Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Библиотека советской фантастики (Изд-во Молодая гвардия) - Волшебный бумеранг (Космологическая феерия)

ModernLib.Net / Руденко Николай / Волшебный бумеранг (Космологическая феерия) - Чтение (стр. 3)
Автор: Руденко Николай
Жанр:
Серия: Библиотека советской фантастики (Изд-во Молодая гвардия)

 

 


      — Мой бумеранг не любит летать туда, где уже побывал однажды. А впрочем, посмотрим…
      Потом неожиданно прочел:
 
А может быть, и вправду было это:
Из марсианских призрачных долин
Космические ветры принесли
Тебя на нашу дивную планету.
 
 
Рассвет был близок, и за облаками
Твой Млечный Путь уже едва светлел,
И звезды, опадая, васильками
Навеки зацветали на земле.
 
      — Чьи это стихи?
      — Не знаю, — ответил он, — просто запомнились эти строчки, и все.
      И сразу же перевел разговор на другое — он уверен, что в рассказах деда Максима Беловолосый бог и Вольф вовсе не были выдумкой…
       5 апреля.Мне кажется, что этой весной я попала в какой-то заколдованный мир… Хожу по городу, присматриваюсь к людям и стараюсь понять, о чем они думают. По большей части их мысли заняты практическими делами и нуждами. Подхватывают человека заботы, крутят его в своем водовороте — и трудно подняться над этой пеной, над самим собой, чтобы охватить мир во всей его сложности — с его прошлым и будущим!..
      Жизнь предлагает нам столько вопросов, что мы не успеваем их обсудить. Вот, скажем, происхождение человека…
      В начале нашего столетия в науке господствовал взгляд, что человечество появилось на земле несколько десятков тысячелетий тому назад. Великий американский астроном Симон Ньюкомб писал: «Наверное, уже миллионы лет Земля движется по своей орбите. Люди же населяют ее, нужно думать, ненамного дольше, чем 10 000 лет».
      На протяжении последних пятидесяти лет мы отодвигали сроки своего появления все дальше и дальше в глубину веков. Делалось это постепенно: сначала на несколько десятков тысячелетий, потом на целую сотню…
      Все объяснялось уважительными причинами: если человек существует уже давно, почему же так поздно начала возникать цивилизация? Какие факторы были ей преградой? Сколько же тысячелетий продолжалось наше детство? Но ведь и здесь должны существовать свои закономерности.
      А не так давно было доказано, что человек был уже человеком (не обезьяной) около двух миллионов лет тому назад! И уже тогда он владел каменным оружием, пользовался огнем…
      Мамочка моя родная! Как же об этом сказать?… Мне кажется, что я жила вечно. Да, да!.. Я прожила все эти два миллиона лет и всегда была человеком…
      Это открытие упало как снег на голову посреди лета. Нет, не упало — оно взорвалось. И в сентябре 1962 года собрало всех палеонтологов в Рим — на мировой конгресс. И все они должны были согласиться: человек, найденный доктором Льюисом Ликом в Африке, жил один миллион семьсот пятьдесят тысяч лет тому назад! И его каменное оружие и обожженные на костре кости животных — все это принадлежало тому самому времени… Палеонтологи заставляли известных физиков десятки раз проверять свои атомные хронометры. Но каждый кусочек вещества, взятый отдельно на разных калиево-аргонных хронометрах показывал то же самое число: 1 750 000…
      Теперь мы знаем свой возраст: нам не десятки тысяч, а миллионы лет! Как же здесь не поверить в Беловолосого?…
      Кстати, что такое обязательный нимб вокруг головы христианских святых? Разве это не подсознательный отблеск человеческой памяти о боге, который ходил в скафандре? Разве наш киевский костел не напоминает ракету, устремленную своими острыми верхушками в звездное небо?…
      … Звонок. Неужели вернулась мама? А я до сих пор не сбегала в кулинарию…
       6 апреля.Разговор о нимбе и шлеме скафандра мы закончили с Николаем в Софийском соборе.
 
 
      Осматривали полустертые фрески тысячелетней давности, наивную «диаграмму» Ярослава Мудрого… И в самом деле, его сыновья и дочери выстроились на фресках, словно две диаграммы по обе стороны церковного зала… От самого младшего до самого старшего…
      Я долго всматривалась в контуры их голов, в их… «скафандры!» Честное слово, каждый из них — «космонавт»!.. Кажется, люди в древности делили себя на тех, кто имеет право зайти в «ракету» и полететь в звездное небо, и тех, кто не имеет такого права Понятно, что право на персональный «скафандр» получали те, в чьих руках власть. Они и поселялись в каменной «ракете» — в образе рисунков на стенах… Может быть, что-то похожее люди наблюдали когда-то в жизни, и через сотни поколений сделали это своей религией…
      Выйдя из собора, мы бродили по Владимирской горке. Коля и в самом деле одержимый! Я смотрела на почки, из которых вот-вот родятся первые листья, а он ничего не замечал. Наталкивался на людей, рассеянно извинялся… А может быть, я и люблю его именно за эту вот прекрасную одержимость?
      Нас еще и поныне поражает удивительная непоследовательность в возникновении наук. Как могло случиться, что самой первой наукой земного человека стала наиболее трудная и загадочная из всех — астрономия? Кое-кто объясняет это практическими нуждами. А разве в развитии физики было меньше необходимости?
      Египетские жрецы были широко осведомлены в астрономии. Так же хорошо знали эту науку жрецы майя. Календарь майя начинается около двенадцати тысяч лет назад. И хотя это может показаться невероятным, но ученые признают, что их календарь был точнее современного. Майя знали строение солнечной системы, умели предвидеть солнечные затмения
      Николай обратил мое внимание на поразительные факты: оказывается, египетский календарь и календарь майя начинаются с одного и того же года, И это почти двенадцать тысяч лет назад!.. А пирамиды в Мексике являются как бы слепком с египетских пирамид!..
      Есть еще множество фактов, свидетельствующих о том, что и египтяне и майя, хотя их разделяет океан, имели когда-то общую родину — Атлантиду. И календарь их начинается одной датой потому, что на новых землях (после гибели Атлантиды) они начали новое летосчисление. Время гибели Атлантиды, определенное Платоном, почти точно соответствует этой дате… Но Атлантида — это не космоисторическая тема, здесь может справиться и обычная история. Об Атлантиде написано тысячи книжек, собрано бесчисленное количество доказательств, но и до сих пор атланты почему-то пребывают за пределами истории. Странно, очень странно!..
      … Я и в самом деле превращаюсь в Колиного секретаря. Только успевай записывать за ним! Как он умеет увлекаться и увлекать других! Скоро будет его лекция у нас в кружке. Он очень волнуется… А Витька Черный все время мешает нам. Ему, видно, не нравится, что мы толчемся в их комнате. Так бы и сказал!..
      … Коля! Расскажи мне сказку. О Ечуке, об Акачи… И пусть нас понесет твой волшебный бумеранг далеко-далеко… В такую даль, которая измеряется лишь скоростью солнечного луча…
       18 апреля.Что это может значить? Сегодня меня вызвал секретарь комсомольского комитета Дмитрий Сидорук и спросил:
      — Оксана, ты можешь стенографировать?
      — Немного.
      — Комитет поручает тебе записать лекцию Нечипорука. И не только комитет… Мирон Яковлевич просит лично.
      Меня огорчило это неожиданное предложение.
      — А что случилось?
      — Пока еще ничего, — ответил Дмитрий, — нам нужна стенограмма.
      Николаю я об этом ничего не сказала. Не хочу его волновать.
       21 апреля.Вот это событие!.. Пришел сам декан и комсомольский комитет в полном составе. А студенческая братия, видно, прослышала, что здесь происходит что-то сенсационное, и все общежитие собралось у двадцать четвертой комнаты. Пришлось перейти в ленинский уголок. В чем заключалась эта сенсация, мне стало понятно только сегодня, когда я принесла Дмитрию стенограмму.
      Он внимательно просмотрел ее и при мне позвонил в обком комсомола.
      — Здравствуй, Иван! Говорит Сидорук… Мне кажется, что заявление Виктора Черного можно не принимать во внимание… Что? Был, был. И Мирон Яковлевич был… У меня тут Оксана Наливайко. Сейчас она принесет тебе стенограмму…
      Вот, оказывается, как нам помог рыжий! А стенограмму я обработаю и сохраню — она очень дорога мне.

(Сокращенная стенограмма)

       Присутствующих — сто восемнадцать человек. Председательствует Евгений Кривда.
      Евгений. Товарищи! Мы уже с вами говорили, что на земле найдено множество следов, свидетельствующих о том, что в далекие доисторические времена нашу планету посетили люди из космоса. Рисунок из Валь Камоника, древнее изображение космонавта в Сахаре, японские статуэтки. Это позволяет сделать предположение, что космические гости были похожи на нас, но не могли свободно дышать в земной атмосфере. Им нужен был скафандр…
      К известным уже фактам следует добавить Баальбекскую каменоломню и загадочную террасу. Терраса строилась из огромных каменных брусков, которые были старательно обтесаны. Каменоломня, где вырубали эти бруски, помещалась внизу. Следовательно, их приходилось подымать наверх. Еще и до сих пор в каменоломне остались бруски, которые не успели отделить от скал. Но дело в том, товарищи, что каждый из этих брусков весит… по полторы тысячи тонн! Мы еще не имеем механизмов, способных перемещать такие огромные тяжести. Это все равно что перенести на Владимирскую горку современный днепровский теплоход вместе с пассажирами…
      Или, скажем, железный столб в Индии. Состав железа и поныне не разгадан. Никто не помнит, когда появился этот столб. Он не ржавеет. Ученые предполагают, что это порошковая металлургия далекой древности. Но разве это ответ? Ведь к порошковой металлургии мы подходим только сегодня, когда у нас уже есть космические корабли. Откуда взялись на земле огромные прессы, которые в доисторические времена могли из металлических порошков изготовлять такие сооружения? И если мы знакомы с одним таким чудом, то это еще не значит, что их не могло быть значительно больше… Ведь потопы все-таки были!..
      Возникает вопрос: откуда пришли эти люди? Какую роль сыграли они в развитии земной цивилизации? Лекцию на эту тему подготовил Николай Нечипорук. Предоставляю ему слово.
      Николай. Дорогие товарищи! Мне кажется, что на этот вопрос отвечают нам атланты. Отвечают рисунками своих богов — людей в скафандрах. Я верю в интуицию Брюсова. Я думаю, что рисунок в пещерах Валь Камоника также принадлежит атлантам или их ближайшим потомкам.
      Кое-кто возражает против того, что это были скафандры — это, мол, обрядовая одежда. Пусть даже так. Но разве обряды рождаются не из жизни? Как же получилось, что обрядовая одежда доисторических людей напоминает одежду космонавтов? Объяснить это случайностью невозможно…
      Случайно могло возникнуть несколько рисунков. Но ведь во фресках Анри Лотта нашла свое отображение целая эпоха! Ученые назвали ее Эпохой Круглоголовых.
      Эта эпоха охватывает несколько тысячелетий. И если бы мы полагали, что исторические эпохи также формируются случайно, то это, простите, уже пахло бы обыкновеннейшей метафизикой…
      Возникает вопрос: откуда пришли к нам эти разумные боги? Были ли они временными гостями или, может быть, наша Земля на протяжении столетий была их колонией?
      Если они были только гостями, то о серьезной передаче знаний земным людям не могло бы быть и речи. Кроме того, случайные гости не могли оставить на земле столько следов, которые мы и поныне находим на всех континентах. Однако же прошли сотни тысячелетий! Раз так, то давайте позволим себе наиболее фантастическое предположение: наша планета в очень отдаленные эпохи (до многочисленных катастроф, которые уничтожали человечество) была колонией неизвестного нам разумного мира.
      Такое предположение порождает массу новых вопросов. Почему космические колонисты покинули землю? Куда они исчезли? Откуда они прилетели — с какой-то соседней планеты или, может быть, из другой солнечной системы?…
      Если это не гости, а колонисты, если они прибывали на землю не десятками, а тысячами, если космические люди имели здесь хорошо обжитые поселения, то их, видимо, следует считать нашими близкими соседями. Трудно предположить, что звездную дорогу в десятки световых лет могли преодолевать тысячи людей. Это стало бы возможно лишь в том случае, если бы наша атмосфера позволяла им свободно дышать и они смогли бы перебрасывать на Землю часть своего населения для постоянной жизни. Но, как известно, колонисты вынуждены были жить в скафандрах…
      В таком случае какая же из планет нашей солнечной системы могла быть их родиной?
      Голоса: — Марс!..
      — Венера!..
      Николай. Хорошо пусть будет так… Тогда почему же мы еще и до сих пор не можем наладить с ними связь? Неужели им не интересно знать, как проросли на Земле зерна разума, посеянные ими когда-то. Разве есть такой сеятель, который откажется посмотреть на нивы, засеянные собственными руками?…
      Голос. Смелое предположение! Выходит, мы их потомки? А как же быть с материалистическим пониманием эволюции?…
      Николай. Разве материализм отрицает единство мира? Разве материальна только земная жизнь, а вселенная не материя? Во времена Дарвина люди не верили, что между планетами возможно общение. Это считалось сказкой… Но сегодня ведь это уже не сказка!.. Почему же мы смотрим только себе под ноги? Почему боимся поднять голову к небу?… Я не отрицаю того, что жизнь на Земле возникла самостоятельно. Я только говорю: вполне возможно, что космические посетители дали толчок развитию земного разума. Это не опровергает законов эволюции. Мы ведь и сами призваны к тому, чтобы привить разум на других планетах. И это свое предназначение мы не ставим под сомнение. Так почему же мы считаем самих себя сверхъестественным исключением в жизненных процессах вселенной?
      Разве Джордано Бруно был сожжен не за свою веру в множество разумных миров? Разве не мы его потомки? Откуда же у нас появился этот весьма запоздалый геоцентризм?… Однако вернемся к нашим космическим предкам. Нет, друзья, ждать их напрасно! Они никогда больше не прилетят к нам — сеятели давным-давно погибли. Прилететь может кто-нибудь иной, только не они…
      Голос. Неужели все погибли?…
      Николай. Да, все… Потому что погиб целый разумный мир. Погибла планета, которая была когда-то нашей соседкой. От нее осталась только мелкая космическая пыль и бесчисленное количество обломков…
      Голос. Как же она называлась?
      Николай. Давайте спросим у Платона. Ему посчастливилось оставить значительно больше интересных свидетельств, чем кому-либо другому. Предки Платона были философами и поэтами. Они собирали предания о прошлом и передавали их своим сыновьям. Так до Платона дошли рассказы об Атлантиде, и они до сих пор имеют исключительное значение. Есть у него также интересные свидетельства о катастрофах, которые довелось пережить человечеству. Любопытно происхождение одного из мифов. Очевидно, этот миф берет свое начало в Атлантиде, так как он одинаково пересказывался и в Греции и в Египте. Предки древних греков, как свидетельствует Платон, когда-то воевали с атлантами и многое позаимствовали из их культуры. Предшественник Платона, философ Солон, посетил египетский город Саис.
      И вот что сказал Солону старый жрец: «Много катастроф пережило человечество. У вас, эллинов, тоже существует миф о том, что когда-то Фаэтон, сын Солнца, сел в колесницу своего отца, но не смог направить ее по пути, которого придерживался отец, и сжег все на Земле, и погиб сам, пораженный молниями…».
      Разговор между Солоном и египетскими жрецами произошел около трех тысячелетий тому назад, Но вдумайтесь в глубочайший смысл этого мифа. Сын Солнца… сколько у Солнца детей? Сейчас девять. Девять планет. Но вот вопрос: всегда ли их было девять? И никогда не было десятой? А какая же у отца колесница?… Сегодня мы знаем все ее свойства. Солнце питается ядерной энергией. Миллиарды лет ездит на этой колеснице Солнце-отец, но не сжег еще ни одной планеты. Он пользуется ею осторожно, мудро, согревая своих детей ласковыми лучами, оплодотворяя их новой жизнью. А вот его неразумный сын Фаэтон погиб сам и сжег все на Земле…
      Обратите внимание: не просто погиб, а был уничтожен молниями! Эта метафора весьма точно говорит о характере взрыва. Ядерного взрыва…
      Мог ли скорбящий «бог» в скафандре более точно и образно рассказать землянам о той страшной катастрофе, которая произошла на его родной планете? Он должен был разговаривать с земными людьми на языке, который они способны были понять, — на языке образов, языке мифа… Но, может быть, мы слишком осовремениваем этот миф, вкладывая в него собственные понятия? Может, он не имеет никакого отношения к космосу? И это обычнейшая сказка, вольный полет фантазии наших предков, и поэтому не стоит придавать ей серьезное значение? И почему мы вдруг решили, что Фаэтон — это какая-то планета?… Может быть, это всего лишь легкомысленный герой старины, которого мифология сделала сыном Солнца? Но почему тогда жрец связывает смерть Фаэтона с катастрофами, которые переживало человечество? Почему он ссылается на этот миф, как на доказательство того, что катастрофы не выдумки далеких предков, а факты, свидетельствующие о трагедиях в истории Земли?…
      Нет, друзья, не мы выдумали Фаэтону космическую биографию.
      Послушайте, что дальше говорит Солону старый египетский жрец, и обратите внимание на то, как «современно» звучат его слова. Это, конечно, рассказывается как миф, но под ним скрыта истина, и вот какая: светила, которые движутся в небе, отклоняются от своего пути, и через длинные промежутки времени все живое уничтожается на Земле от сильного огня… И каждый раз, как только укоренится грамота или другие средства, необходимые людям, снова через определенное количество лет, будто болезнь, падает небесный поток и оставляет в живых только неграмотных и неученых…
      Здесь нужно разграничивать комментарии жреца от самого мифа. Нам трудно представить, чтобы десятки Фаэтонов срывались со своих орбит и падали на Землю. Фаэтон, проявивший преступную легкомысленность, был, конечно же, единственным. Это и была десятая планета, которой сейчас нет. И она, по свидетельству академика Фесенкова, «разорвалась как бомба».
      Вот видите! В древнем мифе говорится «пораженный молниями». А современная наука сравнивает гибель Фаэтона со взрывом бомбы. Но есть ли здесь существенная разница?!
      О каком же «небесном потоке» рассказывает жрец? Что это за болезнь, уничтожающая время от времени человечество? Да, такие болезни в самом деле обрушивались на Землю, но на сей раз речь идет о больших обломках погибшей планеты… Вот мы и получили ответ: погибшая планета называлась Фаэтоном. Конечно, она была названа так значительно позднее — на основе мифа о легкомысленном сыне Солнца…
      А по сути, ученые использовали для планеты старое название, пришедшее из легенд…
      Голос. Разве можно в легендах усматривать исторические факты?
      Николай. Мы очень долго не доверяли библии, в которой рассказывается о всемирном потопе. А сегодня геологи вынуждены признать: всемирные потопы были.
      Голоса: — Где это сказано?
      — Нужно следить за журналами.
      Николай. Да, сегодня наука считает, что мировые потопы — это доказанные факты. И разве это не меняет взгляда на историю земного человечества? Почему же мы не хотим заглянуть в тот мир, который земные народы называют допотопным? Разве это не наша собственная история?
      После потопов ничего, кроме легенд, и не могла остаться. Поэтому-то и не следует отбрасывать мифы — их нужно исследовать…
      Голос. А может, и сама планета — это только миф?
      Николай. Нет, товарищи… Такая планета была!. Еще Иоганн Келлер в 1596 году…
       Пометка карандашом. Не слишком ли я сокращаю стенограмму? Надо бы осторожней!.. На сегодня хватит — скоро придет Николай…

7. То, что помнил бумеранг

      … И вот он летит, его надежный друг — бумеранг. Летит в каком-то ином, незнакомом мире. Солнца здесь гораздо меньше. Почти втрое меньше, чем на Земле. Коля ощупывает себя и замечает на себе тонкую, полупрозрачную одежду. Но одежда эта очень теплая, хотя невесома и не сковывает движений. Напротив, она словно бы помогает двигаться.
      А бумеранг летит. И Николай следит за его полетом. Бумеранг должен попасть в голову зверя, которого он никогда не видел на Земле. Зверь этот изготовлен из мягкого синтетического материала. Он неживой, но движется так, словно только что вышел из таинственных лесов незнакомой планеты. Если Коля не промахнется, бумеранг пробьет пластмассовый череп, зверь заревет механическим голосом, из раны его потечет искусственная кровь…
      Нет, это не настоящая охота — это спортивные упражнения молодых фаэтонцев. Вокруг Коли такие же юноши, как и он. На них такая же легкая полупрозрачная одежда, сквозь которую просвечивает сильное, хорошо тренированное тело.
      Бумеранг попал в цель. Зверь заревел и упал. Молодые фаэтонцы окружили Колю, жмут ему руку, смеются, перебрасываются шутками
      — Акачи! Ты попал прямо в глаз!.. Еще никому это не удавалось.
      Коля понимает: значит, теперь он — Акачи. Уже не Николай и даже не Максимка, а далекий фаэтонский предок земного, медногрудого Акачи!..
      Постепенно он замечает, что язык молодых фаэтонцев чуть напоминает язык племени Благородного Какаду. В нем тоже много шипящих. Так вот куда привел Николая его волшебный бумеранг! Но здесь он давно перестал быть оружием. Здесь он предназначен для спортивных состязаний, как теперь на земле рапиры и копья…
      Коля заходит в большое помещение. Стены его излучают мягкий ровный свет. Спортивные занятия окончены. Юноши набрасывают на себя белые плащи и сразу же становятся почти невесомыми. Коля понимает — это гравитационные плащи, позволяющие совершенно свободно перемещаться в пространстве. В руках у молодых людей какие-то таинственные приборы. Они напоминают приборы космонавтов из Валь Камоника…
      Коля делает то же, что и другие. Взяв в руки прибор, он нажимает на какую-то кнопку. И хотя на нем еще нет гравитационного плаща, он сразу же становится невесомым. Неведомая сила бросает его под потолок. И он проплывает над головами юношей, а они следят за ним и смеются.
      — Акачи! У тебя испортился шахо? Давай починим!..
      Выяснилось, что на приборе есть тоже гравитационная кнопка, и Коля нажал именно ее. Поэтому он и смог лететь без плаща.
      Теперь юноши летели над светлыми зданиями, которые в большинстве своем имели сферическую форму. Гигантские купола были сооружены из полупрозрачного материала. Это понятно: на Фаэтоне очень мало солнца. Было бы неразумно отталкивать его лучи тяжелыми непрозрачными крышами.
      Небольшой солнечный шар, похожий на красный мячик, спрятался в пелене низких туч. Сильный ветер подхватил Колю, словно перышко, и понес к серому небу. Группа юношей в белых плащах, подсвеченная снизу сияньем сферических сооружений, медленно исчезла из глаз. А ветер гнал Колю все дальше и дальше…
      Как же ты неприветлив, Фаэтон! Родная земля в лунную ночь гораздо светлее, чем ты днем. И ветры там не такие сильные. Наверное, потому, что на Земле не такая густая атмосфера. Но как же он дышит в этой атмосфере? Ну да, ведь теперь он не Коля, он фаэтонец Акачи…
      И руки почему-то сами тотчас нашли нужную кнопку на приборе. Странное, очень странное ощущение! Теперь его тело совершенно свободно рассекало потоки густого ветра. Коля летел в направлении, которое диктовалось его мыслью. Вот он услышал знакомые голоса:
      — Ака-а-ачи!.. Ака-а-ачи!
      Значит, его ищут товарищи-фаэтонцы. Они приблизились к нему, осветили его лицо. На ветру зашелестели плащи.
      — Акачи, с твоим шахо что-то неладно. Второй фаэтонец сказал:
      — Но плащ ведь достаточно надежен. Нужно только умело пользоваться им. А то можно залететь и на Юпитер .
      Юноша выключил какую-то кнопку на своем приборе, и теперь прибор летел где-то далеко сзади, а фаэтонец, чуть заметными движениями подымая полы плаща, плыл рядом с Колей.
      — Я редко пользуюсь шахо, — сказал он. — Чаще он служит мне для связи на расстоянии. А ты, Чамино?
      — Я тоже. Но сейчас очень уж сильный ветер. Он тоже выключил какую-то кнопку, и его прибор летел сбоку на определенном, заданном ему расстоянии. Когда Чамино ненадолго останавливался, его верный шахо тоже замедлял полет. И расстояние между прибором и Чамино оставалось неизменным. Так прирученный конь бежит вслед за своим хозяином.
      Но вот Чамино протянул руку и взял свой шахо… Обращаясь к кому-то неизвестному, он крикнул:
      — Лоча! Ты слышишь меня? Лоча! Это я, Чамино.
      В воздухе, непонятно даже откуда, прозвучал мелодичный женский голос:
      — Я слушаю тебя, Чамино!
      — Где ты сейчас?
      Тот же самый девичий голос ответил:
      — Мы с подругой во Дворце Мелодий. Возвращаемся домой. А ты?
      — Мы были во Дворце Бумерангов. Первенство завоевал Акачи. Он сразу же попал прямо в глаз.
      Второй фаэтонец спросил у Коли:
      — Ты давно видел Лочу?… Она стала очень хорошенькой, — и, повернувшись к Чамино, добавил: — Только ты, Чамино, молчи. Не говори ей…
      При имени Лочи Колю словно бы окатила какая-то теплая волна. Он вспомнил себя мальчиком, сыном беловолосого советника — единственного беловолосого, имевшего свободный доступ во Дворец Бессмертного. Вот он, маленький, разрумянившийся от мороза Акачи, летит над столицей безграничных владений Бессмертного. Сейчас лето, и мороз не такой сильный, как был тогда. Да и генераторы подогревают воздух до самых туч. Мальчик размахивает полами плаща, грудь у него открыта, пальцы мерзнут, а дышится свободно и легко. Вокруг него, словно птенцы, впервые выпорхнувшие из гнезда, кружат дети советников и жрецов. Им очень весело. Они ловят снежинки, собирают их пальцами со своих плащей, лепят маленькие снежки и швыряют их друг в друга.
      Акачи тоже бросил снежок в какую-то двигающуюся девичью фигурку. Девочка оглянулась и засмеялась. Ее лицо облеплено влажным снегом, а черные вьющиеся волосы мокры. Ниточки белых зубов, сочные губы и глаза, напоминающие две мерцающие звезды. А как она смеется! Акачи еще никогда не слышал такого мелодичного смеха.
      Они и не заметили тогда, как остались вдвоем посреди белого водоворота снежинок.
      — Ты теперь на какой ступени разума? — спросила его Лоча.
      — На шестой… А ты?
      — Я только на пятой. До свидания!.. Мой учитель живет здесь…
      Она полетела вниз и растаяла, словно снежинка.
      Потом Акачи встречал ее несколько раз в Храме Бессмертного, где дети советников одуревали от запахов святых кореньев, слабо чадящих в золотых кадильницах. Это был не тот храм, в котором жил сам Бессмертный, — туда не пускали никого, кроме избранных советников и жрецов. Но это был один из величественных храмов, окружавших Дворец Бессмертного, поэтому служба в нем велась очень строго. Здесь не разрешалось ни говорить, ни двигаться.
      Акачи издалека смотрел на Лочу и думал вовсе не о Бессмертном, а о ней. Она почти взрослая. У нее уже другие учителя, потому что она прошла восемь ступеней разума, необходимых для фаэтонской девушки. Акачи знал, что Лоча — сестра Чамино, с которым он дружит. Может быть, именно поэтому Акачи не заходил к своему товарищу, хотя тот не раз приглашал его. Теперь Акачи не отказался бы от такого приглашения. Но Чамино помнил его предыдущие отказы и, не хотел быть назойливым…
      Коля-Акачи так задумался, что не заметил, как шахо выскользнул у него из рук и полетел куда-то за тучи. О том, чтобы догнать его, нечего было и думать.
      — Акачи! Зачем ты отпустил шахо?
      Это спросил второй фаэтонец. Чамино вступился за Колю:
      — Разве ты не знаешь? Единый Бессмертный очень гневается на его отца. Об этом знает вся планета. Советник попал в большую немилость…
      Вскоре они опустились на широкую матовую террасу, подсвеченную изнутри.
      — Ты завтра будешь во Дворце Бумерангов? — спросил Чамино. А может, мы пойдем к Зеркалу Быстрых Ног? Я позову Лочу.
      У Коли перехватило дыхание. Он так долго ждал этой встречи с Лочей! Однако он сдержал себя и ответил так, словно речь шла всего лишь о какой-то обычной прогулке:
      — Хорошо, Чамиио…
      Под ногами светились ступени. Юноши спускались все ниже и ниже. Наконец они оказались на широкой улице, тоже освещаемой снизу, из-под тротуара. Стены зданий с высокими сферическими крышами тоже светились. Но свет этот был мягким, неярким и не утомлял глаз.
      Уличного движения, такого как на Земле, здесь не было — ни машин, ни трамваев, ни троллейбусов. Молодые и старые фаэтонцы шелестели плащами меж куполами домов и прогуливались по улицам. А улицы были вымощены хорошо отполированными плитами из какого-то металлического сплава. Это генераторы климата, излучающие невидимые лучи. Они и создавали над городами могучую тепловую завесу. Ее не мог преодолеть даже неимоверный холод, господствующий на этой далекой от Солнца планете.
      Понимая, что Коля чем-то озабочен, Чамино старался выразить ему свое сочувствие:
      — Единый Бессмертный совсем не считается со своими советниками. Твоему отцу очень тяжело, я знаю. За шесть тысяч оборотов мозг Бессмертного промерз, словно льдина. Он ненавидит людей за то, что у них есть не только мозг, но и живое тело.
      Сказав это, он оглянулся. И в его больших глазах, таких же больших, как у Беловолосого бога, промелькнул ужас.
      Потом, пожав Коле руку, он стремительно взлетел вверх и вскоре исчез за матовыми крышами, светившимися словно гигантские фонари.
      А Коля отправился домой.
      Перед ним лестница из матовой пластмассы. В стенах — глубокие ниши, в нишах — металлические фигуры людей в натуральную величину. Фаэтонские скульпторы признавали только обнаженную натуру. Человек прекрасен совершенством своих форм, и никакие украшения ему не нужны.
      Ноги понесли Колю по лестнице, и в его сознании родилась уверенность в том, что он идет именно туда, где его давно ждут. Он совсем перестал чувствовать себя в этом неземном городе чужестранцем. Еще бы! Ведь он родился здесь, ходил в школу, рос. И именно здесь впервые увидел Лочу…
      Он был убежден, что хорошо знает своего фаэтонского отца. Да, ведь он знает теперь о жизни на Фаэтоне почти столько же, как и его черноглазый друг Чамино. Ведь они дружат с Чамино уже целых два оборота. А Коля знает, что один оборот — это фаэтонский год. И он втрое дольше земного.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18