Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мозг армии. Том 1

ModernLib.Net / История / Шапошников Борис / Мозг армии. Том 1 - Чтение (стр. 6)
Автор: Шапошников Борис
Жанр: История

 

 


      Учитывая внешнее и внутреннее положение государства и его экономическое развитие, Конрад приходил к убеждению, что Австро-Венгрия не могла быть готова к войне на все случаи, а поэтому, по его словам, «ни в одном государстве взаимная связь между общими, в особенности же конкретными приготовлениями к войне, и внешней и внутренней политикой, не была так ощутительна, как в Австро-Венгрии».
 
      «Начальник генерального штаба и министр иностранных дел, – продолжает Конрад, – должны были поддерживать тесный контакт в работе. Министр иностранных дел должен был ориентироваться начальником генерального штаба о размерах военных сил, в соответствии с чем и вести внешнюю политику, и совместно с начальником генерального штаба 110 временам ясно устанавливать, для каких определенных фронтов должны быть произведены конкретные военно-подготовительные работы».
      «Министр иностранных дел должен принять за правило не вести политику и тех направлениях, которые могли бы сулить вооруженное столкновение с более могущественным государством или союзом государств. Он должен понять, что военная подготовка связана с длительным сроком и не может быстро меняться. Это требовало от политика дальновидности, ясных и определенно поставленных целей, и подлинный государственный деятель должен был следовать этому. Обстоятельства могли сложиться так, вследствие положения монархии, что образовывался новый фронт в то время, когда стратегическое развертывание фактически уже начало осуществляться на других фронтах, или уже открыты военные действия, и эти случаи должны быть также предусмотрены конкретной подготовкой».
 
      Работы по стратегическому развертыванию заключались в следующем: «коль скоро возникала необходимость разработать тот или иной определенный фронт, начальником генерального штаба лично отдавалась директива с указанием числа назначенных на фронт сил, их боевого расписания (Orde de bataille), района их сосредоточения (Aufmarschen), способа этого сосредоточения и мер, необходимых для прикрытия сосредоточения (А1агш), назначения личного состава (Hoheren Personalien), наконец, всех специальных особых мероприятий, в особенности тех, кои вызывались снабжением. В дальнейшем эти директивные указания прорабатывались в деталях».
      На этом мы остановим наш поиск в детализацию работы генерального штаба и обратимся к рассмотрению структуры его центрального органа.
      При начальнике генерального штаба состояли: его заместитель, штаб-офицер генерального штаба для поручений и личный адъютант. Эти лица составляли тесный кружок около начальника генерального штаба и вместе с начальником оперативного бюро были наиболее осведомлены о всех думах, предположениях, радостях и печалях своего начальника. Последний всей делился с ними, и штаб-офицер генерального штаба обязан был конспективно записывать все те разговоры и устные доклады, которые вел начальник штаба, хотя бы и в отсутствие его. Нам неизвестно, обладал ли сей порученец тайнами стенографии, но безусловно в архиве начальника генерального штаба накапливалось много документов, которые ныне своим количеством пугают кое-кого из рецензентов. Может быть, такой способ фиксирования своих деяний и бюрократичен, и рассчитан на собирание материалов на всякий случай, но что он имеет за собой известное положительное основание, – этого также отрицать нельзя. Рекомендуется же записывать распоряжения, отдаваемые по телефону, почему же не фиксировать важный служебный разговор? Может быть, техника придет на помощь будущим деятелям не только военным, но и всяким иным, предоставив в их распоряжение аппараты, записывающие всякие пере говоры автоматически; пока наши требуют специальных для этого манипуляций. Начальнику генерального штаба подчинялись: а) Управление генерального штаба. б) Военно-географический институт. в) Военный архив. г) Военная академия. д) Железнодорожный и телеграфный полк.
      Управление генерального штаба состояло из следующих бюро:
      1. Административное, ведающее личным составом всего генерального штаба и хозяйственными делами управления с общей для него журнальной частью.
      2. Оперативное выдало всей оперативной работой по плану войны. составляя различные подсчеты по директивам начальника генерального штаба совместно с разведывательным бюро и бюро военных сообщении о вероятных вариантах сосредоточения противника, ведя работы по составлению боевого расписания, инструкций по прикрытию сосредоточения и, наконец, по важнейшей части плана войны – стратегическому развертыванию. На обязанности этого же бюро лежала разработка всех вопросов по инженерной обороне государства, для чего состав его был усилен специалистами (артиллеристами и инженерами), которые прорабатывали специальные артиллерийские и инженерные вопросы, прежде всего проекты атаки долговременных укреплений противника, разведка которых велась ими же совместно с разведывательным бюро. Вопросы организации также были одной из функций оперативного бюро, равно как разработка уставов и инструкций по тактическим и оперативным вопросам и составление проектов больших маневров входили в круг ведения этого бюро.
      Кроме того, вся переписка с министерством иностранных дел велась начальником генерального штаба через оперативное бюро.
      Очерченный круг ведения оперативного бюро с достаточной ясностью показывает всю ответственность и в то же время его полноту. Оно выполняло важнейшую часть работы по плану войны и, в соответствии с этим, намечало основания для организации войск и их боевой подготовки, ибо нельзя, конечно, ни на минуту представить себе обратного порядка, когда бы организационные вопросы и подготовка войск находились в зависимости от каких-либо иных данных, а не от плана войны, сочетаемого, конечно, с той ступенью экономического развития, на которой находилась страна.
      3. Отчетное бюро ведало полевыми поездками, военной игрой, различными испытаниями и командировками офицеров генерального штаба со специальными заданиями.
      4. Военно-географическое бюро имело своей задачей составление военно-географических описаний Австро-Венгрии и сопредельных с нею стран.
      5. Разведывательное бюро вело разведку иностранных армий, оказывая содействие оперативному бюро в его работах по плану войны, а также имея общее наблюдение за борьбой с разведкой противника в своей стране.
      6. В задачи бюро железнодорожных сообщений входила подготовка железных дорог к работе по плану войны, включая сюда и водные перевозки. Участвуя совместно с оперативным и разведывательным бюро в разработке возможных вариантов перевозок противника, следя за состоянием и развитием его сети, железнодорожное бюро при работах по собственному плану рассматривало план строительства железных дорог, давало по нему заключения, входило со своими проектами улучшения сети, учитывая оборону государства, ведало подготовкой дорог к мобилизации, имея на них свой аппарат в лице линейных комендантов, заведующих воинскими перевозками в корпусных районах и управления морскими перевозками в Триесте.
      7. Телеграфное бюро ведало службой связи.
      8. Этапное бюро, возникшее уже при Конраде, совместно с оперативным бюро разрабатывало все вопросы по плану войны, связанные с подготовкой этапного района, организацией подвоза, организацией управления занятыми у противника областями и использованием их в видах снабжения.
      В этих восьми бюро, составляющих управление генерального штаба, концентрировалась вся работа по плану войны в своей идейной, основной части. Что же касается деталей работы, то таковые проводились в иных многочисленных органах военного министерства и министерствах обоих ландверов. Результаты детальной проработки включались в общую работу генерального штаба, дополняя и отливая в одно монолитное творение план войны.
 

Таблица № 15

 
 
      Как уже было отмечено выше, кроме управления генерального штаба, начальнику его были подчинены:
      1) Военно-географический институт, выполнявший задания по составлению и обеспечению армии нужными картами. Институт разделялся на пять отделении: геодезическое, съемочное, картографическое, техническое и административное. Во главе института находился генерал генерального штаба.
      2) Военный архив ведал обработкой и хранением военно-исторического материала и разделялся на 4 отдела: военно-исторический, рукописей, картографический и библиотеку.
      3) Военная академия имела задачей подготовку офицеров для дальнейшей службы в генеральном штабе.
      4) Железнодорожный и телеграфный полк, являясь строевой частью и служа кадром для развертывания железнодорожных войск и войск связи, был подчинен начальнику генерального штаба, как строевому командиру.
      Считаем необходимым привести штатную численность Большого генерального штаба миллионной армии, дабы иметь ясное представление о «мозге» армии. В этом отношении безусловно необходимо, с одной стороны, не загружать штат ненужным балластом, а с другой, и не сделать «мозг» мало работоспособным, урезав его отдельные центры в количестве сотрудников.
      Исследуя для этого «Описание вооруженных сил Австро-Венгрии», издания 190С года и 1912 года русского генерального штаба, мы устанавливаем, что управление генерального штаба, без непосредственно подчиненных начальнику штаба военно-географического института, военного архива, Военной академии и жел. дор. и телеграфного полка, насчитывало, как указано выше – в таблице 15.
      Таким образом, за 6 лет штат увеличился на 36 человек, т.е., иными словами, более, чем на 33%. Такое увеличение штата вполне понятно 1) в связи с увеличением численности армии, 2) с развитием военной техники и 3) с усложнившимися условиями подготовки к войне. Как видно, штат в 126 человек можно считать не преувеличенным. Обращает на себя внимание большое число прикомандированных, но это o6ъяcняетcя именно желанием дать опыт в работе, а равно и испытать готовившихся к переводу в генеральный штаб окончивших Военную академию.
      В указанный штат еще не причислены военные агенты (атташе) в иностранных государствах, коих, по данным 1911 года, числилось 11 штаб-офицеров и 2 обер-офицера и которых по роду их службы собственно говоря, следует считать в составе управления генерального штаба.
      Что касается прочих, подчиненных начальнику генерального штаба учреждений, то штаты их, по данным 1911 года, были таковы:
      Военно-географический, институт числил в своем составе: 1 генерала 18 штаб, 116 обер-офицеров и 156 чиновников, из которых генерального штаба был только начальник института.
      Военный архив: 1 генерала (нач. архива), 1 штаб, 2 обер-офицеров генерального штаба (в составе военно-исторического отделения) и 27 штаб- и обер-офицеров.
      Военная академия в своем штате имела генерального штаба 15 человек остальной состав был не генерального штаба.
      Как уже отмечалось выше, работы по плану войны не замыкались в одном управлении генерального штаба, а распределялись между многочисленными органами военного управления, с которыми генеральный штаб имел общение. К таковым органам относятся:
      1) Армейские инспектора, будущие командующие армиями, которые по заданиям начальника генерального штаба прорабатывали конкретную задачу в пределах их армейских рамок из плана войны на том или ином фронте. Подчиненные высшей военной власти, армейские инспектора лишь в порядке проработки указанных заданий поддерживали контакт с начальником генерального штаба, будучи в остальном совершенно самостоятельными от него.
      Здесь мы пока намечаем общую картину работы генерального штаба, а о подробностях поговорим ниже.
      2) Военное министерство. Как известно из положения, генеральный штаб являлся вспомогательным органом общеимперского военного министра. Нами уже обращалось внимание на эту двойственность в положении, которая, конечно, отражалась и на работе. Начальник генерального штаба со своим аппаратом обязан был влиять на все стороны подготовки к войне, и поэтому, беря на себя принципиальную часть возникающих вопросов в общей подготовке к войне, он возбуждал перед военным министерством ряд вопросов, требуя справок, проработки тех или иных предложений и ответов по ним. Не всегда военное министерство шло навстречу своему «вспомогательному» органу, а личные недоразумения между военным министром и начальником генерального штаба сейчас же находили отклик и во взаимоотношениях подчиненных органов. Конрад не раз высказывает сожаление в своих мемуарах и даже приводит разговор с начальниками отделов военного министерства, темой которого служила та критика предложений генерального штаба, которая не раз велась в стенах отделений военного министерства.
      Ближе всего генеральному штабу приходилось работать с теми отделениями военного министерства, которые ведали вопросами организации, мобилизации и тактической подготовки армии. В виду важности работы этих отделении, во главе их стояли также офицеры генерального штаба.
      Здесь мы должны отметить разделение работы по организационным и мобилизационным вопросам между двумя органами управления, ибо не во всех армиях это было так, да и ныне вопрос еще не считается решенным.
      Не раз уже указывалось, что в этих вопросах только принципиальная часть входила в круг работы генерального штаба, самая же техника работы, детализация, принадлежала военному министерству. Как организация армии, так и ее мобилизация, кроме идейной ее стороны, требуют большой мелочной работы, которая не должна загружать «мозг армии». Нам кажется, не нужно особых доказательств того, что требование от мозга переваривать мелочную работу ведет лишь к его переутомлению, а может быть, даже и к параличу. В частности, в организационных вопросах разработка штатов, вопросы казарменного размещения и другие мелкие вопросы не требуют для проработки особо квалифицированных работников и могут исполняться лицами без высшей специальной подготовки, даже чиновниками, как это было проведено в германском военном министерстве. То же можно сказать и о войсковой мобилизации, требующей точной работы по раз установленным образцам. А. Свечин в своей «Истории военного искусства», обсуждая этот вопрос, справедливо пишет: «Среди различных «специальностей» генерального штаба появилась новая – мобилизационная. Необходимо, однако, помнить, что эта крайне важная административная работа далеко еще не объемлет военного искусства в целом. В малограмотной русской армии 1812 года были в большом почете люди, умеющие ситуировать, и Клаузевиц поражался, как русские могли назначить на ответственный пост генерал-квартирмейстера главнокомандующего полковника Мухина, выделявшегося из Других офицеров, как лучший ситуатор. У французов после 1870 года мобилизационным вопросам было придано такое значение, что получилось засилье мобилизаторов в генеральном штабе. Переводчик Клаузевица на французский язык задавал вопрос, – не является ли в начале XX века мобилизация такой же угрозой военному искусству, какой была ситуация в начале XIX века, и не будет ли такой же ошибкой противопоставление Шлиффену мобилизатора, какой было противопоставление Наполеону ситуатора.
      К сожалению, вопрос этот не разрешен в первой четверти XX века, и нам приходилось сталкиваться в своей деятельности с обоими противопоставлениями. В этом отношении генеральные штабы перед мировой войной придерживались двух точек зрения: германский, а за ним и австро-венгерский генеральные штабы оставляли за собой лишь общее руководство мобилизацией, передавая всю детальную работу в военное министерство; наоборот, французский и русский сосредоточивали все мобилизационные вопросы в руках генерального штаба – оба с целью поднять мобилизацию. «Обожжешься на молоке, станешь дуть и на воду» – к таким выводам пришло французское командование, передав хромавшую после 1870 года на все четыре ноги мобилизацию в руки генерального штаба. Ну, а русским, конечно, нельзя было отставать от своих «хозяев».
      По справедливости, мы должны отметить, что мобилизация не попала в германский генеральный штаб во многом оттого, что во главе военного министерства стоял Роон, подготовивший успешную мобилизацию 1866 и 1870 годов, и трудно было бы вырвать из рук военного министра, доказавшего победами на полях сражений результаты своей работы, начальнику генерального штаба мобилизацию в целом. К чести Мольтке, а затем и его последователей, нужно отнести, что они и не делали попыток к этому, а разумно оставили мобилизацию в недрах военного министерства. За германским генеральным штабом последовал и генеральный штаб Австро-Венгрии – поражения 1866 г. не заставили его свернуть на ложную дорогу, что случилось с французами и от чего они не отказались и до сих пор.
      3) Министерства народной обороны обоих ландверов также имели общение с генеральным штабом по вопросам организации, мобилизации и расквартирования ландверных войск.
      4) Военный морской флот, как выше уже было отмечено, был де-факто самостоятелен, хотя и входил в состав общеимперского военного министерства. В виду этого, наименование начальника генерального штаба, как такового, для «всех вооруженных сил» ограничивалось малым соприкосновением с деятельностью военного флота. Конрад в своих воспоминаниях отмечает, что контакт с флотом был только в разрешении вопросов береговой обороны, так как они проходили по бюджету для сухопутной армии и осуществлялись при содействии береговой артиллерии, входившей в состав армии. Кроме того, связь с флотом поддерживалась в разработке совместных маневров сухопутных войск и морских сил.
      Наоборот, как увидим ниже, генеральному штабу приходилось оказываться в оппозиции развитию военного флота в ущерб интересам армии. 5) Наконец, в виду того, что война по природе своей есть акт общественных отношений, то непрерывная связь генерального штаба в своей деятельности с министром иностранных дел понятна без дальнейших пояснений, а затем и необходимость тщательной ориентировки в вопросах внутренней политики и экономической жизни страны. До сих пор говорилось лишь о деятельности управления генерального Штаба по плану войны и не было ничего сказано о войсковом генеральном штабе. Выше было отмечено, что: 1) генеральный штаб являлся особым корпусом и 2) что наряду с генеральным штабом в Вене существовал еще войсковой генеральный штаб, т.е. офицеры генерального штаба, находящиеся при войсках: в штабах корпусов, дивизий, бригад и других войсковых и местных военных учреждениях.
      Войсковой генеральный штаб зародился уже при эрцгерцоге Карле и в дальнейшем был учрежден не только в общеимперской армии, но и в обоих ландверах. Б наши задачи не входит подробно останавливаться на функциях и работе войскового генерального штаба, поэтому мы ограничимся здесь лишь общим подсчетом всего корпуса генерального штаба, Таковой насчитывал (таблица 16):
 

Таблица № 16

 
 
      Таким образом, генеральный штаб за шестилетие, если принять, что число прикомандированных не увеличилось, подвергся сокращению.
      Пополнение генерального штаба производилось: 1) путем выпуска из Военной академии и 2) из особых корпусных школ.
      Мы не будем здесь подробно касаться как руководства начальником генерального штаба военно-учебными заведениями, пополняющими генеральный штаб, так и прохождением службы в генеральном штабе, ибо это сделаем в соответствующих главах.
      Выше уже приводилось мнение Конрада, что его деятельность представляла собою не что иное, как непрерывный бой, так как слишком тяжела была обстановка для деятеля, который в основание своей работы клал прежде всего движение вперед. Наше дальнейшее повествование о деятельности австрийского генерального штаба покажет, насколько зачинщиком в ежедневных стычках бывал сам генеральный штаб, а также в какой мере ему приходилось вынужденно принимать эти бои.
      Несмотря на такое направление работы, однако, положение начальника австрийского генерального штаба было довольно устойчиво и со времени учреждения этой должности ее занимали лишь два лица; предшественник Конрада – Бек, занимал должность начальника генерального штаба в течение 25 лет.
      Трудно сказать, что содействовало, развитию такой редкой «сменяемости» начальников генеральных штабов: с одной стороны, в этом можно видеть личное влияние Франца-Иосифа, человека консервативного в своих взглядах, привычках и в отношениях к людям, с другой стороны, может 6ыть, подражание своим союзникам-немцам играло известную роль. Во всяком случае, следует отметить эту несменяемость, как положительный фактор в работе генерального штаба. Австрийские начальники штабов куда были счастливее, чем их русские или даже французские коллеги, которые засиживались на своих местах столько времени, что, не успев ознакомиться с делом, быстро уходили в «абшид» (отставку),говоря языком петровской эпохи. Что пользы от такой чехарды было мало, это, конечно, лучше нас известно читающему эти строки.
      Очерченный круг деятельности начальника генерального штаба был настолько обширен, что требовал от него напряженной работы не только в кабинете, но и в поле, что видно будет из нашего дальнейшего повествования. Здесь мы остановим внимание на мелочи: как протекал нормальный день начальника австрийского генерального штаба. В своих воспоминаниях Конрад так его обрисовывает: «Утром (утро за границей вообще считается с 7-8 часов утра; Б. Ш.) я проезжал свою лошадь, затем отправлялся в штаб. До 11 часов утра был прием посетителей и должностных лиц других учреждений и ведомств, являвшихся по служебным делам. После 11 часов начинались исключительно доклады начальников бюро генерального штаба. Из них последним с докладом являлся начальник оперативного бюро, так как вопросы круга его ведения требовали очень продолжительного времени для разрешения».
      Мы не знаем, когда заканчивал свой день Конрад, но, судя по его деятельности вообще, таковой кончался очень поздно. К такому нормальному распределению времени нужно добавить доклады начальника генерального штаба Францу-Иосифу, которые происходили не реже 2 раз в месяц, а в напряженное время бывали чуть не ежедневно, не считаясь, конечно, со временем. Такие же доклады наследнику Францу-Фердинанду. Личное общение с министром иностранных дел также было очень частым, порой на дню не один раз. Различные командировки на полевые поездки, маневры, личные рекогносцировки, поездки на стрельбища, где испытывались новые орудия, и т.д., и т.д.
      День был заполнен с избытком, его не хватало даже для серьезной проработки некоторых вопросов. Краусс в своей книге «Причины наших поражений» приводит свой разговор с Конрадом относительно удаления большего внимания работам по этапной службе и подготовке к ней офицеров генерального штаба. На предложение Краусса ввести военные игры специально с разработкой вопросов тыла, что составляло, по мнению Краусса, обязанность генерального штаба, начальник его отвечал: «Дли этого у меня нет времени». На указание Краусса, что Конрад, как начальник генерального штаба, должен на это найти время, Конрад снова повторил: «У меня нет времени». На такую важную отрасль службы генерального штаба в современной войне у Конрада не было времени.
      Не будем отрицать того, что бюрократический режим, прочно свивший себе гнездо в Австро-Венгрии, отнимал много полезного времени, а также не оставались без последствий направленные со всех сторон интриги, которые приходилось парировать, запасаясь всевозможными документами.
      Одним словом, перед нами старая и хорошо известная по любым воспоминаниям былого высокочиновного человека картина условий работы не в одной только Австро-Венгрии, но и в иных буржуазных странах. Известная часть сил и времени затрачивалась не только непроизводительно, но и во вред делу, внося неровность в отношения с окружающими, нервозность в работу, создавая излишнее трение в и без того скрипевшей машине военного управления габсбургской монархии.
      Как расценивал тяжесть своей службы начальник генерального штаба, послушаем лучше всего самого Конрада. Уволенный от должности начальника генерального штаба в декабре 1911 года после пяти лет пребывания в ней за разногласия с министром иностранных дел Эренталем и назначенный армейским инспектором, Конрад рассказывает: «Я был рад, что, оставляя так мало привлекательную должность начальника генерального штаба, снова мог вернуться к войскам. Конечно, я не буду скрывать, что был рад и личной свободе. Отныне я мог распределять свою служебную деятельность по своему желанию, мог производить по своему выбору служебные поездки, был в состоянии, не считаясь со временем, проезжать своего коня, мог также посвящать время матери, детям, друзьям и знакомым». «Это была передышка после пяти лет!» восклицает начальник австрийского генерального штаба.
      Ровно через год назначенный вновь на должность начальника генерального штаба, Конрад, учитывая то тяжелое положение, в каком оказывалась Австро-Венгрия, не обрадовался своему назначению. Получив приказ об этом, Конрад открывает нам, что «Опять судьба своей тяжестью вторгнулась в мою жизнь!». «Неохотно я расстался с моим постоянным кругом деятельности», заканчивает Конрад, описывая свой перевод на новую, вернее, старую должность по генеральному штабу.
      Может быть, иные скажут, что это не что иное, как проявление малодушия со стороны Конрада, но после знакомства с этой личностью, что мы считаем обязанными сделать в следующей главе, едва ли можно обвинить этого человека в слабости духа. Высказанное Конрадом мы считаем именно честно данной им оценкой должности начальника генерального штаба в монархии Габсбургов, которая для твердого, самостоятельного во взглядах, инициативного человека отнюдь не была усеяна розами.
      Да и не у одного только начальника австрийского генерального штаба была такая дорога, полная труда и работы. Мы боимся расширить рамки нашей книги и увлечься описанием работы начальников штабов других государств, но, думаем, позволено будет указать хотя бы на Германию, где начальник генерального штаба, более, чем где-либо, забронированный от всяких интриг, – и тот, как Шлиффен, сидевший с 6 ч. утра на коне, непрерывно работавший затем в течение всего дня, после лишь 2 часов
      ночи гасил лампу, отходя в область Морфея. Даже такой жизнерадостный л женолюбивый начальник генерального штаба, как известный всем Сухомлинов, и тот говорит в своих воспоминаниях о тяжелой работе в должности начальника генерального штаба. Правда, на славянские и романские натуры эта сизифова работа все же меньше оказывала влияния, вследствие их большей легкости в отношении к делу, но за то бывала и чревата последствиями.
      Может быть, нам не следовало предупреждать событий и говорить так подобно о «нормальной» работе начальника генерального штаба, а изложить это, как вывод из всего написанного ниже, так как преждевременно можно напугать читателя, примером чего может служить В. Новицкий, усомнившийся в полезности труда из-за одного лишь четвертого тома воспоминаний Конрада. Не претендуем, если убоявшийся вместе с нами окунуться в детали работы начальника генерального штаба, закроет эту книгу. Но тот, кто хочет ознакомиться с ней или даже мечтает быть в будущем начальником генерального штаба, а мечтать, конечно, никому не возбраняется, должен знать заранее о том тернистом пути, который начертан для этой должности. Если судьба сулит ему вступить на эту дорогу, то пусть он не обольщает себя житейскими радостями, а с сознанием громаднейшей ответственности взвалит на свои плечи тяжелую ношу.
      Теперь бросим беглый взгляд на работу Большого генерального штаба в Вене. К сожалению, свидетели, показания коих в этом мы могли использовать, кроме повествований самого Конрада, немногочисленны и кратки в своих выводах. Мы опираемся на свидетельство не раз упоминавшегося нами Краусса и германских представителей при ставке австро-венгерской армии Крамона (его книга – «Наш австро-венгерский союзник») и Фрейтага фон Лорингофена (его труд – «Обстоятельства и люди, как они мне казались»).
      Не вдаваясь в детальную характеристику вообще австро-венгерского генерального штаба, мы все же должны отметить его основные черты. Выше был дан облик офицера былой армии Валленштейна на рубеже XX века, который был также свойственен, конечно, и представителям ее генерального штаба. Последние были теми же «носителями» идеи габсбургской монархии, теми же офицерами армии Валленштейна, интересы которых главным образом были сосредоточены внутри этой армии.
      Карьеризм, свойственный вообще командному составу австрийской армии, при наличии особого кастового сознания принадлежности к генеральному штабу, создавал в последнем ярко выраженный тип, зараженный в избытке чванством. Представители генерального штаба армии Дунайской империи отличались обычной «веселостью», свойственной вообще жителям этого государства. Но нужно признать, что, несмотря на это, они были хороню теоретически подготовлены в военном деле. На теорию обращалось большое внимание, что и составляло коренную ошибку, так как не развивалась сила воли, ответственность в принятии решений. «Австрийский генеральный штаб всегда страдал преувеличенной теоретичностью в то время, как фронтовая служба была ему чужда, и всякое стремление к самостоятельной работе часто подавлялось приказаниями свыше», – пишет в своих «Воспоминаниях» Людендорф.
      В результате такой подготовки генеральный штаб отрывался от войск, не знал их, не говоря уже об общественной жизни. Последняя расценивалась «мозгом армии» в большинстве, как источник удовольствий, которых было так много в веселой Вене.
      В следующих главах мы отрекомендуем персонально некоторых из представителей генерального штаба, здесь же считаем себя обязанными отметить, по свидетельству Крамона, что генеральный штаб австро-венгерской армии отличался работоспособностью, неутомимостью в ней, за долгие годы совместной работы в управлении генерального штаба сплотился в тесный кружок, особенно это заметно было в оперативном бюро. Такое заявление Крамона как будто не вяжется с тем, что сказано было о карьеризме, но из нижеследующих строк будут ясны причины и следствия.
      Краусс, говоря о развитии протекции в общественной жизни Австрии, указывает, что от этого не была свободна и армия. Вокруг таких высоких персон, как военный министр и начальник генерального штаба, образовывались особые группы, заботящиеся исключительно о своем благополучии.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27