Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ловушка для олигарха

ModernLib.Net / Боевики / Рясной Илья / Ловушка для олигарха - Чтение (стр. 13)
Автор: Рясной Илья
Жанр: Боевики

 

 


Это я и подтвердил, прицелившись и срезав одного из нападавших.

Горцы работали четко. Они раскромсали телохранителей Инженера за несколько секунд. Только один из четверых сумел выскочить из «Пежо» и теперь огрызался пистолетным огнем, мешая карты нападавшим. Охранник престижного дома при первом выстреле отполз куда-то, спрятался, как таракан, в щель и не показывался. Из окон на грохот стали выглядывать любопытствующие граждане. Им хотелось зрелищ.

Дзинь — пуля рикошетом ушла вверх и разлетелось стекло пятого этажа. Но количества любопытствующих граждан это не уменьшило.

Я прицелился и засадил почти весь магазин по хот-договому фургону. Слава Богу, в этом мятом рыдване не было дорогих прибамбасов типа пуленепробиваемых стекол.

Я выщелкнул опустевший магазин и бросил в сумку. Перезарядил быстро автомат и врезал еще. Отскочил, поскольку в ответ по мне ударили из «калаша» — работал один из тех, кто вышел из «Ситроена», и по потолку прошла очередь, с рикошетом взвизгнули пули. Пыль пошла от побелки. Кусок штукатурки отвалился и упал на стол перед Магарычем.

— Всесоюзное общество борьбы за трезвость, — прохрипел Магарыч выплывшее из глубин ночных кошмаров название, всхрапнул и снова уронил голову на стол.

Я бросился к другому окну. Выглянул и увидел удивительную сцену — Инженер несся вприпрыжку прочь, а за ним мчались двое джигитов. Третий, который палил в меня, пригнулся, оглядываясь, около искореженного взрывом гранаты «Святогора».

Нас разделяло метров пятьдесят. Но мне показалось, что мы встретились глазами. Потом он согнулся — это я засадил в него пулю из «Клина». А затем я прицелился и ссадил еще одного — из бежавших за Инженером. Он рухнул. А Инженер перемахнул через траншею, которую распахали вдоль улицы.

Еще один горец, преследовавший Инженера, упал на землю, спрятался за мусорным баком, озираясь и выставив перед собой автомат.

Инженер. Неужели ушел? Ну и мне тут задерживаться не резон.

— Пока, Магарыч, — крикнул я.

Автомат — в сумку. И вниз. Надо ли говорить, что порядок срочной эвакуации я просчитал заранее.

Будем надеяться, что я не наследил в квартире Магарыча. Старался ничего без надобности не трогать, а что трогал — например, полный стакан — тут же обтирал. Я никогда не упускал из виду правила — нельзя нигде оставлять следов рук.

Я выбежал из подъезда.

Увидел, как «Ситроен» двинулся вперед — подобрал раненого. В него заскочили еще двое горцев, и он устремился прочь. Хот-договый фургон двигаться не мог — настолько качественно я издырявил его.

Сейчас начнется — милиция, поиски свидетелей.

Интересно, как будет объясняться Магарыч по доводу того, почему из его окна велась пальба? Сегодня, впрочем, вряд ли кто от него чего-то дождется. Ему часа три нужно, чтобы протрезветь.

Выбрался я из наводненного милицией района без проблем.

Ночью я уютно сидел в кресле и смотрел по телевизору «Столичный патруль». Естественно, бойня заняла там первое место. Итог перестрелки — убитые, раненые, Один из телохранителей умудрился выжить. Троих нападавшие убили. Сами бандиты двоих своих бросили. Притом одного добили, не успевая забрать.

— Очередная разборка у дома по адресу Лукин проезд, 4. Только вчера там была взорвана автомашина с председателем Совета директоров компании «АТВ». И вот сегодня новое кровопролитие, — вещал корреспондент в микрофон. — Беспрецедентная волна насилия охватила город. И закрадывается вопрос — не являются ли эти преступления и убийство Михаила Зубовина звеньями одной цепи! — привычно брякнул он.

С убийством Михаила Зубовина привыкли увязывать за последние дни все мировое зло, в том числе политические и природные катаклизмы. Скоро извержение вулкана в Тихом океане сочтут связанным с убийством любимца публики…

Как ни удивительно, тут журналист угодил в самую точку.

— Вон из того окна велась стрельба, — замахал руками очевидец, указывая пальцем на окно Магарыча.

— Да, вон из того окна велась автоматная стрельба. И, кажется, милицией уже задержан подозреваемый, — затараторил журналист и бросился к сотрудникам милиции.

Двое милиционеров в пятнистой форме волокли Магарыча, который еле переставлял ноги.

— Кто виноват в этой бойне? — крикнул журналист перед тем, как его оттеснили сотрудники милиции.

— Во всем виноват Горбатый! — воскликнул Магарыч, качнулся, удерживая равновесие, и рухнул бы, если бы не заботливые руки московских «полисменов».

— Горбатый — это кличка?

— Кличка, — счастливо улыбнулся Магарыч и повис на руках милиционеров.

Глава девятнадцатая


— Президент убыл в очередной отпуск, — с искренним сожалением произнес пресс-секретарь президента. — Но это вовсе не значит, что он будет отдыхать, когда страна находится в очередном политическом кризисе. Он будет работать с письмами трудящихся.

Очередной отпуск. Так как очередь на отпуск была очень небольшая — из одного человека — поэтому отпуск, соответственно, растягивался до полугода, не считая больничных. Большой Папа был болен — это знали все.

— А это правда, что президент решил остаться на четвертый срок? — осведомилась телеведущая третьего канала Светлана Синицина.

— Об этом вы спросите у президента, — хитро прищурился пресс-секретарь. Он обладал потрясающей способностью, необходимой для этой профессии, — чем сильнее он врал, тем более честным становился его взгляд и тем более искренним тон. Сейчас он прямо лучился как лампочка Ильича открытостью, значит, дела у его начальника обстояли совсем неважно. Назревали какие-то события.

— Спасибо, — с чувством произнесла Синицина. А потом весело закончила:

— И долгожданная рекламная пауза.

На экране возник истощенный ребенок, как из концлагеря смерти Дахау, и послышался замогильный голос:

— Ему нечего есть, потому что ты не заплатил налоги… Потом зажравшаяся псина, на которую, похоже, налоги нашлись, лопала со вкусом корм «Чаппи». После этого телезрителей просветили насчет подгузников, таблеток от боли в пояснице и пасты для здоровых зубов.

— Я знаю, уже поступил заказ на мое физическое уничтожение, — изрек выпрыгнувший на экран после рекламы зубной пасты Абрам Путанин на организованной им пресс-конференции.

— Кто? — крикнули из зала.

— Вам нужны фамилии, скажите? Нужны, да? Скоро я назову всех поименно, — пообещал он. — Всех, — погрозил он пальцем телеобъективу.

— Это связано с делом о залоговом аукционе по продаже компании «Нефтькам»?

— Это связано с тем, что политический экстремизм уже стучится в каждый российский дом. Они могут убить меня. Но этим выстрелом они целят в новую Россию. А Россию им не убрать…

И мне все чаще вспоминались слова Кухенбадена о близких событиях. То, что они назревали, было видно и по масляным, бегающим глазам теледикторов, и по галерее образов деятелей оппозиции, снятых широкофокусными объективами, отчего лица искажались, как в комнатах смеха, и принимали дебильные черты. И по огрызухам самой оппозиции: мол, не допустим неконституционных мер.

От заказчика пришло очередное понукание — активизировать расследование. Заказчик нервничал…

Активизироваться так активизироваться. Плохо, что я упустил кончик ниточки с Инженером. Ничего, найдем ее снова.

А пока надо попытаться разобраться в том, куда и откуда дуют политические ветры, плавно переходящие в ураганы. А кто у нас тут основной метеоролог? Правильно. Депутат.

Депутата я нашел, где и положено быть народным трибунам — на митинге. У Ярославского вокзала стоял партийный грузовик, оборудованный трибуной и громкоговорителем. По трибуне неистово колотил кулаком сам Эдуард Ширшиновский.

— Какой вам нужен президент? — кричал он, покусывая микрофон, — Такой, как я. Однозначно. Только идиот может не понимать, что я в силах озолотить страну. Деньги надо брать на Юге. Ирак даст пять. миллиардов России. Иран даст восемь миллиардов России. Америка? Америка ничего не даст. Америка меня боится. Мне сто миллионов долларов предлагала Америка, чтобы я не баллотировался в президенты. Сто миллионов. Чего смеешься, скотина?! — напустился он на кого-то из толпы. — Уберите его. Вообще уберите! Вот такая скотина и не дает жить России! Ну-ка! — он протянул руку.

Стоявший рядом в кузове грузовика Депутат вложил в его ладонь пустую пластмассовую бутылку, на дне которой плескалась какая-то мутная жидкость.

— Получи! — Ширшиновский швырнул бутылку в не понравившегося ему гражданина. — Шпион, однозначно!

Зрелище было занятное. Слова у лидера либеральной партии текли свободно и красиво, напористо, как горный поток, иногда вскипая, иногда закручиваясь водоворотами. Уж что, что, а трепаться он умел.

Митинг закончился. Ширшиновский слез с грузовика и на машине с мигалкой убыл в загородную партийную резиденцию. А Депутат, утомившись подавать бутылки, отправился к ресторану «Славянский базар».

У дверей ресторана я его и перехватил. Пока он не увидел меня, вид у него был благостный, как у человека, рассчитывающего сейчас хорошо, со вкусом поесть и выпить бокал вина.

— Привет, — сказал я.

— Опять ты? — простонал Депутат.

— В машину, — кивнул я на свой «Москвич».

— В эту? — скривился он, будто ему предложили покататься на телеге с квадратными колесами.

— В эту, в эту.

Рванул я с места резко, на всех парах. Если Депутата и ведет сейчас наружка, то она должна проявиться, должна попытаться не упустить объект…

Нет, никого. Похоже, Депутат спецслужбы и политических конкурентов не интересовал.

— Ну кто так ездит? — воскликнул Депутат, трясущейся рукой тыкая в защелку ремнем безопасности, о котором внезапно вспомнил.

— С ветерком, — ухмыльнулся я.

— В голове у тебя ветерок. И угораздило меня с тобой связаться, — он очень переживал о несостоявшемся ужине.

— Теперь уж не развяжешься. До могилы…

Я поплутал по центру города, въехал в пустой дворик. И потребовал:

— Рассказывай. Что сейчас за расстановка в верхах?

— Какая-то неразбериха царит, — поморщился Депутат. — И источник ее — Путанин. Он мечется, скачет, как вошь на гребешке. Полез во все тяжкие. Обозлил всех конкурентов и соратников. Проглотил слишком много. Вспомнить залоговый аукцион по «Нефтькаму». Так нагло обходить всех на повороте, как обошел он, могут только лихачи, которым вообще нечего бояться.

— Может, он и не боится? — спросил я.

— Да? Я его видел позавчера. На нем лица нет. Он трясется, как картежник, поставивший на кон последнее папашино имение… Слишком много у него на кону стоит…

— Как в прошлую Большую Разборку?

— Точно.

Тогда группировке Абрама Путанина, которая балансировала на грани небытия, а сам Олигарх уже присматривал уютную страну для эмиграции, неожиданно удалось понавешать противникам по первое число, а потом маршем, как танковые дивизии Гудериана, пройтись по матушке Руси, прибрать большинство финансовых потоков и захватить командные высоты — расставить своих марионеток там, где ломятся деньги. Дошло до того, что таможня получала список, что не растаможивать, а просто пропускать, бесплатно, то есть даром.

— Ты видел его по телевизору? — спросил Депутат. — Он уже неприкрыто всем угрожает. Угрожает разогнать Госсобрание, Всех позапрещать.

— Госсобрание гудит?

— Как растревоженный улей. Все уверены, что режим опять шатается и не за горами долгожданный Большой Передел. Кто-то мечтает о министерских портфелях. Кто-то о переделе сфер влияния в нефтекомплексе, кто-то со вздохом готовится к разгону и танкам на улицах, примеряя перед зеркалом новый, выданный хозяйственным управлением Госсобрания, бронежилет.

— Может, Путанин нашел способ настрополить царя хлопнуть по столу кулаком?

— Вот тут самое интересное. Поговаривают, несколько дней назад Путанин дорвался до Главного тела. А царь мрачно посмотрел на него и вздохнул — мол, мерзавец, зачем ты насоветовал Сашу выгнать? Такой верный человек был?

Путанин очень удачно сожрал в период предпоследнего Большого Разбора могущественного начальника службы безопасности президента, пытавшегося что-то начать вякать против Олигарха и его прихлебателей.

— И указал Царь Путанину на дверь, — закончил Депутат торжественно.

— Совсем?

— Вряд ли.

— Кстати, царь долго продержится?

— Никто не знает, — пожал плечами мой собеседник, в четвертый раз за беседу поправляя перед зеркальцем заднего вида галстук. — Со здоровьем у него неважно. Поддерживают стимуляторами. Но сколько это будет продолжаться? Представляешь, если он сейчас уйдет?

— Это будет очень Большой Разбор.

— Разборище! Загляденье! Олигархам не выжить. Они на нем, как желуди на трухлявом дереве, висят. Дуб рухнет, и им всем конец. А Путанин не дурак. Он все понимает.

— И на что-то надеется?

— На что-то. Несмотря на то, что он хапнул несколько министерств, позиции у него сейчас, особенно в силовых структурах, не ахти какие. На что надеяться?

— На козырь в рукаве.

— На козырь? Ему нужно чудо. Чтобы Тело было здорово. И подконтрольно,

— Полный контроль, — задумчиво произнес я.

— Кстати, слышал о разборе, на Лукином проезде? — осведомился Депутат.

— Видел по телевизору, — бросил я. Мне этот вопрос не понравился.

— Там люди Баши Бадаева были.

— Точно?

— Они.

— Что этой нечисти надо?

— Трудно сказать, — он нервно опять поправил галстук.

— Откуда ты все знаешь? — покачал я головой.

— Знаю…

— Тогда попытайся узнать больше. О Бадаеве. И о той афере, которую готовит Путанин.

— Сколько? — деловито осведомился он,

И радостно хлопнул меня по плечу, когда я назвал сумму.

— Есть кое-какие выходы на окружение Путанина, — сказал он. — Думаю, они поделятся со мной сокровенным.

— Когда ждать? — спросил я.

— Дня за два управлюсь.

— Тебя к ресторану подбросить?

— Не, я с тобой ездить не хочу. На такси доберусь. — он распахнул дверцу.

— Вольному воля…

Следующим пунктом в моей программе было присмотреться к тому, что происходит в «Березовой роще». Я не самоубийца и ломиться внутрь у меня желания больше не было. Достаточно будет визуального контроля. Издалека. Эдак с полукилометра.

После налета на объект там могли быть усилены меры безопасности. Поэтому действовать предстояло с максимальной осторожностью.

Сюрпризы могли ждать меня еще на дальних подступах. Вроде разбросанных по лесу видеокамер и микрофонов. Во время войны во Вьетнаме американцы в джунглях разбрасывали микрофоны, и когда в поле контроля появлялись вьетконговцы, сигнал приходил на базу, и в воздух поднимались боевые самолеты с напалмом. Самолет на меня вряд ли пошлют. Но небольшую группу захвата — могут вполне. А мне шум нужен? Не нужен мне шум…

Пришлось мне предпринимать повышенные меры предосторожности. Поэтому дорога до «Березовой рощи» заняла многовато времени, зато я был уверен, что пробрался до лабораторного комплекса незамеченным.

Никаких перемен в объекте на первый взгляд я не различил. В «доте» дежурили те же два человека. Никаких признаков усиления охраны я не видел. Только музыку они слушать перестали. И в их действиях по — л, явилась настороженность, которая возникает у человека, раза два уже наступившего на грабли и ждущего, что они влупят ему по лбу в третий раз.

Я выбрал позицию поудобнее, подобрался как можно ближе. Нацепил на березку видеокамеру, а сам, замаскировавшись под никчемное зеленое насаждение, точнее, просто под ворох листьев, почти сутки знакомился с жизнью «Березовой рощи».

За это время на объекте побывали три машины — один грузовик ЗИЛ, зеленая «Ауди», да «Газель» с бойцами — это приехала смена охранников.

«Запорожец» Инженера я увидеть не надеялся, он стоит, припаркованный, у отдела милиции, куда его доставили после перестрелки и Лукином проезде. Но сам Инженер мог бы нарисоваться. Однако, насколько я мог видеть, он за сутки не почтил своим присутствием место своей работы.

Мало того — оживления и спешащих на работу сотрудников, спускающихся в бокс, чтобы переодеться там в фиолетовые халаты и приступить к своим малопонятным трудам, тоже не было видно. Может быть, конкуренты Паука во время налета похитили что-то настолько важное, что все работы застопорились?

Был вариант, что спокойствие на объекте чисто внешнее, и Инженер вкалывает вместе со своими коллегами в поте лица в бункере, восстанавливая утраченное. Но это сомнительно. Что их на цепь туда посадили? Не рабы же они. За сутки должны были хотя бы высунуть нос из бункера. Но на территории никто, кроме охраны, не появлялся.

Что пропало с объекта во время налета — это был для меня вопрос номер один, на который пока не было и намека на ответ.

Вопрос номер два — числится ли среди пропаж Инженер. Я видел его улепетывающим от горных воинов. Он мог погибнуть. Его могли все-таки нагнать ичкеры. А могли куда-то и спрятать свои.

Самая интересная возможность заключалась в том, что Инженер убежал и от ичкеров, и от своих, и прячется в настоящее время где-то в городе Москве. А город Москва — это такой город, что в нем можно сто лет искать человека, и все равно не найти.

Несколько версий достойны, чтобы по ним поработать. А я один. Разорваться мне, что ли?

В который раз я пожалел, что у меня нет небольшого сыскного бюро с парой десятков сыщиков, со службой наружного наблюдения, с техническим отделом. С другой стороны, не меньше поводов у меня бывает радоваться, что всего этого добра у меня нет. Голова болит только за себя. И на себя можешь положиться, как… ну, как на самого себя…

Вернувшись домой после вылазки, я чувствовал себя не лучшим образом. Почти сутки провести в лесу. Благо, что ночи теплые. Но комарье кусает, никакой крем не спасает.

Я сидел с распухшей от комариных укусов мордой, которую смазывал одеколоном, пил из двухлитровой бутыли замороженный в морозильнике до состояния льда тоник — лед постепенно подтаивал, и тогда я глотал холодную жидкость и злился на свое бездействие.

Беззаботно чирикала Светлана Синицина последние новости. Скандал вокруг залоговых торгов по «Нефтькаму» не утихал. Финансовые группировки бросали друг другу обвинения через подконтрольные им телеканалы и призывали на голову противников прокуратуру, прекрасно понимая, что в такие разборы никакая прокуратура не полезет, с нее хватало и понавозбужденных на Олигарха. Правда, дела эти шли ко дну прямым курсом, одновременно с тем, как со дна поднимался реальный или выдуманный компромат на членов следственной группы и прокуроров. А в Госсобрании предпринимались попытки создать комиссию по разбору деятельности Путанина и его конкурентов по приватизации нефтекомплекса. На что Олигарх осыпал депутатов ласковыми упреками, которые сводились к тому, что некоторые понимают демократию как вседозволенность.

Ичкеры украли очередной взвод военнослужащих и восемь тракторов, одновременно упрекнув федеральное правительство, что оно задолжало им бесплатные поставки по газу, электричеству и пенсии из федерального бюджета за второй квартал текущего года для инвалидов войны с Россией.

В Подмосковье состоялось первое мафиозное танковое сражение. Балашихинцы угнали из Кантемировской дивизии танк «Т-80» и пригнали его на разборку с кавказцами. Танк передавил восемь иномарок и четверых кавказцев, пока атакованные не пробили гусеницу выстрелом из гранатомета.

По телевизору показывали кандидата в мэры Полянска.

— По последним опросам общественного мнения, — мило улыбалась Светлана Синицина, — независимый кандидат в мэры Полянска Анатолий Валидов, в миру криминальный авторитет по кличке Толик Щипач, по рейтингу на пятьдесят процентов опережает нынешнего главу города. Его призыв «Превратим город в зону образцового порядка» неожиданно нашел отклик в сердцах горожан.

В экран с трудом влезла потрепанная жизнью ряха Толика Щипача с добрыми, маленькими глазками.

— Когда я на зоне был паханом, — заявил он, по-американски улыбаясь, — то сам Хозяин плакал, когда меня выпускали. У меня знаете какой порядок был! Суровый, но справедливый. Все знали — Щипач порядок любит. А какой ныне в городе порядок? У нынешнего мэра только со взятками полный порядок. За общак я до копейки мог перед братвой в любой момент отчитаться. И за бюджет отчитаюсь. Гадом буду, землячки! — крикнул он, прослезившись и ударив себя в грудь.

В нем была подкупающая искренность. Дальше новости шли примерно в том же духе. Калейдоскоп катастроф, бандитских вылазок, рок-концертов на Красной площади.

Невольно вспомнились слова Наполеона Бонапарта: «Слабость верховной власти — самое страшное из народных бедствий».

Ладно, черт бы с ними со всеми. У меня сейчас задача номер один — попытаться найти Инженера. Если он в бегах, и я его найду, тогда сразу получу то решающее преимущество, которого никак не могу добиться.

Предположим, он в бегах, Где его искать? Есть несколько возможностей. Например, можно поместить объявление в газете с криком: «Откликнись». Можно написать по адресу «До востребования». Можно ходить по улицам и спрашивать — вы не видели такого, высокого, с длинными волосами, Витей зовут. Какие еще есть варианты?

А как ни крути — вариант один. Нужно искать его по связям.

И какие же его связи мы можем установить, если даже фамилии не ведаем?

Можем. Мы много чего можем. У нас для этого есть компьютер последнего поколения, забитый массой важной информации.

Вот мой каталог видеозаписей. Надо вернуться к тому не особенно приятному дню, когда я обшаривал бункер и хоронился по вентиляционным трубам, как крыса, за которой пришли из санэпидемстанции.

Вот они, нужные кадры.

На жидкокристаллическом экране возникла моя ладонь, в которой лежала визитка инженера… Так, тогда я перевернул ее и снял другую сторону… Вот она, другая сторона.

Я увеличил изображение. На обратной стороне красной ручкой было изображено пронзенной стрелой сердечко. И женским округлым неуверенным почерком написано «Марианна» и цифры телефона. Если судить по номеру, живет эта Марианна у метро «Улица 1905 года».

По всем признакам Инженер был холостяком и бабником. Наверняка зацепил на улице такую ципочку — девочку-одуванчика лет восемнадцати от роду, навешал ей лапшу на уши, что он приехал из Америки и работает на «Майкрософт», поэтому в визитке и стоит просто «инженер», да еще невзначай продемонстрировал портмоне, туго набитое баксами, полученными от олигарха. Я представил, как девчушка, хрупкая и прозрачная, прикусив язычок от усердия, старательно выводит это сердечко и пишет номер своего телефона. Я пробил телефон по компьютеру. Марианна Владимировна Невструева, двадцати шести лет от роду. Да, не восемнадцатилетняя, но и до сорока очень далеко. Проживала ближе к метро «Беговая» в восьмиэтажном доме, внизу которого располагался мебельный магазин. Я этот дом знаю.

Ну что же, опять маскарад.

Я приоделся под работягу. И «дядя Федя с автобазы» отправился проводить оперативную установку.

Глава двадцатая


В отличие от места обитания Инженера в Лукином проезде, тут дверь в подъезд вообще отсутствовала, поэтому никаких трудностей с тем, чтобы попасть в дом, не было. По подъезду будто прошлись завоеватели-вандалы. Из стены торчали куски проводки, лифт был подпален.

— Что, террористы поработали? — спросил я тетку, зашедшую в подъезд вместе со мной.

— Да что вы. Это детишки балуются. Маленькие. Шустрые, пострелята, — ласково произнесла она, явно сочувствуя пострелятам, которых, думаю, жители подъезда с удовольствием постреляли бы к чертям собачьим.

Да, поколение у нас растет могучее. Выломать дверь и вырвать с корнем почтовые ящики — сколько же сил надо.

Я легко взбежал на седьмой этаж, нашел нужную дверь, определился, какие окна квартиры будут, если смотреть снизу. И отправился вниз — присматривать место наблюдения.

Выдумывать тут ничего не пришлось. Во дворе были свои алкаши. Эти сидели за дощатым столом в тени деревьев и остервенело забивали козла. И почему я так быстро с ними нахожу язык?

Народ у нас отзывчивый. Особенно когда чует, что его угостят горячительными напитками.

Действовал я по отработанной схеме. Притащил авоську с пивом, и мне тут же позволили включиться в партию домино.

— Друган, ты поиграй моими фишками, — с широтой душевной воскликнул сухощавый, лет пятидесяти, мужичок, пододвигая мне через стол свои фишки и двигая к себе мою бутылку с пивом.

Под стук костяшек по столу я получил полную информацию о доме, о его обитателях и о Марианне. Никого не нужно было подстегивать, тянуть за язык. Алкаши, забивавшие козла, обрадовались, найдя внимательного слушателя и без понукания вылили всю компру на своих соседей.

— Марианка одна живет, — говорил молодой, но уже тертый, прополощенный и спиртом «Рояль», и пивом с дихлофосом, и водкой в пластмассовых стаканчиках алкаш по имени Володя. — Одинокая женщина.

— Одинокой трудно сейчас, — покачал я головой, глядя на костяшки на руках.

— А то… Но у ней деньги-то водятся. Она в библиотеке работает. Умная.

— Откуда деньги в библиотеке? — не мог не удивиться я, поскольку, по моим понятиям, нет ныне более достойного жалости и нищего учреждения, чем библиотеки.

— А правда? — озадаченно произнес Володя. — Откуда деньги в библиотеке?.. Я-то к Марианке как-то подваливал: мол, ты одна, я, считай, один, потому что моя выдра не считается. А Марианка не хочет со мной якшаться. Мордой не вышел, да? — он обиделся.

— Да нужен ты ей, — махнул рукой другой алкаш, который спонсировал мне фишки — его звали Пенсия. — К ней вон какие мужики шастают.

— Да уж. Фраера с башлями крутыми, — Володя покачал головой. — Я думал, что нравлюсь ей. Однажды даже на работу к ней пришел — она на Люсиновском тупике в библиотеке работает. Так вот, выходит она, я к ней. Говорю, мол, выдра моя не в счет. Я и книжки могу начать читать.

— Гы, вот только буквы выучишь, — заржали собутыльники.

— Чего ржете ? Между прочим, у меня в пятом классе в четверти по русскому четверка была, — Володя опять обиделся и отхлебнул пива.

— Отвергла? — с сочувствием спросил я.

— Ага. Говорит — отстань. Мол, тебя не хочу даже видеть. А если чего другого — так лучше головой в колодец. Так я за ней пешком до метро прошел. Издаля глядел, грустно так. Думал, обернется. А она обо мне и забыла. Нервная такая возбужденная. Я же не знал, что у нее с таким крутым шибздиком свиданка.

— С крутым? — поцокал я языком.

— Еще каким! Хлыщ такой, знатно упакованный. Они у метро встретились. Он из «Запорожца» вышел…

Судя по тому, как заржали собутыльники, эту историю Володя рассказывал не первый раз, и доверием особенным она не пользовалась.

— И чего? — выражая всем своим видом живейшую заинтересованность, подбодрил я Володю.

— А, ну их, — Володя махнул рукой в сторону приятелей и перегнулся через стол, ударил по нему ладонью. — Представляешь, «Запорожец», а за ним такая козырная иномарка! И он как бы босс, а те, кто в иномарке, вокруг него порхают… Слышь, а, может, машина с секретом?

— С каким? — полюбопытствовал я.

— Ну, может, крылья золотые, — подумав, предположил Володя, видно, мысль эта его осенила в первый раз и очень ему приглянулась. — Деньги так прячет.

— От кого? — спросил Пенсия,

— Ну, не знаю… А иначе чего с охраной и на «Запорожце»?

— Все перемешалось. Может, он деньги сделал, охрану нанять успел, а машину поменять — еще нет, — предположил я.

— Во, сразу видно, человек с разумением, — произнес еще один — огромный и пузатый красномордик, хлопая так по столу костяшкой, что доски чуть не проломились,

— В общем, крутой такой тип. На «Запорожце», в белом костюме и с бабочкой, — заключил Володя.

— С какой такой бабочкой? — буркнул Пенсия, — Зачем ему бабочка, когда у него такая деваха, как Марианка есть?

— Деревня, — постучал пальцем по столу Володя, — Бабочка это галстук.

— А, — с понятием протянул алкаш.

— После этого Марианка дома не ночевала. Потом появилась — морда довольная, — Володя сплюнул на землю и затянулся «Мальборо». — Дура!

— И чего, крутого домой не таскала? — спросил я.

— Не, чего не было, того не было, — покачал головой Володя. — Они где-то еще встречались, А последние дни Марианка тоскует. Ох, тоскует… Я ей говорю — я человек свободный. Выдра-то моя — это так, одно слово, что расписаны, — завел он. — Я с ней…

— Закончил! — завопил до того стойко молчавший четвертый алкаш и врезал фишкой об стол.

Я перевернул костяшки и, вздохнув, начал считать очки. Получалось, что пивом опять буду поить компанию я.

— Вон Марианка! — весь подобравшись и даже протрезвев слегка, воскликнул Володя, вперившись взором в идущую по тротуару с гордо поднятой головой девушку. Она была дородна и крепка — такие гипсовые с веслом в парке стояли. Значит, Инженеру по душе крупные формы.

Что ж, Марианна, я тоже переживаю, что Инженер исчез. И ждать мы его будем вместе…

Этой же ночью я присоединился к ее телефону, умудрился закинуть в квартиру микрофон, оставил во дворе старенькую машину — «Жигуль» первой модели, в котором была аппаратура считывания.

Теперь будем ждать…

На платформе партийного грузовика стояла огромная бочка пива — уже третья. Вокруг кружился, давился, матерился, ликовал, балдел, огорчался, стонал, стенал и вопил народ. Пиво! В этом слове есть нечто сокровенное, что толкает людей вперед и заставляет работать локтями. Потому что пиво бесплатное. Потому что пива — хоть залейся. И потому что, поднапрягшись, добраться до этого пива возможно.

К пивку прилагались листовки с суровым ликом вождя и синим по белому воззванием: «Голосуйте за либеральную партию! Мы вас любим!»

Либеральная партия любила этих людей. А люди сейчас любили либеральную партию. Потому что давали пиво. Потому что было весело. Потому что из уст ораторов-либералов звучали не заунывные призывы типа «спасем отечество», «обеспечим победу рынка на всех фронтах», а неслись такие любимые и понятные нашему человеку мат, площадная брань, веселые и чудовищные обвинения всех и вся. А главное — обещания.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17