Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Забытые королевства: Клерикальный квинтет (№1) - Церковная песня [Гимн Хаоса]

ModernLib.Net / Фэнтези / Сальваторе Роберт / Церковная песня [Гимн Хаоса] - Чтение (стр. 7)
Автор: Сальваторе Роберт
Жанр: Фэнтези
Серия: Забытые королевства: Клерикальный квинтет

 

 


Он подбежал к еще одной низкой арке, заметив, что на ней не было паутины. Но у Каддерли не было времени, чтобы задуматься над тем, что сие могло означать. Он был в более высоком и широком проходе, скорее даже зале, и альковы здесь были заполнены не сидящими скелетами, а стоящими саркофагами, изумительно сделанными и украшенными золотом и драгоценными камнями.

У Каддерли не было времени ими любоваться, так как он заметил свет в конце прохода – не столь желанный дневной, но все-таки свет, пробивающийся через трещины древней двери.

Скрип костей усилился, идя теперь со всех сторон. Жутковатый красный туман окутал ноги Каддерли, неотступно следуя за ним, добавляя всему происходящему кошмарный оттенок нереальности. В его голове столкнулись реальность и кошмарные видения, но здравый смысл все еще сражался со страхом.

Каддерли понимал, что все ответы лежат за этой светящейся дверью.

Молодой ученый двинулся вперед, еле волоча ноги, как будто туман стал вязким и мешал ему идти. Он выставил вперед плечо, намереваясь высадить дверь, пробиться к свету.

Но дверь распахнулась за мгновение до того, как он до нее дотронулся и Каддерли ввалился внутрь, упав на колени на чистый пол. Дверь захлопнулась сама по себе, оставив жуткий скрип и красный туман снаружи. Каддерли довольно долго сидел неподвижно, совершенно запутавшись и стараясь хотя бы успокоить бешено бьющееся сердце.

Затем Каддерли, весь дрожа, поднялся осмотреть комнату, даже не поняв, что дверь за ним захлопнулась. Его поразила чистота этого места, явно контрастирующая с остальным подземельем. Он понял, что это бывший зал для занятий; планировка комнаты была такой же, да и мебель была похожа на ту, что сейчас стояла в залах для занятий наверху. Несколько маленьких шкафчиков, письменные столы и стоящие отдельно двусторонние книжные шкафы, расставленные с одинаковыми интервалами по всей комнате, да еще жаровня на треножнике у правой стены. Факелы горели в двух кольцах на стенах, остальную часть стен занимали книжные полки, сейчас уже пустые, если не считать нескольких случайных клочков пергамента, пожелтевших от возраста, да нескольких скульптурок, возможно использовавшихся для поддерживания книг. Взгляд Каддерли остановился на жаровне: такой предмет был здесь вовсе не к месту, но затем все его внимание переключилось на предмет, стоящий посреди комнаты.

Там стоял длинный, узкий стол, с которого свешивалось пурпурно – красное покрывало. На столе была подставка, на которой стояла прозрачная бутылка, запечатанная большой пробкой и заполненная какой-то светящейся жидкостью. Перед бутылкой стоял кубок, скорее всего платиновый, покрытый запутанным рисунком и странными рунами.

Каддерли почти не удивился, и не испугался голубоватого тумана, который покрывал весь пол и клубился у его ног. Все что с ним происходило последние часы, имело какой-то привкус нереальности. Естественно, Каддерли понимал, что не спит, но тупая боль в виске заставляла задуматься о том, насколько сильно он ударился головой. Впрочем, Каддерли был скорее заинтригован, чем испуган, так что он с трудом заставил себя подняться на ноги и осторожно направился к столу в центре.

Покрывало было украшено вышитыми трезубцами, увенчанными тремя бутылочками, странно похожими на бутылку на подставке. Каддерли полагал, что ему были знакомы почти все священные символы центральных Королевств, но этот он узнать не мог. Жал, что он не подготовил парочку заклинаний, которые могли бы раскрыть суть этого алтаря, если это вообще был алтарь. Каддерли улыбнулся своей глупости. Он редко готовил хоть какие-нибудь заклинания, даже когда принимался за дело всерьез, и его успехи в жреческой магии были более чем скромными. Каддерли был скорее ученым, чем священником, и рассматривал свои клятвы Дениеру как мировоззренческую позицию, а не залог верности.

Подойдя к столу, он заметил, что кубок был наполнен прозрачной жидкостью – скорее всего водой, но Каддерли не осмелился погрузить в нее пальцы. Заинтригованный светящейся бутылкой, Каддерли вовсе не собирался обращать внимание не кубок. Но отраженная в исписанном рунами кубке бутылка неожиданно привлекла его внимание, и явно не собиралось отпускать.

Каддерли почувствовал, как его тянет к отражению. Он вплотную подошел к кубку и низко наклонился, чуть не касаясь лицом поверхности. Затем, как от упавшего в воду камня, по поверхности пошли волны. Но вместо того, чтобы отвлечь внимание Каддерли, они стали еще больше притягивать его. Свет играл и переливался в крошечных волнах а отражение бутылки причудливо изгибалось.

Откуда-то Каддерли понял, что вода приятно теплая. Ему хотелось погрузиться в кубок, утопить все звуки внешнего мира в этой спокойной воде и не чувствовать больше ничего, кроме тепла.

И все-таки там было отражение, соблазняюще раскачивающееся, занимающее почти все мысли Каддерли.

Каддерли перевел взгляд на бутылку. Глубоко внутри кто-то предупреждал об опасности, о том, что он должен противиться странно приятным ощущениям. Неживые предметы не должны так завораживать.

– Открой бутылку, – послышался голос в его голове. Он не узнал успокаивающий голос, но тот обещал только удовольствие. – Открой бутылку.

Каддерли держал бутылку в руках, прежде, чем осознал, что делает. Он понятия не имел что это за бутылка, или как здесь появился этот неизвестный алтарь. Здесь была опасность – Каддерли ясно ее чуял – но какая именно, он понять не мог: круги на поверхности поглощали все его внимание.

– Открой бутылку, – снова послышались тихие слова.

Каддерли даже не мог понять, стоит ему сопротивляться или нет, и это ослабило его решимость. Пробка сперва не поддавалась, но потом вышла с громким хлопком.

Хлопок как будто разбудил Каддерли, прозвучав призывом из реального мира, предупреждающем о возможных последствиях, но было уже поздно.

Из бутылки повалил красный дым, поглощая Каддерли и заполняя всю комнату. Он сразу понял свою ошибку и попытался вернуть пробку на место, но наблюдающий за ним из-за шкафа враг был начеку.

– Стой, – последовала властная команда из конца комнаты.

Каддерли уже почти вставил крышку, когда его руки перестали двигаться. А дым все шел. Каддерли не мог ничего сделать, не мог вообще пошевелиться, даже не мог отвести глаза. Все его тело онемело, сжатое магическими тисками. Каддерли смотрел, как рука протянулась и взяла бутылку, но не почувствовал этого. Затем его повернули, и он встретился лицом к лицу с человеком, которого не знал.

Человек махал руками и произносил слова, которых Каддерли не слышал. Он понял, что на него накладывают заклятие и осознал страшную опасность. Разум Каддерли сражался с напавшим на него параличом.

Но все попытки были тщетны.

Каддерли понял, что его глаза слипаются. Он, наконец, начал чувствовать свои конечности, но мир уже потемнел вокруг и сменился ощущением бесконечного падения.

* * *

– Иди сюда, садовник, – позвал Барджин. Из того же шкафа, где прятался Барджин, вышел бледный труп Мулливи.

Барджин оглядел свою последнюю жертву. Его внимание привлекли светящаяся трубка Каддерли, болас и еще ряд занятных изобретений, но Барджин прогнал желание что-нибудь взять. На этом он использовал то же заклинание забвения, что и на другом нескладном человеке в погребе. Барджин понимал, что этот был сильнее разумом и волей, и будет подсознательно бороться с его заклятием. Отсутствие каких-либо предметов могло помочь в этой борьбе, что привело бы к катастрофическим последствиям для темного священника, одного в лагере врагов.

Барджин положил руку на рукоять булавы. Возможно, стоит убить его сейчас, добавить к своей армии нежити, чтобы в будущем он не причинял проблем. Но и от этой идеи пришлось отказаться: его богиня, богиня хаоса, не одобрит порчу столь славной шутки. Этот человек послужил катализатором для Проклятия Хаоса; пусть же посмотрит на дело своих рук!

– Унеси его, – приказал Барджин, оставляя Каддерли на попечение зомби. Несмотря на недействующую руку, Мулливи легко поднял Каддерли с пола.

– И принеси лестницу, – добавил Барджин. – Нам нужно вернуться в винный погреб. До заката многое должно быть сделано.

Барджин радостно потер руки. Основная часть ритуала прошла очень легко. Для того чтобы завершить проклятие, обрушить Смертельный Ужас на Библиотеку Наставников, оставалось совершить несколько коротких обрядов.

Глава 10. Головоломка

По выражению лица приближающегося учителя и по тому, что вслед за Авери плелся Керикан Руфо, Даника сразу поняла, что Каддерли что-то натворил. Она оттолкнула книгу, которую читала и сложила руки на стол перед собой.

Авери, обычно вежливый с гостями библиотеки, на сей раз церемониться не стал.

– Где он? – потребовал учитель.

– Он? – ответила Даника. Она прекрасно понимала, что Авери говорит о Каддерли, но тон учителя ей совсем не нравился.

– Ты все прекрасно… – громко начал он, но потом осекся, посмотрел по сторонам и покраснел от смущения.

– Простите, леди Даника, – искренне извинился он. – Я только подумал… То есть, вы и… – Он тяжело переступил с ноги на ногу и сказал, – Я так волнуюсь за этого Каддерли!

Даника приняла извинения, улыбнувшись и кивнув, понимая, и даже сочувствуя Авери. Каддерли обладал слишком живым и непостоянным умом, а, как и большинство религиозных орденов, Орден Дениера был основан на дисциплине. Даника навскидку могла назвать несколько случаев, когда она ждала Каддерли в оговоренном месте в оговоренное время, только для того, чтобы, в конце концов, отправиться в свою келью в одиночестве, проклиная тот день, когда впервые увидела его мальчишескую улыбку и пытливые глаза.

Несмотря на все свои расстройства, молодая женщина не могла мола заглушить сладкую боль в сердце каждый раз, когда смотрела на Каддерли. Ее улыбка стала еще шире, когда она подумала о нем, удирающим от ярости Авери. Впрочем, как только Даника вернулась к реальности и посмотрела через плечо Авери, ее улыбка исчезла. Там, как обычно, слегка опираясь о стену, стоял Керикан Руфо, но на его лице была маска озабоченности, вместо обычного самодовольного выражения, присутствовавшего всякий раз, как ему удавалось поддеть своего соперника.

Даника глянула ему в глаза и гримаса на ее лице подсознательно выразила все испытываемые к нему чувства. Она знала, что он друг Каддерли – ну, вроде того – и никогда слова дурного о нем Каддерли не говорила, но в глубине души она не доверяла этому человеку, совсем не доверяла.

Руфо часто подкатывался к Данике, начиная с ее первого дня в библиотеке, с первого дня их встречи. Даника была молодой и хорошенькой и привыкла к этому, но Руфо как-то особенно ее раздражал. Когда она вежливо попросила его отстать, Руфо просто стоял, нависая над ней, наклонив голову и уставившись застывшим немигающим взором. Даника не знала, что именно заставило ее тогда отказать ему, но подозревала, что именно из-за его темных, глубоко посаженых глаз. В них горел тот же огонек ума, как и у Каддерли, но если взор Каддерли был пытливым, то у Руфо скорее презрительным. Глаза Каддерли ярко сверкали, как будто в поисках ответа на неисчислимые вопросы бытия; Глаза же Руфо тоже собирали информацию, но, как казалось Данике, ради выгоды.

Руфо так и не бросил идею заполучить Данику, даже когда ее приятельские отношения стали темой для сплетен для всей библиотеки. Руфо все равно часто к ней подходил, и так же часто она отсылала его. Но иногда Даника краем глаза видела, как он сидит в противоположном углу комнаты и изучает ее, как будто она была некой интересной книгой.

– Вы знаете где он? – спросил Авери более сдержанным тоном.

– Кто? – спросила Даника, даже не расслышав вопроса.

– Каддерли! – закричал взбешенный учитель.

Даника внимательно осмотрела его, удивленная таким срывом.

– Каддерли, – снова сказал Авери уже более спокойным тоном. – Вы знаете, где можно найти Каддерли?

Даника немного помолчала, обдумывая вопрос и рассматривая физиономию Руфо. Насколько она знала, именно Авери был наставником Каддерли, и если о нем ничего не было слышно, то стоило начать беспокоиться.

– Этим утром я его не видела, – искренне ответила она. – Кажется, вы дали ему какое-то задание – в винном погребе, во всяком случае, так говорят братья дварфы.

Авери кивнул.

– Я тоже так полагал, но, похоже, наш дорогой Каддерли уже наработался. Этим утром он мне не докладывался, а должен бы был, и в комнате его не было – сам проверял.

– А был ли он вообще в своей комнате этим утром? – спросила Даника. Она заметила, что против воли смотрит на Руфо, опасаясь за Каддерли и подозревая, что если с ним случилась, Руфо наверняка был в этом замешан.

Реакция Руфо далеко не рассеяла ее страхи. Он замигал – за ним это нечасто водилось – и приложил все усилия, чтобы казаться безразличным, когда отвел глаза.

– Не могу сказать, – ответил Авери и тоже повернулся к Руфо за объяснениями. Нескладный человек только пожал плечами.

– Он остался в винном погребе, – последовал ответ. – Я работал гораздо дольше его. И, полагаю, было справедливо, раньше него закончить.

Прежде чем Авери успел предложить поискать в винном погребе, Даника, оттолкнув их, сама бросилась туда.

* * *

Темнота и вес. Это все, что сейчас понимал Каддерли: темнота и вес чего-то навалившегося на него. И еще боль, которая тоже давала о себе знать. Он не знал где он, как он попал в это темное место и почему не мог пошевелиться. Он лежал лицом вниз на полу, придавленный чем-то. Он пытался позвать на помощь, но грудь была сдавленна.

Пока он лежал, на грани его сознания шевелились образы бродящих скелетов и толстых паучьих сетей, но все было так размыто, не за что было ухватиться сознанию. Где-то – во сне? – он уже видел все это, но имел ли его сон хоть какое-нибудь отношение к реальности, сказать он не мог.

Затем он увидел проблеск пламени факела, далеко, но идущего в его направлении. И когда отблеск света прогнал тени, Каддерли понял, где находится.

– Винный погреб, – прохрипел Каддерли, хоть это усилие и стоило ему страшной боли. – Руфо? – Все было как в тумане. Он помнил, как спустился сюда из кухни помочь Руфо с инвентаризацией и начал работать подальше от этого нескладехи. Явно что-то случилось кроме этого, но Каддерли совсем не помнил этого и как он очутился в таком положении.

– Каддерли? – послышался голос Даники. Теперь в подвале было уже три факела.

– Я здесь, – как можно громче зашептал Каддерли, но это сопение, конечно же, никто не услышал. Факелы носились в разных направлениях, иногда исчезая из поля зрения Каддерли или сверкая за очередным заполненным бутылками шкафом. Теперь уже звали все три человека – Авери, Руфо и Даника, как догадался Каддерли.

– Я здесь! – задыхаясь шептал он так часто, как только мог. И все-таки подвал был велик и заставлен полками с бутылками, и прошло еще много времени, прежде чем его услышали.

Нашел его Керикан Руфо. На этот раз Руфо показался еще ужаснее, когда его угловатое лицо исказили тени. Руфо был удивлен, что нашел Каддерли, затем огляделся, как будто не решив, что делать дальше.

– Не мог бы ты… – начал Каддерли, но задохнулся и замолчал. – Пожалуйста, вытащи… меня… убери вот это.

Руфо все еще колебался. На его лице была гримаса недоумения и озабоченности.

– Сюда, – наконец крикнул он. – Я нашел его.

Каддерли не заметил особого облегчения в голосе Руфо.

Руфо отложил факел и начал разбирать груду бочонков, которые придавили Каддерли к полу. Через плечо Каддерли заметил, как Руфо наклоняет над ним один, особенно тяжелый бочонок, и ему подумалось, что тот это делает нарочно, чтобы уронить ему на голову. Но потом подбежала Даника и помогла Руфо оттолкнуть бочонок.

Все бочонки были убраны до того, как подошел учитель Авери, и Каддерли попытался подняться. Даника не дала ему этого сделать.

– Не двигайся! – твердо сказала она. Выражение ее лица было мрачным, а карие миндалевидные глаза выражали твердость и непреклонность. – Пока я не осмотрела твои раны.

– Со мной все в порядке, – пытался настаивать Каддерли, но быстро понял, что его никто не слушает. Даника была напугана, а спорить с напуганной женщиной бесполезно. Каддерли снова попытался подняться, но на этот раз сильная рука Даники остановила его, нажав на какой-то болезненный участок у основания шеи.

– Я ведь могу и заставить тебя лежать спокойно, – посулила Даника, хотя Каддерли в этом и не сомневался. Он положил голову поудобнее, расслабился и позволил Данике заняться врачеванием.

– Как это произошло? – потребовал запыхавшийся Авери, раздувая круглые красные щеки.

– Когда я ушел, он пересчитывал бутылки, – нервно сказал Руфо.

Каддерли поморщился, пытаясь разобраться в своих расплывчатых воспоминаниях. Ему стало не по себе от мысли, что объяснение Руфо звучало скорее как обвинение, и Каддерли задумался, какую роль Руфо сыграл во всем произошедшем. Воспоминание об ударе чем-то тяжелым – ботинком? – пониже спины промелькнуло в его голове слишком быстро, чтобы за него можно было ухватиться.

– Не знаю, – честно ответил Каддерли. – Просто не могу вспомнить. Я пересчитывал… – Он неожиданно замолчал и раздосадовано потряс головой. Вся жизнь Каддерли зависела от знаний; он терпеть не мог нелогичных загадок.

– И ты опять куда-то уплелся, – закончил за него Авери. – Отправился прогуляться вместо работы.

– Раны не слишком серьезные, – оборвала его Даника.

Каддерли понял, что она нарочно оборвала, уже начавшего злиться Авери, и благодарно ей улыбнулся, вставая. Снова стоять на ногах было очень приятно, но некоторое время Каддерли приходилось опираться на Данику, чтобы не упасть.

Но предположение Авери никак не вязалось с воспоминаниями Каддерли, какими бы запутанными они не были. Ему не верилось, что он просто “уплелся” чтобы попасть в беду.

– Нет, – заявил он. – Совсем не так. Здесь что-то было. – Он посмотрел сначала на Данику, потом на Руфо. – Свет?

Это воспоминание привело за собой другое.

– Дверь! – внезапно закричал он.

Будь свет факела посильнее они бы увидели, как краска схлынула с лица Руфо.

– Дверь, – снова сказал Каддерли. – За стеной бочонков.

– Какая еще дверь? – потребовал Авери.

Каддерли замолчал и задумался, но сказать ему было нечего. Его воля подсознательно боролась с блокирующим память заклинанием Барджина, но все, что он мог вспомнить, это дверь, непонятно где, непонятно куда. А вот куда она ведет, Каддерли надеялся выяснить, разобрав бочонки.

Двери не было.

Каддерли долго стоял, молча разглядывая пыльные кирпичи сплошной стены.

– Какая еще дверь? – снова спросил нетерпеливый учитель.

– Но она была здесь, – настаивал Каддерли, стараясь выглядеть как можно более убедительным. Он подошел к стене и начал ее ощупывать. Это тоже было бесполезно. – Но я помню… – начал протестовать Каддерли. Он почувствовал, как на плечо ему легла рука.

– Ты ударился головой, – тихо сказала Даника. – После такого галлюцинации – обычное дело, но это ненадолго, – быстро добавила она, чтобы успокоить Каддерли.

– Нет, нет, – запротестовал Каддерли, но позволил Данике увести себя.

– Какая дверь? – в третий раз спросил рассерженный Авери.

– Он ударился головой, – вмешалась Даника.

– Я думал… – начал Каддерли. – Должно быть, это был сон… – он в упор посмотрел на Авери, – …но какой странный сон.

Вздох облегчения Руфо услышали все.

– Надеюсь, он не слишком сильно ушибся? – смущенно спросил высокий человек, когда все взоры обратились к нему.

– Не слишком, – с подозрением ответила Даника.

Каддерли не обращал внимания на этот разговор, слишком погруженный в свои воспоминания.

– А что находится под этим подвалом? – внезапно спросил он.

– Тебя это не касается, – вкрадчиво сказал Авери. Скелеты бродили по задворкам сознания Каддерли.

– Склепы? – спросил он.

– Сказали же, что тебя не касается! – сурово ответил Авери. – Я уже устал от твоего любопытства, брат.

Каддерли тоже был раздражен своей утратой памяти. Взгляд Авери не предвещал ничего хорошего, но Каддерли был слишком расстроен, чтобы бояться.

– Ш-ш-ш! – иронично зашипел он, приложив палец к сжатым губам. – Вы же не хотите, чтобы Дениер, бог знаний, услышал такое.

Лицо Авери стало пунцовым и Каддерли подумалось, что он сейчас взорвется.

– Отправляйся к целителям, – зарычал на него учитель, – Затем придешь ко мне. У меня есть чем тебя занять до конца дней твоих. – Он резко повернулся и вылетел наружу. Следовавший за ним Руфо часто оборачивался. Даника с силой пихнула Каддерли локтем, попав по больным ребрам.

– Ты совсем не можешь держать язык за зубами, – выговорила она ему. – Если будешь продолжать разговаривать в таком тоне с учителем Авери, видеться мы с тобой будем более чем редко! – Держа факел в одной руке, и поддерживая Каддерли второй, она грубо потащила его в направлении ступеней.

Каддерли посмотрел на нее, полагая что следует извиниться, но заметил, что Даника с трудом сдерживает смех.

* * *

Барджин наблюдал за струйкой красноватого дыма, идущего из бутылки и пробивающегося через трещины в потолке в верхнюю библиотеку. Темному священнику все еще надо было исполнить несколько ритуалов, как и было оговорено в Замке Троицы, впрочем, это была простая формальность. Смертельный Ужас был освобожден, и Проклятие Хаоса начинало действовать.

Весь процесс должен занять больше времени, чем во время эксперимента над Хаверли в Замке Троицы. Как утверждал Абалистер, Хаверли принял большую дозу и прямо в лицо. Производство эликсира было слишком дорогим, чтобы продолжать подобные эксперименты, да и зелье в бутылке было сильно разбавлено. Священники будут получать дозу постепенно, каждый час будет вести их к пропасти. Впрочем, Барджин ничего не опасался. Он верил в силы зелья, верил в могущество своей богини, – особенно когда сам стал ее посланником.

– Посмотрим, как поведут себя эти благочестивые дураки, когда откроются их истинные чувства, – усмехнулся он Мулливи. Зомби, естественно, не ответил. Он просто стоял, не двигаясь и не мигая. Барджин одарил его кислым взглядом и стал снова смотреть на курящуюся бутылку.

– Следующие несколько дней будут самыми опасными, – прошептал он самому себе. – После того, священники уже не смогут сражаться со мной. – Он еще раз посмотрел на Мулливи и злобно ухмыльнулся.

– Мы будем готовы, – пообещал Барджин. Он уже поднял несколько десятков скелетов и зачаровал труп Мулливи, дабы еще усилить его. Ну и, конечно же, был еще Халиф, лучший солдат Барджина, ожидающий своего часа в саркофаге за дверью комнаты с алтарем.

Барджин намеревался добавить новых, еще более ужасных монстров к своей армии. Сначала, он применит камень некроманта и призовет всю нежить, какую сможет. Затем, последовав совету Абалистера, откроет дверь в нижние миры и призовет низших демонов, дабы служить советниками и разведчиками.

– Пусть тогда эти глупые священники приходят за нами, – сказал Барджин, доставая древнюю книгу по некромантии из складок своей одежды. – Пусть увидят пришедшую к ним смерть.

Глава 11. Странности

Каддерли сидел перед открытым окном, любовался закатом и кормил Персиваля печеньем с маслом и орехами. Сияющие Равнины сегодня в полной мере оправдывали свое название: росистая трава отражала утренний свет, создавая причудливую игру света. Солнце поднялось выше, и полоса света добралась до подножия Снежных гор. Тень еще оставалась в небольших низинках, а на юге из долины реки Импреск поднимался туман.

– Ой, – вскрикнул Каддерли и отдернул руку от голодной белки. Нетерпеливый Персиваль исхитрился вместе с печеньем прокусить и руку Каддерли. Тот зажал ранку, и кровь быстро остановилась.

Занятый слизыванием остатков масла с лапок, Персиваль даже не заметил какие причинил неудобства.

– Наверное, это я виноват, – признал Каддерли. – Не могу же я ожидать, что ты будешь себя прилично вести, когда перед носом лежат масло и орехи!

Хвост Персиваля возбужденно дернулся, но более ничего не говорило о том, что белка его слушает. Молодой человек опять перевел взгляд на раскинувшийся за окном пейзаж. Солнце, наконец, добралось до библиотеки, и, хоть Каддерли и приходилось щуриться, он наслаждался его теплым прикосновением.

– Будет еще один чудесный день, – заметил он. Впрочем, произнося эти слова, Каддерли понял, что провести этот день ему придется в винном погребе, или еще в какой дыре, подысканной для него учителем Авери.

– Пожалуй, мне удастся обхитрить его, и он меня пошлет подметать снаружи, – сказал Каддерли белке. – Я мог бы помочь старому Мулливи.

Персиваль взволнованно застрекотал, услышав имя садовника.

– Знаю, знаю, – успокаивающе проговорил Каддерли. – Старик тебе не нравится. – Каддерли пожал плечами и улыбнулся, вспомнив, как однажды увидел старого сгорбленного садовника, размахивающего граблями и сыплющего проклятия в сторону дерева на котором сидели Персиваль и другие белки, и жалующегося на обилие скорлупы желудей в том месте, где он только что подмел.

– Держи, Персиваль, – сказал Каддерли, кладя остатки печенья на подоконник. – Мне многое нужно сделать до того, как Авери меня поймает. – Он посадил Персиваля на подоконник, и тот начал жевать, хрустеть и облизывать лапки, греясь в лучах солнца, по всей видимости уже забыв о своих неприятных ощущениях при упоминании Мулливи.

* * *

– Ты спятил! – крикнул Иван. – Ты не можешь быть одним из них!

– Дуу-дад! – негодующе ответил Пикел.

– Думаешь, они тебя примут? – рычал Иван. – Скажи ему, парень! – крикнул он только что вошедшему Каддерли. – Скажи этому болвану, что дварфы не могут быть друидами.

– Ты хочешь стать друидом? – спросил заинтересовавшийся Каддерли.

– О-о-ой! – весело пискнул Пикел. – Дуу-дад!

Ивану это представление надоело. Он схватил сковородку, вытряхнув на пол не успевшие зажариться яйца, и швырнул ею в брата. Пикел не успел уклониться, успел лишь нагнуться, приняв удар на макушку головы и совершенно не пострадав. Все еще не остывший Иван потянулся за второй сковородкой, но Каддерли схватил его за руку.

– Подожди, – умолял Каддерли.

Иван приостановился на секунду, даже присвистнул, чтобы не показать свое нетерпение, затем крикнул:

– Слишком долго ждал! – и толкнул Каддерли на пол. Дварф поудобнее ухватил сковородку и бросился в атаку, но уже вооруженный подобным же образом Пикел был готов встретить его.

Каддерли прочел много историй о доблестных рыцарях, где описывалось, как железо ударяло в железо, но и представить себе не мог, что этот звук может ассоциироваться с двумя дварфами, дерущимися на сковородках.

Удар Ивана первым достиг цели, попав по предплечью Пикела. Пикел зарычал и ответил, опустив сковородку прямо на темечко Ивана.

Иван отступил на шаг, пытаясь избавиться от цветных кругов в глазах. Он посмотрел вбок, на замусоренный стол и его посетило внезапное вдохновение – без сомнения результат контузии.

– Горшки? – предложил Иван.

Пикел с готовностью кивнул, и оба ринулись к столу, дабы найти себе по подходящему горшку. Еда полетела в разные стороны, а за ней полетели и горшки, которые не подходили по размеру. Затем Иван и Пикел снова встретились, на сей раз не только с верными сковородками в руках, но и их головы были защищены посудой из-под вчерашнего жаркого.

Каддерли наблюдал за всем этим с немым удивлением, не зная, как следует поступать в такой ситуации. Поначалу все это казалось комедией, но растущее количество ссадин и синяков на руках братьев говорило об обратном. Каддерли видел, как братья спорят и раньше, и, естественно, ожидал всего, чего угодно, но это было слишком дико даже для Ивана и Пикела.

– Прекратите! – закричал на них Каддерли. Вместо ответа в Каддерли полетел мясницкий нож, чуть не задевший голову и погрузившийся глубоко в дубовую дверь позади него. Не веря своим глазам, Каддерли уставился на этот инструмент смерти, все еще слегка дрожащий от силы броска Пикела. Что-то здесь было не так, что-то очень опасное. Впрочем, молодой священник не сдался. Он просто перенаправил свои усилия.

– Есть и лучшие способы подраться! – крикнул он, осторожно пробираясь к дварфам.

– Ммм? – промычал Пикел.

– Способы? – добавил Иван. – Подраться?

Ивану эта идея понравилась – он уже проигрывал кухонную битву – но Пикел воспользовался замешательством брата и удвоил свои усилия. Сковорода Пикела пропела в широком размахе, разбила локоть Ивана и опрокинула светлобородого дварфа навзничь. Пикел не замедлил воспользоваться своим преимуществом. Смертоносная сковорода взлетела для последнего удара.

– Друиды не дерутся металлическим оружием! – заорал Каддерли.

– О-о, – сказал Пикел, придержав удар. Братья переглянулись, пожали плечами и отбросили свои сковородки. Каддерли приходилось быстро соображать. Он смахнул посуду с части длинного стола.

– Садись сюда, – сказал он Ивану, пододвигая стул. – А ты сюда, – посоветовал Пикелу, указывая на табуретку напротив того места, куда уселся Иван.

– Поставьте локти правых рук на стол, – объяснил Каддерли.

– Помериться силой рук? – скептически усмехнулся Иван. – Неси-ка назад мою сковороду!

– Нет! – закричал Каддерли. – Нет. Так лучше! Это истинное испытание силы.

– Ба! – фыркнул Иван. – Да я быстро его уделаю!

– Ой ли? – сказал Пикел.

Они грубо схватились руками и начали бороться до того, как Каддерли успел подать хоть какой-то сигнал. Некоторое время он за ними просто наблюдал, ожидая окончания конфликта, но братья были достойными соперниками, и Каддерли понял, что соревнование может затянуться.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18