конфисковать деньги и отослать их на Делурос?

Потому что конфисковать ты хочешь только его женщину. И потому, что у Вдоводела есть свой кодекс чести. Если он говорил, что берется за поручение, то всегда держал слово.

— Но я — не Вдоводел.

Ты им станешь, дай срок.

— Нет! Я — Джефферсон Найтхаук!

Как и я… сначала я тоже был Джефферсоном Найтхауком:

— Я — сам по себе! Я — не ты и не желаю выполнять твои приказы!

Ты даже представить себе не можешь, до чего мы с тобой похожи.

— Нет! — яростно выкрикнул Найтхаук.

Да, плоть от плоти моей, кровь от крови моей. Ты же не думаешь, что видишь меня в зеркале, не так ли? Просто твой разум таким образом объясняет мое присутствие. Я — твоя совесть. Более того, я — твоя сущность. Мы переплетены духовно, физически, как только возможно. Ты падаешь, и мне больно, ты смеешься, и я радуюсь, ты хватаешься за оружие, а я целюсь и нажимаю на спусковой крючок. От себя не уйти, сынок, то есть не уйти от меня, потому что я — твое истинное я. Я тот, кем ты стремишься стать. Я — идеал, которого ты стремишься достигнуть, и я всегда буду маячить впереди. Как бы ты ни старался, в глубине души ты всегда будешь знать, что у меня получилось бы лучше, будь то оружие или женщина.

— Черта с два!

Отнюдь. Сейчас я на тридцать процентов человек, а на семьдесят болезнь, я заморожен, словно кусок мяса, оставленный для завтрашнего обеда, но ты все же боишься меня, ревнуешь ко мне. Я — злой дух твоих грез, юный Джефферсон, а вот в моих мыслях тебя нет.

— Я не хочу ничего этого слышать! — в отчаянии выкрикнул Найтхаук. Выхватил сонар, нажал на спусковой крючок. Звуковая волна разнесла зеркало на тысячи осколков.

Он успокоился еще быстрее, чем разъярился, и тут до него дошло, что выработать план действий так и не удалось.

Найтхаук прошел в ванную, встал перед зеркалом.

— Извини. Я вышел из себя. Возможно, ты прожил сорок лет, прежде чем нечто подобное случилось с тобой.

На него смотрел симпатичный молодой человек.

— Я же сказал, извини. И я по-прежнему не знаю, что делать.

Ему показалось, что молодое лицо в зеркале сменилось старческим и больным лишь на мгновения, достаточные для того, чтобы сказать: «Разумеется, знаешь», — а потом опять стало молодым, на котором отражались лишь неуверенность да нерешительность.

Глава 11


Лифт доставил Найтхаука на подземный этаж казино. Миновав бассейн и сауну, молодой человек оказался в тире, где Маркиз Куинзберри стрелял по мишени, расположенной в пятидесяти метрах. Мишень крутилась, вставала, падала, короче, находилась в постоянном движении, и в отличие от других, виденных Найтхауком, стреляла сама.

Голограмма мишени изображала офицера Флота, а стрелял он из лазерного пистолета. Лучи не могли нанести серьезного вреда, но жалили, словно пчелы.

Найтхаук молча пронаблюдал, как Маркиз несколько раз ушел от лазерных лучей и наконец выстрелил сам. Мгновением позже электронный монитор зафиксировал попадание в глаз.

— Отличный выстрел, — подал голос Найтхаук.

— Спасибо за комплимент. Ты тут впервые?

Найтхаук кивнул.

— Производит впечатление.

— И не только. Полезная, знаешь ли, штука.

Найтхаук ответил вопросительным взглядом.

— Над нами никак не меньше тысячи вооруженных человек. И я остаюсь их боссом только до тех пор, пока они твердо уверены, что им меня не убить. А уверены они только потому, что раз в месяц или около того мне приходится доказывать свое право на лидерство. — Маркиз помолчал. — Большинство из них берется за оружие лишь для того, чтобы убить человека. Поэтому реакция у них никуда не годится. Прицел зачастую сбит, батарея в лазерных пистолетах наполовину разряжена. Я же упражняюсь с мишенями ежедневно не меньше часа, а оружие у меня всегда в идеальном порядке. В этом разница между любителем и профессионалом.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13