Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последний шанс

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Робертс Нора / Последний шанс - Чтение (стр. 16)
Автор: Робертс Нора
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Как эта штука работает? — спросил Мэтью через несколько секунд. — Я не силен в компьютерах. Как переворачивать страницу? — Он рассеянно взглянул на ее забегавшие по клавиатуре пальцы. — Понял.

Он молча прочитал все с начала до конца.

— Довольно сухо.

— Это научная работа, — запальчиво возразила Тейт, — а не любовный роман.

— Если не читать между строк. — Мэтью оглянулся на нее. — Ты много думала об этом.

— Естественно. Все мы об этом думаем, хотя помалкиваем. — Тейт сохранила файл, занесла его в память и закрыла компьютер. — Я не меньше тебя хочу найти амулет, увидеть его своими глазами, изучить. Это стало бы вершиной моей карьеры. Если честно, я уже подумывала сделать «Проклятие Анжелики» центром своей диссертации. — Она вымученно улыбнулась. — «Миф против науки».

— Тейт, чего ты от меня хочешь?

— Чтобы ты успокоил Бака и, наверное, меня тоже. Я хочу услышать, что ты удовлетворишься находкой амулета. Мэтью, ты не должен никому ничего доказывать. Я уверена, что твой отец не хотел бы, чтобы ты погубил свою жизнь из-за бессмысленной вендетты. — Тейт обхватила лицо Мэтью ладонями. — Это не вернет отца, не возместит те годы, что ты провел без него. Ван Дайк ушел из твоей жизни. Если победа над ним так важна для тебя, ты победишь его, просто найдя амулет. Этого будет достаточно.

Мэтью долго молчал, охваченный такой знакомой бурей противоборствующих чувств, что почти не ощущал душевной боли.

— Этого недостаточно, — сказал он, высвобождаясь из ее рук и вставая.

— Неужели ты действительно думаешь, что сможешь убить его? Даже если тебе удастся близко подобраться к нему, неужели ты веришь, что сможешь отнять человеческую жизнь?

— Ты знаешь, что смогу.

Тейт задрожала под его сверкающим взглядом. Невозможно было усомниться: стоящий перед ней мужчина способен на все. Даже на убийство.

— Ты готов разрушить свою жизнь? И ради чего? Мэтью пожал плечами.

— Ради справедливости. Мне не привыкать.

— Какое невероятное невежество! — Тейт заметалась по маленькой каюте. — Если на чертовом колье лежит проклятие, то вот оно в действии. Амулет ослепляет людей, пробуждает в них самые низменные чувства. Все! Я звоню Хейдену.

— При чем тут Хейден, черт побери?

— Мне необходим еще один ученый, на мнение которого я могу положиться. Если ты не хочешь искать способ успокоить Бака, я найду. Я докажу ему, что «Проклятие Анжелики» — всего лишь ювелирное украшение, и что если оно будет найдено, с ним будут обращаться только как с исторической реликвией. Научная общественность поддержит меня, и колье окажется в музее, где ему и место.

— Когда я сделаю свое дело, можешь выбросить его в море или вызвать хоть дюжину ученых, но никто и ничто не помешает мне разделаться с Ван Дайком по-моему.

— Всегда все должно быть по-твоему?

Господи, если бы это помогло, она начала бы швыряться всем, что попадется под руку.

— На этот раз да. Я ждал этого половину своей жизни.

— И хочешь погубить ее остаток?

— Это моя жизнь, не так ли?

«Неужели он так слеп? — горько подумала Тейт. — Неужели он может отмахнуться от чуда последних недель? Променять их красоту на безобразие мести?»

— Твоя жизнь принадлежит не только тебе. Остановись хоть на минуту и подумай, что станет с остальными, если тебе удастся воплотить эту безумную идею? Что случится с Баком, если ты умрешь или проведешь остаток жизни в тюрьме? А что буду чувствовать я?

— Не знаю, Тейт. И что же ты будешь чувствовать? Может, скажешь? Мне интересно. Ты всегда так тщательно скрываешь от меня свои чувства.

— Не извращай мои слова! Мы говорим не обо мне, а о тебе.

— Мне кажется, мы говорим о нас. Правила с самого начала устанавливала ты, — напомнил он. — Никаких эмоций, никаких красивых слов, чтобы не осложнять приятный секс. Ты не хотела, чтобы я вмешивался в твою жизнь. Почему я должен позволить тебе вмешаться в мою?

— Черт побери, ты должен понимать, что все не так!

— Не так? — Мэтью приподнял брови. — С моей точки зрения, именно так. Не припомню, чтобы ты говорила иначе.

Тейт побледнела. Как он может так думать! Неужели он не понял, как много значит для нее, как много она отдала ему?

— Я не стала бы спать с тобой, если бы не испытывала к тебе никаких чувств.

— Интересные новости. А я думал, ты просто утоляешь похоть.

— Ублюдок! — Ослепнув от обиды, Тейт размахнулась и изо всех сил ударила его по лицу.

Его глаза вспыхнули, превратились в щелочки, но голос прозвучал очень спокойно:

— Помогло? Или это был твой ответ на вопрос?

— Не приписывай мне свои мотивы и свою бесчувственность, — огрызнулась Тейт. Гнев еще не утих, но она уже сгорала от стыда. — Ты думал, я стану изливать тебе душу и открывать сердце, как восемь лет назад? И не надейся. Никто и никогда больше не причинит мне такой боли! Тем более ты.

— Ты думаешь, только тебе было больно?

— Я это знаю. — Когда его пальцы сомкнулись на ее запястье, Тейт резко выдернула руку. — Я любила тебя, Мэтью, а ты швырнул мне в лицо мою любовь как ненужную безделушку. Теперь твое самолюбие задето, потому что ты не сможешь во второй раз отшвырнуть меня, когда решишь двигаться дальше. Ну и иди к черту!

— Я понимаю, что больше не имею права на твою любовь, но и ты не должна ждать, что я обменяю главную цель своей жизни на секс. Когда-то я отказался от тебя и теперь довольствуюсь тем, что осталось.

— Ты не отказывался от меня. Я никогда не была нужна тебе.

— Ошибаешься. Я любил тебя. — Мэтью схватил ее за плечи, почти оторвав от пола. — Я всегда любил тебя. Я вырвал свое сердце, когда отослал тебя.

Тейт задохнулась. Ей показалось, что ее собственное сердце стало хрупким и при малейшем движении разобьется вдребезги.

— Что значит — отослал меня?

— Я… — Мэт оборвал себя и в смятении отступил на шаг. — Ничего. Не имеет значения. Копание в старых ранах ничего не изменит. Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь. Это главное.

Признание Мэтью ошеломило Тейт, но почему-то сейчас она могла лишь изумляться его способности быстро замыкаться в себе и зачарованно следила, как один за другим тускнеют в его глазах отблески обуревавших его чувств.

Нет, промелькнула мысль, на этот раз надо выяснить все до конца.

— Это ты начал бередить старые раны, Лэситер, так давай закончим раскопки. — Тейт сжала в кулаки дрожащие руки. — Восемь лет назад ты рассмеялся мне в лицо. Ты стоял на пляже и говорил, что неплохо развлекся. Просто приятно провел лето. Это было ложью?

Его взгляд не дрогнул. Ни одна искорка не вспыхнула в глубине синих глаз.

— Я сказал, что это не имеет значения. Прошлое принадлежит прошлому.

— Если бы ты в это верил, то не стремился бы с таким дьявольским упорством отомстить Ван Дайку. Ответь мне. Это было ложью?

— А что мне было делать, черт побери! — взорвался Мэт, и небо за окнами отозвалось вспышкой молнии. — Позволить тебе бросить все ради какой-то идиотской мечты? Я ничего не мог дать тебе. Я разрушал все, к чему прикасался. Господи, мы оба знали, что я недостоин тебя, но ты была слишком наивна, чтобы это признать. — Прокатился далекий гром, словно захохотала злобная старуха. — Однако рано или поздно ты бы поняла это и возненавидела меня, как я сам себя ненавидел.

Тейт пошатнулась и вцепилась в край стола. Шторм снаружи не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось в ее душе. Все, во что она верила, все, что помогало ей не оглядываться назад, лежало осколками у ее ног.

— Ты разбил мне сердце.

— Я спас тебе жизнь, — возразил Мэт. — Вспомни, Тейт. Мне было двадцать четыре года. У меня не было никакого будущего. У меня не было ничего, кроме искалеченного старика на попечении, а перед тобой открывались огромные возможности. Ты была талантлива, честолюбива. И вдруг ты говоришь, что бросишь университет и останешься со мной, как будто нас ждет легкая и красивая жизнь, как в кино.

— Ничего подобного. Я хотела помочь тебе. Я хотела быть рядом с тобой.

— И в конце концов стала бы считать центы и удивляться, какого черта сотворила со своей жизнью.

— И ты сделал выбор за меня? Ты высокомерный сукин сын! Я все глаза из-за тебя выплакала.

— Ты справилась.

— Справилась, черт побери! — Какое счастье, что она может швырнуть ему в лицо эти слова! — Прекрасно справилась. И если ты думаешь, что я разревусь от благодарности за твое геройское самопожертвование, Лэситер, то ты глубоко заблуждаешься.

— Ничего я не думаю. Я прекрасно знаю, кто я, — устало сказал он. — Это ты видела во мне то, чего не было.

— Ты не имел права делать выбор за меня. И не имеешь никакого права ждать от меня благодарности.

— Я ничего не жду.

— Ты ждешь, будто я поверю в твою любовь. Он сам все разрушил, и терять больше нечего.

— Я люблю тебя. Трогательно, не правда ли? И никогда не переставал любить. Секс, который ты швырнула мне как подачку, это совсем не то.

— У нас был шанс…

— У нас никогда не было ни единого шанса. — Мэт смахнул кончиком пальца слезу с ее щеки. — Первый раз было слишком рано. На этот раз — слишком поздно.

— Если бы ты был честным со мной…

— Ты любила меня, — тихо сказал он. — Я знал, что любила. Ты никогда бы меня не бросила.

— Не бросила бы. — Тейт отвернулась. Ее глаза затуманились новыми слезами, но она ясно видела все, что было потеряно. — Я никогда не оставила бы тебя. И что же теперь?

— Это тебе решать.

— Значит, на этот раз мне. — Тейт очень хотела рассмеяться ему в глаза, но не нашла в себе сил. — Справедливо, я полагаю. Только на этот раз у меня нет той простой и наивной веры.

«И на этот раз я не знаю, что делать. Я просто должна защитить себя. Я больше не вынесу той страшной боли», — подумала Тейт и, глубоко вздохнув, заговорила снова:

— Мы не можем вернуться назад, значит, должны идти вперед. Было бы несправедливо по отношению к остальным сворачивать экспедицию из-за того, что случилось восемь лет назад. Я готова продолжать раскопки.

Мэт и не ожидал от нее другого решения.

— И?..

— И… Мы не можем осложнять работу личными проблемами. В данных обстоятельствах, я думаю, не в твоих и не в моих интересах продолжать нашу связь.

И здесь он не ожидал ничего другого.

— Хорошо.

— Как больно! — прошептала Тейт.

Мэтью закрыл глаза. Он знал, что не может удержать ее, и ему тоже было невыносимо больно.

— Хочешь поменяться напарниками? Я мог бы нырять с Рэем или Ларю.

— Нет. — Тейт сжала губы, смахнула слезы со щек и повернулась к Мэту. — Думаю, чем меньше шума, тем лучше. Нам необходимо во многом разобраться, но это не должно мешать остальным. Мы можем придумать какой-нибудь предлог, чтобы поменяться, если тебе неловко….

Мэт рассмеялся. Какое нелепое слово для определения его чувств.

— Ты неповторима, Рыжик. Ладно, договорились. Мы остаемся напарниками и исключаем секс. Достаточно просто?

— Не жди, что я расклеюсь! — выкрикнула Тейт, до смерти боясь, что именно это сейчас и случится. — Я смогу довести дело до конца.

— Я не уступлю тебе, детка. Думаю, мы все обговорили.

— Не все. Я хочу позвонить Хейдену.

— Нет. — Мэтью поднял руку, не давая ей возразить. — Мы пока не нашли амулет, и неизвестно, найдем ли. Если когда-нибудь найдем, то поговорим насчет звонка твоему незаменимому Хейдену.

Предложенный компромисс показался Тейт разумным, но почему-то возбудил смутные подозрения.

— Когда мы найдем амулет, я смогу позвонить другому ученому? Ты даешь слово?

— Рыжик, когда мы его найдем, можешь дать объявление в «Научный вестник», а до тех пор никому ни слова.

— Ладно. Может, пообещаешь пересмотреть свой план мести?

— Нет. Я потерял все, что было мне важно в жизни, и ко всему приложил руку Ван Дайк. Не поднимай больше этот вопрос, Тейт. Лавина тронулась шестнадцать лет назад, и ты ее не остановишь. Послушай, я устал и отправляюсь спать.

Тейт окликнула его, когда он уже стоял на трапе.

— Мэтью! — Он оглянулся. — Ты боялся сломать мою жизнь, а теперь на досуге подумай о том, что я могла бы изменить твою.

— Изменила, — прошептал он и бросился в бушующие волны.

ГЛАВА 23

Из-за сильного волнения на море утреннее погружение пришлось отменить, но Тейт даже обрадовалась этому. Прихватив компьютер, она заперлась в своей каюте, правда, работа — это последнее, что было у нее на уме.

Она улеглась на койку и уставилась в потолок. Женщина имеет право похандрить, когда узнает, что восемью годами ее жизни распорядился кто-то другой. Конечно, нет смысла пережевывать одно и то же, но она не могла остановиться.

Мэтью не имел права разбивать ее сердце, пусть даже из лучших побуждений. Все ее отношения с мужчинами были омрачены случившимся на том пляже восемь лет назад, а теперь он заявляет, что любил ее! И любит до сих пор.

Какая глупость, какая несправедливость, подумала Тейт, переворачиваясь на живот. Мэтью явно считал ее несмышленым ребенком, неспособным сделать правильный выбор. Да, она была молода, но она не была идиоткой.

Какую жестокую шутку сыграла с ними судьба, заставив пройти полный круг!

Конечно, прошедшие годы не пропали зря. У нее прекрасная репутация, она завалена приглашениями читать лекции и участвовать в экспедициях. В профессиональном отношении у нее есть все, но у нее нет настоящего дома, нет мужчины, который обнимал бы ее по ночам, нет детей, которых она любила бы всем сердцем.

А все это у нее могло быть. Было бы, если бы Мэтью поверил в нее восемь лет назад.

«Прошлое не вернешь», — подумала Тейт, снова перекатываясь на спину. Кто знает это лучше, чем археолог? Прошлое можно изучать, анализировать и документировать, но его нельзя изменить. Надо жить настоящим.

Даже хорошо, что Мэтью ее любит. Пусть теперь пострадает, как страдала она. Он упустил свой шанс и другого не получит. История не повторится!

«Но я не буду жестокой, — решила Тейт, — не стану платить ему той же монетой. Я его не люблю и смогу сохранять дистанцию. Мы останемся партнерами, коллегами. Я вполне способна забыть о личном ради общего дела!»

Удовлетворенная принятым решением, очень разумным, очень логичным, Тейт покинула свою каюту и отправилась на палубу, где нашла отца, усердно проверяющего акваланги.

— Бурная была ночь, детка?

— Ты и представить всего не можешь. — Тейт подняла глаза на синее небо, совсем ясное, если не считать парочки пушистых облаков, перевела взгляд на анемометр, показывающий силу и направление ветра. — Ветер сменился на южный.

— Море уже успокаивается. — Рэй отложил проверенный регулятор. — У меня хорошие предчувствия, Тейт. Я проснулся сегодня в прекрасном настроении и полон энергии, правда, твоя мать сказала, что это из-за остаточного электричества в воздухе.

— Ты думаешь об амулете, — тихо сказала Тейт, подавив вздох. — Что в нем так притягивает всех? Вчера вечером Бак распсиховался от страха, что мы найдем его. Мэтью думает только о том, как с его помощью отомстить Ван Дайку. Сам Ван Дайк, богатый, преуспевающий, могущественный, готов на все, лишь бы завладеть им. И ты туда же. — Тейт нетерпеливо смахнула с глаз волосы.

Рэй обнял дочь за плечи.

— Когда я был маленьким, у меня был красивый дом, двор с зеленой лужайкой, друзья и много игрушек. А за забором, прямо за ближайшим холмом, вдоль медлительной, почти неподвижной реки простиралось огромное болото, поросшее густыми кустами и кривыми деревьями. В зарослях водились змеи, и мне запрещали туда ходить.

— Естественно, больше всего на свете ты хотел туда отправиться.

Рэй рассмеялся и поцеловал Тейт в макушку.

— Естественно. Предупреждения, и запреты, и страшные истории о призраках только усиливали притяжение. Мне говорили, что маленькие мальчики уходили на болото и не возвращались, а я стоял у забора, увитого душистой жимолостью, и думал: а что, если?..

— И ты рискнул?

— Однажды я дошел до самого края болота, а потом струсил. Я так и не утолил свое любопытство.

— Тебя могла укусить змея, или ты упал бы с дерева, или заблудился бы. Твоя мама боялась вовсе не призраков. Ты же прекрасно знаешь, что их там не было.

— Не уверен. — Рэй проводил взглядом парящую над их головами чайку. — Было бы очень печально, если бы мы потеряли способность удивляться, если бы отказались верить в чудо, в волшебство, доброе или злое. Можешь сказать, что «Проклятие Анжелики» сменило мое населенное призраками болото. На этот раз я пойду и посмотрю своими глазами.

— И если ты найдешь амулет?..

— Я перестану наконец сожалеть о шаге, который так и не сделал. — Посмеиваясь над собой, Рэй сжал плечо дочери. — Бак, возможно, перестанет думать, что он уж не тот, что прежде, Мэтью перестанет винить себя в смерти отца. А ты… — Рэй повернул Тейт лицом к себе. — А ты, может, снова впустишь волшебство в свою жизнь.

— Нельзя так много ждать от одного колье.

— А вдруг? — Рэй притянул ее к себе и крепко обнял. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, Тейт.

— Я счастлива.

— Разве? Восемь лет назад ты кое от чего отказалась, и я боялся, что, может, неправильно вел себя тогда. Но я хотел для тебя самого лучшего.

— Ты всегда и все делаешь правильно. — Тейт чуть отстранилась, чтобы видеть отцовское лицо. — Особенно если это касается меня.

— Я видел, как Мэтью относился к тебе, а ты — к нему, и это меня беспокоило.

— Тебе не о чем было беспокоиться.

— Ты была так молода, — вздохнул Рэй. — И я вижу, как он относится к тебе сейчас.

— Теперь я уже не так молода, — заметила Тейт, — но тебе все еще не о чем беспокоиться.

— Я вижу, как он относится к тебе, — повторил Рэй, всматриваясь в лицо дочери. — Что беспокоит и удивляет меня, я не понимаю, как ты относишься к нему.

— Может, я еще не решила. Может, я не хочу решать. — Тейт мысленно встряхнулась и нацепила на лицо улыбку. — И тебе не следует беспокоиться о том, что я прекрасно контролирую.

— Может, именно это меня и беспокоит.

— Тебе не угодишь. — Поднявшись на цыпочки, Тейт чмокнула отца в щеку. — Ну все, я посмотрю, готов ли Мэтью к погружению. — Она отвернулась, однако что-то остановило ее и заставило оглянуться.

Рэй стоял, положив одну руку на поручни, устремив взгляд вдаль, но Тейт показалось, что он смотрит внутрь себя.

— Папа, я рада, что ты не пошел тогда на болото. Если бы ты решился, то, вероятно, тебе не пришлось бы мечтать сегодня.

— Жизнь всему находит правильное время и место, Тейт.

Правильное время. Одно мгновение может начать или остановить войну, спасти брак или покончить с ним, дать или взять жизнь, думала Тейт, переходя на правый борт… Мэтью стоял на своей яхте, облокотившись о поручни, обнимая ладонями кружку с кофе. Тейт показалось, что ее сердце начало таять.

Ну почему он выглядит таким одиноким? И почему она так реагирует на это?

Мэтью повернул голову, и их взгляды встретились. Тейт ничего не смогла прочитать в его непроницаемых глазах, не увидела ничего, кроме глубокой загадочной синевы.

— Осталась лишь легкая зыбь! — крикнула она, сглотнув комок, подступивший к горлу. — Спускаешься?

— Подождем час-другой, и море совсем успокоится.

— Я хочу спуститься сейчас. Если внизу неспокойно, вернемся.

— Хорошо. Одевайся.

Тейт отвернулась и как слепая побрела в каюту. Ее жизнь была вполне сносной без него, без «Изабеллы», без Анжелики, без проклятого колье. Черт побери их всех!

Нечего решать, нечего контролировать. Несмотря ни на что, она все еще любит Мэта.

Шторм потрудился и на морском дне: взбаламутил песок, засыпал вырытые траншеи, но Мэтью был благодарен за дополнительную работу. Она не приносила ощутимых результатов, зато не оставляла времени на грустные мысли, мучившие его всю ночь.

В песке мелькнул эфес шпаги. «Как восемь лет назад», — подумал Мэт, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Отведя в сторону трубу пневмонасоса, он оглянулся на Тейт, ловко перебиравшую мусор, и постучал по своим баллонам, привлекая ее внимание. Когда она подплыла, он указал на эфес, словно говоря: возьми, эта шпага — твоя.

Тейт замерла, и Мэтью понял, что она тоже вспоминает. Затем ее пальцы сомкнулись на эфесе, освобождая шпагу из песчаного плена, и через секунду показался зазубренный обломок лезвия. Скрывая острое разочарование, Мэт небрежно дернул плечом и стал расширять траншею.

Блюдо они увидели одновременно. Когда Тейт схватила Мэта за руку, чтобы остановить, он уже отводил трубу пневмонасоса. Вручную Тейт раскопала три четверти фарфорового блюда, почти прозрачного, изящно расписанного фиалками, с золотой каймой по краю, и стала его высвобождать. Тщетно! Блюдо застряло накрепко, и Тейт в отчаянии подняла на Мэта глаза. Они оба понимали, что вытаскивать такую хрупкую вещь пневмонасосом — все равно что огранять алмаз топором. Если блюдо целое, что само по себе было бы чудом, струя сжатого воздуха разобьет его, а если разбито, то нечего терять время.

Жестикулируя, они обсудили все возможности и наконец решили попытаться.

Тейт придерживала блюдо, а Мэтью расчищал его песчинка за песчинкой, забыв о напряжении, сковавшем спину и плечи. Появилась еще одна фиалка, затем первый завиток монограммы.

Почувствовав, что блюдо поддается, Тейт остановила Мэта, но через мгновение, после того, как показалась первая золотая буква — Т, блюдо снова застряло. Мэтью осторожно заработал пневмонасосом, уверенный, что вот-вот увидит щербинку, ведь не мог же хрупкий фарфор пережить кораблекрушение и сотни лет под водой? Сосредоточенно хмурясь, он следил, как появляется вторая буква — Л.

Если Л означает удачу Лэситеров, то они точно понапрасну теряют время. Мэт уже решил все бросить и размять затекшие плечи, но возбужденное лицо Тейт удержало его. Наконец появилась третья и последняя буква — Б.

Тейт вздрогнула. ТЛБ! Это были бы ее инициалы, если бы восемь лет назад она вышла за Мэта замуж! Однако, когда абсолютно целое блюдо легко скользнуло в ее руки, горечь странного совпадения быстро сменилась восторженным изумлением, и Тейт чуть не выронила хрупкую находку. Блюдо было таким тонким, что она видела сквозь него свои собственные пальцы. Тейт словно наяву представила фамильный сервиз, с любовью упакованный для путешествия в новую жизнь, но путешествие трагически оборвалось, и вот через сотни лет она первая прикасается к тому, что осталось от чьих-то надежд.

Тейт подняла глаза на Мэта, увидела на его лице отблеск своего восторга, затем выражение его лица изменилось, он снова замкнулся в себе.

Тейт отплыла подальше от взметающихся из-под сопла насоса песочных струй, положила блюдо рядом со сломанной шпагой — воплощение красоты рядом с воплощением силы. Обе вещи пережили один и тот же шторм, их швыряли одни и те же волны, но лишь одна из них устояла, и устояла красота.

Размышляя над капризами судьбы, Тейт вернулась к своим монотонным и тяжелым обязанностям — просеиванию мусора. Позже она не раз задаст себе вопрос, почему оглянулась именно в тот момент, ведь не было никакого движения, которое могло бы привлечь ее внимание, разве что странное ощущение, возникающее, когда кто-то смотрит тебе в спину. Но она оглянулась. Холодные глаза барракуды смотрели на нее в упор, зубы обнажились в странной ухмылке. Она неподвижно висела рядом — терпеливая… и знакомая.

Что за глупости! Безусловно, это не может быть та же барракуда, что следила за раскопками «Маргариты»! Тейт уже хотела привлечь внимание Мэта, уже потянулась за ножом, чтобы постучать по баллонам, как вдруг что-то вылетело из трубы пневмонасоса и приземлилось совсем рядом с ее рукой.

Вода вдруг потеплела и закружилась в вихре, уже не мутном, а прозрачном как стекло.

Золотые звенья цепи и оправа камней сверкали, словно только что вышли из рук ювелира. На огромном центральном рубине, окруженном бриллиантовыми слезами, четко проступали выгравированные французские имена.

Анжелика. Этьен.

Раздался грохот, и Тейт не сразу поняла, что это грохочет в ушах ее собственная кровь. Не жужжал пневмонасос, не стучали по баллонам камни, раковины и черепки. Тишина вокруг была идеальной, настолько идеальной, что Тейт слышала эхо собственных мыслей, словно говорила вслух.

Тейт коснулась колье онемевшими пальцами и почувствовала исходящее от него тепло. Камни и золото запульсировали как живые, словно глубоко и жадно вдохнули воздух… Игра воображения? Предупреждение?

Скорбь, гнев, паника охватили Тейт, но мощный поток отчаянной любви смыл все эти чувства и чуть не разорвал ее сердце. Она обхватила одной рукой цепь, другой — камень и словно наяву увидела мрачное подземелье, тонкий луч света, пробивающийся в единственное зарешеченное окошко под самым потолком. Молодая женщина в грязных лохмотьях с коротко остриженными, потускневшими рыжими волосами сидела за крошечным грубо сколоченным столиком и что-то быстро писала. Роскошное колье обвивало ее тонкую шею, рубин сверкал, как вырванное из груди сердце…

Видение исчезло, словно поглощенное языками алчного пламени.

Сколько времени она сжимала в руках амулет, не чувствуя барабанивших по спине осколков? Первая связная мысль, пронзившая ее онемевший мозг, была о Мэтью.

Тейт взглянула на него, увидела его сосредоточенный профиль. Он даже не подозревает, что они нашли наконец то, о чем мечтали! Как он мог не заметить?

Сжимая в руках амулет, Тейт понимала, что должна просигналить Мэту, показать ему находку. Но к чему это приведет? Какую цену он за это заплатит? Не раздумывая, почему она это делает, Тейт сунула колье в поясную сумку и затянула шнурок, затем оглянулась на барракуду. Та исчезла, как будто ее никогда и не было.


В пятистах милях от них Ван Дайк скатился с роскошного тела изумленной любовницы, завернулся в халат и поспешно покинул каюту. Оттолкнув стюарда в белой униформе, он бегом поднялся на мостик. Во рту пересохло, сердце пульсировало, как свежая рана.

— Прибавьте скорость.

Капитан оторвался от изучения морских карт.

— Сэр, на востоке зарождается шторм. Я хотел изменить курс, чтобы обогнуть его.

— Держитесь прежнего курса, черт побери! — Ван Дайк, редко терявший самообладание при свидетелях, грохнул кулаком по столу, разметав карты. — Держитесь курса и прибавьте скорость. Если яхта к утру не будет у Невиса, вы до конца жизни будете управлять двухвесельной шлюпкой. Уж я об этом позабочусь.

Он не стал дожидаться ответа. Зачем? Его команды всегда четко исполнялись, его желания всегда удовлетворялись. Даже вспыхнувшее от унижения лицо капитана сейчас не принесло обычного удовлетворения, не успокоило.

Его руки дрожали, гнев обволакивал обжигающим туманом. Признаки слабости еще больше разъярили и напугали Сайласа. Чтобы доказать свою силу, он заставил себя гордо прошествовать в кают-компанию, обругал бармена и сам схватил бутылку коньяка.

Амулет! Сайлас готов был поклясться, что увидел его блеск, почувствовал его тяжесть на своей шее, и женщина в его постели вдруг превратилась из наскучившей за два месяца любовницы в Анжелику!

Прогнав бармена, Ван Дайк налил себе полный бокал коньяка, залпом осушил его и наполнил снова. Руки продолжали дрожать, сами собой сжимаясь в кулаки.

Видение было слишком реальным для простой фантазии. Сайлас уже не сомневался, что это было предчувствие, знак свыше.

Анжелика снова дразнит его, смеется над ним из глубины веков. Но на этот раз его не обманут, не перехитрят. Ничто не свернет его с пути, предначертанного ему с самого рождения. В обжигающей жидкости он чувствовал сладкий вкус победы. Скоро в его руках будет амулет и будет власть. А с ними — его наследство и его месть.


— Тейт чем-то озабочена, — заметил Ларю, застегивая «молнию» гидрокостюма.

— У нас была длинная смена. Думаю, она устала.

— А ты?

— Я в полном порядке. Вы с Рэем поработайте в юго-восточной траншее.

— Как скажешь, Мэтью. — Ларю неторопливо поднял баллоны, закинул их на спину. — Я заметил, что Тейт не задержалась на палубе, как обычно, а сразу проскочила в свою каюту.

— Ну и что? Ты ведешь дневник?

— Я изучаю человеческую натуру, мой друг. По моему мнению, прелестная мадемуазель что-то скрывает и ее что-то беспокоит.

— Следи лучше за собой, — предложил Мэтью.

— Но изучение окружающих гораздо интереснее. — Улыбаясь Мэту, Ларю опустился на палубу, чтобы натянуть ласты. — Что человек делает, а что не делает и почему? О чем он думает? Что планирует? Ты меня понимаешь?

— Я понимаю, что ты сотрясаешь воздух, — Мэтью кивнул в сторону «Приключения», — а Рэй тебя ждет.

— Мой напарник. Такие отношения требуют абсолютного доверия, не так ли? И ты знаешь, Мэтью… — Ларю надел маску, — …что ты можешь полностью на меня положиться.

— Да.

Ларю отсалютовал и прыгнул в воду. Интуиция подсказывала ему, что очень скоро придется сделать еще один важный звонок.


Не зная, как поступить, Тейт сидела на краю койки, тупо таращась на амулет. Нельзя скрывать находку. Она это прекрасно понимала, и все же…

Если бы Мэтью узнал, он забрал бы колье и предупредил Ван Дайка, что бесценный амулет у него, и потребовал бы решающей встречи. И только один из них остался бы после этого в живых.

Тейт погладила выгравированные, совершенно не стершиеся за столько лет имена. Господи, она даже не сознавала, что, несмотря на все логические доводы, несмотря на естественный интерес ученого, надеялась, что они не найдут амулет. И вот он в ее руках. Ей вдруг захотелось открыть окно и вышвырнуть колье в море.

Не надо быть экспертом, чтобы понимать — один центральный рубин стоит целое состояние. Нетрудно оценить рыночную стоимость золота и камней, затем прибавить историческую ценность, легенду. И что получится? Четыре миллиона долларов? Пять?

Вполне достаточно, чтобы осуществить самые смелые мечты и… утолить жажду мести.

Какое потрясающее украшение, размышляла Тейт, удивительно простое, несмотря на сверкающий лед бриллиантов и огонь рубина. От женщины, надевшей его, никто не смог бы отвести восхищенного взгляда, а в музее оно стало бы центром экспозиции. Вокруг него можно было бы сформировать самую потрясающую в мире коллекцию подводных археологических находок.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21