Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Улыбка святого Валентина

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Рич Лейни Дайан / Улыбка святого Валентина - Чтение (стр. 12)
Автор: Рич Лейни Дайан
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Она выхватила у меня свою любимую кофту и взвизгнула:

– Не смей портить мои вещи!

– Ты мне не только не мать, – с дрожью в голосе сказала я, – но даже не подружка! Как ты посмела скрыть от меня, что папа хочет поддерживать со мной отношения?

Мэгс промолчала, закусив губу. Повернувшись, я выбежала из магазина через черный ход, резко захлопнув за собой дверь. И не заметила, что следом бежал Питер, так что он получил удар дверью по лбу. Вторую шишку я чуть было не набила ему, когда захлопывала дверь своей квартиры.

– Уйди, Питер! – вскричала я, увидев его на пороге.

– Нет, Порция! – потирая ладонью ушибленное место, сказал он. – В таком состоянии я тебя не оставлю.

– Ладно. В таком случае уйду я!

Я поставила на кровать свой саквояж.

– Куда ты собралась? – спросил Питер.

– Уезжаю в Тускалусу! – заявила я и принялась швырять в саквояж все подряд. – Все эти годы Мэгс убеждала меня, что отец сам ушел от нас! А как выяснилось, она его прогнала! Значит, это она во всем виновата!

– Ты сейчас слишком взвинчена, прими прохладный душ, – заметил Питер.

– Взвинчена? Да я вне себя от ярости! Из-за ее вранья, ее постоянной лжи я столько лет не имела возможности общаться со своим отцом! – Взмахнув от отчаяния руками, я стала доставать свои вещи из платяного шкафа.

– Не заводись, Порция, приди в себя! – Питер смотрел на меня с плохо скрытым беспокойством.

– Не волнуйся за меня, Питер! Лучше пойди успокой Веру, – сказала я, с трудом сдерживая раздражение. – Передай ей, что завтра к вечеру я вернусь. – Я бросила в саквояж косметичку.

– Подожди меня! Я соберусь за полчаса! – попросил Питер.

– Неужели тебе непонятно, что твое общество сейчас для меня нежелательно? – с силой захлопнув дверцу шкафа, буркнула я. – Мне не до пустых разговоров!

Питер схватил меня за плечи и заговорил, глядя мне в глаза:

– Я тоже настроен очень серьезно, Порция! Ты не должна садиться за руль автомобиля в таком состоянии. И тебе лучше не ехать на встречу со своим отцом одной. Жди меня здесь, я быстро переоденусь, уложу дорожную сумку и заеду за тобой. В конце концов, тридцать минут ничего не изменят, позволь мне хотя бы раз тебе помочь!

Я сложила руки на груди и молча взглянула на него. А что, если он действительно стал другим человеком? Может, не стоит снова отталкивать его?

– Ладно, – сдалась я. – Даю тебе ровно полчаса на сборы.

– Вот это другое дело! – обрадовался он. – Я мигом!

Он пулей выскочил за дверь.

– Постой, Питер! – окликнула его я, кое-что вспомнив.

Он обернулся. Я взяла со столика листок бумаги и, написав на нем кое-какие указания, протянула Питеру со словами:

– Обязательно захвати это с собой для меня.

Выйдя из ванной в гостиничном номере, который мы сняли на двоих с Питером, я услышала, что он разговаривает с Верой по телефону, и насторожилась.

– Она уже успокоилась, – говорил Питер. – Да, мы как раз собираемся его проведать. Не волнуйтесь, я за ней присмотрю. Как чувствуют себя Мэгс и Бев? Угу, понятно. Я ей передам...

Услышав эти имена, я поморщилась – настолько была на них обеих зла. Я подошла к Питеру, чтобы отобрать у него трубку и сказать Вере пару слов. Но Питер поспешил закончить разговор и положил трубку прежде, чем я сумела дотянуться до нее.

– Они все о тебе беспокоятся, – сообщил мне он, обернувшись. – Я сказал, что мы собираемся вернуться завтра днем.

Я пожала плечами, взглянула на часы и недовольно сказала:

– Скоро восемь. Ты готов?

– А ты? – улыбнулся он.

– Как всегда! – ответила я.

– Тогда пошли!

Питер взял меня под руку и повел к выходу. У меня возникло ощущение, что меня ведут на эшафот.

Жилище Джека располагалось на окраине города и походило на ранчо. Питер остановил автомобиль перед входом в белое одноэтажное строение, обернулся и спросил:

– Мне пойти с тобой?

В одном из окон дома я заметила женскую фигуру, вероятно, это была Марианна. Дома ли отец? Что я ему скажу?

– Порция! – окликнул меня Питер. – Ты меня слышишь?

– Да, – кивнула я, расстегивая ремень безопасности. – Я не знаю, сколько все это продлится, лучше подожди меня здесь. – Открыв дверцу, я выбралась наружу, сжимая в руках коробку со своими письмами к отцу.

Вечерний воздух, пропитанный сыростью, мешал мне вдохнуть полной грудью. С трудом передвигая ноги, я подошла к входной двери и нажала на кнопку звонка.

– Минуточку! – послышался из глубины дома низкий мужской голос, Внутри у меня все оборвалось. Очень скоро дверь распахнулась, и мне в лицо ударил яркий свет. Я зажмурилась.

Когда же я открыла глаза, то увидела перед собой отца. Того самого мужчину, который кружился в танце по комнате, держа меня на руках, много-много лет назад. Моего отца, который, как выяснилось, не забывал обо мне. На висках у него появилась седина, он располнел, но все равно я сразу его узнала. Беда была только в том, что я совершенно не знала этого человека.

Он с вежливой улыбкой какое-то время глядел на меня, потом улыбка сползла с его лица, и он пораженно проговорил:

– Чтоб мне провалиться! Вы с ней похожи как две капли воды!

Я заморгала, не сразу сообразив, что он имеет в виду Мэгс. Сглотнув ком, я произнесла:

– Прости, что я тебе не звонила. Мне следовало бы давно это сделать... – Голоса своего я не узнала.

– Все в порядке, не извиняйся, это я... – Отец осекся, по его скулам забегали желваки. – Я рад тебя видеть!

– Я тоже рада. – Я протянула ему коробку из-под туфель. – Это тебе!

Он неуверенно взял коробку и открыл ее.

– Здесь письма, которые я писала тебе в течение многих лет. И мои фотографии... А еще детские рисунки...

Он взял лежавшее сверху фото, на котором я была запечатлена шестиклассницей, и с улыбкой сказал:

– Ты носила скобки на зубах.

– Да, – кивнув, подтвердила я, но не улыбнулась.

– Какая же ты красивая! – воскликнул он, и глаза его засверкали.

Я отчаянно заморгала, пытаясь сдержать слезы, но безуспешно. Закрыв лицо ладонями, я разрыдалась. Отец поставил коробку на табурет и обнял меня.

– Только не говори, что ты слышишь это от мужчины впервые, – сказал он, поглаживая меня по голове. – Я в это не поверю.

После этих слов слезы хлынули из моих глаз потоком, способным затопить маленький городок, и сдержать их я бы не сумела даже под угрозой смерти. Ведь почти тридцать лет в моем сердце копились обида и злость на отца за то, что он меня бросил. А теперь он крепко обнимал меня и, поглаживая рукой по волосам, пытался успокоить. Я на него больше не сердилась.

Наконец я перестала рыдать, вытерла мокрое лицо тыльной стороной ладони и, запинаясь, пробормотала:

– Все нормально, 'ты ни в чем не виноват... Но я об этом не знала, пока...

– Я знаю, Марианна все мне рассказала, – договорил он за меня, пытаясь улыбнуться.

Я отстранилась, хлопнула себя ладонями по щекам и с неестественной улыбкой выдавила из себя:

– Ну и видок же, наверное, сейчас у меня!

– Я же сказал, что ты красавица! Ты всегда была для меня самой красивой девочкой на свете с момента своего появления на свет... – Он улыбнулся, вздохнул и посмотрел на меня с тем же умилением, с каким глядел в тот день, когда вальсировал со мной по комнате. Это было настолько трогательно, что на глаза у меня снова навернулись слезы.

– Прости меня, детка, – хрипло сказал отец и заморгал. – Я не должен был затягивать это на столько лет, но я страшно боялся...

– Чего ты боялся? – спросила я.

– Что, разозлившись, ты вычеркнешь меня из своей жизни навсегда...

Лицо у меня перекосилось, я замотала головой и воскликнула:

– Я не злилась на тебя!

– Но имела на это полное право, – криво усмехнувшись, сказал он и кашлянул.

– Джек! – окликнул его из коридора женский голос.

Он обернулся и отступил назад. Я увидела пухленькую невысокую блондинку, вытирающую руки о кухонное полотенце. Она взглянула на Джека, потом на меня и ахнула:

– Это Порция?

– Порция, познакомься, пожалуйста, с моей женой Марианной! – кивнув, произнес Джек.

Глаза Марианны покраснели и увлажнились.

– Извините, – сказала с виноватой улыбкой она. – Джек! Нам всем нужно чего-нибудь выпить! Что вы предпочитаете, Порция?

– Бокал холодной воды, – сказала я.

– Я мигом. – Марианна взглянула на Джека и побежала на кухню.

Мы с Джеком сели в плетеные кресла, стоявшие на веранде, и молчали, глядя друг на друга, пока его жена не принесла нам по бокалу холодной воды. Когда она снова ушла в дом, Джек спросил:

– Ты разговаривала с мамой?

– Нет, – покачала я головой. – Вернее, я закатила ей скандал, и она не проронила ни слова.

– Мэгс в своем репертуаре, – усмехнувшись, заметил он и отпил из бокала.

– Мне трудно объяснить ее поведение, – сказала я. – Какое право она имела возвращать тебе письма, предназначавшиеся мне? Зачем выгнала тебя из дома? Почему не объяснила тебе мотивов своего поступка? Как она могла столько лет обманывать меня?

– Не сердись на нее, – попросил Джек.

– Не сердиться? Это почему же?

– Ты, разумеется, вправе негодовать, – пояснил мне Джек. – Но, как говаривал мой отец, обладание правом на негодование еще не означает, что его следует осуществлять.

– Как ты можешь так говорить? – возмутилась я. – Неужели ты так легко простил ей все ее выходки?

– Раньше я злился на Мэгс, – вздохнул Джек. – А потом подумал, что она, возможно, права. Мы с ней все равно бы не ужились, только довели бы друг друга до сумасшествия. Ты говоришь, что больше не держишь на меня зла. А ведь я знал, как тебя найти, и вполне мог бы прийти и добиться, чтобы мне позволили с тобой увидеться. На худой конец сломать дверь, вломиться в дом. Но я этого не сделал. Так что раз уж ты простила меня, то прости и Мэгс.

– Не знаю, смогу ли я это сделать, – призналась я. – Мне сейчас хочется все крушить и ломать.

– Это состояние мне очень хорошо знакомо! – сокрушенно покачал головой Джек. – Но нужно уметь держать себя в руках.

Мы одновременно посмотрели на небо.

– Твоя мама – самая упрямая и самолюбивая женщина в мире, – тихо продолжил он. – И за любовь к такой женщине приходится платить дорогой ценой. Такие люди живут по своим, только им известным законам, и приноровиться к ритму их жизни дьявольски тяжело. Проще говоря, дочка, твою маму не переделаешь, ее нужно любить такой, какая она есть.

На его лице промелькнула тень улыбки.

– Ты все еще любишь ее? – вырвалось у меня.

– Мое сердце давно уже разлетелось на осколки от любви к Мэгс, – вздохнул Джек.

Это был исчерпывающий ответ. Я вновь взглянула на темное безоблачное небо, усыпанное яркими звездами, и надолго умолкла. Джек тоже молчал, и тогда я сказала:

– Я знаю, что Мэгс приглашала тебя приехать к нам в сентябре. Ты приедешь?

– Пока не знаю, – ответил Джек. – Я подумал, что это как-то связано с тобой, поэтому и сделал попытку разыскать тебя.

– Мэгс говорит, что со мной это никак не связано, – сообщила я.

– Если это так, тогда, пожалуй, мне не стоит с ней встречаться. Теперь я должен считаться с Марианной. Новая встреча с Мэгс... – Он взглянул на свои ладони, потом на меня и договорил: – В общем, по-моему, этого делать не следует.

– А что об этом думает сама Марианна? – поинтересовалась я.

Джек рассмеялся.

– Она уговаривает меня поехать, так как считает, что это поможет мне раз и навсегда закрыть эту тему.

– Марианна мудрая женщина, – сказала я.

– Марианна прелесть. Она очень рада, что познакомилась с тобой, и хочет, чтобы я пригласил тебя к нам на обед в День благодарения.

– Неужели? – Я улыбнулась.

– Она готовит отменный клюквенный соус! Просто пальчики оближешь! – Он подмигнул мне.

– С удовольствием его попробую. – Я поставила бокал на столик и встала. Джек тоже поднялся с кресла. Я взглянула на улицу, где стояла поджидающая меня машина, посеребренная лунным светом. – Меня ждет друг.

Джек посмотрел на автомобиль, потом на меня и улыбнулся.

– Понимаю. Ну что ж, если тебе что-то понадобится, позвони мне обязательно.

– Непременно позвоню, – пообещала я.

– Нет, я серьезно! – Он протянул ко мне руку и сжал мое плечо. – У меня имеются средства, я не бездельничал все эти годы. У меня свой лесной склад и лесопильный заводик. Если тебе потребуется работа...

Я рассмеялась, вспомнив, как практиковалась в распилке бревен в сарае на ферме Бэббов, и сказала:

– Работа мне точно потребуется, потому что я скоро получу докторскую степень.

Джек недоверчиво переспросил:

– Докторскую степень? Ты серьезно?

– Абсолютно серьезно! Вот только я не знаю, чем буду потом заниматься. Надоела мне вся эта литература! – чистосердечно призналась я.

– Ну, тогда дописывай скорее свою диссертацию, дочка, – расплывшись в улыбке, сказал Джек, – и решай, как тебе жить дальше. Место на своем заводике я всегда для тебя найду.

Переселяться в Тускалусу в мои планы пока не входило, но все равно мне было приятно, что отец предложил мне это.

– Твой друг, должно быть, уже заждался тебя. – Джек кивнул на автомобиль. – Рад был повидаться. Не пропадай!

– Не буду, – обнадежила его я. – Попрощайся за меня с Марианной.

– Хорошо. – Джек улыбнулся, вздохнул и крепко обнял меня. – Не сердись на маму! Она такой же человек, как и все мы. А людям свойственно время от времени ошибаться.

Я припала щекой к его плечу и почувствовала, как холодную пустоту в моем сердце заполняет тепло.

Глава 12

– Ты уверен, что мы не влипнем в неприятности? – шепотом спросила я, перелезая с помощью Питера через забор, казавшийся голубоватым в мистическом лунном свете.

– Нет, – пыхтя от натуги, ответил он. – Главное, не уронить пиво.

Я вздохнула и спрыгнула с забора на землю, подняв облако пыли. Питер вполне благополучно приземлился рядом.

– И все-таки нам не следовало этого делать, – покачала я головой.

Питер хохотнул и обтер ладони о джинсы.

– Тебе же самой захотелось совершить нечто нелепое и забавное. Вот и пришлось рисковать.

– Ты прав, – сказала я, оглядываясь на качели и детские горки. – К тому же это двор общеобразовательной школы, на благоустройство которого затрачены средства налогоплательщиков. Так что я тоже имею право развлечься здесь.

– Допустим, именно на эту площадку пошли скорее налоги, уплаченные твоим отцом, – заметил Питер. – Но в принципе ты права.

Он взял у меня рюкзак и перекинул его через плечо. Наконец я смогла вдохнуть полной грудью. Питер обнял меня за талию и увлек на травянистый пригорок под раскидистыми деревьями. Очутившись в укромном местечке, мы расстелили на земле большое одеяло, взятое из гостиницы, и поставили на него коробку с шестью бутылками пива.

Сделав по глотку из горлышка, мы закурили.

– О чем ты думаешь? – спросил Питер.

– Ни о чем конкретном, – соврала я. – Пересчитываю кирпичи в стене школы. Это хорошо успокаивает.

– И много ты их уже насчитала?

– Пока только дюжину, – отпив из бутылки, сказала я. – Скажи мне честно, Питер, ты всерьез намерен продолжать работать в «Пейдж»? Мне почему-то в это не верится.

– Нет, разумеется, – усмехнулся он.

– Я рада. Тебе надо продолжать писать.

– Но ведь я не Алистер Барнс!

– Какое отношение он имеет к нашему разговору?

– Тебе лучше знать! – Питер пристально посмотрел на меня.

– О Боже! – Я вытянулась на одеяле и поморщилась, наткнувшись на камень. – У меня совершенно нет желания говорить об этом сейчас. Давай спокойно попьем пива.

– Да, ты права, извини, – сказал Питер. Некоторое время мы молча пили пиво. Я пыталась пересчитать еще и листья на ветке над моей головой. Но сбилась, досчитав всего лишь до двенадцати.

– Какой смысл ты вкладывал в образ Элоизы? – неожиданно для Питера спросила я. – Почему она была не способна идти строго на север?

– Признаться, я давно уже и вспоминать об этом перестал, – хмыкнул Питер. – Считай, что это просто метафора. А почему ты спросила?

– Скажи мне честно, Питер, ты срисовал Элоизу с меня?

Он уставился на стену школы и не совсем уверенно сказал:

– В ней отразились характерные черты многих женщин, которых я...

– Но главным образом мои? – перебила его я. Он молчал.

– Не отмалчивайся, Питер! Скажи честно, какой смысл ты вложил в эту фразу! Для меня это очень важно!

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Ну ладно. – Он вздохнул. – Смысл ее заключается в том, что ты предпочтешь обогнуть земной шар, двигаясь в южном направлении, чем пойдешь коротким путем, но на север.

– Неправда! – вскричала я, приняв сидячее положение. – И все равно я толком ничего не поняла.

– Все просто: это означает, что ты дьявольски упряма. Ты видишь все так, как находишь нужным, и отказываешься воспринимать то, что тебе не нравится.

– Ты считаешь меня упрямой? – огорченно переспросила я.

– Разве кроме меня тебе никто этого не говорил? – Питер рассмеялся.

Я сделала большой глоток пива, вспоминая слова Джека.

– Тебе кажется, что я не замечаю некоторых качеств Мэгс? – спросила я после довольно долгой паузы.

– Если честно, то будь я ее сыном, я бы тоже вряд ли обращал на них внимание, – ответил он.

– Ну назови хотя бы одну ее любопытную особенность!

– У нее оригинальная походка, – сказал Питер. – Как, впрочем, и у тебя. Но у нее она все-таки другая. Мэгс ходит так, словно бы знает, что кто-то наблюдает за каждым ее шагом. И старается произвести на этого человека потрясающее впечатление.

– А я как хожу?

– Как человек, думающий только о цели, к которой он стремится.

– Но при условии, что эта цель находится где-то в южном направлении! – добавила я, горько усмехнувшись.

Питер взъерошил пальцами волосы.

– Ты всегда будешь попрекать меня этим?

– Нет, только до тех пор, пока ты не напишешь новый роман. – Я подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Питер перестал улыбаться.

– Честно говоря, мне неприятно, что ты хочешь прекратить писать книги, считая, что этого хочу я, – помолчав, заявила я.

– А мне, честно говоря, не нравятся твои отношения с Алистером Барнсом!

Ответить я не успела, потому что меня ослепил яркий свет. Из темноты кто-то сердито крикнул:

– Эй вы, паршивцы! Что вы там делаете? Мы с Питером мгновенно вскочили. Я попыталась затоптать окурок, но Питер схватил меня за руку и увлек к ограде.

– А как же пиво и одеяло? – спросила я.

– Нет времени! Пошевеливайся! Охранник уже рядом!

Питер перебросил меня через забор и сам одолел его с ловкостью обезьяны. Со стороны детской площадки доносился топот сапог, луч фонарика прыгал по прутьям ограды. Мы побежали к машине, оставленной на автостоянке.

– Стоять! – орал нам вслед охранник. – Вы у меня получите, хулиганы!

Мы с Питером успели забраться в автомобиль и сорваться с места прежде, чем он сообразил, что спугнул вовсе не школьников, а взрослых сумасбродов.

– Ну вот ты и получила то, чего тебе хотелось – нелепое и забавное происшествие, – рассмеялся Питер.

– И чрезвычайно этим довольна!

– Всегда готов доставить тебе удовольствие, – многозначительно сказал он и поцеловал мне руку.

Я затормозила на перекрестке и, в ожидании пока загорится зеленый сигнал, взглянула Питеру в глаза. И на мгновение представила, что мы с ним поженились. Навсегда.

Вспыхнул зеленый свет, я резко сорвалась с места и на большой скорости помчалась к гостинице.

Спать мы улеглись на разных кроватях.

В обратный путь мы выехали спозаранку, чтобы Питер успел к началу своей рабочей смены в «Пейдж». Машину вел он, я клевала носом, сидя рядом с ним на пассажирском сиденье. Он разбудил меня легким поцелуем, когда спустя три с половиной часа мы добрались до места.

Я сладко потянулась, взяла с заднего сиденья свой саквояж и сказала:

– Большое тебе спасибо, Питер! За все!

– Не за что, – ответил он, преданно глядя мне в глаза.

– Скажи честно, Питер, – откинув голову на спинку сиденья, спросила я, – тебе хотелось бы остаться здесь навсегда? Нет, не ради меня, а просто остаться в этом маленьком городке до конца своих дней, работая управляющим в книжном магазинчике?

– Я приехал сюда ради тебя, – пожав плечами, сказал он. – И останусь здесь до тех пор, пока ты меня не прогонишь.

– Но почему? Почему ты хочешь потратить свою жизнь на меня? – с недоумением спросила я.

– Я не считаю это пустой тратой времени. Жаль, что ты, Порция, до сих пор так и не поняла, чего ты хочешь от жизни.

Он тяжело вздохнул и отвел взгляд.

Я чмокнула его в щеку, вылезла из автомобиля и побрела в свое временное пристанище. Когда я включила в комнате свет и села на диван, часы на видеомагнитофоне показывали 8:02. Запрокинув голову, я закрыла глаза и попыталась привести в порядок свои мысли, хаотично блуждающие в моих усталых мозгах. О Джеке и его письмах, которых я так и не получила. О Мэгс с ее неподражаемой походкой, в которой выверен каждый шаг. О Питере, предлагающем мне свою «любовь до гроба». О Йене, почему-то не делающем мне никаких предложений. О Вере, продолжающей любить, спустя столько лет, Бриджа. О Бридже, все еще любящем Веру. И о Бев с ее неискоренимой гневливостью.

Мелодичный перезвон колокольчиков, донесшийся снизу, возвестил о приходе в магазин Питера. Я взяла ключи от своей «мазды» и тихонько покинула квартиру, намереваясь уехать от «Пейдж» через переулок, чтобы моего исчезновения никто не заметил, особенно Питер.

Ждать появления Мэгс на нашей улице мне пришлось недолго. Выйдя из дома, она села в свой большой красный джип. Потерять его из виду в транспортном потоке было просто невозможно. Держась от этого автомобильного монстра на некотором расстоянии, я четверть часа ехала следом. Наконец джип остановился возле начальной школы в Рингголде. Из него вышла Мэгс и направилась в здание школы.

Питер был прав относительно ее походки.

Спустя пять минут я тоже вошла в школу. Коридоры ее были пусты. Слева от меня за стеклянной перегородкой сидела рыжеволосая женщина лет сорока. Я толкнула дверь офиса и вошла в него.

– Вы мама Сесилии? – улыбнувшись, спросила у меня рыжая дама. Из-за ее спины на меня с грустью смотрела заплаканная маленькая девочка. Глазки у нее были красные.

– Нет, – ответила я, улыбнувшись девочке, и спросила у женщины: – А что у ребенка с глазами?

– Бедняжка забыла дома глазные капли, а у нее конъюнктивит.

Я сочувственно вздохнула и снова улыбнулась Сесилии. Малышка перестала болтать ногами, спрыгнула со стула и улыбнулась мне. На зубах у нее были скобки.

– Чем я могу вам помочь? – поинтересовалась дежурная.

– Мне нужна Мэгс Фаллон, – сказала я.

– Ах, Мэгс! – Рыжеволосая рассмеялась. – Ну разве она не чудо?

– Да еще какое! Где можно ее найти? Дежурная подошла к расписанию летних школьных мероприятий, приколотому кнопками к стене, пробежала по нему взглядом и ткнула пальцем в квадрат сегодняшнего дня.

– Она сейчас во дворе, занимается с детьми от семи до девяти лет играми на развитие воображения. У вас ребенок в ее группе?

– Нет, – ответила я. – Мэгс моя мама. Меня зовут Порция, рада познакомиться! – Я протянула ей руку.

Женщина рассмеялась и, хлопнув меня по руке ладонью, заключила в объятия.

– Как же я сразу не догадалась! Вы с ней похожи как две капли воды!

Отпустив меня, она объяснила:

– Идите прямо до конца коридора, там будет дверь во двор. Мэгс на самой дальней площадке с оравой из двадцати сорванцов, которые души в ней не чают.

Я поблагодарила ее, помахала рукой девочке с красными глазками и направилась во двор. Едва ступив за дверь, я увидела Мэгс. Она стояла в плотном кольце детей и строила им смешные гримасы. Ребята звонко смеялись и хлопали в ладоши. Я села на скамейку неподалеку, так чтобы Мэгс не было меня видно, и стала слушать, что она говорит своим ученикам:

– А теперь, дети, представьте, что вы большие страшные медведи. – Ее мелодичный звучный голос идеально подходил для задушевного разговора с детворой. – Самые отвратительные, самые уродливые медведи на планете, представили? Молодцы!

Дети рассмеялись. Я невольно улыбнулась.

– А сейчас изобразите это чудовище! – скомандовала Мэгс.

Ребятишки принялись корчить рожицы, растягивать пальцами щеки, высовывать языки и таращить глаза.

– Замечательно! – похвалила их Мэгс. – Сара, деточка, из такой симпатичной девочки, как ты, мог бы получиться медведь и чуточку пострашнее! Ну-ка, оттяни еще немного ушки! И надуй получше щечки. Умница!

Мэгс потрепала маленькую светловолосую девочку по плечу и встала в центре круга, образованного кривляющимися мальчишками и девчонками.

–А сейчас, когда все вы превратились в страшных мохнатых мишек, я попрошу вас на минутку притихнуть и послушать меня. Я должна сказать вам нечто очень важное! Подойдите ко мне поближе!

Дети сгрудились вокруг нее и замерли, готовые ловить каждое ее слово. Выдержав паузу, Мэгс сказала:

– Вы – лесные страшилища, жуткие лохматые мишки. Но постарайтесь представить себе, что вы очень любите какую-то вещь или какого-то человека. К примеру, аленький цветочек. Или свою маму. Или своего одноклассника. Зажмурьтесь и представьте себе то, что вы любите больше всего на свете!

Мэгс и сама зажмурилась, потом приоткрыла один глаз и погрозила пальцем Саре:

– Я всем велела зажмуриться, и тебя это тоже касается! Девочка хихикнула и зажмурилась. Убедившись, что все дети выполнили ее команду, Мэгс снова закрыла глаза. Я тоже их закрыла.

– А сейчас, дети, – сказала Мэгс, – вы должны запомнить эту картинку и открыть глазки.

Я открыла глаза. Мэгс смотрела прямо на меня. Она улыбнулась и вновь обратилась к детям:

– Внимание! Посмотрите вокруг себя. Вы заметили, что из страшных медведей снова превратились в самых красивых детей на свете?

Ребятишки встретили ее слова восторженным гулом и радостным смехом. На их лицах расцвели счастливые улыбки. Лицо Мэгс светилось от умиления. Я послала ей воздушный поцелуй. Она ответила мне тем же.

В этот момент к детям подошел мужчина спортивного телосложения, примерно моего возраста, и велел им перейти на площадку для спортивных игр. Мэгс о чем-то переговорила с ним и, попрощавшись с группой, подошла ко мне и села рядом со мной на скамейку.

– Меня только одно удивляет: почему ты раньше не проследила за мной, – сказала она.

– Мне нечего сказать в свое оправдание, – рассмеялась я. – Видимо, я тугодум.

– Это не смертельно, – успокоила меня Мэгс.

– Я виделась вчера с Джеком, – помолчав, объявила я.

Мэгс и бровью не повела, сделав вид, что увлечена наблюдением за детишками, играющими в мяч. Но от меня не укрылось, что пальцы ее сжались в кулак.

– Правда? – безразличным тоном бросила она. – Ну и как он поживает?

– У него все прекрасно. Он здоров и всем доволен. Мэгс едва заметно улыбнулась.

– Рада это слышать. Он, очевидно, рассказал тебе нашу историю?

– В общем-то нет, – ответила я. – Мне известно только, что ты его прогнала.

– Да. Это правда, – кивнула она.

– Что ж, это ваше личное дело, – вздохнула я. Она недоверчиво взглянула на меня и спросила:

– Разве ты больше не сердишься на меня?

– А какой смысл сердиться? – пожала я плечами. – Как сказал Джек, обладание правом злиться на кого-то еще не означает, что это следует делать.

Мэгс рассмеялась:

– Он в своем репертуаре! Совсем не изменился. Значит, вы с ним все-таки обо мне говорили...

Она повернулась, посмотрела мне в глаза и погрозила пальцем, совсем как проказливому ребенку. Я улыбнулась, хотя в горле у меня внезапно запершило.

– Не стану скрывать, мне по-прежнему любопытно, почему вы с ним расстались, – сказала я. – Но сегодня я приехала сюда не для того, чтобы тебя допрашивать.

– Если так, то напрашивается вопрос...

– Зачем я пришла сюда? Не знаю! Я знаю только то, что больше ни с кем не желаю ругаться. Тем более с тобой...

Я подалась вперед и схватила Мэгс за руку.

– Я хочу наконец тоже иметь маму!

Мэгс улыбнулась и сжала мою руку. И у меня тотчас же стало тепло и легко на душе. Впервые в жизни я не испытывала тягостного чувства, сидя рядом с Мэгс. И не ждала от нее никакого подвоха. Мне просто было хорошо. Ярче засветило солнце, звонче стали детские голоса, ласковее ветерок. Скрывая выступившие на глазах слезы, я запрокинула голову и взглянула на лазурный небосвод. Внезапно Мэгс сказала:

– Я любила Джека. И люблю его до сих пор.

Я судорожно вздохнула, пораженная этим неожиданным признанием, и тихо спросила:

– Но почему же тогда ты его оттолкнула?

– Потому что любила...

Я сильнее сдавила пальцами ее руку и промолчала.

– Тебе известно, что Бев была замужем за твоим дедушкой?

Я покачала головой. Фамилию Фаллон Бев, насколько я знала, носила в девичестве, эта же фамилия потом перешла и ко всем нам. Мне и в голову не приходило, что Бев была замужем. Впрочем, я и не спрашивала у нее об этом.

– Вера была слишком маленькой, чтобы запомнить, как отец ушел от нас. Но я-то все помню! Однажды я вышла к завтраку и не увидела папу за столом на его обычном месте. Бев после его исчезновения замкнулась и целый год ни с кем не разговаривала. Она почти не покидала своей комнаты. Пока Глэдис Чивер не привела к нам в дом преподобного Билли, чтобы тот исповедовал ее и наставил на путь истинный.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14