Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Всего дороже

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Смит Бобби / Всего дороже - Чтение (стр. 11)
Автор: Смит Бобби
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Погладив дочь по руке, Лоретта ласково ей улыбнулась.

— Ты такая храбрая, Алиса.

— Ну что ты, мама, — возразила она. — Просто я в последнее время вечно оказываюсь в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте. Вот, например, вчера Кид попытался освободить своих людей из тюрьмы, и именно меня угораздило проходить в этот момент мимо и увидеть его.

Услышав это, Лоретта побледнела.

— Что это ты такое говоришь? Не понимаю…

Алиса быстро рассказала матери и сестре о том, что Кид устроил пожар, а сам в это время попытался освободить своих людей из тюрьмы.

— Бедняжка моя, что тебе довелось пережить, — вздохнула Лоретта, пораженная ее рассказом. Подумать только, на долю Алисы выпали такие испытания, а она все выдержала и выжила! — Не много найдется женщин, способных вынести такое.

— Спасибо, мама.

— За что?

— Я думала, ты станешь отчитывать меня за то, что я отправилась в эту поездку, а ты меня даже похвалила, — объяснила Алиса и попыталась улыбнуться.

— А какой смысл тебя отчитывать? Ведь отговорить тебя от этой поездки я все равно бы не смогла.

— Верно. Для меня было важно сюда поехать.

— Что ж, нужно радоваться тому, что все в конце концов закончилось хорошо.

Алиса с облегчением вздохнула. Какое счастье, что мама так спокойно восприняла ее леденящий душу рассказ.

— Ну, думаю, нам пора идти. Скоро закончится перерыв, — сказала она.

Алиса и Эмили с матерью вышли из ресторана и вернулись в здание суда, где заняли свои места. Незнакомец, си-, девший рядом с Алисой, так и не вернулся. В зале его нигде не было видно, и Алиса подумала, куда это он мог подеваться. Однако долго размышлять об этом у нее не было бремени: бандитов снова ввели в зал. Почувствовав, как мать вся напряглась, Алиса ласково пожала ей руку.

Судья Бэнкс и присяжные заняли свои места, и судебное разбирательство продолжилось. Вызвали свидетеля Леса Андерсона для дачи свидетельских показаний против Слейда Брэкстона.

Пока Андерсон под присягой клялся в том, что видел, как Слейд убил Джона Мейсона, Алиса смотрела на Слейда.

Она заметила, что он выпрямился и расправил плечи и замер в таком положении. Больше он ничем не выдал своих чувств. Лицо его осталось непроницаемым. Лишь один раз бросил он взгляд в сторону Алисы, словно почувствовав, что она на него смотрит. На секунду взгляды их встретились, однако Алиса не увидела в глазах Слейда ничего: ни сожаления, ни горечи.

Андерсон продолжал давать свои показания, и Алиса заставила себя оторвать взгляд от Слейда и перевести его на присяжных. Ей хотелось по их лицам понять, что они думают по поводу рассказа Андерсона о грабеже и убийстве. Свой рассказ Лес расписал такими яркими красками и снабдил такими откровенными подробностями, что на лицах женщин присяжных отразилось явное отвращение.

В этот момент мать изо всех сил сжала руку Алисы, и та поняла: ей мучительно больно оттого, что об убийстве ее мужа говорят с такой грубой откровенностью. Теперь Алиса уже не сомневалась в том, что все трое бандитов будут признаны виновными в совершенных ими злодеяниях и приговорены к смертной казни.

День клонился к вечеру, когда последний свидетель дал наконец свои показания, и суд удалился на совещание. Лоретта и дочери, поднявшись, направились к выходу. Выйдя из здания суда на улицу, они остановились, усталые и измученные, мечтая о том, чтобы суд поскорее закончился и все осталось позади.

— Как вы себя чувствуете? — с беспокойством спросил Роб, подходя к ним.

— Хорошо, — ответила Алиса.

— Тяжело еще раз переживать ужасные события того дня, принесшего нашей семье столько горя, — объяснила Лоретта, ласково улыбнувшись Робу. Ее тронула его нежная забота. — И пока этих бандитов не осудят, нам не будет покоя.

— Надеюсь, присяжные не станут тянуть с вынесением приговора, — попытался успокоить ее Роб.

— А если они признают их виновными и приговорят к повешению, когда состоится казнь? — поинтересовалась Эмили.

— Думаю, что очень скоро, — ответил Роб. — Все жители города горят желанием заставить этих мерзавцев заплатить за преступления, которые они совершили в этом городе и в Блэк-Спрингсе.

— Вы расскажете нам, какой приговор вынесет суд?

— Как только я что-то узнаю, я тотчас же вам сообщу. Если я вам еще зачем-то понадоблюсь, то найдете меня у шерифа, Стива Джонса. Я обещал ему и сегодня помочь охранять преступников.

Роб ушел, а Эмили, окинув взглядом собравшуюся возле здания суда толпу, внезапно заметила Кена Уайли и рот раскрыла от изумления: перед ней снова стоял типичный щеголь. Тот сильный, безжалостный и опасный человек, который выезжал из Блэк-Спрингса верхом на лошади несколько дней назад, бесследно исчез. Интересно, как ему удается так быстро и настолько разительно менять свое обличье? Впрочем, к чему об этом думать! Стоявший сейчас в толпе Кен был тем самым Кеном, который заинтриговал и очаровал ее. А переоделся он перед отъездом из Блэк-Спрингса, наверное, только потому, что в щегольском костюме не очень-то удобно ездить верхом.

— Кен! — окликнула его Эмили.

Увидев ее, Кен улыбнулся и направился прямо к ней.

— Я и не знал, что вы тоже поехали в Грин-Ривер на суд. Думал, что вы решили остаться дома.

Его непринужденные манеры совсем успокоили Эмили. Кен вел себя как человек, которому нечего скрывать. Да что это она себе такое выдумала! Ну какой из Кена бандит? Похоже, у нее просто чересчур разыгралось воображение.

— Вы уже уехали из Блэк-Спрингса, когда мы с мамой решили последовать вашему примеру. Сели в почтовую карету и вот сегодня утром приехали сюда. А сейчас разрешите представить вас моей сестре. Алиса, это Кен Уайли, репортер «Денвер дейли ньюс».

— Очень приятно с вами познакомиться, — проговорил Кен. — Эмили и ваша матушка рассказывали мне о вас, когда я с ними познакомился в Блэк-Спрингсе.

— Значит, вы репортер, — заметила Алиса. — Вы сидели сегодня утром в зале суда рядом со мной, и я заметила, что вы делали какие-то пометки в блокноте.

— Да. Мне поручили написать статью о банде Дакоты Кида, и как можно быстрее. То, что поймали бандитов, — просто отлично. Я как раз собирался сейчас идти в тюрьму. Шериф Джонс разрешил мне взять у них интервью.

— А зачем вам это нужно? — удивилась Эмили.

— Я хочу понять, что движет этими людьми. Почему они хотят убивать и грабить? Ведь эти бандиты — самые настоящие хищники. Почему они стали такими? Вот что я хочу понять и потом поделиться своими соображениями с читателями.

— Это так страшно.

— Но это истинная правда. Разрешите мне пригласить вас, дамы, поужинать сегодня со мной. Тогда мы могли бы поговорить на другие, более приятные темы.

— С удовольствием, — поспешно проговорила Эмили. Договорившись встретиться в ресторане гостиницы в семь часов вечера, они расстались.

— Какой приятный молодой человек, — заметила Лоретта.

— Очень приятный. Хотя, должна вам признаться, в тот вечер, когда Кен уезжал из города, он заставил меня поволноваться, — призналась Эмили.

Алиса с любопытством взглянула на сестру:

— А почему? Что случилось?

— Ничего особенного, — ответила Эмили и принялась рассказывать все по порядку: — Был уже поздний вечер, когда я вышла из дома, чтобы прикрепить к витрине магазина объявление о том, что несколько дней мы работать не будем, как вдруг увидела Кена. Он мчался на лошади по направлению к окраине города. Я его еле узнала. Он выглядел совершенно иначе.

— Как это «иначе»? — удивилась Алиса.

— Если бы я не знала, что он репортер, я бы приняла его за самого настоящего бандита. От него так и веяло опасностью. Я даже подумала: а что, если никакой он не репортер, а член банды Дакоты Кида, а в наш город приехал собрать сведения, необходимые для того, чтобы вытащить своих товарищей из тюрьмы?

— По-моему, у тебя слишком разыгралось воображение, — заметила Алиса.

— Наверное. Сейчас, когда я его увидела, я не сомневаюсь в том, что он действительно репортер, а оделся в тот вечер так только затем, чтобы доехать до Грин-Ривер. Ведь не мог же он, в самом деле, скакать на лошади в костюме и галстуке!

Всю дорогу до гостиницы Алиса молчала, погруженная в свои мрачные мысли. Суд почти закончился. Судьям осталось только вынести приговор. Это произойдет в самое ближайшее время. Наверняка Слейда Брэкстона признают виновным и повесят.

Сердце Алисы разрывалось от боли. Она пыталась хоть как-то успокоиться и не могла. На телеграмму, которую она отправила в Денвер, ответ так и не пришел, так что у нее не было никаких доказательств того, что Брэкстон — секретный агент, как он ее уверял. Значит, все, что он ей говорил, — наглая ложь, как Роб и предупреждал ее с самого начала.

Больше Алиса не могла отрицать: Слейд Брэкстон — убийца.

— Алиса, что с тобой? — с тревогой спросила Эмили, заметив беспокойство на ее лице.

— Я только что думала о Брэкстоне и о свидетельских показаниях, выдвинутых сегодня против него.

— Неудивительно, что у тебя такое лицо, — заметила Эмили, ненавидевшая этого бандита Брэкстона всем сердцем.

— Это точно, — подхватила Лоретта.

Но как удивились бы мать с сестрой, узнай они, что переживания Алисы не имеют ничего общего с ненавистью к бандиту и убийце Слейду Брэкстону.

Глава 11

Дверь в камеру открылась, и Слейд едва сдержал улыбку: вошел Кен в сопровождении шерифа. Слейд прекрасно понимал, что явились они вовсе не за тем, чтобы его освободить, и приготовился играть ту роль, которую выбрал для него его друг.

— Джентльмены, — объявил Джонс, останавливаясь перед преступниками, — это мистер Кен Уайли, репортер «Денвер дейли ньюс». Он желает взять у вас интервью, и я сказал ему, что вы с удовольствием ответите на все его вопросы.

Нэш с Джонсоном поднялись с нар и подошли к мнимому репортеру поближе.

— Значит, собираетесь писать о нас репортаж? Что ж, у нас есть что вам рассказать, правда, Нэш? — сказал Джонсон.

— А разве шериф не доложил вам о том, как Кид оставил его с носом? — подхватил Нэш. — Запер его в этой вот самой камере. Он тут отлично смотрелся, доложу я вам.

— Мы бы уже давно отсюда смотались, если бы не судья, эта проклятая Мейсон, черт бы ее побрал! — прибавил Джонсон.

— Похоже, не такой уж этот ваш Кид умный, если слабой женщине удалось сорвать его хитроумный план, — поддразнил бандитов Кен, насмешливо глядя на них. — Если он даже не смог вызволить вас из тюрьмы, на что он вообще годится?

— Дакота Кид — самый умный человек на свете, — заявил Нэш, почитавший своего вожака настолько, что готов был за него жизнь отдать.

— Что ж, насчет самого умного на свете я сомневаюсь, а вот что он умнее вас — это совершенно точно, поскольку он гуляет на свободе, а вы сидите в камере, — проговорил Кен. Он хотел как следует разозлить бандитов. Как знать, вдруг они расскажут о Киде что-то такое, что поможет его поймать.

— Вы не имеете никакого права нас оскорблять, — вмешался в разговор Слейд и, поднявшись с нар, подошел поближе к Кену. — Приговор нам еще не вынесен.

— Но в городе никто не сомневается в том, что вы виновны, Брэкстон. На суде многие свидетели подтвердили, что вы участвовали в ограблении банка и совершили убийство. Говорят…

Выразительно пожав плечами и глядя Кену прямо в глаза, Слейд запальчиво проговорил:

— Я невиновен до тех пор, пока вина моя не доказана.

— Все равно вас всех повесят, — решительно проговорил Кен.

— Вовсе нет! — заявил Джонсон. — Кид где-то рядом, и, как только ему представится возможность, он нас освободит.

— Но если вы невиновны, как утверждает Брэкстон, зачем Дакоте Киду вас освобождать? Если присяжные вас оправдают, вас и так отпустят.

— Вот и напишите в своей газете, господин репортер, что нас безвинно осудили и отдали под суд. Да смотрите, не переврите наши фамилии, — фыркнул Нэш.

— Да уж, мне бы не хотелось, чтобы в такой крупной газете, как ваша, моя фамилия была указана неправильно, — согласился Джонсон.

Кен повернулся к Слейду.

— А какие чувства испытывает человек, когда его заставляют расплачиваться жизнью за преступления, которые он не совершил? — спросил он друга, глядя ему прямо в глаза, и нацелил карандаш в блокнот, делая вид, что собирается записать то, что он ему скажет.

— Сами подумайте, мистер Уайли, — проговорил Слейд, одарив его недоброй улыбкой. — Еще раз вам говорю: я невиновен.

— Вы и в самом деле верите, что Дакота Кид сможет вас спасти? — гнул свое Кен. — Ведь вы находитесь под надежной охраной.

Нэш угрожающе двинулся на репортера.

— Киду никакая охрана не помеха. Он способен творить чудеса. Вот и сейчас вы здесь стоите, а он, быть может, за вами наблюдает. Так что на вашем месте я вел бы себя поосторожнее.

— Он верно говорит, — серьезно сказал Слейд, отвлекая внимание Кена на себя. — Если у вас хватит ума, вы и в самом деле будете осторожнее. У Кида есть свои методы по добыванию нужных ему сведений.

Притворившись, что испугался этих недвусмысленных угроз, Кен неловко попятился к выходу из камеры. Он отлично понял, на что намекал ему Слейд.

— Думаю, на сегодня достаточно, шериф Джонс, — проговорил он. — Спасибо.

— Пожалуйста. Давайте-ка, ребята, укладывайтесь спать. Нам всем хватит вчерашней беспокойной ночи, — проговорил Стив и, открыв дверь камеры, добавил: — Если я узнаю что-нибудь новенькое, тотчас же вам сообщу.

Они с Кеном вышли из камеры, и шериф закрыл дверь.

— Ну, и что вы обо всем этом думаете? — спросил он Кена.

— Я думаю, Кид и в самом деле где-то поблизости, и вы правильно сделали, что выставили вокруг города такую многочисленную вооруженную охрану. После разговора с этими бандитами я пришел к выводу, что и Алису Мейсон тоже следует охранять.

— Вы считаете, Кид попытается ей отомстить?

— Обязательно. Рано или поздно. Я уже подружился с сестрой Алисы и ее матерью, так что, думаю, мне будет нетрудно убедить их не спускать с нее глаз.

— Жаль, что до вынесения приговора мы ничего не сможем делать и нам остается только сидеть и ждать. Но после того как приговор будет приведен в исполнение, я с удовольствием продолжу охоту за Кидом и за теми, кто еще остался в его банде.

— И не только вы. Я тоже не успокоюсь, пока Кид не будет схвачен.

— Значит, то, что о вас говорят, и в самом деле верно? — задумчиво проговорил Джонс.

— А что о нас говорят?

— То, что агентство Пинкертона — это недремлющее око.

— Особенно когда его сотрудники находятся при исполнении задания, — улыбнулся Кен. — А сейчас мне пора на телеграф. Нужно отправить телеграмму в Денвер. Позже поговорим.

— Я буду у себя.


На следующее утро судебное заседание началось в десять часов, и почти сразу присяжные объявили, что достигли соглашения по данному делу.

— Как я понимаю, вы, господа присяжные, пришли к какому-то решению относительно данного дела? — обратился к присяжным судья Бэнкс, стоя перед залом, до отказа наполненным людьми.

— Да, ваша честь, — ответил старшина присяжных и передал бумагу с решением суда Джонсу, а тот отнес ее судье. Бэнкс молча прочитал документ и кивнул:

— Прошу присяжных огласить принятое ими решение.

— Мы, присяжные, считаем Слейда Брэкстона, Рика Нэша и Карла Джонсона виновными по всем пунктам обвинения.

В зале поднялся невообразимый шум, и судье пришлось стучать молотком по столу, призывая собравшихся к порядку. Холодно взглянув на осужденных, он провозгласил:

— Вы признаны виновными. Приговариваю вас к смертной казни через повешение. Приговор должен быть приведет в исполнение до заката солнца. На этом судебное заседание объявляю закрытым. — И он снова стукнул по столу молотком.

Гулом наполнился зал, когда осужденных повели к выходу. Лоретта и Эмили порывисто обнялись, не пряча радостных слез.

Алиса сидела одна, склонив голову на грудь и понуро опустив плечи. Она понимала, что должна радоваться тому, что справедливость восторжествовала, однако ощущала лишь пустоту. Умер отец, и вскоре такая же участь постигнет и Слейда. Он лгун и убийца, убеждала себя Алиса, но почему-то вспоминалось, как он спас ее от Джонсона и Нэша, когда те захватили ее в заложницы, пытаясь сбежать; как она вела его под дулом револьвера к Робу, после того как они чудом уцелели во время грозы, а он даже не попытался ее обезоружить, хотя для него это не составило бы никакого труда.

Но явственнее всего Алисе вспоминались сладостные поцелуи Слейда и то, как она со Слейдом кружилась в вихре танца. Алиса никак не могла избавиться от этих воспоминаний. Она злилась на себя за свою слабость, но поделать с собой ничего не могла. Как она ни старалась, она не в состоянии была забыть Слейда, хотя и понимала, что он бандит и убийца, что скоро его повесят и никто не станет проливать по нему слезы, кроме нее.

Когда Слейд проходил мимо, Алиса подняла голову, и взгляды их встретились. На секунду все происходившее вокруг перестало для них существовать. Они были одни в целом мире. Шум зала стих в одно мгновение. То, что жизнь Слейда кончится еще до заката солнца, перестало иметь значение. Единственное, что имело смысл, — этот взгляд, страстный, полный любви и муки.

И вот Слейд ушел. Алиса почувствовала, как на нее нахлынула безграничная тоска.

— Ах, Алиса, — словно сквозь пелену услышала она голос матери, прерывистый от едва сдерживаемых радостных рыданий. — Как же это замечательно! Наконец-то справедливость восторжествовала!

Алиса обняла мать, зная, что должна хотя бы показать, что разделяет ее радость. Лоретта никогда бы не поняла смятения чувств своей старшей дочери, да и сама Алиса с трудом его понимала. Она лишь ощущала, что Слейд Брэкстон проник в ее жизнь и настолько прочно завладел ее сердцем, что она теперь уже никогда не будет такой, как прежде.

— Может, вернемся в гостиницу? — предложила Эмили.

— Разрешите мне вас проводить, — вызвался подошедший к ним Кен.

— Ну конечно, — согласилась Лоретта. — Вижу, вы очень довольны тем, что суд наконец-то закончился и вам осталось только написать вашу статью.

— Я сегодня же пошлю в газету сообщение о том, какой был вынесен приговор, а вечером, после того как он будет приведен в исполнение, отправлю еще одно сообщение.

— Какая у вас, должно быть, интересная жизнь, — проговорила Эмили.

— Когда как. Иногда действительно довольно бурная, когда самому приходится идти по следу. А иногда довольно спокойная, как, например, сегодня, когда сидишь и ждешь развития событий, а потом и их завершения, чтобы написать о них.

— Что ж, теперь ваше ожидание окончено, — заметила Лоретта. — Справедливость восторжествовала.

Алиса молчала. На сердце ее была такая тяжесть, что ей было не до разговоров.

Слейд Брэкстон признан виновным, и жить ему осталось лишь до заката солнца.


Вокруг того места, где наспех сколачивали виселицы, собралась огромная толпа. Скоро шериф должен был привести осужденных, и горожане настроились не пропустить ничего. Никто не сомневался, что зрелище будет захватывающим. Не часто удавалось поймать бандитов из такой известной своими злодеяниями банды, как банда Дакоты Кида, и теперь жители Грин-Ривер собирались вовсю насладиться страшным спектаклем — смертной казнью.

В гостинице Алиса зашла в комнату, которую занимали Лоретта с Эмили, и выходить не спешила. Не хотелось возвращаться к себе и оставаться наедине со своими мыслями.

— Ты пойдешь смотреть казнь? — спросила Эмили у матери, когда наступил вечер.

— Нет, — поспешно ответила Лоретта. — Мне не хочется смотреть на то, как этих бандитов будут вешать. С меня довольно и того, что они заплатят за свои преступления. Надеюсь, Брэкстон будет мучиться дольше остальных. Ведь он самый ужасный из всех.

— И как только человек таким становится? — задумчиво проговорила Эмили.

— А что, если он вовсе не такой, каким его считают? — выпалила Алиса. Весь день она испытывала адские душевные муки.

Лоретта с Эмили удивленно уставились на нее.

— О чем это ты говоришь, Алиса?

— Не о чем, а о ком. Я говорю о Брэкстоне. А что, если он вовсе не тот, кем его считают?

— Но, Алиса… — начала было Эмили, однако замолчала, вспомнив тот вечер на танцплощадке, когда ее сестра, до тех пор совершенно равнодушная к мужчинам, была очарована Слейдом настолько, что потеряла из-за него голову. — Подумай, о чем ты говоришь! — продолжала она. — Ведь Брэкстон застрелил папу!

— А что, если это не он его застрелил? Что, если Лес Андерсон ошибся? Вспомни, ведь на предварительном слушании он заявил, что не может с уверенностью сказать, кто убил папу, а потом почему-то изменил свои показания.

— Но ведь Брэкстон ограбил банк! И, пытаясь скрыться, открыл стрельбу. В этом-то Андерсон совершенно прав.

— Но на самом ли деле Лес видел, что Брэкстон застрелил папу, или он просто хочет, чтобы его повесили?

— Да какое это имеет значение! — сердито выпалила Эмили.

Алиса вздрогнула, словно ее ударили, и подняла на сестру глаза, в которых отразилась душевная боль.

— Для папы именно правда имела бы решающее значение. А убить его мог вовсе не Брэкстон.

И впервые до Эмили дошло, какие страдания испытывает Алиса.

— Неужели ты до сих пор испытываешь к нему какие-то чувства? Как ты можешь? — недоверчиво прошептала она.

— Не знаю. Знаю только, что он не такой кровожадный бандит, каким его все считают. — И Алиса рассказала матери и сестре, как Слейд спас ее, когда бандиты предприняли попытку к бегству, и как не стал отнимать у нее оружие, когда они вдвоем брели после грозы, хотя вполне мог бы это сделать. — А во время нападения Кида на тюрьму я случайно услышала, как Слейд уговаривал Нэша с Джонсоном не убивать шерифа Джонса. Бандиты готовы были прикончить его, и только благодаря Слейду он остался жив. Если бы Слейд и в самом деле был таким злодеем, разве он стал бы заботиться о том, чтобы спасти жизнь Джонса?

— Но, Алиса… Ведь Брэкстона сегодня все равно повесят.

— Я знаю. — Алиса прерывисто вздохнула и, наконец-то поняв, что ей нужно делать, направилась к двери. — Я должна быть там… Я не могу допустить, чтобы он умер в одиночестве…

Алиса вышла, а Эмили с Лореттой молча уставились на закрывшуюся дверь. Наконец-то они поняли правду — Алису угораздило влюбиться в красивого и жестокого бандита, и они ничем не могут ей помочь. Смогут только утешить ее, когда жизнь этого красавца прервется, а случится это очень скоро…

Выйдя из гостиницы, Алиса направилась прямо на телеграф, где узнала то, чего больше всего опасалась узнать: ответ на ее телеграмму так и не пришел. Последняя отчаянная надежда доказать, что Слейд невиновен, умерла.

Алиса пошла вниз по улице к тому месту, где должна была состояться смертная казнь. Там уже собралась большая толпа горожан. Люди возбужденно переговаривались, обмениваясь мнениями о предстоящем зрелище. Разговоры эти поразили Алису своей жестокостью. Похоже, все жители города мечтали о том, чтобы бандиты помучились в петле подольше.

Перед глазами Алисы замелькали разные видения. То ей вдруг представилось, как в последнюю минуту перед казнью в город верхом на лошади врывается всадник с сообщением о том, что Слейд и в самом деле является секретным агентом Пинкертона… То вдруг показалось, что Кид, прорвавшись сквозь кордоны вооруженной охраны, освобождает Слейда и остальных бандитов… Она попыталась представить себе, как у нее сложилась бы жизнь, если бы не было ограбления банка и убийства отца. Наверное, она жила бы, храня в душе память об очаровавшем ее прекрасном незнакомце, подарившем ей теплым летним вечером такой сладостный и в то же время запретный поцелуй.

Алиса закусила губу, пытаясь сдержать готовые хлынуть из глаз слезы. Она должна взять себя в руки. Она должна быть сильной.

Однако чувства ее не были подвластны логике. Сердце Алисы разрывалось от горя. Она представить себе не могла, что Слейд умрет.

Алису не оставляла мысль о том, что она должна была попытаться спасти его. Но только она начала прикидывать, как это сделать, как над ухом у нее раздался голос Кена. Алиса даже вздрогнула от неожиданности, а в голову закралась неприятная мысль: а что, если репортер настолько проницателен, что сумел прочитать ее мысли?

— Ваша сестра и матушка придут посмотреть на казнь? — спросил Кен.

— Нет. Они вполне удовлетворены тем, что справедливость восторжествовала, и смотреть, как будут вешать преступников, им нет нужды.

— А вам? — спросил Кен, сверля Алису взглядом.

— Я должна была прийти, — честно ответила она.

Кен понимал, как нелегко приходится сейчас Алисе. Он получил из Денвера зашифрованную телеграмму с сообщением о том, что Алиса справлялась, в самом ли деле Слейд является секретным агентом, и понял, что она испытывает к Брэкстону нежные чувства. Однако в целях безопасности Кен отдал приказ не отвечать на эту телеграмму ни положительно, ни отрицательно. Важно было сохранить тайну Слейда. Кен не имел права рисковать жизнью своего друга и сотрудника, а потому даже мировому судье из Блэк-Спрингса не решился открыть правду.

— Хорошо, что шериф Джонс снова выставил вокруг города вооруженную охрану, — заметил Кен. — Я очень беспокоился, что Кид опять что-нибудь устроит. Чтобы спасти своих бандитов, он сегодня может пойти на самые крайние меры.

— Надеюсь, этой охраны будет достаточно, — сказала Алиса, вспомнив прошлую ночь. Она понимала, что наступает самое опасное время — время перед казнью.

— Джонс сделал все от него зависящее, разве что не попросил губернатора ввести в город войска.

Алиса кивнула и бросила взгляд на виселицы. Помост, на котором они располагались, только что закрыли тяжелой тканью, чтобы зрителям не было видно трупов.

А трупы эти скоро, очень скоро появятся, с горечью подумала Алиса.

Не более чем через два часа убийца ее отца заплатит за преступление, которое он совершил, своей жизнью. Мать и сестра получат хоть какое-то удовлетворение от того, что человек, принесший их семье столько горя, получил заслуженное наказание, но она, Алиса, будет лишена и этого. Для нее жизнь будет кончена.

Толпа загудела, когда дверь тюрьмы отворилась и судья вывел Джонсона. Руки бандита были скованы за спиной наручниками. Преступник оглядел собравшуюся поглазеть на казнь толпу с откровенной ненавистью и громко фыркнул. Шериф подтолкнул его, и они оба начали медленно подниматься по ступенькам лестницы, которая вела на помост.

Подняв голову, Джонсон увидел поджидавшую его петлю, и на мгновение на лице его отразился ужас. Он ждал, что Кид спасет его. Пора бы уж ему это сделать. Но где он? Где его обожаемый наставник?

Джонсон понимал, что с каждой ступенькой подходит все ближе и ближе к смерти, а он вовсе не хотел сегодня умирать. Он попытался убедить себя, что Кид его спасет, однако и сам понимал, что надежда эта зыбкая. Не было слышно ни выстрелов, ни криков, ни шума. Никто не спешил ему на помощь. Он был один.

Ужас и ярость охватили Джонсона. Он отказывался верить в то, что его собираются повесить. Нет, этого не может быть! На последней ступеньке бандит задержался.

— Давай, Джонсон, шевелись, — приказал шериф, подтолкнув его дулом ружья.

— Пошел к черту! — рявкнул тот. Он бы сбежал от этой проклятой виселицы, только бежать было некуда, да и не хотел он, чтобы его застрелили, как бешеного пса.

— Сначала ты к нему попадешь, парень, — насмешливо произнес Джонс, подталкивая бандита к поджидавшему его палачу. — Глаза завязать?

— Нет.

Палач накинул на шею Джонсона петлю.

— Твое последнее слово.

— Кид вас всех накажет за мою смерть! Всех до единого! — крикнул он, обращаясь к толпе.

Петля вокруг шеи бандита затянулась.


— Я должен хоть что-то сделать! — яростно воскликнул Кид, глядя, как вокруг шеи Джонсона затянулась петля.

Они с Зиком притаились в аллее и не спускали глаз с виселиц, которые с этого места были отлично видны. Схватившись за кобуру, Кид начал вытаскивать револьвер. Сейчас он проберется к виселице, и горе тому, кто попытается ему помешать! Он пристрелит каждого, кто встанет у него на пути! Он должен остановить казнь! Но едва Кид успел прицелиться, как Зик схватил его за руку.

— Остынь! — хрипло бросил он. — Мы ничем не можем им помочь!

— Но я не хочу смотреть, как они умирают!

Кид повернулся к Зику. Глаза его горели сумасшедшим огнем. Обычно это был холодный, расчетливый человек, который тщательно продумывал каждый свой шаг, и то; что он вынужден смотреть, как погибают его друзья, и не в состоянии ничем им помочь, приводило его в бешенство.

— Тогда уйди. Сейчас же уйди. Это самоубийство — пытаться остановить казнь! Везде выставлена охрана, нас ищут повсюду. Нам еще крупно повезло, что мы сумели так близко подобраться к месту казни незамеченными. Но если ты попытаешься пробиться туда, считай, что ты труп!

Кид ценил свою шкуру больше всего на свете. Зик это прекрасно знал и только на это и рассчитывал. Он понимал, что заставить Кида обуздать свою ярость можно, лишь напомнив ему о самосохранении.

— Я хочу отомстить этим подонкам, которые казнят наших ребят!

— Я знаю, как нам поступить, — произнес Зик с холодной улыбкой.

— Как?

— Мы не можем остановить казнь, но мы можем заставить этих мерзавцев страдать так же, как страдали Джонсон и Нэш со Слейдом. Мы похитим эту бабу, мирового судью, которая помешала нам вызволить наших ребят из тюрьмы. Это будет нетрудно сделать. Мы заставим шерифа и его прихвостней пожалеть о том, что они связались с Дакотой Кидом.

Кид снова бросил взгляд на виселицу, как раз в тот момент, когда открылся люк и его друг тяжело провалился в него. Джонсон умер почти мгновенно. При падении у него сломалась шея.

Сердце Кида сжалось от боли. Не хотел бы он умирать такой мерзкой смертью. И он поклялся, что никогда не даст себя повесить. И если вдруг почувствует, что его вот-вот поймают, лучше покончит с собой. Он взглянул на Зика, и тот даже вздрогнул: такой ненавистью пылали его глаза.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19