Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Присутствие

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Соул Джон / Присутствие - Чтение (стр. 3)
Автор: Соул Джон
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


Оба молчали.

Им не требовалось никаких слов.

* * *

Около двух часов ночи Катарина очнулась от беспокойного сна. Некоторое время не удавалось уразуметь, что не так, но когда она поняла, что за окном не шум нью-йоркских улиц, а звон цикад, и что вдыхает она не пересушенный воздух квартиры, а душистый тропический, все встало на свои места. Она спустила ноги на пол и, поежившись от ночной прохлады горных широт, накинула толстый махровый халат. На веранде обнаружилось, что Майклу тоже не спится. Она тихо подошла к нему, помолчала, глядя в небо, усыпанное такой россыпью звезд, какую видела только в Африке. Потом мягко положила руку на плечо сына.

– Ну что, милый? Ведь не так уж здесь плохо, а?

Майкл ответил не сразу, сначала пожал плечами, а когда, наконец, заговорил, в голосе его было больше боли, чем гнева.

– Нет, здесь неплохо. По правде сказать, здесь очень даже красиво. Но, понимаешь, мам, дела в Нью-Йорке только-только стали налаживаться. И что, если здесь у меня не будет друзей, или я не сумею попасть в легкоатлетическую команду, или...

– Или ты дашь себе шанс и попробуешь свои силы, – перебила его Катарина. – Завтра у тебя урок подводного плавания, так что кое-какие плюсы в твоем положении все-таки есть, а?

Они еще с несколько минут помолчали, стоя в темноте, и Катарина подумала, что молчание сына – лучший из его возможных ответов. Он даже не отстранился от ее поцелуя на ночь, что тоже было хорошим знаком: может быть, все еще утрясется само собой.

Впрочем, долго еще после того, как Катарина ушла, Майкл стоял в ночи, опираясь на перила веранды, во власти странных переживаний. Он вовсе не собирался плакаться, и теперь было немного стыдно оттого, что он, как какой-нибудь малыш-переросток, выдал матери свои страхи. Но он и в самом деле с содроганием думал о том, как отправится в понедельник в новую школу. И, к тому же, как целых три месяца выжить на такой верхотуре?

По крайней мере, неужели нельзя было поселиться поближе к пляжу?

Глава 4

Вокруг инструктора по подводному плаванию топтались шесть человек. Майкл с подозрением посматривал на них, размышляя, так же они дрейфят, как он, или меньше. И вчера, и сегодня утром – черт, даже еще полчаса назад – поплавать в океанской глуби казалось классной идеей. Но утром они тренировались в плавательном бассейне, где нет прибоя, вода мелкая, и было их всего-то три новичка, и Дейв, инструктор, показывал им в воде, что делать, в то время еще один человек стоял на краю бассейна, подстраховывая на всякий случай.

На тот случай, если кто-то, к примеру, начнет тонуть.

Теперь их здесь было шестеро, не считая Майкла, из чего вытекало, что Дейв не сможет уследить сразу за всеми, и Тихий океан при этом не в пример больше бассейна. К тому же плавательный костюм с трудом налезал на тело, а когда налез, оказалось, он всюду жмет, и немилосердное солнце калило его черную резину. Майкл вспотел, и там, где по спине потекли струйки, ужасно чесалось.

Снаряжение здесь на берегу казалось более громоздким, а акваланг – тяжелей, чем утром в бассейне, и когда он всунул руки в лямки и укрепил на спине баллон, то еле удержал равновесие. Но все-таки, раз уж он зашел так далеко, отступать не пристало. Подхватив ласты и маску, Майкл еще раз проверил регулятор воздуха и направился вниз, к пляжу.

Всего несколько минут назад, когда они выбрались из фургона и понесли снаряжение в скверик, разбитый сразу над пляжем, волны выглядели вполне обычно, теперь же они все вдруг превратились в девятые валы, хотя Майкл и был уверен, что ничего подобного произойти не могло.

Абсолютно уверен.

– Это твой первый заход, верно? – сказал кто-то за спиной Майкла.

Он насторожился, заподозрив в голосе нотку враждебности, и оскаленная физиономия Слотцки возникла перед глазами. Но Слотцки здесь не было – он остался в Нью-Йорке, где, есть надежда, отморозит себе задницу. Но все равно Майкл не собирался признаваться в том, что это его дебют и что за спиной у него лишь тренировки в бассейне.

– Да нет, нырял пару раз.

– Я тут с десяти лет как рыба в воде, – теперь Майкл уловил особую интонацию, которую уже научился распознавать как местный акцент. – Но когда полез в первый раз – трусил до смерти. Когда в океан, конечно, полез, не в бассейн тренировочный.

Тут они спустились на пляж, и Майкл смог хорошенько рассмотреть парня. Он был не из их группы и, видно с первого взгляда, не турист. Примерно того же возраста, что и Майкл, он был ниже ростом и таким гибким, что этого не мог скрыть даже неповоротливый плавательный костюм. Глаза цветом почти равнялись с иссиня-черными волосами, а мелькнувшие в ухмылке зубы казались до неправдоподобия белыми.

Майкл пока не мог разобраться, дружелюбна эта ухмылка или нет.

– Так ты что, один, что ли, плаваешь? – спросил он.

– Конечно, один. Все время.

Майкл вспомнил, как Дейв наказывал этим утром никогда, ни в коем случае не плавать под водой в одиночку, но вряд ли этот парень прислушается к совету новичка. Он уже натягивал ласты, и Майкл последовал его примеру. Не успел он всунуть ногу в одну, как в нее набился песок, и пока натянул обе, то два раза чуть не свалился.

Но все-таки устоял, не то что еще один новенький.

– Внизу увидимся, – сказал черноволосый, натянул маску и, сунув нагубник в рот, задом пошел в воду, пока не погрузился по пояс; потом лег на спину, перекинул ноги через себя и исчез.

Минут через пять закончила приготовления группа Майкла, и Дейв повел ее в воду.

Майкл шел в паре с человеком по имени Лез, лет тридцати на вид, державшимся незаметно. Повернувшись спиной, чтобы войти в воду только что виденным способом, он споткнулся три раза, прежде чем допятился до глубины, на которой уже можно было нырнуть. Взял трубку в рот, еще раз проверил регулятор подачи воздуха и, наконец, надел маску. Потом глубоко вздохнул, лег на воду и сделал кувырок.

В одно мгновение мир вокруг преобразился.

В плавательном костюме стало удивительно ловко – он сделался как бы второй, защищающей от холодной воды кожей, при этом ничуть не сковывающей движений.

Вода была хрустальной прозрачности. Песок внизу вскипал струйками и перемещался, словно океанское дно превратилось в жидкость.

Почувствовав легкую боль в груди, Майкл понял, что все еще сдерживает дыхание. Он заставил себя выпустить воздух, затем медленно сделал вдох. Легкие наполнились свежим воздухом из акваланга. Вдохнув второй раз, он оглянулся и заметил, что Лез, футах в двадцати впереди, уже плывет прочь от пляжа. Майкл рванулся было закричать, чтобы тот подождал, не уплывал без него, но тут же сообразил, что даже сумей он крикнуть, никто его не услышит.

Лучше попытаться догнать Леза.

Майкл поплыл, с силой работая ногами, крест-накрест прижав руки к животу, как утром в бассейне учил Дейв. С помощью ласт он двигался, как торпеда, оставляя за собой пузырьки отработанного воздуха. Когда линия прибоя осталась позади, вошло в фокус волнистое песчаное дно, по мере удаления от берега плавно уходящее в глубину. С каждым движением Майкл чувствовал, как отпускает его напряжение, как дух его исполняется необыкновенного, неизведанного покоя. Вода вокруг сияла поглощенным солнечным светом, и вдруг две рыбки, дюймов пятнадцати длиной каждая, лениво пересекли ему путь, пройдя так близко, что захотелось протянуть руку, потрогать. Но рыбки, едва шевельнув плавниками, исчезли.

Он почти догнал Леза. Тот поворачивал направо, и тут-то Майкл, повторив этот маневр, впервые увидел риф.

Снаружи он выглядел, как палец почти сплошь черной лавы, торчащий из-под воды, но снизу были видны ярко-красные и синие ветки кораллов с тысячами снующих меж них рыб, то до прозрачности бледных, то раскрашенных так ярко, что могли бы служить в море сигнальными маяками. Пока он плыл к рифу, вокруг него, выпрашивая еду, собралась стайка пестрых скаровых рыбок. Когда выяснилось, что предложить ему нечего, стайка переместилась к женщине в маске с трубкой, плававшей на поверхности чуть подальше, приманивавшей рыб мороженым зеленым горошком, который те тут же принялись склевывать у нее прямо с ладони.

Майкл понаблюдал за этой сценкой, завидуя, что не догадался захватить что-нибудь столь же соблазнительное для рыбок, как зеленый горошек. Те, между тем, съев все, исчезли – ну просто как по волшебству. Только что были тут – и вот уже ни одной нет.

И нет, кстати, и Леза, который, по идее, назначен ему в напарники.

Первым движением было вынырнуть и позвать на помощь, но потом он вспомнил, что именно этого делать не следовало.

– Никогда не позволяйте панике выгнать вас из воды, – вспомнил он слова Дейва. – Сегодня, когда впервые спуститесь под воду, вы будете плавать неглубоко, поэтому кессонной болезни можно не опасаться. Но при погружении на глубину срочный подъем – самое неверное из возможных решений. В лучшем случае испытаете невообразимую боль. В худшем – умрете. – Дейв помолчал, чтобы информация усвоилась. – Но дело не только в этом, – продолжил он. – Если обнаружите, что напарника рядом нет, это может означать, что он попал в беду. Не зовите на помощь. Вспомните, что помочь ему – ваша задача. Всплывайте на поверхность только в том случае, если выбора нет.

Справившись с первым приступом страха, Майкл несколько раз глубоко вздохнул – и чтобы убедиться, что может дышать, и чтобы успокоиться. Потом огляделся. Леза поблизости не было определенно. Из этого могло следовать две вещи: либо Лез в опасности, либо он просто пошел своей дорогой, даже не оглянувшись на Майкла.

В любом случае ничего хорошего в этом не было, потому что если сейчас что-то случится с ним, Майклом, помочь ему будет некому.

Страх, почуяв еще одну лазейку, подступил снова, но в этот раз Майкл справился с ним еще легче. У него полно воздуха, находится он неглубоко и с ластами плавает куда лучше, чем без них.

Ярдах в двенадцати от него находился лавовый выход, поросший ярко-оранжевыми кораллами. Над ним плавало несколько человек в масках с трубками, и у основания копошилось трое.

Трое? Может, наконец отыщется Лез?

Энергично рванув к рифу, через несколько секунд он уже был рядом с ныряльщиками и в одном из них через стекло маски признал Леза.

И еще секунду спустя, ничем не дав понять, что заметил Майкла, Лез углубился в коралловые заросли.

Позабыв про свои страхи, Майкл задохнулся от гнева. Что этот тип себе думает? Ну, что бы ни думал, присмотра ему явно не требуется. Что же делать ему, Майклу? Махнуть рукой и выйти на берег? Или держаться Леза, хотя нет никакого сомнения, что поддержки от этого типа в случае нужды не получишь?

И тут он вспомнил того черноволосого парня, своего ровесника, который нырял в одиночку. Может, если его найти, они станут напарниками? Он огляделся. Лез словно испарился.

Стоит ли снова его искать? Сначала он решил, что не стоит, но потом подумал, что не имеет значения, собирается Лез присматривать за ним или нет. Раз он сам согласился принять Леза в напарники – правда, у него не было большого выбора – то так тому и быть.

Он снова приступил к поискам, на этот раз поднявшись выше, чтобы проплыть над рифом. Там кипела подводная жизнь: большими стаями плавали рыбки-собачки, несколько блистательных хумахум искали в зарослях корм, а вездесущие скаровые рыбки деловито объедали кораллы.

Ни следа Леза.

Майкл спустился ниже, обследуя основание рифа: безуспешно. Хотел было повернуть в другую сторону, чтобы поискать там, как вдруг глаз зацепился за что-то.

Это был край ласта. Торчал из-под рифа, сверкая в солнечном свете неоново-зеленой полоской. Может, кто-то его потерял, этот ласт?

Но в этот момент ласт дернулся и забился.

Какого черта?

И тут Майкл понял.

Кто-то в беде. Это не Лез – у того ласты черные, такие же, как у него самого.

С силой отталкиваясь ногами, Майкл поплыл к рифу, обогнул выступ, и все стало ясно. Там была дыра, вход в пещерку. Тот, чей ласт он заметил, видно, сунулся в нее полюбопытствовать, что там, а сам застрял. Отсюда были видны его ноги. Второй ласт завяз в песке в бесплодной попытке найти опору и выбраться. Майкл потянул этот ласт на себя. Бедолага понял, что пришла помощь, и дергаться перестал.

Никакого результата.

Майкл пристроился поближе, просунул руку в пещерку и понял, в чем дело: не пускал акваланг, зацепившийся за коралловый вырост на потолке. Потихоньку придвинувшись еще ближе, Майкл попытался освободить акваланг, но в пещерке была такая темень, не разглядеть. Наконец, поразмыслив, он выбрал единственно правильный путь: нащупал пряжки на лямках чужого акваланга, расстегнул застежки, затем глубоко вздохнул, надежно уперся ногами, крепко взял застрявшего за лодыжки и с силой дернул.

Тот выскользнул из-под акваланга и высвободился из пещеры. Майкл был уже наготове. Сделав еще один вдох, он вынул дыхательную трубку изо рта и сунул ее в лицо бедолаге.

Это оказался черноволосый, который заговорил с ним на пляже.

Тот, что нырял сам по себе.

Его маска соскочила, когда Майкл выдернул его из пещеры, но он понял, что ему предлагают, взял трубку, несколько раз вдохнул, вернул трубку хозяину и ткнул пальцем вверх, одновременно дернув аварийный шнур на спасательном жилете. Тот надулся. Гавайца понесло вверх. Майкл тоже дернул за шнур и некоторое время спустя выскочил на поверхность, оказавшись лицом к лицу с черноволосым.

Тот, всхлипывая, жадно дышал.

– Ты как? – спросил Майкл. – До берега дотянешь?

Парень кивнул.

– А где твой напарник?

– Да все время куда-то исчезает. Я как раз искал его, когда на тебя наткнулся.

Они поплыли – парень впереди, Майкл, вплотную к нему, сзади. Ближе к берегу тот опустил голову под воду, а когда вынырнул, то уже стоял по грудь, хотя линия бурунов была еще впереди.

– Снимай ласты, – сказал он. – А потом снимем акваланг.

Майкл ушел под воду, снял ласты и встал на ноги. Он чувствовал, как парень поднимает акваланг так, чтобы он смог высвободиться из лямок.

– А как же твой? – спросил он.

– Потом достану, – пожал тот плечами. – Я же знаю, где он, куда он оттуда денется.

Когда они сквозь прибой плыли к берегу, черноволосый протянул руку:

– Меня зовут Джош Малани.

– Майкл Сандквист.

– Майк?

– Майкл, – поправил его Майкл. – Никто не зовет меня Майком.

– Теперь есть один такой человек, – расплылся в улыбке Джош. – Так что привыкай. Надолго на Мауи?

Они добрались до берега. Опустив акваланг Майкла на песок, стали стягивать с себя плавательные костюмы.

– Мы только что переехали.

У Джоша загорелись глаза.

– Так ты не турист?

– Мама будет здесь работать. Мы вчера прилетели.

– Ну ты даешь, приятель, – протянул Джош. – Всего день как здесь, а уже заполучил себе друга до гроба.

Майкл нагнулся за аквалангом, но Джош опередил его и зашагал к скверу. Майкл не тронулся с места.

– А что, если ты мне не подойдешь? – крикнул он вслед. – Что, если ты окажешься полным фуфлом?

Джош оглянулся, сверкнув своей фирменной улыбкой.

– Тут куча народу думает, что я фуфло. Но мой дед – он китаец, а в Китае, если кто-то спасает кому-то жизнь, то он за него отвечает. Никуда тебе от меня не деться. Привыкай.

Глава 5

Катарина только успела засунуть последний чемодан на полку в чулане, как услышала гудок и, выглянув в окно, увидела появившийся из эвкалиптовой рощи джип Роба Силвера. Метнув взгляд на часы, стоявшие на каминной полке, с удовлетворением отметила, что Роб с годами не утратил присущей ему точности. Сказал в два часа – и пожалуйста, два часа, а он тут как тут. Она подхватила потрепанный жизнью брезентовый рюкзачок, служивший ей на раскопках еще с Африки, и вышла на веранду как раз в тот момент, как Роб, во весь рот улыбаясь, выпрыгнул из форда.

– Ставлю что хочешь на то, что ты только что впихнула на место последний из чемоданов!

– Что скрывать, мы с тобой пунктуалисты, – засмеялась Катарина. – Я бы, впрочем, предпочла назвать это умением точно рассчитывать время. Что, здесь нужно запирать дверь?

– Здесь – нет, – покачал головой Роб. – Ты нашла ключи? Кажется, я оставил их на столе в кухне.

– Нашла. Ну, поехали. Умираю от нетерпения взглянуть на твою таинственную находку.

Роб широко развернулся, по узкой дорожке провел форд сквозь эвкалиптовую рощу и направился вниз по склону.

– Вечером получишь машину, – сказал он, когда через несколько минут они въехали в Макавао и он свернул направо к Хайку. – Примерно такую же, как эта, только, пожалуй, еще потрепанней. Зато даром.

Катарина вскинула брови.

– Жалованье в два раза больше обычного, подъемные для меня и моего сына, дом, а теперь еще и машина. Да кто тебя финансирует? Уж конечно, не Национальный научный фонд!

– В точку попала, – сказал Роб. – Конечно, это не ННФ. Это парень по имени Такео Йошихара. Слыхала о таком? – Катарина покачала головой. – Штаб-квартира у него в Токио, филиалы по всему миру, но много времени он проводит здесь.

– Как ты на него вышел? И нет ли где другого такого же, кто интересовался бы африканским прачеловеком?

– Это он на меня вышел, – сказал Роб. – А интересуется он всем, что связано с Тихоокеанским регионом, включая туземные культуры. Такую усадьбу себе здесь отгрохал, нечто особенное. Увидишь по пути на раскопки.

Они миновали разбросанные строения, из которых состоял городок Хайку, и через несколько минут выехали на шоссе на Хану. Потом роб свернул вправо. Через несколько минут дорога заметно сузилась и завихляла, то вдруг теснясь к самому краю отвесного обрыва над морем, то прячась в зарослях джунглей.

– Это наветренная сторона острова, – пояснил Роб. – Дорога петляет так еще тридцать пять миль. В сезон дождей тут в каждом ущелье водопады и бешеные потоки.

Он резко свернул вправо, в узкий проезд, который Катарина, правь она сама, ни за что б не заметила. Всего лишь две колеи бетона, проезд пробил себе путь в густом, увитом лианами лесу и наконец вывел их к воротам в виде медных и бронзовых, испещренных патиной стволов бамбука, почти сливающихся с растительностью вокруг. При их приближении ворота растворились, очевидно, по собственной воле.

– Все машины, имеющие допуск на въезд, снабжены маячками, которые приводят ворота в действие, – ответил Роб на невысказанный вопрос Катарины. Она обернулась и увидела, что створки ворот тихо смыкаются.

– Чего он боится? – удивилась она.

Роб усмехнулся.

– У меня такое ощущение, что Такео Йошихара ничего не боится. Просто любит уединение. И, поверь мне, оно ему по карману.

Катарина откинулась на спинку сиденья, а машина сделала еще один поворот и выбралась из джунглей. И тут открылось такое зрелище, что у Катарины перехватило дыхание, и не только от неожиданности, но и от изумительной красоты.

На площади акров в пять виднелся ландшафт, который, казалось, сама природа создала из предложенного джунглями материала. Впрочем, основные его особенности все-таки существовали и до вмешательства человека. Имение Такео Йошихары было устроено на широкой террасе с задником, сложенным из покрытых мхом диких камней, о которые разбивались тремя каскадами водопады – серебряные ленточки, летящие с высокого выступа скалы, при падении в пруд насыщающие воздух тихой, журчащей музыкой. Перед прудом расстилалась лужайка, настолько ухоженная, как бывает только на самых фешенебельных полях для гольфа. Расцвечена она была куртинами ярких тропических цветов. Сочные тона высокого красного имбиря, рассаженного по краям, уравновешивались изысканнейшими по цвету орхидеями. Тут были и камни, черные лавовые валуны, лежащие столь естественно, что Катарина поначалу решила, что так было всегда. Но пока форд катился по гравиевой дорожке, сменившей бетонные колеи, она поняла, что видит сад камней, ибо в процессе движения возникала иллюзия, что камни тоже перемещаются, появляясь и исчезая из виду в прихотливом порядке.

По периметру огромного сада располагалось несколько зданий, по стилю – восточные, но не без примеси гавайских традиций. Хотя крыши были из зеленой черепицы, по цвету гармонирующей с лужайкой и джунглями, легко было представить себе покрытие из пальмовых листьев, а стены, хотя и отштукатуренные, массивными опорными столбами и выведенными наружу соединениями балок наводили на мысль о древних полинезийских купальнях, которыми наверняка были навеяны. Когда Роб притормозил у самого крупного из зданий, на широкой веранде, тянущейся во всю длину фасада, показался мужчина.

Катарина без слов поняла, что это и есть благодетель Роба Такео Йошихара. Он был высокий, стройный, и еще прежде чем Йошихара спустился по ступенькам, протягивая ей руку, стало ясно, что от него не нужно ждать той несколько скованной учтивости, которая отличала других японцев, с которыми она время от времени сталкивалась по делам. Отчасти это впечатление основывалось на том, как он был одет – распахнутая у горла цветастая рубашка, белые полотняные брюки, сандалии.

– Доктор Сандквист! – голос Йошихары был таким же теплым и дружеским, как и пожатие его руки, просунутой в открытое окно форда. Усмехнувшись, он добавил: – Не верю глазам своим!

Улыбка несколько компенсировала избитость шутки, основанной на том, что был когда-то такой исследователь Полинезии. Шутку эту Катарина слышала столько раз, что обычно в ответ лишь строила вежливую гримаску. На сей раз, однако, окинув взглядом тропический антураж, защищавший поместье Такео Йошихары от окружающего мира, она искренне рассмеялась:

– Причем попавший, в кои-то веки, в причитающееся ему окружение. Я-то в этих джунглях в полчаса заблудилась бы, как Ливингстон[2].

– Что-то не верится, – отозвался Йошихара. – Не потому ли, что Роб рекомендовал вас как превосходного археолога-полевика?

Катарина решила не вдаваться в подробности и не уточнять, сколько лет они с Робом не виделись.

– Надеюсь, я вас не разочарую.

– Уверен в этом, – прощаясь, отступил на шаг Йошихара. – И с нетерпением жду, что вы скажете о нашем открытии.

Еще с милю помотав джип по таким колдобинам, что с трудом выдержали даже четыре ведущих колеса, Роб остановился на поляне. Эта, однако, ничуть не напоминала первую. Ничего похожего на ухоженную лужайку, сад камней, со вкусом рассаженные растения, умно спроектированные здания, но тут Катарина почувствовала себя как дома.

На этой поляне стояли две палатки – верней говоря, между деревьями были натянуты два брезентовых навеса со спускающимися с них полотнищами, игравшими роль стенок, которые в хорошую погоду легко убирались. Сегодня, когда небо грозило хорошим тропическим ливнем, большая часть полотнищ была спущена, хотя в широкие щели между ними Катарина видела те же самые дощатые столы на козлах, на которых в полевых условиях привыкла работать сама. Поляна выглядела, как свежеразработанная – тут и там торчали пеньки. По краям были сложены стволы и сучья, лишь начавшие подгнивать, а с той стороны поляны, где Роб припарковал свой форд, голый по пояс рабочий, грозно размахивая мачете, как раз вырубал подлесок. Неподалеку виднелась тропка.

– Это к раскопу?

Роб кивнул.

– Отсюда – пешком. Ярдов двести, но устроить лагерь поближе не было никакой возможности.

– Прежде чем мы отправимся, не могу ли я взглянуть на то, что вы уже нашли?

– Безусловно!

Он привел ее в одну из палаток, где помещались два больших стола. Один из них был пуст, на втором лежало с десяток предметов, в основном – грубо обработанные куски лавы.

– Сколько времени вы уже здесь работаете? – осведомилась Катарина, взяв со стола гладко обточенный камень овальной формы, точную копию сотен виденных ею примитивных жерновов.

– Два месяца, – сказал Роб. – Причем я затормозил работы, когда ты согласилась приехать. Большую часть времени торчал в деревушке за Ханой.

Катарина взяла другой камень, осмотрела со всех сторон – ничего особенного.

– Ну, пойдем посмотрим, что там. Тропа к раскопу была крутая и каменистая.

– Как ты нашел это место? Как тебя вообще сюда занесло? – спросила Катарина, прежде чем переступить через полусгнивший ствол, осторожно пробуя носком туфли землю с другой стороны.

– Это не меня. Садовник Йошихары искал какой-то особенный мох и нашел один из тех камешков, что ты видела в палатке. И даже после того, как он привел меня туда, мы работали неделю, прежде чем убедились, что что-то есть.

Наконец они вышли еще на одну поляну. Эта, хоть и совсем маленькая, тоже была вырублена в джунглях, и Катарина с первого взгляда оценила, что дровосеки очень старались не повредить земляной покров. Раскоп располагался на выступе, на краю одного из бесчисленных ущелий и оврагов, избороздивших этот склон горы. Неподалеку Катарина заметила водопад, падающий в озерцо, – тот самый, что украшал соблазнительные фотографии Роба. Ручей, вытекавший из озерца, струился по дну ущелья.

– Раньше там был кратер, когда Халеакала еще действовал, – сказал Роб. – Многие ущелья здесь – результат эрозии, но это – другое дело. Похоже, его сформировал сам вулкан. – Он показал на желтоватые полосы на стенке нависшей над ними скалы. – Это сера, которой тут не было бы, будь ущелье эрозионного происхождения.

Катарина подошла ближе.

– Она все еще пахнет! Ты уверен, что кратер угас?

– Как раз в этом году специалисты объявили Халеакала потухшим. Никакой активности в течение двухсот лет.

– Что такое двести лет с геологической точки зрения! – возразила Катарина.

– Даже с точки зрения археолога – доля секунды. Но кто я такой, чтобы спорить с вулканологами?

Катарина пожала плечами и перевела взгляд на окружность, выложенную из камней. Сооружение было вскрыто только наполовину, но и так не вызывало сомнений, что это очаг.

– Пожалуйста, копай здесь с сугубой осторожностью, – сказала она Робу. – Почти наверняка найдется поддающийся датировке материал.

– Что значит «копай»? – удивился Роб. – Я специалист по архитектуре, забыла? Полинезийской архитектуре. – Он скептически посмотрел на каменный очаг. – А это, на мой взгляд, не архитектура. Это, на мой взгляд, стоянка. – Он улыбнулся. – Вот почему я тебя вызвал и плачу тебе королевское жалованье. Пора приниматься за кисти и скальпели, Кэт. – Улыбка сделалась еще шире. – И поаккуратней, пожалуйста, – прибавил он. – Мне тут сообщили, что, возможно, найдется поддающийся датировке материал. Но по-настоящему ты тут вот почему, – сказал он уже серьезно и наклонился сдернуть пластиковую простыню, лежащую неподалеку от очага.

У Катарины перехватило дыхание.

Кости.

В выемке не глубже той, в которой лежало основание очага, они едва выступали на поверхность, но даже под слоем земли Катарина распознала формы черепа и челюсти. Она опустилась на колени, чтобы рассмотреть кости с помощью выуженного из рюкзачка стоматологического пинцета. Роб примостился рядом.

– Ну, что скажешь? – не выдержал он.

Катарина, все внимание которой было отдано полупогребенным костям, слушала его вполуха, и прошло несколько секунд, прежде чем она наконец ответила.

В эти секунды ею овладело странное ощущение.

Хотя толком сказать, в чем дело, она не могла и толком их еще, эти кости, не видела, она была абсолютно уверена, что с ними что-то не так.

Что-то с ними явно не так.

Глава 6

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы я тебя подвезла? – спросила Катарина.

Майкл подавил стон. Мало ей было пятницы, когда она настояла на том, чтобы вместе отправиться записать его в школу. Там не требовалось ничего особенного – надо было просто заполнить пару анкет, а потом они занесли все данные из Нью-Йорка в компьютер. Ей только и нужно было, что подписать одну анкету, и на уик-енд он вполне мог принести эту анкету домой, там бы и подписала, а утром в понедельник он отнес бы эту несчастную анкету в школу. Нет же, ей надо было стоять у него над плечом, словно он первоклассник какой-нибудь, а все ребята, заходившие в приемную, смотрели на него так, словно он, лопух, без мамочки за ручку дойти до школы не может.

И теперь она хочет в первый же день везти его в школу!

– По-моему, мам, я в состоянии сам дойти до автобусной остановки, – сказал он. – Она всего-то в конце проулка, помнишь?

– Что, спросить нельзя? – отозвалась Катарина, бросив взгляд на часы и взяв рюкзачок. – Если ты готов, могу подбросить до остановки.

Майкл потряс головой.

– У меня еще полчаса до автобуса.

– Тогда приберись на кухне, идет? И до вечера, – Катарина чмокнула его в щеку и исчезла прежде, чем он успел возразить.

И почти сразу он услышал, как кряхтит, не желая заводиться, машина, которой снабдил их Роб Силвер. Поначалу было похоже, что аккумулятор сядет еще до того, как проскочит искра, но потом из выхлопной трубы вылетел клуб дыма и старичок-джип рывком тронулся с места.

Успокоившись наконец, что мать не станет вгонять его в краску, доставив к школе, Майкл вымыл оставшуюся после завтрака посуду, не обращая внимания на беспорядок в своей комнате, запихал в школьную сумку спортивную форму, кроссовки и тетрадь и прибыл на остановку как раз, когда обляпанный грязью желтый автобус выполз из-за холма.

Поднявшись по ступенькам, он отыскал свободное место в самом конце полного школьников автобуса и направился туда по проходу.

Он чувствовал, что к нему прикованы все глаза.

Приглядываются, изучают, оценивают.

Он почти слышал то, что подумал о нем каждый:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19