Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сфера разума

ModernLib.Net / Художественная литература / Слепынин Семен / Сфера разума - Чтение (стр. 12)
Автор: Слепынин Семен
Жанр: Художественная литература

 

 


      На пологом холме они остановились перед теми же кустами сирени. В них струился лунный свет, мелькали светлячки - все, как в прошлый раз.
      - Я не случайно исполнила для тебя фрагмент из "Пер Гюнта",- прощаясь, сказала Аннабель Ли.- Есть над чем поразмыслить будущему великому космопроходцу, исследователю дальних миров.
      - Не понимаю...
      - А ты догадайся!
      Девушка повернулась и, спускаясь вниз, сливалась с белесым, пронизанным лунными лучами туманом. Василь пошел было за ней, но Аннабель Ли остановилась перед цветущей яблоней и как-то странно ("Словно ведьма",- подумал Василь) погрозила пальцем: не провожай! При этом задела ветки, и яблоня осыпала ее белыми лепестками. Так и скрылась она в этом густом весеннем снегопаде, незаметно вошла в темный зев станции миг-перехода. Василь бросился вслед за ней, но в часовне уже пусто: улетела!
      В глубокой задумчивости Василь отправился домой. У околицы села остановился. Окна многих хат почему-то светились, а на улице слышались голоса, смех, звон гитары. Это парни и девушки, его одногодки и односельчане: весна тревожила, пьянила юные сердца. "Ночь, туман, струна звенит в тумане",вспомнил Василь слова русского писателя далекого девятнадцатого века. Бродившие по улице молодые люди будто сами пришли из того же века. В руках у кого-то оказался баян, и под его протяжные переливы парни и девушки запели старинную русскую песню.
      "Дети ностальгистов и сами ностальгисты",- усмехнулся Василь и, поднявшись на антипоясе, улетел подальше от села. Сегодня он не в настроении участвовать в ностальгическом шествии. Из его головы не выходило слово "догадайся", сказанное Аннабель Ли с лукавой усмешкой.
      Василь опустился на пригорок. Посидел немного, припоминая содержание драмы Ибсена "Пер Гюнт", и наконец сообразил. Исполнив "Песню Сольвейг", Аннабель Ли дала понять, что Василь, мечтающий о славе волевого космопроходца, похож на героя ибсеновской драмы - безвольного слабодушного Пер Гюнта.
      "Она права! - мысленно воскликнул Василь.- Хорош космопроходец! Не я владею чувствами, а они мной. Они носят меня, как ветер сухие листья. Если я Пер Гюнт, кто же тогда Сольвейг, полюбившая этого слабовольного фантазера и затейника? Вика?"
      Но хватит думать об этом. Василь твердо решил: пора взяться за ум и в первую очередь надо избавиться от безвольного хаоса настроений, стряхнуть чары колдовского озера...
      За серебрившимися холмами и темной рекой послышались отдаленные звуки свирели. Пастух! Давно его не было - пас лошадей в другом месте. Но сегодня перед рассветом он наверняка подойдет к околице села.
      Не желая вспугнуть его, Василь поднялся на антипоясе и вернулся домой. Парни и девушки уже разошлись. Тишина. Где-то уютно звенел сверчок. Огни везде погасли и лишь окно его хаты светилось...
      Ночные гости
      Почувствовав неладное, я очнулся, сел на кровати и огляделся, ничего не соображая. Где я? Понемногу начал осваиваться. Сквозь окно коттеджа падал лунный свет и разливался на полу голубой лужицей, а храп конвоиров в соседней комнате окончательно вернул меня к действительности.
      Что испугало меня? Встревожило так остро, что прервало глубокий сеанс и мгновенно перебросило из одной реальности в другую? Я встал и осторожно подошел к окну. Кусты сирени и траву в палисаднике, словно тонким слоем инея, покрывал лунный свет. Не тот мягкий, окутанный романтической дымкой свет Лебединого озера, а свет мертвенно-холодный и пронзительный. Он четко вырисовывал каждый листик сирени, каждую травинку. В палисаднике никого, и все же угроза - я чувствовал это! - таится здесь.
      Глубоко во мне зашевелился он (или это я сам? Моя лучшая ипостась?) и настойчиво просился на связь. Я сел на кровати и прислушался.
      - Что стряслось? - Из неведомых глубин моих поднимался тихий, но взволнованный голос.- Ты прервал сеанс...
      - Что-то нехорошее. Словно тревожный сигнал разбудил меня. Похоже на приближение нечистой силы.
      - Вампир? Мистер Ванвейден?
      - Нет, только не он... Вспомнил! Это сигнал дяди Абу. Он знает многие здешние тайны. Он и днем предупреждал, но я не придал этому особого значения.
      - Твое легкомыслие не кончится добром,- проворчал он.- В чем опасность?
      - По улицам бродит ночной шпион и соглядатай. И знаешь, кто? Гоголевский Вий. Он стал так усердно служить сатане, что у него пробудились новые способности. Когда ему поднимают веки, он может не просто видеть, но и видеть ночные сны. О подозрительных снах он доносит. Мистер Ванвейден как раз на этом попался. Ему снилось, что он возглавил заговор против сатаны, захватил золотой трон и стал Гроссмейстером. Сейчас его пытают в цедепе. Я доволен.
      - Не злорадствуй. Ближе к делу. Как думаешь поступить?
      - Сяду за стол и буду писать роман или вносить поправки в "Сатанинскую симфонию". Это не должно вызвать подозрения. Нечистой силе известна моя привычка работать по ночам.
      - Похвальное усердие! - иронически воскликнул он.- Певец нечистой силы! Расхвастался! Садись скорее за стол.
      Я сел к окну, включил настольную лампу и развернул нотную запись. В слуховой памяти возникли музыкальные образы. Звучные почти до галлюцинаций, они так увлекли меня, что Вий ничего другого не вычитает, если бы он даже мог видеть не только сны, но и мысли.
      За окном зашелестели крадущиеся шаги. Я не шелохнулся. И все же вздрогнул, услышав неприятный, требовательно-визгливый голос:
      - Не вижу! Подымите мне веки!
      Я невольно посмотрел в окно и напоролся на острые и красные, как раскаленные гвозди, глаза. Собравшись с духом, погрозил кулаком коренастому чудищу и крикнул:
      - Эй ты, шпион! Не мешай работать верным слугам сатаны. Убирайся!
      Ничто не дрогнуло на железной физиономии Вия. Это был добросовестный, исполнительный служака. Он спокойно перевел взгляд на соседнюю комнату, прощупал сны моих конвоиров и, не найдя в них ничего крамольного, зашагал к другому кварталу. Посидев за столом еще минуты две, я погасил лампу и сел на кровать.
      - Ушел Вий? - услышал я голос.
      - И надолго. Ему потребуется много ночей для обследования остальных кварталов. Мне жутко здесь, душно. Пожил я немного на берегах чистенького Лебединого озера, и меня снова сунули сюда - в помойную яму цивилизации, в отходы... А если помойка прорвет плотину и хлынет на цветущие поля?
      - Ты прямо-таки помешан на экологической опасности. Согласен: Вий, драконы, штурмбанфюреры - нечто вроде индустриальных отходов. Уверен, что Сфера Разума справится с нечистью. Чувствую, тебя беспокоит что-то еще, что-то глубоко личное.
      - Уж не замешана ли моя гадкая, вертлявая душонка...
      - Поздравляю! - послышался во мне насмешливый голос.- Ты стал самокритичен.
      - Уж не замешан ли я в не очень красивой истории с Викой и Аннабель Ли? Конечно, в то время я пребывал в тебе в почти несуществующем, свернутом состоянии. Но все же какие-то психические вибрации...
      - Преувеличиваешь. Во всем виноват я. Но согласись - Аннабель Ли красавица хоть куда. Загадка!
      - Однако твое... наше увлечение красивой загадкой мудрая Биосфера не одобрила, встретила весьма иронически. Вспомни язвительного водяного на Лебедином озере или русалок, поклонившихся с откровенной насмешкой. Но вот дриада! Покровительница твоих встреч с Викой под листвой Близнецов! Ласковая дриада поощрила твой выбор. Да это же сама природа столь своеобразно одобрила твою любовь к Вике. Я так понимаю.
      - Правильно понимаешь. Сфера Разума почти не ошибается. Однако человек волен поступать по-своему. Выбор подруги жизни, как и выбор профессии, в конечном счете зависит от него. Сфера лишь советует. Сейчас последний сеанс, ты станешь участником выпускного бала-экзамена. Он и определит твою профессию и жизненный путь. На нем ты получишь знак зрелости и станешь викингом.
      - Викингом! Древнескандинавским воином и мореходом?
      Мой изумленный возглас остался без ответа. Собеседник ушел. Он прав: час ночи, и пора спать.
      Не успел, однако, натянуть на себя одеяло, как кусты сирени в палисаднике зашумели, громко треснула ветка. Я притаился и прислушался. Тихо. Осторожно приподнявшись, я сел на кровати, взглянул на окно и похолодел. Кто-то темный и волосатый приник к стеклу и пристально вглядывался в меня... Пират Эдвард Тич! Черный паук!
      В ужасе я вскочил и забегал по комнате. Кинулся было в угол, потом зачем-то метнулся к окну... И тут произошло неожиданное: Эдвард Тич отпрянул, с отвращением замахал руками и поспешно удалился. Я с облегчением перевел дыхание и мысленно поблагодарил дядю Абу. Это он на сегодняшнюю ночь так искусно перестроил мои биотоки, что я казался Черному пауку не только "невкусным", но даже противным.
      Я присел к окну и начал со страхом наблюдать, как "работает" мой паук. Ярко светила луна. Эдвард Тич с беспокойством оглядывался и принюхивался. Кругом, однако, никого. И вдруг Черный паук целеустремленно направился к другому коттеджу, расположенному через два дома от моего жилища. В нем поселился недавно материализовавшийся исторический персонаж, какой-то тип из двадцатого века. Мужик он, как я слышал, неглупый и, подобно мне, согласился (ничего другого не оставалось) служить сатане. О ночном людоеде он ничего не знал и вел себя довольно беззаботно. Я присмотрелся... Так и есть! Он даже спал с раскрытыми окнами. Рука моя потянулась к видеофону: надо разбудить его, предупредить.
      Но было уже поздно. Эдвард Тич-паук перегнулся через подоконник, волосатыми ручищами сграбастал спящего и поскакал в лес. Человек проснулся и заверещал. Я выскочил на крыльцо и видел, как паук-пират мчался через пустырь к опушке леса. Еще один сдавленный, приглушенный крик, потом хруст костей - и все было кончено...
      Все это произвело на меня такое гнетущее впечатление, что ни о каком сеансе, ни о каком сладостном погружении в мир Лебединого озера и душистых полей не могло быть и речи. Ночью спал плохо. Снились какие-то мохнатые чудовища. Я вскрикивал, просыпался и, в страхе поглядев в окно, снова засыпал тревожным сном.
      Весь день почти не выходил из дома и трудился над романом и симфонией. Привычная работа принесла успокоение, и к вечеру ночные визитеры забылись. Я лег спать и входил в очередной сон-сеанс на удивление легко и так тихо, как никогда. Я просто вплывал в него, как в уютную голубую лагуну. Где я очнусь? И кого увижу? Засыпая, вспомнил, что собеседник говорил что-то о викингах. Странно: причем тут викинги?
      Валькирии и викинги
      Люблю грозу в начале мая,
      Когда весенний, первый гром,
      Как бы резвяся и играя,
      Грохочет в небе голубом.
      Ф. И. Тютчев
      Шмель уселся на цветок ветреницы дубровной и попытался достать пыльцу. Неудача! Цветок качнулся, и грузный представитель семейства пчел сорвался. Он поднялся ввысь и, словно жалуясь, прогудел у самого уха. "Слишком ты тяжел,улыбнулся Василь.- Попробуй еще раз".
      Шмель не мешал Василю. К тому же классный наставник Иван Васильевич, сидевший на пригорке в окружении своих подопечных, говорил о вещах отчасти уже знакомых.
      - В старину выпускники сдавали экзамены на аттестат зрелости. Уровень знаний определяли учителя, и с развитием электронной техники - компьютер. Потом выпускной бал... Сейчас то и другое сливается в один праздник, в такой выпускной бал - экзамен, какой вашим далеким предшественникам не мог и присниться. Сфера Разума уже знает особенности вашего мышления и характеры, ваши мечты и склонности. Она и скажет свое слово, скажет образно и поэтично.
      Шмель снизился, покружился над венчиком цветка. Но сесть не решился, а вновь поднялся и гудел, будто спрашивал: что делать? "Не знаю, дружище,Василь с сочувствием пожал плечами,- выпутывайся сам".
      И вдруг старый учитель начал рассказывать такое, что Василь нетерпеливо отмахнулся от шмеля: уйди! Оказывается, в свои далекие молодые годы учитель был штурманом легендарного "Витязя", и только последствия какой-то космической болезни заставили его вернуться на Землю.
      - В свое время и у меня был выпускной бал,- улыбаясь и щурясь на солнце, говорил учитель.- Вот как выглядел знак зрелости, подтвердивший мою пригодность к профессии астронавта.
      На куртке учителя появилось штормовое море, из бурных пенистых волн которого вышел седобородый старец с трезубцем. Кто это? Нептун? Разглядеть мешал все тот же шмель, круживший на сей раз перед самым носом. "Вот наглец",сердито отмахнулся Василь. Шмель отлетел в сторону, но знак на груди учителя уже погас.
      - А сам выпускной бал вы помните? - спросил кто-то.
      - Отдельные эпизоды помню хорошо.
      - Покажите их! Покажите! - зашумели ребята. Они знали, что Иван Васильевич умеет, не без помощи, конечно, Сферы Разума, "вкладывать" в сознание других людей отдельные картины своей прошлой жизни.
      Холмистая лесостепь вдруг задернулась дымкой и превратилась в синее утреннее море с пологими волнами. Из розоватого тумана красиво и тихо выплывал старинный трехмачтовый парусник. На палубе матросы, один из них с характерным прищуром глаз. "Неужели это Иван Васильевич в школьные годы?" - подумал Василь.
      Белые, как снег, паруса корабля задрожали, заструились и пропали. Наступила тьма: Иван Васильевич, видимо, плохо помнил, что было дальше. И вдруг на Василя обрушился грохот, ослепительные молнии выхватывали из тьмы исполинские, с белыми гребнями, волны. Шторм швырял корабль, как щепку. "Убрать паруса!" - послышалась команда капитана, и юные матросы с невероятной ловкостью и отвагой сновали на мачтах. Василь понимал: кто-то, быть может, сам бог моря, проверял стойкость ребят, их умение не теряться в самых трудных и неожиданных условиях.
      Все затуманилось перед глазами, потемнело. Из мглы выступила другая картина, и Василь сквозь брызги и пену увидел палубу корабля. По ней с шипением прокатывались волны, грозившие смыть людей. "Рубить мачты!" - крикнул капитан. В тот же миг послышался тревожный голос: "В трюмах вода. Все к помпам!"
      И снова в памяти учителя досадный провал... Через минуту Василь увидел невысокие волны, позолоченные мирным заходящим солнцем. Шторм улегся. Тихо покачивался израненный корабль. У многих членов экипажа красовались синяки и ссадины, но лица у всех ликующие: экзамен выдержали! Как бы в подтверждение из подкатившей волны выпрыгнул на палубу седобородый морской бог, взмахнул блеснувшим на солнце трезубцем и крикнул: "Молодцы, ребята!"
      Приветственные возгласы ребят, плеск волн и скрип снастей стали затихать, изображение гаснуть. Снова тишина и тьма. Но вот засинело утреннее небо, где плыли облака и где невидимый жаворонок сплетал звонкие серебристые узоры. Кругом знакомые луга, а рядом путался в цветах все тот же неугомонный ворчливый шмель.
      - Какой замечательный, какой суровый морской праздник! - восторгалась Наташа Быстрова.- Нам бы такой!
      - Что же, начнем свои поиски на море,- согласился учитель.
      На другой день с утра учебная лодка приземлилась и растворилась на новозеландском берегу - том самом, где начинали ребята свои школьные годы. Здесь, оказывается, уже толпились юноши и девушки - выпускники школ Австралии, Бразилии и Скандинавии. Они тоже жаждали морских приключений на старинном паруснике. Василь пытался охладить их пыл:
      - Природа не любит повторяться. Не придет морской бог, и шторма не будет.
      Молодые люди, однако, с надеждой вглядывались в синие дали: вдруг засверкает парусами бригантина? Но океан был разочаровывающе пустынным и тихим, лишь у самых ног мелкие волны с легким шорохом лизали песок. Кто-то из бронзово-загорелых бразильцев предложил покинуть скучный новозеландский берег. Но в это время одна из пологих волн вздыбилась и белесо вскипела своей вершиной. Огромным валом налетела она на берег и осыпала выпускников брызгами, пахнущими морскими глубинами. Из облаков пены вышли океаниды - все, как одна, в пенисто-кружевных платьях и с коралловыми гребнями в светлых волосах.
      - Аолла! - закричала Наташа Быстрова и заметалась среди океанид.- Где Аолла?
      - Я здесь, подружка! - откликнулась Аолла.
      Последовала сцена, которая многим показалась сентиментальной. Наташа и океанская красавица обнялись и поцеловались. Аолла, любовно глядя на свою земную подругу, растроганно шептала:
      - Милая. И ты все десять лет не забывала меня? Ты не ошиблась. Сегодня ты останешься у нас.
      Аолла выбрала из нетерпеливой толпы еще десятка два юношей и девушек. Избранники улыбались: выпускники со знаками "Океаниды" становились обычно океанологами и биологами широкого профиля, художниками-маринистами, композиторами.
      - Я хочу стать композитором! - не удержалась Вика и хотела присоединиться к счастливцам.
      - Да, у тебя есть способности к музыке.- Аолла внимательно посмотрела на Вику.- Но к музыке другого профиля, и потому ждет тебя кто-то в твоих родных лесах и полях.
      Раздосадованная Вика улетела домой. Аолла сочувствующим взглядом окинула других выпускников и сказала:
      - Остальных тоже прошу покинуть Тихий океан. Сейчас у нас начнется морской бал, и вам станет завидно.
      - Не будем завидовать,- смеялись ребята.- Найдем кое-что и получше.
      И пошли они скитаться по морям и океанам, по островам и материкам в поисках своего счастья, своей доли. Интригующими были эти странствия. На острове Цейлон и у берегов Африки нескольких выпускников "похитили" такие природные существа, о которых ребята только слышали.
      К полудню в воздушной лодке осталось около тридцати выпускников разных школ. Лодка миновала Гибралтарский пролив, снизилась и, превратившись в древнегреческую триеру, поплыла под синим небом олимпийской мифологии. Средиземное море - Мекка выпускников!
      И сразу же начались чудеса. К новоявленным Одиссеям прилетели сирены полуптицы-полуженщины с чарующими голосами. У Гомера они своим голосом околдовывали мореходов, завлекали на свой остров и там убивали. Но эти сирены были, конечно, добрыми и на своем острове собирали выпускников, одаренных исключительными способностями к вокальному искусству. На триере они безошибочно выбрали свои "жертв" - двух девушек с голосами, не уступающими по своему чародейству голосам самих сирен.
      Потом были нереиды и сам бог ветров Эол со своей удивительной сладкозвучной арфой. Умели древние греки населять свой мир поэзией и красотой! Но то, что увидели ребята утром следующего дня, превзошло все ожидания.
      Проснулись они еще до восхода солнца. В сереющем небе таяли звезды, из-за горизонта бледно-розовыми перьями выступали первые лучи. В этом еще робко светившемся веере лучей возникла темная точка и быстро катилась к триере. Ребята пригляделись: по шелковистой водной глади, по ее золотистой дорожке мчалась колесница, запряженная четверкой белых крылатых коней.
      - Эос! - зашептались ребята.- Неужели Эос?
      Да, в колеснице была Эос - богиня утренней зари, с венцом лучей вокруг головы и с крыльями за плечами. Полнейшая тишина. Лишь в правой руке богини чуть слышно потрескивал пылающий факел.
      Колесница остановилась около триеры, и Эос с утренне-ясной улыбкой жестом подозвала к себе двух девушек и одного юношу. Те со счастливыми лицами сели рядом с богиней. Колесница развернулась и беззвучно умчалась в разгорающийся полукруг зари, как в триумфальную арку.
      - Вот уж кому повезло,- со вздохом сказал швед Нильс Ларсен, светлые волосы которого уже розовели в лучах восходящего солнца.
      Все молча согласились с ним. Выпускники с сияющими знаками "Эос" становились выдающимися исследователями планет, солнца и всего звездного неба. Ведь Эос - мать всех звезд.
      - А как же мы? - забеспокоились ребята.- Что будет с нами?
      Забеспокоились уже около полудня. А до этого к каким только уловкам не прибегали ребята. По их желанию триера стала подводной лодкой и спустилась в глубины. Но там только рыбы и морские ежи. Лодка всплыла и развернулась в многопарусную бригантину. И опять никого! Наконец, юноши и девушки взмыли вверх и приземлились у подножия горы Олимп. Оттуда почти каждую весну в громах и молниях спускался к выпускникам Зевс. Но даже этот шумный и хвастливый бог не снизошел, не проявил участия.
      - Неужели мы - те самые? Середнячки? - с горечью спросила Юнона. Не богиня Юнона, а земная девушка, член их теперь уже совсем небольшого коллектива.
      Каждый год какая-то часть закончивших школу ребят оставалась без желанных знаков. Сфера Разума не решалась сказать что-то определенное об этих юношах и девушках. Их способности раскрывались позже, и все они находили свой жизненный путь. Но не получить после окончания школы знаков зрелости и считаться "середнячками" все же обидно. Очень обидно.
      А тут еще, растравляя рану, с Тихого океана прилетела Наташа Быстрова с новеньким, только что полученным знаком "Океаниды".
      - У нас был грандиозный морской бал,- начала она и замолкла.
      По унылым лицам Василя и его спутников Наташа смекнула, в чем дело, посочувствовала и покинула подножие Олимпа. Прилетевшая вскоре Вика оказалась, увы, не столь деликатной.
      - У меня знак феи,- улыбаясь, сказала она Василю.- И знаешь, где получила его? Недалеко от твоего прославленного села.
      На белой блузке девушки - овал. В нем открывались и уходили вглубь такие родные весенние дали, что у Василя закружилась голова, остро защемило в груди. В знакомой степи тихо шелестели юные травы, цвели и пахли фиалки...
      - Так это же тетя Зина! - догадался Василь.
      - Какая еще тетя,- губы у Вики обиженно дрогнули.- Прошу не оскорблять. Это очень поэтичная фея весенних лугов, покровительница многих искусств.
      Василь, посмеиваясь, поведал, что знал в детстве эту фею под именем тети Зины и что Кувшин считал ее особой никчемной, вздорной и весьма легкомысленной.
      - У тебя, как вижу, и такой не будет,- отпарировала Вика.- Мне жаль тебя, посредственность.
      Василь вспыхнул и отвернулся. Подобными ссорами почти всегда заканчивались их короткие встречи.
      Как ни странно, кандидаты в "середнячки", испытывая взаимную симпатию, крепко сдружились и понимали друг друга с полуслова.
      - Психологическая совместимость бездарей,- с горькой усмешкой сострил Нильс Ларсен.
      Пообедав под не слишком веселые шутки, ребята решили попытать счастья в другом месте и приземлились в центре Европы, где сходились пути многих древних поверий и сказаний. Из рощ и дубрав здесь могли прийти волхвы и кудесники славян, эльфы германцев, герои скандинавских саг.
      Но кругом никого. Даже пчелы и кузнечики попрятались от зноя в сонных травах и притихли. В пустынном небе огненный глаз солнца, словно живой, насмешливо взирал с высоты на неудачников.
      "Теперь все",- окончательно пав духом, подумал Василь, но вслух сказал:
      - Искупаться бы. Жарко.
      - За рощей есть какое-то озеро,- отозвался кто-то.
      Ребята нехотя, с вялым настроением вышли из рощи. Открылся просторный луг, вдали дремало небольшое озеро с плакучими ивами на берегах. Тишина. Под жгучими лучами степь зыбилась, струилась влажными испарениями. Но вот, обещая прохладу, из-за горизонта выглянула синяя туча. Тени побежали по зеленым холмам, встрепенулся ветер и вздохнули, зазвенели травы.
      - Гроза. Сейчас она искупает нас,- мечтательно проговорила Таня Мышкина, одноклассница и односельчанка Василя.
      Темная громада с закипающими по краям белыми хлопьями неспеша приближалась. Почти у самого горизонта, за седыми бородами дождей сверкнула молния и ворчливо пророкотал далекий гром.
      Юноши и девушки переглянулись: там кто-то есть! Может быть, Перун? Животворящий весенний бог древних славян?
      - Это он! - уверенно заявила Юнона.- Смотрите, как красиво он шествует. Солнце, выглядывающее из-за облаков, это, по поверьям славян, его сверкающий щит, а молния - пламенное копье.
      - Хорошо бы,- сказал Василь.
      - Лучше, чем кичливый, изрядно надоевший Зевс,- поддержал его швед Ларсен.
      Густая, иссиня-черная туча распласталась над лугами и рощами. Ветер усиливался и гнул травы, трепал верхушки деревьев. Туча шевелилась, металась, и в ее разрывах солнечные лучи будто вибрировали и пели, как скрипичные струны. Вдали фанфарными трубами громыхнул гром.
      - Вагнер! Музыка Вагнера! - закричал Василь.
      - Почудилось! Очнись! - замахали на него руками ребята.- Перун и Вагнер? Чепуха!
      "Ошибся я",- подумал Василь, когда ветер улегся и наступила тишина. Темные тучи еще больше разошлись и над ними, совсем высоко, тянулись облака, верхушки которых шевелились, как рыжие гривы. Красивые облака, величавые и гордые, как львы. И ребята окончательно поверили, что они не покинуты, не забыты Сферой Разума. Из бурной весенней тучи сейчас сойдет их покровитель - древний славянский бог. Юнона даже встала на колени и, протягивая вверх руки, умоляюще взывала:
      - Перун! Приди же наконец. Не томи.
      Туча сгустилась. Ее мглистую волнующую ткань с треском рвали хлесткие молнии. Одна из них - упругая и кривая, как ятаган,- сверкнула перед глазами Василя и вонзилась в землю. Хлынул синий ливень. В его косых струях, похожих на струны арфы, в трубном грохоте грома Василь вновь услышал не хаос, а знакомую гармонию звуков...
      - Василь прав! - воскликнула вскочившая на ноги Юнона.- Узнаю. Это музыка из оперы Вагнера.
      Еще яростнее засвистел ливень. Туча клубилась, рвалась с грохотом и звоном. В ее разломах и промоинах сияли столбы солнечного света. А там мчались... Облака? У Василя пресеклось дыхание: там, поверх тучи, по ее холмам мчались кони с развевающимися золотыми гривами. А на конях небесные всадницы, махавшие молниями-мечами.
      Юноши и девушки замерли, еще не веря своему великому счастью. Из оцепенения вывел чей-то ликующий крик:
      - Братцы! Это валькирии!
      И тут началось нечто невообразимое. Парни и девушки хохотали, вопили "Ура!", кувыркались. Потом плясали, как малые дети, тянулись руками навстречу сизым струям ливня, глядели в мглистую тучу, в ее сияющие разрывы и кричали:
      - Валькирии! Валькирии! Возьмите нас!
      И облачные девы-воительницы откликнулись. Ураганный ветер с шипением прокатился по степи. Взметнувшиеся в нем упругие вихри подхватили ребят и унесли в небесную высь. Не успел Василь опомниться, как уже сидел на облаке. Влажноватое и мягкое, оно клубилось, меняло форму и... Не облако это! Волшебный конь!
      Конь мчался по туче и с треском высекал копытами гигантские искры-молнии. Впереди и по сторонам сквозь рвущиеся тучи и клочья тумана Василь видел своих товарищей на таких же чудо-рысаках. Подобно ему, они лавировали в огненной паутине молний и тоже, наверное, слышали в грозе "Полет валькирий" Вагнера.
      И вот одна из небесных всадниц уже рядом. Сняв шлем, она обнажила красивое лицо со смелым разлетом бровей. Ее темные волосы вились на ветру и вплетались в черную тучу.
      - Я знаю тебя. Ты Василь,- услышал юноша ее голос, слившийся с голосом бури.
      - Верно! Но откуда ты знаешь?
      - Я самая вещая из валькирий.
      - Брунгильда! - воскликнул Василь.- Постой! Куда же ты?
      Но валькирия, коснувшись рукой его куртки, умчалась в крутящуюся мглу. Василь взглянул на куртку и увидел огненный знак "Валькирии".
      - Ура-а! - возликовал он.
      Юноша понимал, что знак этот уже связал его с космосом. Он - разведчик дальних миров!.. Василь скакал по туче, как по крыше мироздания, и в кричащей буре, в раскатах грома слышал грохот миров и звездных потоков, зовущий гул планет и пугающий рев черных дыр.
      Это было братание с грозными стихиями вселенной. И был опаляющий восторг, была захватывающая душу удаль, блаженство избранных.
      А волшебный конь парил в небесах, временами спускался ниже туч, вновь взмывал ввысь и снова снижался. Вдруг он коснулся копытами трав, вихрем пролетел по степи и растаял.
      Василь обнаружил, что стоит он уже на холме рядом со своими товарищами. Вместе с ними вглядывается в клокочущую черную мглу, освещенную взмахами молний, зовет небесных спутниц:
      - Валькирии! Валькирии!
      Но все было напрасно. Уже очистилось полнеба, и дождевые ручьи, засверкав на солнце, с шумом сбегали с холма. А туча, погромыхивая и вздрагивая огненными всполохами, уходила все дальше и дальше.
      Неужели вместе с нею уходит самая сказочная пора жизни и останется всего лишь вот этот знак зрелости на груди? Но знак удивительный: в овале - живое небо и упругая молния, извивы и изломы которой складывались в слово "Валькирии".
      Чувствуя себя покинутыми, юноши и девушки с затуманенными грустью глазами провожали тучу и махали руками:
      - Прощайте, валькирии! Прощайте!
      - Ребята! - воскликнул вдруг Нильс Ларсен и показал на девушек.- Нам нечего грустить. Валькирии не ушли и всегда будут с нами. Вот же они!
      "Причем тут они?" - Василь пожал плечами, взглянув на своих спутниц. Разные здесь были девушки: рослая гречанка Юнона и невысокая хрупкая кубинка Тереза, смуглая итальянка Сильвия и белокурая, никогда не загорающая Таня Мышкина. Ее присутствие здесь привело Василя в изумление: Сфера Разума явно допустила грубый промах! Застенчивая и нешумная в играх Таня Мышкина, которую он с детства привык называть Тихой Мышкой, и вдруг - в славной дружине покорителей космоса? Нелепость!
      Василь вгляделся в девушек более внимательно и неожиданно у всех, в том числе и у Тани Мышкиной, обнаружил нечто общее, что роднило их с промелькнувшими в грозном небе девами-воительницами. Все они отличались какой-то особой статью, в глазах их светились смелый ум и отвага...
      - А ведь верно! - воскликнул Василь.- Это наши амазонки! Валькирии космоса!
      Девушки смеялись и, желая в свою очередь польстить юношам, называли их викингами звездных морей.
      Тем временем туча уползла за горизонт. За ней вдогонку неслись разрозненные хлопья облаков, похожих на стаю розовых птиц.
      Юноши и девушки собирались разлетаться по домам, когда в небе проплыла еще одна небольшая, но грузная, перенасыщенная влагой тучка и обрушила шумные каскады воды. В лучах закатного солнца дождевые струи, толстые, как веревки, выглядели золотыми. Девушки запели и закружились в танце. Парни хохотали и прыгали по лужам, взметывая облака искрящихся брызг. За сияющей сеткой дождя девушки казались призрачными, сказочно нереальными. И ребята, глядя в их сторону, кричали:
      - Валькирии! Валькирии!
      А в ответ сквозь клекот воды слышали звонкие девичьи голоса:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16