Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Первое дело Йеро

ModernLib.Net / Щепетнёв Василий / Первое дело Йеро - Чтение (стр. 17)
Автор: Щепетнёв Василий
Жанр:

 

 


      Вдруг капитан Брасье боится, что патруль натолкнется и на таинственного похитителя? Тогда Иеро станет настоящим героем!
      Ах, нехорошо! Это не к сердцу Брасье. а к его собственному пробивается грех! Просто сам он чувствует, что слава его дутая, да и нет никакой славы, лишь в его воображении разве. Гордыня, вот название греху. Банальная гордыня. Славы взалкал. Первым парнем на селении мечтаешь стать. В семинарии-то был сорок первым. Или сто сорок первым. А сюда попал - и давай хвост распускать! Сайрена-то Брасье придумал стрелами Лайджа жечь. А рэт-лемутов перебили Люди Льда. Сам же он единственное, что сумел - подстрелил нетопыря, да и то... Был ли нетопырь, или один лишь морок?
      Мучает тебя бес честолюбия, потому и навязался к патрульным. Год никто не мог решить загадку исчезновений, ждали - вот придет Иеро!
      А он, Иеро, самый обыкновенный.
      Они вышли к околице. Строить периметр? От кого?
      Иеро вспомнил, как совсем недавно восхищался действиями людей Льда. Да, эти ребята не промах, мастера подкрадываться. И все-таки похищать поселенцев?
      Ну, а, собственно, почему нет? Что он знает о духах, которым поклоняются круглолицые? Хотел же юный Акаро взять раненого рэт-лемута для каких-то явно не благочестивых дел. Отчего, собственно, он уверен в круглолицых? Из-за того, что мудрый Шугадан-Оглы сидел во время болезни у его изголовья? Но кто сказал, что Люди Льда просты? Благодарность - само собой, а тренировка воинов - само собой.
      Есть способ проверить. Не очень надежный, не очень умный, но времени-то терять зачем?
      Иеро подозвал патрульный.
      - Я думаю, нужно выманить похитителя.
      - Что? - Шалси, похоже, ждал иного.
      - Выманить. Похитителя - медленно и разборчиво повторил Иеро.
      - Как? - Оба они смотрели на Иеро с полной готовностью выполнить любой его приказ. Вот чего не хочет Брасье. Раскола. У стражей границ один командир - капитан.
      Нет, Иеро. как советник, имеет право отдавать любое приказание любому стражу границы. Но правом этим обыкновенно не пользуются, разве уж в случаях чрезвычайных.
      Был ли сегодняшний случай чрезвычайным? Нет. И случая-то никакого нет. Обычное патрулирование. Следовало свою идею приберечь до завтра да и обсудить с Брасье. Но киллмен никогда не согласится на то, чтобы роль приманки выполнил он, Иеро. Найдет кого-нибудь. А Иеро чувствовал, что именно он наживка самая приманчивая.
      - Я пойду один. Впереди. Будто по неотложным делам. А вы следуйте в отдалении. Если кто нападет, тогда и появитесь, - и, не дав времени на раздумья и протесты, он пошел вперед. Вот так.
      Налетай на одинокого священника!
      Но желающих не было. Не было, и все тут. Никто не выпрыгивал из темноты, не падал с темного неба, не хватал за ноги из открывшегося вдруг подземелья.
      А тут и солнце показалось.
      В его свете затея Иеро предстала перед ним тем, чем и была. Продолжением поисков славы. Герой, герой, портки долой. Розгу для героя, порку перед строем!
      Пристыженный, он оглянулся. Еще и стражей подвел. Брасье вправе выговорить им за нарушение порядка патрулирования.
      Хорошо маскируются патрульные. Даже днем он не видит их. Правда, давало знать кошачье зрение - глаза слезились от избытка света, и дальние предметы расплывались.
      Он махнул рукою, подзывая стражей.
      Ладно. Впредь умнее будет. Помогать страждущим, утешать скорбящих. Молиться. Не брезговать повседневной работой.
      Что-то уж очень хорошо притаились патрульные. День же.
      Послышались шаги. Наконец-то.
      - Пер Иеро? А где остальные?
      Иеро вытер слезы.
      - Капитан? Это вы?
      - Это я, пер Иеро. Провожу обход патрулей. Хотите присоединиться?
      - Нет, капитан, пожалуй, с меня хватит.
      Капитан хмыкнул. Тихо, но явственно.
      - Но куда делись Шалси и О'Коннор, пер Иеро?
      - Должны... Должны быть здесь, - но Иеро понял, что не случайно патрульные отстали.
      Отстали или пропали?
      К полудню поднятые по тревоге стражники а с ними и свободные от смены рудокопы обшарили каждый дюйм окрестности Но-Ома.
      Никаких следов патрульных Шалси и О'Коннора найти не удалось.

17

      В зале советов, не так давно почти уютном, Иеро сейчас чувствовал себя хуже, чем в цирюльне. Хорошо, если только волосы остригут, а как и кожу прихватят?
      Достопочтенный Хармсдоннер и капитан Брасье сидели напротив с видом серьезным и озабоченным. Если на то пошло, он, Иеро, не менее серьезен да что проку в серьезности? Сама по себе никакая серьезность не изловит ночную монструозию. Сколько склянок говорят они об одном и том же, об одном и том же!
      - Нет, я ничего не слышал. Никакого шума, возни, возгласов, криков - ничего, - Иеро раздраженно смотрел на советников. - Я и не ждал нападения на патрульных. Я ждал нападения на себя, и потому не оглядывался.
      - Они тоже, - пробормотал Брасье.
      - Простите, капитан? - переспросил старшина.
      - Я хочу сказать, что патрульные Шалси и О'Коннор, очевидно, все внимание уделяли перу Иеро. Они не могли допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось, и, вследствие этого, перестали следить за собственной безопасностью. Этим и воспользовался враг.
      - Вы полагаете, капитан Брасье, что это был один человек?
      - Нет, достопочтенный Хармсдоннер. Это мог быть и не один, и не человек. Но в любом случае - враг. Враг умный и сильный. Он не попался в ловушку, измышленную пером Иеро, он сам воспользовался ею. Очень, очень умный враг. А то, что он бесшумно справился с двумя хорошо обученными и вооруженными стражами границы, говорит о его силе и ловкости. Мы трижды прочесали маршрут и не нашли ничего - ни следов, ни крови - ничего.
      - Но, - решился, наконец, вставить слово Иеро, - возможно, они отклонились от маршрута?
      Киллмен недружелюбно посмотрел на священника.
      - Шалси и О'Коннор были хорошими солдатами. Они не могли нарушить приказ. Быть может, вы, пер Иеро, изменили его? Вас, как советника, они не могли ослушаться.
      - Нет. Такого приказа я не давал, напротив, мне нужно было, чтобы патрульные строго придерживались маршрута. Иначе бы мой план не сработал.
      Уж лучше бы он не сработал, говорило лицо капитана, но голос оставался бесстрастным.
      - А вы сами, пер Иеро, не уклонялись от маршрута патруля? Все-таки место для вас новое, тем более, ночь, темнота.
      - Я не уклонялся от маршрута, - так же бесстрастно ответил Иеро и перечислил по памяти все пункты-ориентиры.
      Впечатления на Брасье его память не произвели никакого.
      - Что ж, это лишь подтверждает мысль о том, что враг необычайно ловок и силен. Нам понадобятся все наши силы и все наше умение, чтобы остановить его.
      - И первое, что мы должны сделать, это принять новый устав поселения, - добавил достопочтенный Хармсдоннер. - Предлагаю решить этот вопрос неотлагательно.
      Вот так. Умный старшина, выбрал время. Сейчас, когда на Иеро легла, пусть и частичная, вина за гибель патрульных, он не чувствовал за собою права наложить вето на решение. Как, пер, вам мало гибели Шалси и О'Коннора?
      Но он все-таки проголосовал против. Просто против, без вето.
      - Итак, двумя голосами против одного решение принято, - в голосе старшины не было никакого злорадства. Ничего личного. Принято нужное решение, вот и все.
      - Теперь об идее пера Иеро, - Брасье по-прежнему говорил голосом деревянным, пустым. Как утром встретил Иеро одного, без патрульных, так и сел у Брасье голос. - Идея, как и все идеи, приходящие в голову пера Иеро, замечательная. Отличная, нужно сказать, идея. Но требует прежде подготовительной работы и большего масштаба. Четыре патруля вышли в ту ночь - а нападению подвергся именно тот, что сопровождал пер Иеро. Значит, можно предположить, что пер Иеро привлечет особое внимание врага и впредь. Но теперь-то мы будем начеку. Благодаря новому уставу возрастет число патрульных, и мы сможем уделить перу Иеро столько людей, сколько необходимо. Отныне и днем, и ночью вас, пер Иеро будут сопровождать стражи границы поселения Но-Ом в количестве достаточном, чтобы отразить врага и уничтожить. Я выделю для этого лучших людей, да и сам не упущу возможность половить рыбку на такого живца.
      - Вы, дорогой Брасье, надеюсь, не хотите подвергать жизнь пера Иеро ненужному риску?
      - Нет, достопочтенный Хармсдоннер, разумеется, нет. Напротив, никто в поселении не будет в большей безопасности, чем пер Иеро.
      - Тогда я спокоен, - удовлетворенно проговорил старшина. - Мы не при каких условиях не можем допустить малейшей угрозы жизни нашему дорогому перу Иеро.
      - Но...
      - Нет, нет, пер Иеро, не возражайте! Давайте доверимся капитану Брасье, уж он-то в своем деле высший мастер. Знаете, величайший Лек-Сий говаривал: если сапоги всмятку, то пек их пирожник.
      С авторитетом величайшего Лек-Сия не поспоришь. Иеро оставалось только согласно кивнуть.
      Никто не обвинял Иеро в гибели патрульных. Так, косые взгляды, кривая усмешка в ус, холодность, не более того. Но Иеро понимал - всех стражей границы чрезвычайно настораживало то, что двое из патруля исчезли, а на третьем - ни царапинки. Будь Иеро изранен, истекай он кровью - его бы окружили сочувствием, дружбой. Но сейчас от него словно дурно пахло. Трусостью, предательством, ложью?
      Или он сам приписывает другим собственные страхи и подозрения?
      Какое приписывает, достаточно послушать Брасье.
      На выходе из дома совета по обе стороны от Иеро выросли два стража границы.
      - Это ваша охрана пер Иеро, - бесстрастно сообщил капитан Брасье. - Дневная охрана. Ночью, разумеется, мы ее усилим.
      - Благодарю вас, капитан, - нашел в себе силы любезно ответить Иеро.
      - Я лишь исполняю свой долг.
      Иеро пошел в свой дом. Теперь, когда его охраняли, нужды пребывания в казарме не было - сказал Брасье. А звучало это, будто ему, Иеро, не место среди бравых и честных воинов. Или опять в уши летело эхо самообвинения?
      Капитан не представил ему стражей. Тоже симптомчик.
      Ничего. Есть язык, познакомимся. Потом. Сейчас это выглядело бы несколько нарочито. Чуть ли не заискивающе.
      Доведя Иеро до дома, у порога стражи остановились. И его остановили.
      - Согласно приказа капитана Брасье, мы должны осмотреть ваш дом.
      - Смотрите, приказ дело серьезное.
      Пока стражи границы заглядывали в темные углы его жилища (так говорится - темные, на деле же было вполне светло) Иеро раздумывал: отдай он приказ прекратить охрану и вернуться в казарму, выполнили бы его стражи границы?
      Мудрый муж повелевает солнцу скрыться лишь в урочный час, учил величайший Лек-Сий. Урочный час для Иеро явно не наступил. Не стоит и пробовать.
      Наконец, удовлетворенные осмотром, стражи покинули жилище.
      - Мы будем рядом, у крыльца - то ли ободрили, то ли предупредили они Иеро.
      - Я очень рад, - ответил он.
      Радоваться, если откровенно, ему не хотелось совершенно. Если отбросить мишуру условностей и оставить голую суть, он, Иеро, священник поселения Но-Ом, был под домашним арестом. Хорошо, не совсем арестом, он все-таки может передвигаться по поселению. Хотя и может ли? Ну, как стражники скажут, что караул-де устал, и не соблаговолит ли пер остаться дома?
      Проверим. Но потом. Неизвестно, как караул, а он, пер Иеро, устал чрезвычайно. Руки дрожат, поджилки трясутся. И не от страха или смущения, а просто знобит. Рецидив болезни? Очень может быть. С чего это он решил, будто сайрин-лихорадка покинула его навсегда?
      Вот и название придумалось - сайрин-лихорадка. Ничего название. Нужно описать ее. Это даже его долг, как первого больного. Он, конечно, так и назовет болезнь - сайрин-лихорадка, хотя, возможно, позже заклинатели дадут болезни название "Лихорадка Иеро". Пусть хоть что-то после Иеро останется.
      Действительно, мысли позволяли себе некоторую вольность. Не расслабляться, не расслабляться.
      И хорошо, что не расклеился, не раскис. Потому что к нему в дом зачастили прихожане - по двое, по трое, а то и сразу пять. Просили совета, изъявляли желание поработать для церкви, хотели получить разъяснение по богословским вопросам, приносили разные диковинки, могущие, по их мнению, заинтересовать священника, хотели прибрать в доме, поковыряться в маленьком садике, что у дома, посадить необыкновенно душистые цветы или дерево, что через пять, самое большое, шесть зим даст плоды.
      А когда в назначенный час после вечерней службы прихожане расходились по баракам (новый устав вступал в действие с завтрашнего дня), каждый из них почел своим долгом выразить перу Иеро признательность за душевные слова, которыми он одарил всех добрых поселенцев Но-Ома.
      Не оставалось сомнения - поселенцы выражали священнику сочувствие и поддержку.
      Это ободрило Иеро. Знать, что ты нужен людям, дорогого стоит. И дом ему уже не казался узилищем, а стражи - тюремщиками.
      Стражи и сами чувствовали неловкость положения, старались держаться неприметно и скромно. Дело служивое, поставили охранять, вот и охраняем.
      Усердная приборка дома дала результаты поразительные - кругом все так и блистало чистотой. Кто-то не пожалел даже андалового масла, невесть каким образом очутившегося у поселенца, и теперь от скромной мебели веяло духом изыска и солидности.
      Ничего, пусть. Он, Иеро, постарается не возгордиться.
      Но напряжение дня давало о себе знать все больше и больше. Нужно бы полечиться. Да, кстати, а где пер Кельвин хранил свою аптечку? Кажется - Иеро не помнил точно, - он уже искал ее? Иеро еще раз, теперь внимательно, осмотрел домик. Ну не может такого быть, чтобы пер Кельвин был вовсе без лечебных средств и снадобий.
      Но их не было.
      Подпол, тут должен быть подпол. Иеро не гадал, в семинарии учили и строительству. Дом без подпола - все равно, что корова без вымени. Нефункционален.
      Приглядываясь к полу, он подошел к ложу, откинул его вверх (надо будет впредь всегда днем держать его убранным, и места больше, и пристойнее).
      Он правильно подумал, вот он, люк.
      Иеро потянул за кольцо. Крышка откинулась тихо. А сделана отлично, двойная, меж досок ящичек с мхом-ледовиком для сохранения хладости и сухости.
      Деревянная лесенка вела вниз, в подпол.
      Ему показалось, будто он уже видел и люк, и лестницу. Вот только что внизу?
      Иеро зажег свечечку, и стал спускаться. Хорошее подполье, глубокое.
      Правильно он подумал, аптека пера Иеро находилась именно здесь. В маленькой подземной комнатенке было стыло, но сухо. Простые, грубые, но прочные полки стояли у стен, и на них были банки с плотно притертыми крышками, бутыли, бутылки и бутылочки с самыми разными жидкостями, берестяные короба с травами, и еще много, много чего. Аптека настоящего заклинателя.
      У одной стены стоял алхимический стол, над ним нависал колпак, от которого отходила труба, отходила и терялась вверху. Верно, выходит куда-нибудь меж кустов садика, что рос у дома.
      Вдруг под ногою Иеро что-то хрустнуло. Ах, это чертов палец. И свежий, не успел обсыпаться (чертовы пальцы служили недолго - через четверть луны раствор, которым пропитывали деревяшку, терял способность к воспламенению, вместе с этим меняя свой цвет с красного на серый и ссыпаясь с палочки прочь).
      Кто-то здесь побывал, и уже после смерти пера Кельвина. Возможно даже - после того, как Иеро поселился здесь.
      Он подносил свечечку поближе к банкам и бутылям, читая надписи на римском языке. Богатство, огромное богатство. Понятно, почему оно хранилось здесь. Нет, не покражи опасался пер Кельвин, кто же осмелится украсть что-нибудь у Заклинателя? Но - тепла. Тепло старит, а лед хранит. Здесь, внизу, вода и лед были в равновесии - вода оставалась водою, лед - льдом.
      Некоторые названия он знал лишь понаслышке - тинктура рога белого риноцеруса, пульверис субтилиссимус усов сурийского тигра, ягоды человек-корня. Тут даже был Красный Корень, добытый в загадочной Ра-Амони, месте, которое картографы размещают далеко на юге, в краях, отдаленных от Канды обширными голубыми пустынями, пропитанными Смертью и отчаянием. Некоторые и вовсе считают, что Ра-Амонь находится по другую сторону Лантического моря-окияна, и ходят туда лишь слуги Нечистого одним им ведомыми путями. А капли Адского короля? Несмотря на страшное название, капли были вполне безобидными, но эффективным средством при недугах, вызванных тоскою и одиночеством. Или средство Акропулоса: попьет его старик, и через год полон рот новых зубов!
      Некоторых же не знал вовсе. Помеченные словом "Венена", средства эти держались в самых дальних углах, и Иеро благоразумно решил там их и оставить.
      Взял он самую малость - на повседневные нужды. Поднимаясь по лестнице, он еще раз осмотрел поземный кабинет.
      Странно, но он, кажется, ожидал увидеть другое. Только вот что другое - никак не мог припомнить. Смутный и неуловимый образ словно дразнил его.
      Кобеасы путают.
      Наверху он помолился от души - какая помощь ниспослана поселению! Теперь он сможет утолять болести куда лучше, чем прежде.
      А начать следует с себя, вон, как треплет озноб.
      Никаких диковинных средств применять Иеро не собирался. Достаточно будет употребить лукинагу, обработанную по способу Алена, и вытяжку ивовой коры, средство, дарованное в незапамятные времена Заклинателем Байером, человеком, сведущим в корнях и травах лучше, чем кто-либо до него, да, похоже, и после.
      Он отмерил положенную дозу каждого из снадобий, принял, запил полустаканом воды. Должно стать лучше.
 

18

      До захода солнца оставалась едва склянка, когда послышался мерный топот, в который вплетались шаги другие, легкие, воздушные.
      Он выглянул в окошко.
      Четверо стражей границы шли к нему. Не слишком ли много для одного священника? или они эскортируют семейство достопочтенного Хармсдоннера - Абигайль, Лору и Сару.
      Вошли только женщины, а стражи сменили дневную пару. Ха, эскортируют. Это - женщины-пионерки, они сами способны позаботиться о себе. У каждой по короткому, но очень острому мечу Сур-Альской работы, и по дамскому арбалету - облегченному, за пятьсот шагов, пожалуй, стрела и не убьет. А за пятьдесят - наповал, женское оружие все-таки больше предназначалось для защиты.
      - Мы надеемся, что наше пребывание здесь будет вам не в тягость? - спросила Абигайль.
      - Что вы, разумеется, нет.
      - Муж всю ночь проведет в мастерской. Теперь, когда не стало бедного Им-Зика, на него легла обязанность горного мастера, и он будет проводить анализ первых проб, взятых из колодца Иеро.
      - Колодца Иеро?
      - Так рудокопы назвали место, которые вы, пер Иеро, указали им давеча.
      Иеро смутился.
      - Правильнее уж было назвать место колодцем Людей льда.
      - Назвалось иначе, пер Иеро. вот муж и решил, что безопаснее будет нам провести ночь вод Вашим кровом. Чем дробить силы на охрану двух домов, лучше удвоить охрану одного
      - Звучит убедительно.
      Говорила только Абигайль. Сара смотрела на Иеро дружелюбно, а Лора... Как знать, что было в ее взгляде. Лучше думать, что ничего особенного.
      - Пожалуйста, располагайтесь, - он провел их в гостевой покой и, пожелав спокойной ночи, удалился.
      Ничего необыкновенного в просьбе семейства Хармсдоннера не было - дом священника, помимо всего, был открыт и для гостей. Другое дело, что в теперешней ситуации приход жены, дочери и сестры старшины поселения являл собою знак доверия и уважения со стороны достопочтенного Хармсдоннера.
      Удовольствуемся и этим.
      Иеро присел у самого ложа. Смесь лукинаги и ивовой коры начинала оказывать свое действие. Голова прояснилась, приятная истома охватила тело. Лечь, уснуть. И видеть сны.
      Но он противился снам. Рано, не время. Скоро сядет солнце, и мрак опять охватит Но-Ом. А во мраке, во мраке сейчас кроются чудовища. Пусть вокруг дома расставлены посты стражи, это не избавляет пера Иеро от обязанности хозяина дома - защищать вверившихся ему людей.
      Иеро положил рядом с собою меч и арбалет. Нет, отсиживаться в доме он не намерен. Ночь, другую, не больше. Отдохнуть, и, главное, понять.
      Опять гордыня, одернул он себя. Понять то, что не могли понять за год все советники и все поселенцы Но-Ома. Не понял пер Кельвин, мир его праху.
      Праху... А вдруг... вдруг пер Кельвин понял? И потому он сейчас мертв?
      Не части, не части, - услышал он голос Аббата. Знание - сила, а не слабость. Если бы пер Кельвин знал причину исчезновений людей, он бы поделился ею с другими советниками. И потом, он умер тогда, когда исчезновений не было.
      - Следовательно, - продолжил Иеро уже от себя, - смерть пера Кельвина не связана с исчезновениями? Или исчезновения людей - не единственное проявление Силы Зла?
      Конечно, не единственное, конечно...- но тут сон сморил-таки Иеро.
      Сморил - на три склянки. Чтобы очиститься от грязи вовсе нет надобности день сидеть в ванне. Чтобы избавиться от усталости, нет надобности всю ночь проводить на ложе. Хотя и хочется. Иеро спал бы и дальше, до самого рассвета, но разбудили шаги, которые он услышал во сне, и во сне же понял, что лучше проснуться.
      - Пер Иеро! - позвал стражник из горницы.
      - Да? - Он сел, просыпаясь окончательно. Смесь лукинаги и экстракта ивовой коры произвела свое действие, голова Иеро стала ясной, рука твердой, дыхание ровным.
      - К вам почтенный Рэндольф.
      Он успел встать, накинуть подобающую одежду - ясно же, что почтенный Рэндольф пришел не со скуки, а по делу. Рэндольф не торопился входить, давая перу привести себя в надлежащий вид. Учтивый человек и заполночь учтивый.
      Иеро вышел в крохотный коридорчик, прошел в горницу и сам пригласил позднего посетителя присесть. Не хотелось беспокоить Хармсдоннеров, хотя стражник, верно, их уже разбудил своим зовом. Ничего, в тревожное время голос охраны снимает тревогу, мол, спите, жители Но-Ома, в Но-Оме все спокойно.
      Не все, иначе почтенный Рэндольф тоже бы спал.
      - Пер Иеро, Ларс Мелдинг умирает. Хочет вас видеть, - церковный староста, видно, не ложился, под глазами наметились мешочки, да и сами глаза красные, почти как у рэт-лемута.
      - Конечно, - Иеро помнил старого больного рудокопа. Зря не позовет, если чувствует, что смерть близко, значит, она и в самом деле близко.
      Он вернулся в спаленку, взял необходимые для соборования принадлежности, поколебался мгновение и прихватил подарок старого Шугадан-Оглы. Правда, отпускать грехи с оружием в руках не след, но оно не в руках, а в ножнах за спиною. Да и в сторонку положить недолго - там. Колебался он не из-за кривого меча - подумал о стражниках. Если они пойдут с ним (а они пойдут с ним) - кто будет охранять спящих под его кровом домочадцев Хармсдоннера?
      Иеро вышел на крыльцо. Один из стражей стоял рядом, второй - в четырех шагах дальше. Остальные в засаде?
      - Сколько вас? - спросил Иеро.
      - Четверо, пер Иеро, - ответил стражник.
      И в самом деле, из тени вышли остальные.
      - Двое пойдут со мной, а двое останутся здесь.
      - Никак нельзя. У нас строгий приказ капитана.
      - Я отменяю этот приказ.
      - Что? Не слышу!
      - Я отменяю этот приказ, - повторил Иеро громче.
      - Ничего не слышу, пер Иеро, простите. Простыл давеча, и уши заложило, - стражник смотрел на Иеро без улыбки, твердо, но ясно было - притворяется. По уставу пограничной службы он не может не выполнить приказ священника поселения, вот и временно оглох. Бунт без бунта.
      Что делать? Оставить без помощи умирающего он не может. Но оставить женщин Хармсдоннера тоже нехорошо.
      - Вы идите, пер Иеро - на пороге показалась Абигайль. - Ничего с нами не случится.
      - Но... - он колебался. Конечно, дом крепкий, запросто не разобьешь, а женщины поселения немногим уступали мужчинам, если вообще в чем-то уступали.
      - Я могу остаться здесь, пока вы не вернетесь - нашел выход их положения почтенный Рэндольф.
      - Да? - Иеро посмотрел на церковного старосту. Меч у него хороший. Боевой меч. Да и сам почтенный Рэндольф производил впечатление человека осторожного, но не трусливого. Зазря на рожон не полезет, но биться будет насмерть.
      - К тому же у меня есть зовутка, - добавил почтенный Рэндольф, - и при первых признаках опасности я разбужу ее.
      Зовутка решила дело. Была зовутка грибом-паразитом, но грибом особым. Сама маленькая, с детский кулачок, но если ее разбить, дикий пронзительный вой поднимет мертвого на три мили в округе. Привозили ее с юга, где она росла на деревьях у границы Голубой Пустыни. Стоила недешево, но того стоила.
      - Заприте дверь на засов и ждите нашего возвращения.
      Иеро пошел, стражники держались рядом, все четверо. Двое слева, двое справа. Устерегут, никаких сомнений.
      Ночь тихая, покойная. Именно в такие ночи чаще всего и уходят измученные недугом люди. Есть ночи, когда вдруг двое, трое, а то и пятеро вместе страдают от почечной колики. Есть ночи, когда астма начинает душить поддавшихся ей людей. Есть ночи щемящего сердца, и есть ночи горлового кашля. В семинарии учили целительству, но старому Ларсу Мелдингу нужен не целитель - священник. Он уже пересек черту жизни - этой жизни, и только привычка удерживала душу в теле. Но всему приходит конец.
      Иеро нарочно настраивал себя на отвлеченный лад - чтобы не досадовать на стражей границы и их начальника, капитана Брасье. Ему человека готовить к встрече с Создателем, а он о земном печется. О пустяках. Ну, притворяются стражники глухими, так им на то команда дана капитаном. А капитан, понятно, беспокоится и о поселении, и о поселенцах. И о священнике, пере Иеро. Назойливо беспокоится, не без того, но от рвения, от чистого беспокойного сердца.
      Чем хорошо поселение - все рядом. Дюжина дюжин шагов, еще дюжина дюжин - и пришли.
      У входа в барак попался капитан.
      - Пер Иеро? Скорее, Ларс Мелдинг умирает.
      Иеро поспешил к страждущему. Стражники отстали, Брасье о чем-то стал говорить со старшим, говорить тихо - чтобы не будить спящих, да и чтобы Иеро не слышал. Видно, глухота у стражника прошла, служебный долг - отменный целитель.
      Купе, в котором лежал Ларс Мелдинг, освещала лучина, освещала скудно, но Иеро после темноты и лучине был рад. Не успел настроиться на ночной лад, больно коротка дорога.
      Ларс Мелдинг потянулся к священнику.
      - Лежите, лежите, добрый Ларс Мелдинг, - предупредил усилия рудокопа Иеро, но тот не слышал его слов.
      - Оборотень, - прохрипел Ларс Мелдинг, - проклятый обо... - усилие оказалось для него непомерным, он откинулся на спину и замолк.
      Мало времени, очень мало времени. Иеро едва успел отпустить грехи и прочитать полагающиеся молитвы, как рудокоп скончался. Ушел.
      Бедный Ларс Мелдинг. Видно, бредил перед смертью, что принял Иеро за оборотня. Или хотел что-то рассказать? Теперь он расскажет об этом слушателям иным.
      Иеро вздохнул и помолился за упокой души раба божьего Ларс Мелдинга. Потом начал читать Книгу Тита Иова, что еще он мог сделать для бедняги?
      Читал долго, верные две склянки.
      Затем собрался в обратный путь. Но прежде нужно высказать Брасье протест по поводу столь бесцеремонного обращения. Придется. Не должен Иеро позволить такого с собой обращения. Не себя высоко ставит - сан. Теперь-то можно не сдерживаться, а высказать капитану прямо и без обиняков. Что он о себе возомнил, капитан Брасье, если позволяет приставлять к священнику стражей?
      Но Брасье у входа в барак не было, не было и стражей. Решили, что он будет у Ларс Мелдинга долго, до самого рассвета? Или просто не хотели спорить и ругаться.
      Иеро огляделся. Только что негодовал на приставленную стражу, а без нее идти не хотелось. Одиноко, беззащитно, голо. А он-то серчал на капитана. Не судите опрометчиво, учит величайший Лек-Сий.
      Быть может, и в самом деле остаться? Лишних молитв не бывает, помолится за упокой раба божьего, почитает библию, просто посидит у ложа усопшего.
      Нет, нехорошо выйдет. У него в доме люди, негоже оставлять живых ради мертвых.
      Да и идти-то ничего. Два раза по дюжине дюжин шагов. Неужто не осилит?
      Иеро знал. что пойдет один, но знал, что ему этого очень не хочется.
      Тем человек и отличается от зверя, что делает не то, что хочется. Человек знает слово "надо".
      И он пошел. Правда, шаги теперь он делал коротенькие, осторожные, и вышло три раза по дюжине дюжин, да к чему считаться?
      Миновал церковь, вышел к садику, что перед домом.
      Все спокойно в столь поздний час. Затянутое тучами небо. Недвижный, дремотный воздух. Кажется, ветер тоже спит.
      Он пошел по садику - больше наугад, потому что - темно. Факел хладного огня нужен. Не забыть сказать на совете. В заброшенном руднике завести грибницу, через год, глядишь, и созреет.
      Нужная будка, как и положено, стояла в уголке самом укромном. Чего кричать-то о себе, и так всяк сыщет. Даже в темноте - у будки обыкновенно сажали звень-траву, и сама полезная для чистоты, и запах от нее здоровый. Не заплутаешь.
      Он вышел из нужной будки. Теперь до утра поспит вволю, в тепле и сладости.
      Иеро пошел к дому, последние две дюжины шажков.
      И едва не споткнулся - на траве лежал меч.
      Мечами не разбрасываются, тем более в садах священников. Воин, пока жив, с мечом не расстается. Значит...
      Иеро поднял его. Говорят, во всем мире нет двух одинаковых мечей. Хоть какой-нибудь черточкой, да разнятся. Насчет всего мира - здесь он не знаток. Но этот меч он, похоже, видел у почтенного Рэндольфа. Рукоять из рога лорса. Они, лорсы, их сами бросают, старые рога. Не пропадать же добру.
      Иеро лег на землю, прислушался. Лежа слышно то, чего не слышно стоя. Земной звук. Он из земли прямо в ухо идет, без воздуха.
      То, что он услышал, ему очень не понравилось. Где-то вдалеке, на границе восприятия кто-то шел.
      И этот кто-то был не человек.
 

19

      Человек - существо прежде всего вертикальное, отсюда и особенности шага. Если изобразить звук волною, то получатся волны высокие, но острые, крутые. Зверь же шагает на четырех лапах, да и центр тяжести у него ниже, потому волны низкие и пологие.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18