Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дикие времена - Озеро Белых Лилий (Нимфея)

ModernLib.Net / Исторические приключения / Рони-старший Жозеф Анри / Озеро Белых Лилий (Нимфея) - Чтение (стр. 4)
Автор: Рони-старший Жозеф Анри
Жанр: Исторические приключения
Серия: Дикие времена

 

 


ГРОЗА

Когда я проснулся, плот быстро скользил по воде. Река кончилась, и мы снова плыли по озеру. Стояла сильная жара, солнце то появлялось, то исчезало за огромными тучами.

Я поискал глазами мальчика и увидел его в воде, здоровой рукой он подталкивал плот. Улыбнувшись, объяснил, что страна пещер уже совсем рядом.

— Там? — спросил я.

Его жест означал «да», и он прижал руку к груди, что на нашем языке означало Сабину.

Я предложил мальчику отдохнуть, но он отказался. Тогда я взял в руки весло и принялся грести. Пот лил с меня градом. Низко нависшие облака как будто давили на землю, а воздух был насыщен электричеством. Хотя ветра почти не было, по озеру шли частые и крутые волны. Лес справа от нас потемнел, сквозь просвет между холмами видно было, как песчаные вихри заволокли все небо в пустыне, лежащей по ту сторону гор. Меня тревожили эти признаки приближавшейся бури, я чувствовал, что мне придется вступить в единоборство с природой.

Мальчик с силой толкал плот, я уверенно греб веслом, и наши совместные усилия приближали нас к берегу. Нам оставалось проплыть еще метров сто, когда разразилась буря. В своей бессмысленной ярости она обрушилась на озеро и мгновенно покрыла его огромными волнами. Смерч подхватил плот, закружил на месте, поглотил, потом выбросил обратно на поверхность, мокрые плети дождя хлестали и ослепляли меня. Все вокруг заволоклось серой мглой. Я судорожно цеплялся за перекладину плота, который начинал разваливаться, и чувствовал, что вот-вот лишусь последней опоры. Мальчик исчез. Наверное, он опустился на глубину двух-трех метров и оттуда, не боясь урагана, наблюдал за мной. Так оно и было. Когда от сильного удара плот разлетелся вдребезги, и я оказался в пучине, он подхватил меня и вынес на берег.

Первые раскаты грома очень испугали ребенка. Эти удары, вначале приглушенные беспорядочными, низко нависшими тучами, вскоре, когда облака поднялись выше, превратились в ужасающий грохот. Молнии то резкими зигзагами прорезали воду, то вспыхивали и долго горели мягким светом, как электрические луны. Волны рвались к небу, а тучи, казалось, были готовы упасть в воду. Все озеро покрылось пламенем и содрогалось от грохота. Видя, что ребенок испуганно дрожит, я велел ему спрятаться на дно и там переждать грозу. Он кивнул и исчез в бушующих волнах.

Меня же молнии и гром не пугали. Насквозь промокший, я разделся до пояса и решил тем временем осмотреть местность. При вспышках света можно было различить — окружающее на несколько метров вокруг, потом все снова тонуло во мраке. К счастью, молнии вспыхивали часто, потому что и небо, и озеро были перенасыщены электричеством.

Дважды удар молнии опрокидывал меня навзничь, и .дважды я поднимался, дерзко смеясь. Я испил до дна чашу страданий и горя и сейчас наслаждался отчаянием. Буря грохотала, словно угрожая, струи дождя оскорбительно хлестали по телу — я казался себе фанатичным индусом, .святым мучеником, терпящим пытки.

Сквозь пар, поднимавшийся от нагретой и мокрой земли, сквозь густую пелену дождя я разглядел пещеры и решил подойти поближе. Шагах в пятидесяти от них при —яркой вспышке молнии я ничком упал на землю, но не от разряда электричества, а от того, что у входа в одну из пещер увидел Сабину. Она сидела на большом камне и смотрела на грозу. Рядом с ней никого не было. Прижимаясь к земле, я осторожно пополз. Меня она еще не видела, так как при каждой вспышке молнии зажмуривала глаза. Продолжая ползти, я размышлял, стоит ли мне входить в пещеру. А вдруг там притаились Люди Вод? Но внезапно я понял: похитители Сабины, также как и мой спутник, боясь грома, прячутся под водой. Тогда я удивился, почему же Сабина не думает о побеге, но тут увидел, что руки и ноги у нее связаны.

Радость, что я нашел Сабину, была так велика, что на несколько минут у меня перехватило дыхание. Наконец, вне себя от счастья, я очутился у ног своей невесты. Узнав меня, она протянула руки в порыве счастья, но внезапно ее охватила слабость, и девушка упала без чувств. От моих поцелуев она быстро пришла в себя.

После того, как Сабина была освобождена от пут, мы вдвинулись под дождем к берегу озера. Мир казался мне прекрасным, и гром над нашими головами гремел победно и ликующе. Сабина улыбалась сквозь капли дождя, стекавшие по ее лицу. Когда мы вернулись на берег, туда, где я оставил свою одежду, мальчик вынырнул из воды и, —хотя по-прежнему вздрагивал при каждой вспышке молнии, подошел к нам. Сабина приняла его вначале за одного из наших союзников, но увидев, что у него темная кожа, пришла в такой ужас, что мне стоило большого труда ее успокоить.

— Однако время шло. Мы хотели бежать, но мешало то, что мальчик боялся грозы. Все же он пересилил свой страх и согласился нас сопровождать. Я этому очень обрадовался, так как на время грозы мы могли не опасаться погони.

Я заметил, что мальчик чувствует себя гораздо спокойнее, когда держит меня за руку; интуитивно я понял, что чувство страха у него было скорее физического, нежели психического свойства, так как его нервная система активнее реагировала на состояние атмосферы. Так или иначе, от моего прикосновения он успокоился и даже смог указывать нам путь.

В течение получаса мы молча шли вслед за ним. И как же велико было мое удивление, когда он привел нас к пещере или, скорее, к просторному гроту.

— Куда же ты нас привел! — воскликнул я.

Ребенок посмотрел на Сабину, словно прося ее объяснить мне.

— Разве не через эту пещеру вы попали сюда? — спросила Сабина.

— Нет, — ответил я, — мы приплыли по реке.

— А меня вели по огромному подземному лабиринту!

— Мы не можем отважиться на подобное путешествие, дорогая Сабина!

И обратившись к мальчику, я объяснил, что мы хотим идти другой дорогой. Он ответил, что это невозможно, что путь назад один, через пещеры, и на его лице появилась уверенность, как будто этот путь был ему хорошо знаком. Но я боялся за Сабину. Заметив мои опасения, она сказала:

— Раз у нас нет другого выхода, лучше этот путь, чем риск быть снова схваченными.

Она протянула мне руку. Мальчик крепко сжал мою, и мы углубились в темноту.

ПЕРЕХОД ПОД ЗЕМЛЕЙ

Раскаты грома, отдаленные и приглушенные, перекатывались в пещере бесконечным эхом. И без того страшно идти по темным широким коридорам, а удары грома еще усиливали наш страх — теперь мы боялись обвала. И эти опасения были не напрасны. Один раз молния, как я предполагаю, ударила в скалу где-то прямо над нашими головами. Скала затряслась, а когда шум в глубине подземного лабиринта утих, нас охватил неописуемый ужас — каменная глыба с грохотом упала и рассыпалась, осколки полетели в разные стороны, и один из них ударил меня в плечо.

Мы снова тронулись в путь. Я чувствовал, как в моей руке дрожит маленькая рука Сабины. Шли молча, вокруг царила тишина, в которой надежда и тревога срослись так же крепко, как ветви омелы с дубом. Так прошло около часа. Мальчик уверенно вел нас вперед, и я готов был объяснить его уверенность тем, что у подземного коридора не было боковых ответвлений. Но мое заблуждение рассеялось, едва мы вышли к пересечению нескольких туннелей. В конце одного из них, по которому мы не пошли, блестела вода.

— Как это мальчику удается отыскать правильный путь в этом лабиринте? — спросил я Сабину.

— Я тоже думала об этом, когда меня несли по бесконечным пещерам, — ответила она. — И нахожу лишь одно объяснение: у Людей Вод, так же, как и у почтовых голубей, чувство пространства развито лучше, чем у нас.

— Да, дорогая Сабина, они владеют наукой движений, совершают долгие путешествия под водой, благодаря чему в них и могло развиться чувство, о котором вы говорите.

— Я думаю, что в темноте они видят лучше нас. После двух часов ходьбы коридор расширился. Вдали заблестела вода. По мере того, как мы приближались к ней, блеск становился все ярче, мерцание приобретало зеленоватый оттенок. Потом показался свет, такой слабый и бледный, словно .нарождающийся день не решался проникнуть в пещеру. Мы с трудом различали потолок этого подземного зала, в глубине которого находилось озеро. Воды его терялись вдали, в одной из боковых галерей. Это оттуда лился отраженный свет, падая на стены и снова на воду. Несколько больших птиц поднялось в воздух. при нашем приближении, и мы видели, как они долго летели по огромному туннелю.

Внезапно появившийся свет заставил нас замереть на месте. Мы испытывали безмолвную радость людей, переживших кошмар. Мальчик, видя, как мы счастливы, тоже заулыбался, знаком предложил нам сесть и отдохнуть, что мы и сделали, а сам нырнул в подземное озеро, и скоро мы потеряли его из вида. Я обнял Сабину; и хотя мы падали от усталости, наши сердца пели гимн всепобеждающей любви.

— Сабина, — сказал я, — все эти опасности и невероятные приключения сделают нашу любовь еще более крепкой, навсегда оставят след в наших сердцах. Мы никогда не забудем это величественное подземелье, волшебную красоту скрытых от солнца глубоких вод.

Она уткнулась лицом в мое плечо, и наступили минуты счастья, когда я с нежностью и гордостью заключил ее в свои объятия.

ПОДЗЕМНЫЕ ОЗЕРА

Узкая тропинка привела нас к мрачному коридору, нависшему, должно быть, над рекой —сквозь трещины под ногами мерцали сонные воды. Около двух часов пробирались мы по этому коридору, насквозь пронизанному сыростью и холодом, но настроение наше заметно поднялось. Наконец, мы очутились в долине. Яркий свет на минуту ослепил нас. Гроза утихала, среди нагромождения ватных облаков виднелись бездонные синие просветы.

То, что мы приняли за долину, в действительности оказалось частью пещеры, потолок которой обрушился, вероятно, вследствие землетрясения. Почти отвесные боковые стены на высоте трех метров были покрыты буйной растительностью. Ползучие лианы соперничали здесь с крепкими ветвистыми кустиками. Внизу, словно застывший каменный поток, лежали обломки скал. От частых дождей они сильно разрушились и теперь походили на грубо выточенные фигуры животных или зубы чудовищ.

В течение некоторого времени мы шли по этой долине, потом вновь спустились под землю, но лишь для того, чтобы через несколько минут выйти к новой долине. Так прошло часа два. Мы то спускались во мрак пещер, то поднимались к свету, в красивые цветущие долины. В последний раз мы вышли к огромному водному бассейну. Вдали виднелась река, воды которой питали его, низвергаясь с двадцатиметровой высоты. Ширина водопада достигала около семидесяти метров.

Нас поразило радостное выражение, появившееся на лице ребенка. Он торопил нас, увлекал за собой. Когда мы обогнули высокий скалистый мыс, показались постройки, похожие на хижины Людей Вод. При нашем появлении раздались крики женщин, и все племя амфибий вышло из воды и устремилось нам навстречу.

Длинными шелковистыми волосами, сильно развитыми конечностями они походили на мальчика, а в целом были очень схожи с нами. Впоследствии я узнал, что это племя было более слабым по сравнению с другими, и поэтому оно было вынуждено обитать в подземных реках и озерах. Нужно также отметить, что их особое положение объяснялось еще и тем, что в своей эволюции они стояли гораздо ближе к человеку, и это свидетельствовало в данных условиях о более замедленном их развитии. После новых исследований мне пришлось отбросить свою первую гипотезу, согласно которой это племя последним поселилось в здешних краях. Более вероятно, что оно обосновалось здесь спустя несколько столетий после переселения голенастых болотных людей. Эти последние энергично защищали болота и неглубокие водоемы, вынудив тем самым вновь пришедших уйти в подземные долины, и там, живя в глубоких озерах, они в конце концов стали амфибиями. Вероятно, синекожие Люди Вод являются более развитой и более приспособленной к жизни в воде ветвью племени из долин, а зеленокожие, кажется, пришли прямо с равнин запада и подобным же образом приспособились к новым условиям жизни.

Случаи смешения разных типов Людей Вод очень редки, тем не менее, если мы обнаружим следы смешения синекожих и зеленокожих, ничто не дает нам права предположить, что возможен брак и между амфибиями и голенастыми, так как эти последние представляли собой менее развитое, вымирающее племя.

Теперь, когда Сабина была снова рядом со мной, я перестал тревожиться и с воодушевлением принялся за новые научные изыскания. Я взглянул на человечество с точки зрения непосредственной приспособляемости, которую не хочет признавать наш чересчур самонадеянный разум. Я решил, что вернувшись сюда, останусь у Людей Вод на более долгий срок, и, надеюсь, мне удастся проникнуть в тайну их истории и этнографии. Особенно меня интересовало то, насколько их восприятие окружающей действительности отличалось от нашего.

Однако, мне стало грустно при мысли, что за нашей экспедицией последуют другие, и что, быть может, люди, которые придут и поселятся здесь, безжалостно разрушат прекрасное многовековое творение природы, уничтожат разные типы Людей Вод. С искренностью, достойной философов-позитивистов, я говорил себе, что для этих бедных племен было бы лучше, если бы все мы погибли в болотах. Я вздрогнул при мысли, что и Сабину постигла бы та же участь.

Правда, вряд ли другие экспедиции смогут пересечь эти болота. По меньшей мере, я надеялся на то, что пройдут долгие годы, прежде чем немногочисленные народности, обитающие поблизости, пренебрегут всеми опасностями переселения и двинутся в этот край. Но и тогда сила и организованность Людей Вод позволят им не одно столетие сопротивляться вторжению. Они будут стойко защищать свою землю, даже если им придется попасть под гнет высокоразвитой нации. Легкость, с какой они усваивали наш язык, служила также хорошим признаком. Наконец, эта местность все же так сильно заболочена, что вряд ли неприспособленные к таким условиям люди захотят и смогут обитать здесь.

Нас встретили очень гостеприимно. Согласно обычаю Людей Вод, после отменного пиршества последовало праздничное представление на воде. Необычайно ловкие люди племени подолгу оставались под водой (хотя в этом они уступали зеленокожим), и мы с огромным любопытством наблюдали за ними. После стольких невзгод мы, как солдаты после битвы, радовались миру и покою. Наступил вечер, потом ночь укутала своим покрывалом долину, и усталая Сабина заснула у меня на плече. От прекрасной в сумерках глади вод, от ясного неба, где исчезали последние следы урагана, исходил такой покой, такое заманчивое обещание счастья, что я решил задержаться здесь на ночь.

ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ

Прежде чем над долиной угас последний луч солнца, Сабина уже

устроилась на ночлег в одной из хижин. Я прилег у дверей, а мальчик — снаружи,

под навесом из ивовых прутьев. Мы были под надежной охраной жителей деревни,

и, успокоившись, я крепко заснул.

Думаю, мы проспали всего часов пять, когда внезапно нас разбудил сильный шум. Луна мирно озаряла землю, на берегу пылал костер. Я осторожно приоткрыл дверь. Вокруг костра собралось десятка два стариков и молодых людей, в которых я узнал наших врагов — синекожих.

Почти сразу же я заметил среди них черного атлета. Гнев и ревность охватили меня при воспоминании о его посягательстве на Сабину. Думаю, если бы я мог сразиться с ним, мне стало бы легче, но риск был слишком велик— ведь наградой за победу могли назначить Сабину. Я решил действовать со всей осторожностью, которую мне подсказывала дипломатия, и прибегнуть к оружию только в крайнем случае.

Собрание было, по-видимому, Советом старейшин этого гостеприимного племени, а шумели молодые люди, очевидно, пытаясь запугать Совет. В одно мгновение они прорвали круг старейшин у костра и устремились к нашей хижине. Около сотни жителей деревни преградили им путь и вынудили отступить. Потом, как мне показалось, синекожие хотели продолжить совещание, но самый представительный старец ударом ноги разбросал поленья и произнес длинную и гневную речь. Затем наступило перемирие, жители деревни окружили нашу хижину, а пришельцы ушли на берег озера и там раскинули свой лагерь.

Я подошел к Сабине. Она крепко спала. Я не стал тревожить ее и вернулся к дверям. Ничто не изменилось. Там, внизу, на берегу озера сидели синекожие и, казалось, ждали наступления утра. Обеспокоенный их присутствием, я широко распахнул дверь. Жители молча смотрели на меня, как мне показалось, чем-то расстроенные. Мальчик, мой верный друг, безутешно плакал. Я подозвал его, но — увы — он не смог объяснить мне, что вызвало его слезы и растерянность толпы. Правда, мне все же удалось узнать, что ни я, ни Сабина не можем самовольно покинуть хижину, а синекожие ожидают подкрепления. Что предпринять? Совет старейшин, должно быть, отказался нас выдать, но он может уступить, когда к синекожим прибудет подкрепление. Почему черный атлет и его товарищи, ничуть не беспокоясь, расположились лагерем на берегу озера? Я с тревогой наблюдал за ними. Сон моей невесты казался мне последним сном осужденного на казнь. Я особенно остро чувствовал свою беспомощность, потому что даже пытаясь защищаться с оружием в руках, скорее погубил бы себя, нежели спас нас обоих.

Мрачные мысли о новых грозивших нам бедах не давали мне покоя.

Внезапно Сабина проснулась, как всегда мило улыбаясь. На моем лице было написано неподдельное отчаяние.

— Робер… Тебе плохо?.. Не болен ли ты?

Я рассказал ей 6 том, что произошло. Она подошла к двери и, увидев наших врагов, сказала:

— Итак, ты думаешь, Робер, что жители нас выдадут?

— Вполне возможно.

Лунный свет, проникавший сквозь крышу, был достаточно ярким. Я увидел расширенные от страха глаза Сабины. Она бросилась ко мне на шею. Я обнял ее и поцеловал. Наши души слились в едином порыве, и эти минуты остались самым прекрасным моим воспоминанием, несмотря на то, что вслед за ними произошли столь печальные события.

Так мы сидели, прижавшись друг к другу, когда шум толпы привлек наше внимание и заставил подойти к дверям хижины. Близилось утро, луна убывала, но светила еще ярко, тени полосами протянулись по озеру. В лунном свете по-прежнему четко вырисовывались высокие фигуры старейшин и еще один силуэт, в котором мы узнали нашего светлокожего друга, спасшего нас, когда мы тонули в болоте.

Тогда мы вышли из хижины и под доброжелательный гул толпы, с сердцами, окрыленными надеждой, подошли к нашему другу. На его лице появилось радостное и дружелюбное выражение, и лица всех просветлели от его улыбки.

Всех, кроме синекожих на берегу озера, растрогала наша благодарность и его доброта; но взволнованность перешла в настоящий восторг, когда я взял на руки мальчика и представил его нашему светлокожему спасителю.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЗЕЛЕНОКОЖИХ

Все мы: старейшины, наш спаситель, мальчик, Сабина и я — сидели вместе в ожидании рассвета. Луна одним .краем уже спряталась за вершины гор, звезды погасли. Вскоре на востоке появилось голубоватое сияние, и лучи зари, прозрачные, словно лепестки гиацинта, коснулись озера; Величественный лик солнца еще не появился из-за холмов, когда огромная волна прокатилась по реке, и тысячи человеческих тел в струях водопада упали в озеро.

Сабина в страхе прижалась ко мне, но по улыбкам нашего светлокожего друга и мальчика я понял, что нам нечего бояться. Тем временем Люди Вод вышли на берег и тотчас разделились на две группы — зеленокожих и синекожих. В стороне, на холме, собрался Совет племени Подземных Вод, а вокруг холма торжественно выстроилось все племя. Затем черный вождь с тремя старейшинами своего племени приблизился и сел слева перед Советом, а справа расположились наш спаситель и трое старейшин его племени.

Тогда-то у меня и возникло ясное представление о том, что же произошло этой ночью, и почему подавленность толпы и горе мальчика сменились радостью и восторгом. Я поделился своими догадками с Сабиной, и она согласилась со мной. Совет племени Подземных Вод, судивший этот спор, опасаясь могущественных соперников, отдал бы нас в руки черного атлета, не появись здесь зеленокожие Люди Вод.

Это было торжественное событие, Как нам показалось, не только сами судьи были готовы удовлетворить требование нашего спасителя, но и все племя синекожих, вероятно, устав от войны, было на их стороне. Черный атлет, потерпев неудачу, скрылся. Никто из его товарищей не последовал за ним. Мы возвратились к нашим дорогим старым друзьям, и все население долины выказало нам самые трогательные знаки симпатии.

Словно в ответ на нашу ласку, мальчик ни на шаг не отходил от нас.

Его лихорадочно блестящие глаза смотрели на нас с необыкновенной любовью. У него еще немного болело плечо, и из-за слабости он не мог принять участия в водном празднике всех трех племен, самом прекрасном из всех когда-либо виденных мною. Наш светлокожий спаситель одним из первых нырнул в озеро, но как мы с Сабиной ни пытались различить его среди других пловцов, время от времени поднимавшихся на поверхность, чтобы приветствовать нас, мы его не видели. В ту минуту это не слишком обеспокоило нас. Мы были так счастливы, так верили в прекрасное будущее, полное славы и любви! Мы думали только о том, как разыскать Девреза с остальными членами экспедиции и вернуться в Европу.

Так прошло часа два. Держась за руки, мы продолжали беседовать.

Вдруг неожиданно страшный удар сбил меня с ног, Сабину, словно лист дерева, сорванный ураганным ветром, подхватила и унесла какая-то сила. Когда я поднялся на ноги, черный атлет уже бежал к реке, неся Сабину на руках. Он огибал озеро по тропинке, которая тянулась вдоль скалистой стены, а другим краем резко обрывалась в воду. Следом за ним бежал мальчик. Ожесточенный, непреклонный синекожий на секунду остановился, приказывая ребенку вернуться. Мальчик что-то громко кричал. Я бросился в погоню и был уже на тропинке. Когда атлет услышал шум голосов над озером, увидел нас обоих, он еще раз остановился. Наши взгляды встретились. В его плоских глазах, столь непохожих на наши, я прочел ревность, ненависть и страсть, на которую он был обречен судьбой, что-то печальное и неистовое одновременно.

Невысоко над тропинкой нависал узкий выступ, на который можно было взобраться по качающемуся камню, одному из тех камней, что случайно сохраняют равновесие, но падают под сильным нажимом. Как видно, похититель Сабины намеревался достичь этого выступа. Неся на руках девушку, он бежал не слишком быстро, и мальчику удалось его догнать. Я мчался за ними изо всех сил. Атлет что-то крикнул, но я не понял смысла его слов, как не понял и того, что ответил мальчик, но его голос звучал гневно и бесстрашно. Затем между ними завязалась борьба, и через минуту от сильного удара мальчик потерял равновесие, полетел вниз с тропинки и разбился о скалистую стену. Страшный крик ненависти вырвался из моей груди; сердце замерло на мгновение, вскипев яростью при виде столь гнусного убийства, и я ринулся на жестокого врага, а за мной теснилась толпа, жаждущая мщения. Но синекожий прыгнул, вскарабкался на качающуюся глыбу, поставил Сабину на выступ и сильным ударом ноги столкнул камень под обрыв, тем самым отрываясь от преследователей по меньшей мере на четверть часа.

Узкий выступ тянулся вдоль берега к реке. Я уже различал пещеру, в которой похититель вот-вот должен был скрыться. В его отчаянном взгляде я прочел грозившие Сабине бесчестье и гибель. Я в кровь ободрал руки, но все было напрасно: камень упал, а без него забраться на выступ было невозможно, даже поднявшись на плечи друг другу.

Люди Вод, умевшие ловко орудовать гарпунами, сейчас не решались воспользоваться этим оружием, боясь сделать неловкое движение, которое могло бы стоить жизни Сабине.

Атлет продолжал бежать, он находился уже в шагах десяти от входа в пещеру. Неужели последний раз в жизни я вижу свою невесту!

Десяток рук схватили меня в тот момент, когда, обезумев от отчаяния, я едва не бросился в пропасть; и как случается при сильном потрясении, когда чувства опережают мысли, мой слух различил необычный шум со стороны озера, и почти тотчас же раздался выстрел, затем еще один. Там, наверху, мой соперник выпустил из рук Сабину, которая в страхе уцепилась за какой-то выступающий камень, и я увидел, как он рухнул вниз и, глухо ударившись о скалы, разбился. Я повернулся к озеру: Жан-Луи Деврез, командир нашей экспедиции, невозмутимо стоял на берегу, а Лашаль, лучший после меня стрелок в отряде, перезаряжал свой карабин.

***

Мы возвратились на озеро к нашим старым друзьям и мирно и беззаботно прожили там больше месяца. Ни синекожие, ни люди из пещер больше не появлялись. Деврез рассказал нам о том, как вторично наш друг спас нам жизнь. Мы с Сабиной не могли забыть смерть доброго и отважного мальчика и оплакиваем его и поныне.

В начале мая 1892 года экспедиция под командованием Жана-Луи Девреза возвратилась в Париж с ценными сведениями, которые были положены в основу крупного научного исследования. В июле мы с Сабиной отпраздновали свадьбу.

Сейчас, когда мы так счастливы, когда благополучие и слава окружают нас, нередко в часы сумеречных мечтаний, тесно прижавшись друг к другу, мы с грустью вспоминаем о тех чудесных краях, где нам довелось пережить столько удивительных приключений.

Примечания

1

Пастушка — порода птиц (Прим. переводчика).

2

Хорсабадские барельефы украшают монументальный дворец VIII в. до н. э. в Хорсабаде (в древности город Дур-Шаррукин, принадлежавший царю Саргону II Ассирийскому). Дворец был раскопан в 1834 г. (Прим. переводчика).

3

Протеи — отряд хвостатых земноводных. Обитают в подземных пресных водоемах. (Прим. переводчика).

4

Ктезиас — греческий историк и врач V в. до н. э., автор трудов об Индии и Персии, в которых наряду с достоверными фактами встречаются многочисленные вымыслы (Прим. переводчика).

5

Ганнон — карфагенский мореплаватель VI в. до н. э., совершивший путешествие вдоль западного берега Африки (Прим. переводчика)

6

Видимо, автор имеет в виду миф об Орфее, чья игра на кифаре укрощала диких зверей и завораживала все вокруг (Прим. переводчика)

7

Поскольку я ни разу не мог исследовать труп Водяного Человека, мои выводы весьма умозрительны (Прим. автора).

8

Комма — в музыкальной акустике весьма малый (меньше 1/2 целого тона), едва различимый слухом интервал (Прим.. переводчика)


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4