Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сиротский приют Андерсен-Холл (№2) - Больше чем скандал

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Робинс Сари / Больше чем скандал - Чтение (стр. 1)
Автор: Робинс Сари
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сиротский приют Андерсен-Холл

 

 


Сари Робинс

Больше чем скандал

Памяти моего отца Шелдона К. Катца,

истинного героя во всех смыслах этого слова

Я тоскую по тебе, папа!

Глава 1

Весна, 1811 год

Сьюдад-Родриго, Испания

– Благодарю за почетное поручение, сэр, – с улыбкой произнес майор Маркус Данн. – Однако едва ли найдется сила, которая заставит меня вернуться в Лондон.

– Ваши таланты, Данн, предназначены для выполнения именно такой миссии, – ответил генерал-майор Генри Хорас. Однако два красных пятна, появившихся на его бледном суровом лице, и блеск грозных глаз выдали недовольство отказом Маркуса. – В подобных случаях доказательства вины должны быть неопровержимыми, и если наши подозрения подтвердятся, Уэллингтон разорвет этого предателя на мелкие кусочки.

– Путешествие в Лондон нынче – действительно перспективная поездка. – Маркус глубокомысленно потер подбородок. – А ведь мать лейтенанта Джеффри больна. Я не сомневаюсь, что он будет благодарен вам за предоставленную возможность побывать дома, да и его семья это оценит. В особенности старший брат, лорд Дербишир.

Семь лет службы в армии короля, сражавшейся против Наполеона, научили Маркуса быть в хорошем смысле слова разборчивым. Он добросовестно выполнял задания, когда мог, а свои отказы искусно маскировал лестью и встречными предложениями. Придерживаясь этого простого правила, Маркус овладел искусством сбывать сложные поручения другим офицерам, да еще таким образом, что в результате последние оказывались у него в долгу. Это облегчало армейскую жизнь.

– Но вы прямо-таки предназначены для деликатных поручений, – тут же возразил Хорас, словно речь шла о достойном джентльмена спорте.

Уставившись в землю, Маркус играл белым плюмажем своего малинового кивера. Завершив очередную миссию, он старался не вспоминать о лжи, убийствах и предательствах, с которыми сталкивался. В противном случае можно было просто сойти с ума.

– Кроме того, – продолжил Хорас, – мы имеем дело с кругом известных вам лиц.

– В этом случае вам больше подойдет офицер Уиллоби, – Маркус устремил на Хораса ясный взгляд. – Он вращается среди знати, осведомлен обо всех родственных и дружеских связях.

Хорас нахмурился:

– Мы не нуждаемся в изысканиях о родословных.

– Обратитесь тогда к Керкленду. Он заводит знакомства с легкостью собаки.

– Ну да, он любит выпить за завтраком.

– Всем известно, что я не очень-то вхож в этот круг, сэр, – Маркус старался, чтобы в голосе звучало сожаление о его недостаточной родовитости. – Я не охочусь…

– Но вы искусны в обращении с мишенями, – прервал его Хорас, подняв костлявый указательный палец. – Вы не дадите себя запугать, но и сами зря не будете задираться. – Генерал-майор поудобнее расположился на обтянутом материей стуле подле деревянной конторки.

Душная палатка пахла сыростью, и Маркусу хотелось откинуть полог, но Хорасу не нравился горный воздух, который, по его мнению, истощал ум.

Генерал-майор нахмурился:

– Я до сих пор думаю о несчастном маркизе Вальдесе. Майор Редстоун напоминал разъяренного быка на арене. – Брови Хораса взлетели вверх. – Помните дело сына виконта Брента, проклятого предателя? Вы ловко с ним справились, не запятнав репутацию ни в чем не повинных родственников. Потрясающая работа.

Маркус понимал, что его пытаются купить лестью, но слышать подобные комплименты от своего командования ему все равно было чертовски приятно.

– А еще… тот отвратительный испанский лорд. Как его? – Хорас потер лоб. – Вы знаете, о ком я говорю. Тот, которого вы убедили продолжить переписку с Наполеоном. Благодаря вам лорд оказался одним из наших лучших информаторов. – Тусклые глаза Хораса блеснули. – Полная победа, майор!

Маркус не мог не согласиться с тем, что во всех упомянутых ситуациях он сработал на редкость хорошо. Однако он вовсе не считал это достаточным поводом дня того, чтобы позволить Хорасу отправить его в город льстецов и оппортунистов. Кроме того, Маркус ставил свою свободу превыше всего. К тому же у него было немало причин, по которым он не желал ехать в Лондон, но которые ему в этой беседе хотелось бы обойти стороной.

– Так как же звали того лорда? – Хорас уставился в дальний угол палатки, нахмурив седые брови. Своей манерой впадать в задумчивость и бормотать вслух он зачастую напоминал рассеянного ученого. Но Маркус знал, что перед ним находится один из острейших умов. Он и в этом деле доберется до сути, сомневаться не приходилось. – Леон? Ларусс?

«Лоренс», – уточнил про себя Маркус. Он без труда мог вспомнить любого из предателей, отданных им в недавнем прошлом в руки правосудия. Практически ничто не могло нарушить его спокойствия. Ничто, за исключением ночных кошмаров, в которых являлись родственники осужденных, требуя у него ответа. «Спросите у своего отца или брата, – отвечал он своим мучителям. – Я – только лезвие. Они сами положили свои головы на плаху». После таких снов Маркус неизменно просыпался в холодном поту.

– Лоренс! – Хорас улыбнулся, и складки в уголках его рта стали глубже. – Я не сомневался, что в конце концов вспомню! – Он взглянул на внушительную кипу бумаг, загромождавших конторку. – Нет, майор, вы – наилучшая кандидатура. А кроме того, ваш отец – директор Андерсен-холла.

Маркусу показалось, что земля уходит из-под его ног.

– Какое, черт побери, отношение имеет мой отец… точнее, его паршивый сиротский приют к этой войне? – Он с неудовольствием отметил в собственном голосе нотки пренебрежения.

– Не сомневаюсь в успехе ваших действий, майор! – безапелляционно провозгласил Хорас, доставая какие-то бумаги. – Вот ваши предписания.

На протяжении семи лет Маркус стремился оградить себя от всего, что могло ему напомнить о прошлом; и теперь он не хотел возвращаться назад. Он попытался сообразить, как отвести от себя нависшую угрозу, и его мозг начал лихорадочно работать. Но, к сожалению, выхода не было.

Ощутив отчаянную решимость, которая не раз спасала его в сражениях, Маркус сжал зубы. Боже, он вынужден объяснять как он ненавидел все эти объяснения!

– Вы должны кое о чем знать, сэр…

– Вы отправляетесь на следующем корабле. – Хорас взял очки в золотой оправе и стопку бумаг. – Мои наилучшие пожелания, майор.

Краска, залившая лицо Маркуса, свидетельствовала о крайней степени возмущения: его отсылали.

– Если бы я мог объяснить…

– Вы уже получили предписания, – Хорас даже не удостоил майора взглядом.

– Но есть некоторые сложности, – Маркус едва справлялся с охватившей его паникой. – Я наихудшая кандидатура для подобной миссии…

– Тем не менее мне кажется, что вы великолепно с ней справитесь.

– Но я не могу туда вернуться!

– Вы отправитесь туда, куда мы сочтем нужным. Вы свободны, майор. – Хорас снова углубился в чтение, явно игнорируя Маркуса.

Маркус вцепился в свой кивер.

– Пожалуйста, сэр, – он сглотнул. – Я умоляю вас, сэр. Пожалуйста, выслушайте…

Генерал-майор поднял голову и рывком снял очки:

– Мне некогда более с вами препираться, майор!

– Пожалуйста, не отсылайте меня в Андерсен-холл! – Маркус терпеть не мог просить, молить, объяснять, а сейчас он вынужден взывать к пониманию абсолютно равнодушного к нему человека. – Даже если этот приказ будет исходить от самого Уэллингтона, я не смогу…

– Если я правильно понял вас, майор, – раздался за его спиной низкий голос, – вы отказываетесь подчиняться старшему по чину.

Черные брови генерала Уэллзли, возникшего на пороге палатки, были приподняты в недоумении.

– Остается уточнить – кому именно?

Маркус нахлобучил на голову кивер и вытянулся по стойке смирно. Его лицо пылало, а сердце стучало молотом. Ему казалось, что он спит и видит жуткий кошмар, но никак не может проснуться.

– Генерал-майор, – Уэллингтон кивнул.

Хорас встал.

– Добрый день, генерал Уэллзли.

Как обычно, одежду Уэллингтона – от высоких черных сапог для верховой езды до красного мундира с блестящими медными пуговицами и высокого, красного с золотом кивера – отличала безупречная элегантность.

Уэллингтон остановил свой проницательный взгляд на Маркусе. Маркус оцепенел, словно мышь, попавшая в поле зрения ястреба. В этот момент Уэллингтон действительно походил на ястреба – заостренный нос, ледяные серо-голубые глаза. Даже манера держаться выдавала в нем хищника.

– Вы что-то собирались сказать, майор Данн?

Маркус покрылся испариной. В случае неудачи все ограничится строгим выговором. С другой стороны, если он докажет, насколько уязвима его позиция, они не смогут послать его в Лондон. Глядя в одну точку перед собой, Маркус выпалил:

– Прошу простить мою дерзость, сэр.

– Весьма разумная просьба, майор Данн, – заметил Уэллингтон и взмахом руки предложил Маркусу сесть. – Альтернативой для вас мог бы стать военный трибунал.

Уэллингтон подошел к складному стулу, стоявшему подле генерал-майора, и сел. Он положил ногу на ногу, и на коже его начищенных сапог обозначились мягкие складки.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы вы присоединились к своему другу, капитану Хейзу.

Маркуса словно ударили в живот.

– Хейзу?

Ему показалось, что Хорас и Уэллзли обменялись быстрыми загадочными взглядами.

– Я не собирался рассказывать майору об этом, милорд, – заметил Хорас.

– Но так или иначе, все вскоре станет известно. В этой армии новости разлетаются со скоростью пули.

Маркус терялся в догадках.

– Что именно произошло с капитаном Хейзом? – едва слышно спросил он.

– Что ж, коли хотите знать, для начала он ударил старшего по званию, – ответил Уэллингтон.

– Это был вызов, – уточнил Хорас, печально покачав головой. – Он бросил ему в лицо перчатку.

Во рту у Маркуса пересохло, а язык стал шершавым. Уэллингтон категорически запретил дуэли. Нарушившему запрет грозил военный трибунал, а при менее удачном стечении обстоятельств – и нечто худшее.

– И кто это был?

– Блакстон, – ответил Хорас. – Этого подонка никто не любит, но Блакстон – майор.

Месяц назад Блакстону приглянулась португальская красавица по имени Палома, но она предпочла капитана Хейза. С тех самых пор Блакстон решил превратить жизнь Люка Хейза в ад. Маркус полагал, что перевод Хейза под командование полковника Кортленда облегчит его участь, но этого, очевидно, не произошло.

– А Кортленд? – спросил Маркус, все еще на что-то надеясь.

– Здесь он бессилен. Это случилось при свидетелях.

Маркус хотел было спросить, на чем дрались – на шпагах или пистолетах, но потом отбросил эту мысль как несущественную.

– А как наказали Блакстона?

Мужчины обменялись понимающими взглядами.

– Его перевели.

Итак, Блакстон спас свою шкуру при помощи связей. Ничего удивительного, ибо никто не кичился родовитостью сильнее Блакстона. Он был сыном графа Кентерлинга.

– Вызов исходил от Хейза, – добавил Хорас, словно это что-то меняло, – и поэтому объективно виноват был он.

– Блакстон мог принести извинения, – не сдавался Маркус, прекрасно понимая бессмысленность этого предположения. После извинений инцидент был бы немедленно исчерпан, но Блакстону было нечем рисковать, он, конечно же, знал, что вывернется.

– Блакстон счел извинения невозможными! – пояснил Хорас. – Он заявил, что негодяй получил по заслугам.

Маркус похолодел.

– Это были его слова?

– Мы уже потратили на обсуждение слишком много времени, – Уэллингтон нахмурился. – Я хочу услышать, каковы предписания, полученные майором Данном.

– Если говорить об этом, сэр… – начал Маркус.

– Вольно, майор, – Хорас бросил на него властный взгляд.

Маркус понял намек. Необходимо взять себя в руки. Его военной карьере, а возможно, и жизни грозила опасность. Он изменил позу и повернулся лицом к начальству. Заполучив поддержку Уэллингтона, он мог бы выпутаться из ловушки Хораса. Но генерал не относился к тем, кто легко поддавался внушению.

– Если я могу…

– Я только что пополнил запасы шотландского виски, милорд, – перебил его Хорас, заглядывая в конторку и вытаскивая оттуда бутыль с янтарной жидкостью и три стакана.

Маркус не мог понять, намекает ли генерал-майор на то, что не стоит становиться у него на пути, или просто советует быть осмотрительным с Уэллингтоном. Возможно, и то и другое.

Передав стакан Уэллингтону, Хорас протянул другой через конторку:

– Держите, майор. Кажется, вы тоже не отказались бы выпить.

Маркус неловко проглотил спиртное. Напиток отдавал опилками, хотя относился к лучшим сортам шотландского виски, какие только можно найти по эту сторону Ла-Манша. В этом Маркус не сомневался, ибо сам это пресловутое виски доставал.

Потягивая напиток, Уэллингтон наблюдал за Маркусом. Человек вроде него способен видеть собеседника насквозь, и Маркус понимал, что опенка Уэллингтона очень важна.

– Согласитесь, интересный поворот событий: вы будете членом Совета попечителей приюта, в котором воспитывались!

«Член Совета попечителей!»

Маркус едва не выронил стакан.

– Должно освободиться место, милорд. И нам понадобится согласие всего Совета.

– Вы не поверите, – улыбнулся Хорас, – но один из членов Совета скончался несколько месяцев назад, и ему еще не подыскали замену. Как вам это нравится?

Мужчины улыбнулись друг другу, а Маркус вновь покрылся испариной. Неужели они все это подстроили? Однако он решил отбросить эту мысль. Перед ним были люди чести. Они не могли быть настолько жестоки, чтобы убить невинного англичанина ради достижения каких-то личных целей. Его решимость укрепилась.

– Я офицер, милорд! – Маркус смотрел поверх головы Уэллингтона. – И никогда не отказывался от выполнения задания. – «Правда, сумел избавиться от одного-двух заданий, но никогда не оказывал явного неподчинения». – Но в данном случае есть неизвестные вам факты, которые могут заставить вас по-иному взглянуть на мою пригодность.

– Тогда расскажите нам! – попросил Уэллингтон, отодвигая стакан. – Соблаговолите пояснить, почему наш выбор ошибочен.

Услышав слово «наш», Маркус понял, что ловушка устроена Уэллингтоном, а не Хорасом.

И он, без сомнения, попался. Интересно, они предвидели его возражения? Предполагалось, что Хорас зарядит пушку, а Уэллингтон поднесет горящий фитиль. Однако Маркус не любил, когда прямо перед ним грохотали взрывы. И он постарался обуздать разгорающийся гнев. Их состязание еще не закончилось.

Маркус прочистил горло.

– Я покинул Лондон при исключительно скверных обстоятельствах, сэр. Мое возвращение вызовет неизбежные подозрения и лишит меня возможности действовать скрытно. – Неплохо, именно так и нужно говорить, ведь в глубине сердца Маркус не сомневался: он не тот, кто им нужен. – Более того, меня всегда считали несдержанным малым…

– Да что вы, – с улыбкой перебил Хорас.

Проигнорировав его, Маркус продолжил:

– …который совсем не интересовался Андерсен-холлом. Если быть честным до конца, то, уезжая, я твердо решил никогда более не переступать его порог. И внезапное решение посвятить свою жизнь на благо Андерсен-холла в моем случае выгладит, честно говоря, абсурдно. И скорее всего, покажется подозрительным.

– Ну что, Хорас, – Уэллингтон повернулся к генерал-майору. – Что вы думаете теперь?

– Обычнейшая вещь! – Хорас помахал рукой. – Мы сочиним историю о том, как вы едва не умерли. Чудом спасшись, вы будто бы родились заново и осознали недостойность собственного поведения.

– Но из-за чего я оставил армию?

– Конечно же, из-за ваших ранений, – сообщил Уэллингтон.

По спине Маркуса пробежали мурашки.

– Но у меня нет ранений, сэр.

– Так что это будет, Данн? – с ухмылкой осведомился генерал. Сейчас он больше всего напоминал кошку, которая загнала мышь в угол. – Нога или рука?

Хорас открыл табакерку, понюхал, а потом чихнул в платок.

– Не пугайте его, сэр. Доктор Уикет наложит ему искусственную повязку, сержант Там будет его денщиком, и Маркус легко сойдет за раненого. Никаких проблем не возникнет. – Он перевел взгляд покрасневших, слезящихся глаз на Маркуса: – А вы, майор, должны будете постараться сыграть эту роль как можно убедительней.

Маркусу показалось, что в палатке стало теснее. Ему было тяжело дышать. Подергивая свой воротник, он пробормотал:

– Я никудышный актер, сэр.

Генерал, казалось, не заметил этого возражения.

– Мне нравится история о смертельном ранении. Лакеям Наполеона обычно свойственна сентиментальность, – он обернулся к Маркусу. – Еше какие-то проблемы, майор? Ваше поведение наводит меня на мысль, что вы сомневаетесь в компетентности Хораса.

Хорас сердито посмотрел на Уэллингтона, не понимая, зачем тот усложняет и без того сложное дело.

– А может быть, для выполнения этой миссии найдется кто-нибудь в самом Уайтхолле? – Маркус цеплялся за последнюю соломинку.

– Нам необходим сторонний исполнитель, – отрезал Уэллингтон.

– Два агента уже провалились, – прибавил Хорас. – Мы не можем больше рисковать.

«Моя жизнь, конечно, не в счет», – отметил про себя Маркус, понимая, как мало он значит для этих людей.

– А что насчет моего отца? Он директор Авдерсен-холла и может помешать нам.

– Вот здесь я должен с вами согласиться, – ответил Уэллингтон. – Поэтому я отправил ему письмо, в котором говорится о вашем возвращении и о его причинах.

На мгновенье Маркусу показалось, что все погрузилось в непроглядный мрак. Нет, он, наверное, ослышался.

– Мы нуждались в помощи вашего отца, – признался Хорас. – Иначе наш план мог оказаться под угрозой срыва. К счастью, ваш отец и генерал Уэллзли хорошо знакомы.

– И ваш отец, как настоящий солдат, принял на себя груз ответственности, – продолжил Уэллингтон. – Этот человек, неустанно работающий на благо сирот Лондона, – просто святой. Когда он просит о пожертвованиях, ему просто невозможно отказать. Да и кто бы стал отказывать, зная о том, каким замечательным и нелегким делом занимается этот почтенный человек. Я рад, что на мою долю не выпало присматривать за несчастными детьми, – сморщился генерал. – Хотя я порой сталкиваюсь с массой несчастий иного рода.

– Вы написали моему отцу?! – Повышать голос на начальство не полагалось, и он это знал, но сдерживаться более не было сил. Дыхание стало таким судорожным, а руки так затряслись, что, казалось, он вот-вот взорвется изнутри – Вы договорились с отцом о моем возвращении, даже не поставив меня в известность?

– Знаете что, майор… – Хорас встал.

– Я каждый день без колебаний рискую собственной жизнью! – практически прорычал Маркус. – Но вам этого мало. Вы роетесь в моей личной жизни на том основании, что я ваш подчиненный? Но я не ваша собственность!

– Майор Данн! – Уэллингтон встал.

– Можете забрать ваше чертово предписание!..

Уэллингтон рассвирепел:

– Я не из тех, кто будет мириться с неповиновением! Вы будете выполнять наши приказы или же будете наказаны!

– Я охотнее станцую для Наполеона джигу, чем стану игрушкой в ваших руках! – Маркус сорвал с мундира знаки отличия, бросил их на пол и вышел из палатки, зная, что подписал свой смертный приговор. Но ему было все равно.

Глава 2

Весна, 1811 год

Лондон, Англия

Кэтрин Миллер осторожно переступила порог Андерсен-холла. Она уже тысячи раз входила в этот дверной проем, но не теряла осмотрительности. Ее нога была в куда лучшем состоянии, нежели когда-либо, но Кэтрин постоянно боялась, что в самый неожиданный момент она вновь захромает.

Пришло время ужина – самый подходящий момент для того, чтобы уединиться на веранде. Сумерки сгущались, со всех сторон доносился стрекот сверчков. В воздухе витали запахи прошлогодней листвы, близкой весны и… табачного дыма. Кэтрин догадывалась, что дымящаяся трубка принадлежит доктору, с которым девушка давно уже хотела поговорить наедине. Ее очень беспокоило здоровье директора Данна.

Она подошла к стоящему у перил Майклу Уиннеру, и они вместе стали наблюдать за тем, как невысокая экономка в сером одеянии шествует через двор – от главного здания приюта к своей резиденции. Даже в сумерках можно было увидеть ее белоснежную шапочку и белый передник.

– Мне оы не хотелось оказаться на месте миссис Нейгел, – заметила Кэтрин, миновав деревянное крыльцо.

– Почему вы так говорите? – осведомился доктор Уиннер, посасывая мундштук черной трубки и щурясь, дабы не упустить миссис Нейгел из виду. Доктор был высокий и крепкий. В его глазах читалась доброта, а пухлые губы легко складывались в улыбку. Все то время, которое Кэтрин провела в Андерсен-холле, он заботился о здоровье детей и обслуживающего персонала. Именно он постарался вылечить ее ногу, когда десять лет назад девушка приехала в Андерсен-холл.

– Она должна следить за поведением детей и чистотой в приюте, – пояснила Кэтрин, – при том что на ней еще вся кухня, а в это время человек, – смело продолжила она, – которого она любит больше всех на свете, умирает.

Темные брови доктора взлетели вверх, но его взгляд остался непроницаемым.

– Вам не нужно притворяться в моем обществе, сэр. Я знаю, что директор Данн болен.

Уиннер долго молчал, наблюдая, как белые облачка дыма от его трубки поднимаются вверх.

– И что навело вас на подобные мысли?

– Уже почти два года я выполняю для него работу секретаря. Я в курсе всего, что происходит, но не так давно он вдруг стал необычно скрытным. Он проводит конфиденциальные совещания с Советом попечителей. Кроме того, он переписывается с генералом Уэллзли, я имею в виду – с виконтом Уэллингтоном.

– Так Уэллингтон теперь виконт? Я не знал.

– И генерал.

– В любом случае, какой бы титул Уэллингтон ни носил, он – патрон приюта, и вам это хорошо известно. А разве для директора не естественно переписываться…

– Помилуйте, ведь Уэллингтон сейчас на Пиренейском полуострове. Он занят войной. И по-моему, директор может переписываться с Уэллингтоном только из-за Маркуса.

Уиннер поджал губы.

– Подобные вещи не могут быть доподлинно известны…

– Пожалуйста, доктор. Он умирает?

– Насколько я знаю – нет.

Кэтрин ощутила огромное облегчение и необъяснимую слабость в ногах. Великодушие, порядочность, ум и добрый юмор директора Данна были столь притягательны, что представить себе Андерсен-холл без этого человека казалось невозможным. Утрата была бы… безмерной.

– Благодарение небесам, – выдохнула Кэтрин, прижимая руку к сердцу. – Андерсен-холл, дети… У меня с плеч гора свалилась.

– Однако, – прибавил Уиннер, постукивая трубкой по решетке ограды, – кое-что все-таки происходит.

Кэтрин вздохнула:

– Если ему не грозит смерть, все остальное мне почти что безразлично.

– Ну а я любопытнее лисы, которую раздразнил запах курицы.

– Поэтому вы то и дело заходите к нам последние две недели?

Доктор покраснел.

– Я официально занимаю должность врача, а Совет…

– Мы всегда рады вашему присутствию, сэр, и вы знаете об этом, – поспешила заверить его Кэтрин, видя, как он смутился. – Не принимайте скрытность Данна близко к сердцу, доктор. Вы ведь его знаете: он будет держать свои карты в тайне до тех пор, пока удача ему не улыбнется.

Рассеянно глядя вдаль, доктор нахмурился.

– И в самом деле, досадная привычка.

– Однако, как мы оба знаем, в таком поведении есть свои плюсы.

– Но вам-то, по крайней мере, он бы мог довериться. Нет никакого сомнения, что вы не разгласили бы его секреты.

Кэтрин грустно улыбнулась. Сплетничать ей действительно было не с кем.

Храня спокойное, но задумчивое молчание, они смотрели на исчезающие в темноте деревья. Уиннер потер подбородок.

– Так Данн переписывается с Уэллингтоном…

– Я не должна была упоминать об этом, сэр, – Кэтрин почувствовала некоторую неловкость. – Мне не следовало проявлять любопытство. Переписка мистера Данна с Уэллингтоном – не мое дело.

– Но вас что-то встревожило. – Доктор задумался, – Вы не обращались с этим вопросом к Данну?

– Конечно, – ответила Кэтрин. – Ведь задать прямой вопрос – это лучший способ получить откровенный ответ.

– И что он сказал?

Ее щеки запылали, и она почувствовала себя крайне неловко.

– Он чрезвычайно настойчиво пытался заверить меня, что Маркус не умер.

– Ах, дитя. Ваша привязанность уже ни для кого не секрет.

Боже, она была такой глупой. Такой неопытной. И разумеется, сама себя не понимала. Когда Маркус Данн проходил мимо нее, она чувствовала необъяснимое желание вскочить и спрятаться где-нибудь. Но в то же время, когда он оказывался в столовой, она умирала от желания подойти к нему и убрать темный завиток с его лба. Сколько часов провела она в часовне, глядя с любовью на его широкие плечи? Она готова была отдать свою жизнь только за то, чтобы прикоснуться к этим мечтательным глазам цвета лазури и упругим алым губам. В своем спасительном одиночестве она надеялась, что никто не узнает, какие тайные фантазии убаюкивают ее по ночам. Но, кажется, незамеченными для всех остались только лишь эти ночные мечты.

– Это было тысячу лет назад, – как можно увереннее заявила Кэтрин, стараясь изгнать унизительные воспоминания. – Стоит ли возвращаться к тому, что все давно позабыли! Я, по крайней мере, уж точно забыла.

И тут внезапная мысль потрясла ее.

– Ведь он мог даже жениться, как вам кажется?

– Кто? – переспросил Уиннер, подавляя невольную улыбку.

Кэтрин загнала себя в угол. Она произнесла это вслух, даже сама того не сознавая.

Девушка неторопливо прокашлялась.

– Маркус. Возможно, это и стало поводом для переписки директора Данна?

– Но зачем тогда такая секретность? – Уиннер покачал головой. – Нет, Данн всегда опасался, что Маркус ни с кем не свяжет свою судьбу. Поэтому подобное известие он бы воспринял с восторгом и с радостью бы поучаствовал в приготовлениях к этому торжественному событию.

Кэтрин постаралась скрыть чувство облегчения. Если бы Маркус вступил в брак, она не имела бы ни малейшего шанса… Ужасная глупость, не правда ли? Когда они жили под одной крышей, он едва подозревал о ее существовании. А теперь их разделяет океан и целый мир. Любые предположения абсурдны.

– Миссис Нейгел говорила, что Маркус поклялся не возвращаться в Андерсен-холл, – с расстановкой сообщила Кэтрин. – Почему же он уехал в таком гневе?

– А вот это, моя милая, тема, которой лучше даже не касаться, – поежился Уиннер. – Данн никогда не говорил об этом и, похоже, никогда уже не заговорит.

– Он до сих пор горюет. Он старается это скрыть, однако из года в год проводит весь день девятого мая на кладбище. Не ест и не пьет. Просто сидит у могилы жены.

Брови Уиннера сдвинулись:

– Миссис Данн умерла зимой. От затяжной лихорадки. При чем тут девятое мая?

– Это день рождения Маркуса.

– Скверные дела, – покачал головой доктор. – Ведь Маркус очень упрям. Поэтому я не думаю, что мы увидим его когда-либо у родного порога. Что ж, тем прискорбнее.

В этот момент на лужайке подле церкви что-то промелькнуло и привлекло внимание Кэтрин. Она прищурила глаза.

– Вы видели, сэр?

Доктор Уиннер сунул в рот трубку и облокотился на перила.

– Разглядеть что-нибудь в этих проклятых сумерках – большая проблема. Меня часто подводит зрение.

– Сейчас все должны ужинать в столовой, – рассеянно пробормотала Кэтрин.

Даже напрягая слух, она не могла расслышать ничего, кроме пения птиц и шелеста листьев на деревьях.

Но вот опять возле кустов, образовавших живую изгородь, она заметила какое-то движение. Из-за ограды вынырнул юноша с белокурой шевелюрой. Разглядев четырнадцатилетнего паренька с гривой светлых волос, Кэтрин подивилась отсутствию его приятелей. Изгородь уже тряслась с такой силой, что Кэтрин ясно видела разлетающиеся вокруг нее листья.

– Простите меня, сэр.

Подобрав юбки, она быстро сбежала по ступенькам и пошла через лужайку, стараясь, чтобы ее не услышали. В умении двигаться тихо она достигла совершенства, это помогало управляться с проказниками.

– Керби Джоунз! – октикнула она мальчика, открыв убежище плутишки.

Светловолосый паренек немного отступил, съежился и обернулся.

– А, добрый вечер, мисс.

Его голос прозвучал слишком невинно. Худшие опасения Кэтрин подтверждались: ничего хорошего ждать не приходилось. Тем более что наконец-то она разглядела рядом с Керби Джоунзом и его закадычных дружков. Всем им было лет тринадцать-четырнадцать, и все они больше походили на проказливых щенят.

– Выходите, мальчики! – скомандовала Кэтрин. – Немедленно!

Первым к ней подошел четырнадцатилетний Джек О'Малли с поразительно рыжими волосами, веснушчатой кожей и явно недовольной гримасой. Затем – двенадцатилетний застенчивый Бенджамин Берк с волосами цвета воронова крыла и смуглой кожей желтоватого оттенка. Он всегда отирался возле старших мальчиков. А за ним…

– Джаред Миллер! – Кэтрин погрозила пальцем своему брату. – Ведь я, кажется, велела тебе держаться от этих мальчиков подальше!

– Черт возьми, Кэтрин… – пробормотал Джаред, чьи розовые щеки были различимы даже в темноте.

– И не огрызайся на меня, молодой человек. Тебе прекрасно известно… – Она пристально помотрела на прочих ребят, практически уже молодых людей, и скрестила руки. – Почему вы не на обеде?

– Мы уже пообедали, – начал Джек.

– В таком случае вы должны были помогать с уборкой! – воскликнула Кэтрин.

– Да, мисс, – ответил Бенджамин, послав товарищам предостерегающий взгляд. – Мы сейчас же этим займемся…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20