Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Текумсе Фокс (№2) - Скверно для дела

ModernLib.Net / Классические детективы / Стаут Рекс / Скверно для дела - Чтение (стр. 2)
Автор: Стаут Рекс
Жанр: Классические детективы
Серия: Текумсе Фокс

 

 


— Чем же плохи мои глаза?

— Ничем. Просто они слишком заинтересованные.

Прошу простить, продолжайте!

— Ну так вот. Я у них работаю почти год. Я жила в штате Небраска с родителями, и пять лет назад, когда мне исполнилось двадцать лет, умерла моя мама. Вскоре после этого я приехала в Нью-Йорк, и мой дядя предложил мне службу у себя в офисе. Мне не очень нравилось там, в основном из-за дяди, но я продержалась у него почти год и затем ушла, получив работу в адвокатской конторе.

— Если ваше неприятие дяди оказалось настолько существенным, что вынудило вас уйти, объясните, в чем оно заключалось?

— Не думаю, что это важно, и я упомянула об этом только потому, что вновь оказалась повязана с дядей…

Но отвечу на ваш вопрос: у него дурные манеры, он не умеет держать себя в руках, короче говоря, дядя — невозможный тип… Но причиной моего ухода и ссоры с ним послужило его отвратительное отношение к незамужним матерям.

— О-о! — понимающе кивнул Фокс.

— Да нет, — помотала головой Эйми, — дело не во мне. Это была молодая женщина, работавшая в цехе консервирования, но я узнала, что подобное случилось дважды за предыдущие годы. Дядя просто-напросто выгнал ее, и вы бы послушали, как он при этом выражался. Я вышла из себя и выложила ему все, что о нем думаю, и ушла сама, не дожидаясь, когда он выгонит и меня. Я проработала в адвокатской конторе около трех лет секретарем одного из ее руководителей, когда встретила мисс Боннер и она предложила мне работу. Я согласилась. Вы знакомы с мисс Боннер?

— Никогда с ней не встречался.

— Ну… вы говорили об умных женщинах… — Эйми забыла об ушибленной ноге и машинально положила на нее другую, тут же поморщившись от боли. — Послушали бы вы, как она расписывала эту работу! Я самая младшая из четырех женщин, которых она называет своим русалочьим отрядом. Когда я при деле, мне запрещается посещать офис, и если я случайно встречусь с ней, то не должна вступать в разговор ни под каким предлогом.

Прошлой весной я убедилась… Но, полагаю, мне не следует говорить вам об этом.

— Сейчас вы работаете?

— Да. Вы когда-нибудь слышали о фирме «Лакомства Тингли»?

— Не только слышал, но и знаю. Закуска в стеклянных банках с красной этикеткой, где изображен козел, поедающий павлиний хвост. Есть и другие варианты.

Дороговато, но вкусно.

— Вкусно — не то слово, это лучшее из того, что можно купить на сегодняшний день. Должна признать это. Но месяц назад в банках стали находить хинин.

Фокс, удивленно прищурив глаза, взглянул на Эйми.

— Да, я не оговорилась. Стали поступать жалобы, что лакомства горчат, что их есть невозможно, и тысячи банок были возвращены обратно. Когда сделали анализ, то обнаружили в них хинин. Тингли… прошу прощения, мистер Артур Тингли, нынешний глава фирмы, нанял Дол Боннер расследовать это дело.

— Вы знаете, каким образом он вышел на мисс Боннер?

Эйми кивнула:

— Да, но об этом позже, сейчас пора сказать о том, что «Пи энд Би» пытается купить бизнес Тингли…

— Вы имеете в виду «Провиженс энд Бивирейджес корпорейшн»?

— Угадали! Именно этот пищевой спрут! Они предложили дяде за его бизнес триста тысяч долларов. Один из их вице-президентов немного поработал в этом направлении, но Тингли отказался наотрез. Он заявил, что одно его имя и престиж, поддерживаемый вот уже на протяжении семидесяти лёт, стоят не менее полумиллиона. Поэтому, когда начались неприятности, единственное, на что они могли грешить, это только на то, что «Пи энд Би», эта корпорация, подкупила кого-то на фабрике, чтобы там добавляли хинин в продукцию и тем самым довели Тингли до такого состояния, когда он будет только рад плюнуть на все и продать свое предприятие с потрохами. В дядиной фирме попытались своими силами провести расследование среди своих работников, но затем решили, что лучше начать с другого конца.

— И натравили Боннер на «Пи энд Би»?

— Да. Женщина, которая заведует производством на фабрике Тингли — это на Двадцать шестой улице, — знает мисс Боннер: они обе члены «Лиги деловых женщин Манхэттена». По ее настоянию Тингли подрядил Дол Боннер, и мне было поручено выйти на того самого вице-президента «Пи энд Би», который пытался заключить сделку с Тингли. Я объяснила мисс Боннер, что Артур Тингли — мой дядя, что я когда-то работала у него, разругалась с ним и уволилась, но она сказала, что это не причина, чтобы отстранить меня от этой работы, тем более что все остальные члены ее русалочьего отряда заняты другими делами.

— Было ли это согласовано с Тингли?

— Он вовсе не знал об этом. Мы не виделись с ним очень долгое время, и он даже не подозревал, что я работаю на «Боннер и Рэфрей». По крайней мере, так я думаю. Но этим вечером он узнал, что меня назначили раскручивать его дело. И заявил мисс Боннер, что не доверяет мне и возражает против моей кандидатуры.

— И вы боитесь, что потеряете работу. В этом и заключается ваше затруднительное положение?

Эйми отрицательно покачала головой:

— Это не так. Вернее, только часть… Я познакомилась с… ну, вице-президентом «Пи энд Би» три недели назад и начала… вернее будет сказать, приступила к расследованию. Он молод, весьма компетентен и внушает доверие, а также… мне представляется, очень напористый как бизнесмен. Мы стали… точнее, у нас сложились неплохие отношения. Затем… В субботу вечером я случайно увидела его в кабинке бара Рустермана: он разговаривал, такое у меня создалось впечатление, один на один с Дол Боннер.

— Бедняге не позавидуешь, — засмеялся Фокс, — когда два таких охотника идут по его следу…

— О, нет! — запротестовала Эйми. — Беда не в этом!

Если бы она занималась им, то, вне всякого сомнения, дала бы мне знать. А тут, наоборот, она попыталась меня убедить, что она с ним не только не встречалась, но даже и в лицо не знает его. Я предоставила ей возможность рассказать об их встрече в субботу, но она упорно продолжает притворяться, будто в глаза его не видела. Поэтому очевидно, что она ведет двойную игру с Тингли и намерена выставить меня полной дурой.

Фокс нахмурился и поджал губы.

— Не очевидно, но вероятно.

— Нет, очевидно, — упрямо продолжала настаивать Эйми, — я уже старалась придумать какое-то другое объяснение, но безрезультатно. Если бы видели, как они секретничали!

— Они не заметили вас?

— Нет, и с тех пор я ломаю голову над тем, как мне поступить. Каким бы ни был мой дядя, я не могу мириться с тем, что его водят за нос и делают при этом вид, будто игра ведется по всем правилам — честно и открыто. Мисс Боннер платит мне, но это деньги дядиной фирмы, и пусть я далеко не святая, но надеюсь, что элементарная честность у меня еще осталась. Сразу после того, как позвонила ей утром, даже не подумав как следует, я набрала номер вице-президента и отменила две встречи, которые у меня с ним были назначены. Это было глупо, так как на самом деле ничего не решало. Затем я… Извините…

Звонил телефон. Эйми подошла к столу, где стоял аппарат, и сняла трубку.

— Алло!.. О, привет!.. Нет, у меня нет… Нет, в самом деле!.. Извини, но ничем не могу помочь, если ты неправильно меня понял…

После нескольких подобных ничего не значащих фраз она повесила трубку и вернулась на свое место. Встретившись глазами с Фоксом и прочитав ожидание в его пристальном взгляде, поспешила объяснить, хотя вначале и не собиралась этого делать:

— Это был тот самый вице-президент «Пи энд Би».

Фокс улыбнулся и вежливо поинтересовался:

— Звонок по поводу отмененных встреч? Кстати, что плохого в его имени?

— Ничего, насколько мне известно.

— Я просто засомневался. Вы все время упорно называете его «вице-президентом», хотя уверен, что у него есть имя и оно вам известно, разве не так?

— Конечно. Леонард Клифф!

— Благодарю! Так вы говорили…

— Я говорила, что отправилась на встречу с дядей.

— Сегодня?

— Да, сразу после ленча. Мне ненавистна даже сама мысль, что я могу потерять работу, и я решила рассказать ему все эти факты и убедить забрать дело от «Боннер и Рэфрей», не называя причины, и передать в другое агентство. Я собиралась пообещать дяде, что верну ему все деньги, которые мне были уплачены за те три недели, что я занималась его проблемой. Мне казалось, что я обязана так поступить. Но в ту же минуту, как дядя увидел меня, то начал орать о том, как уже заявила мисс Боннер, что не доверяет мне и не желает, чтобы я занималась его делом. И если бы я сказала, зачем к нему пришла, он тут же выложил бы все мисс Боннер по телефону, а это значило бы конец всему. Поэтому я разозлилась и назвала его человекообразной обезьяной, ах, нет… троглодитом, и удалилась.

Она замолчала.

Фокс подбодрил ее:

— Продолжайте!

— Это все. Я отправилась домой и, прежде чем добралась до него, попала под вашу машину.

— Но вы говорили, что оказались в затруднительном положении.

Эйми уставилась на него.

— Пресвятые Небеса! А разве это не так?

— Нет, насколько я понимаю. Если только, конечно, вы что-то не утаили.

— Тогда у вас превратное представление о том, что такое затруднительное положение, — возмущенно заявила Эйми. — Самое малое, что может случиться, — это то, что я потеряю работу. Возможно, для вас это и кажется сущим пустяком с вашими гонорарами в десять тысяч долларов, но для меня это чертовски важно. И в любом случае, если я уйду с работы и пущу все на самотек, то как быть с той двойной игрой, которую они ведут с дядей? Я могу не любить его — так оно, кстати, и есть, — но все равно не желаю участвовать в том, как его водят за нос.

— Если вы расстанетесь со своей работой, то тем самым выйдете из игры и не будете участницей его обмана.

— Но я не хочу терять свою работу!

— Полагаю, не хотите. И это все? Это и есть то самое затруднительное положение для вас?

— Да!

Фокс рассматривал Эйми какое-то время, затем спокойно сказал:

— Думаю, вы говорите мне неправду.

Она взглянула на него, раскрыв рот от изумления, и возмутилась:

— Что, по-вашему, я лгу?

— Мне так кажется.

Ее глаза вспыхнули.

— Ох, ну!.. — Это было все, что она смогла ответить, и встала.

— Сейчас, обождите минутку! — Фокс даже не шевельнулся и улыбался Эйми. — Вы просили о профессиональной услуге, и почему бы мне вам ее не оказать? Возможно, вы и сами не отдаете себе отчета в том, что лжете; давайте назовем это по-другому: вы неверно изложили факты, что вполне объяснимо, учитывая ваше душевное состояние. Словом, неконтролируемые эмоции. В вашем рассказе две заметные неувязки. Первая — это ничем не подкрепленное предположение, что, увидев мисс Боннер разговаривающей с вице-президентом, — так я понял из ваших слов, — вы решили, что она ведет двойную игру с Тингли. Помимо вашего, могут быть и еще вполне допустимые объяснения этого факта… Вторая неувязка. Казалось бы, чего проще: взять и сообщить мисс Боннер, что совершенно случайно увидели ее вместе с Леонардом Клиффом. Сказать — естественно, не намекая, что подозреваете ее в надувательстве. Не исключено, что она даст такое объяснение, которое облегчит вашу душу и избавит от угрызений совести. Если она этого не сделает, тогда вы вправе решать, как поступить дальше. Только не пытайтесь меня убедить, что девушке с такими умными глазами, как у вас, этот столь очевидный шаг даже и в голову не пришел.

— Но я боялась. Я слишком боялась потерять работу, чтобы решиться на…

— О, нет, вовсе не поэтому! Вы же не побоялись предпринять гораздо более опасные и трудно объяснимые шаги. Взяли и отменили две назначенные встречи с мистером Клиффом. Для чего? В случае, если существует вполне невинная причина беседы Клиффа с Боннер, тогда эти поступки для вас чреваты последствиями, так как эти встречи — важное условие пригодности вас к той самой работе, которую так боитесь потерять.

Отменяя встречи, вы были явно не в состоянии размышлять здраво. Что могло вас так вывести из себя?

Невольно напрашивается вывод, что вы отменили эти встречи в припадке раздражения. Когда вы мне описывали вице-президента, то запинались, обрывая фразы на полуслове. Вы не хотели произносить его имени, и, когда по моей просьбе сказали, как его зовут, ваш голос изменился. Когда говорили с ним по телефону, совсем недавно, то повернулись спиной ко мне, но не настолько, чтобы я не заметил, как пылают ваши щеки.

Вы в затруднительном положении, допускаю, но за последние двадцать столетий миллионы девушек испытывали те же затруднения. Вы питаете нежные чувства к мистеру Клиффу. Он женат?

Эйми ответила вполголоса:

— Нет! — Она села и, потупившись, разглядывала темно-красный галстук Фокса, но спустя минуту решилась встретиться с ним взглядом. И тут же с вызовом заявила: — Все отрицаю.

— Почему? По какой причине?

— По той самой, что это неправда!

Фокс пожал плечами:

— Вы пытаетесь морочить мне голову. В вашей ситуации вам нужен не Текумсе Фокс, а задушевная подруга. Полагаю, что вас больше всего мучит то, что вы лелеете надежду, будто пресловутый вице-президент склонен ответить взаимностью на ваши чувства, но если существует сговор у него с мисс Боннер, то он наверняка знает, что вы занимаетесь им по долгу службы, и поэтому знаки внимания, которые он вам оказывает, нельзя принимать всерьез. Разумеется, в этом пункте помощи от меня — как от козла молока, но я уверен, что ваша женская интуиция…

Эйми вскочила и бросилась в спальню даже не прихрамывая и закрыла за собой дверь.

Фокс секунд пять продолжал сидеть глядя на дверь, изумленно вскинув брови. Затем вздохнул, поднялся, взял со стола шляпу и направился к выходу в холл. Остановившись на полпути, он резко повернулся на каблуках и швырнул шляпу с такой точностью, что она, пролетев в воздухе, опустилась прямо в центре стола, подошел к двери спальни, открыл ее и вошел.

— Теперь по поводу совета, который вы просили, — сказал он резко. — Думаю, вам следует пойти на решительный шаг: сказать мисс Боннер, что видели ее с Клиффом, а также объяснить, что испытываете нежные чувства к своему подопечному, что делает вас непригодной для дальнейшей работы с ним. Только так вам, возможно, удастся удержаться в агентстве.

— Ничего я к нему не испытываю, — с жаром возразила Эйми. Она встала, повернувшись лицом к Фоксу. — Уверяю вас, что мне наплевать на то, как он меня воспринимает… Все, что меня волнует, это…

— Звонят в дверь!

— Благодарю, я не глухая!

Фокс посторонился, освобождая проход к двери, которую оставил открытой. Эйми исчезла из поля зрения, но он слышал, как смолк шум ее шагов, затем раздался звук, который, как он определил, мог исходить от нажатия на кнопку домофона, чтобы открыть дверь парадного, затем вновь послышались ее шаги, и, заметив, как она снова пересекает гостиную, окликнул ее:

— Хотите, чтобы я вышел из спальни?

— Поступайте как знаете, — кратко ответила Эйми на ходу, подошла к двери в холл и открыла ее.

На пороге она остановилась, приводя себя в порядок, особенно лицо — явно не для того, чтобы встретить рассыльного из прачечной; однако если втайне рассчитывала, что к ней вновь пожаловал вице-президент, то ее надежде не суждено было сбыться. Она увидела, как по лестнице поднимается женщина и направляется к ее двери — женщина лет тридцати, стройная и собранная, в модном твидовом костюме, неизменной остроконечной шляпке, золотистыми настороженными глазами и несколько удлиненным, но привлекательным лицом.

— О-о! — воскликнула Эйми слишком громко. — Добрый вечер, мисс Боннер!

— Привет, Эйми!

Она прошла мимо Эйми и обвела комнату пристальным взглядом, пока хозяйка закрывала входную дверь.

— Садитесь на диван, — предложила Эйми, — как вы, наверное, уже поняли, это единственное удобное место, которое я могу предложить.

— Благодарю! — Мисс Боннер, продолжая стоять, кивком указала на шляпу, лежащую в центре стола. — Здесь кто-нибудь есть?

— Ну… ох, да, эта шляпа… — Беглый взгляд убедил Эйми, что дверь в спальню закрыта, но неплотно: осталась маленькая щелка. Она попыталась рассмеяться, и, к ее удивлению, это получилось довольно естественно. — Нет, это просто сувенир.

— Вместо скальпа? — улыбнулась мисс Боннер — улыбнулась не тепло, но тем не менее эта была улыбка. — Не мистера ли Дискинсона, случайно?

— О нет, так далеко я с ним еще не зашла.

— Я так и думала. Он слишком осторожен. — Мисс Боннер присела на диван. — Я только на минуту — мне еще надо успеть попасть в нижнюю часть города… Дела.

Ты не позвонила в три часа, не отчиталась.

— Нет, я… простите… — Эйми села на стул. — Я смогла освободиться от мистера Дискинсона только после трех, а потом у меня была прогулка, и я подумала… решила обождать, пока попаду домой, и тогда позвонить, а по пути сюда — вы не поверите! — попала под машину и была сбита, это вызвало шок…

— Ты не пострадала?

— Ничего серьезного. Только коленка разбита.

— Я хотела бы получать отчеты вовремя, Эйми.

— Конечно, я понимаю. Извините! Это мой первый прокол, мисс Боннер.

— Знаю. Поэтому и закрыла на это глаза… пока! Я снимаю тебя с дела Тингли.

— Ох! — Эйми остолбенело уставилась на нее. — Снимаете меня…

— Да! Твой дядя звонил утром и поднял шум. К несчастью, его сын… кажется, у него есть сын…

Эйми согласно кивнула.

— Да, мой кузен Фил.

— Так вот, его сын видел тебя в театре накануне вечером вместе с мистером Клиффом и рассказал отцу этим утром, и когда твой дядя позвонил мне, то тут же задал вопрос по этому поводу, и пришлось пуститься в объяснения. Он заявил, что тебе не доверяет, весьма нелестно отозвался о твоих моральных устоях и так далее, короче, потребовал, чтобы ты ни под каким видом не была связана с его делом. — Мисс Боннер повернула руку ладонью вверх. — Вот такие пироги! Должна признать, что, судя по манерам твоего дядюшки, я вовсе не удивлена, что ты с ним не ладишь. Поэтому на данное время можешь полностью сконцентрировать внимание на мистере Дискинсоне. Ты сегодня добилась от него чего-нибудь?

— Ничего, достойного внимания. Он довольно крут, и справиться с ним нелегко. — Эйми заерзала на стуле. — Но я… по поводу дела Тингли… я рада, что вы меня от него освободили. У меня нет возражений, однако есть кое-что, о чем я хотела бы вам сказать… Только поймите меня правильно: у меня и в мыслях нет предположить, что это имеет отношение к делу Тингли, поверьте — это так… Но просто я подумала, что… мне следует сказать вам, что видела вас вместе с мистером Клиффом в субботу в баре Рустермана.

Настороженные глаза мисс Боннер сузились.

— Ты видела?

Эйми утвердительно кивнула:

— Мы были там с мистером Дискинсоном, и я видела вас… не то чтобы это имело какое-то значение, конечно… но…

— Что «но»?

— Я думала, мне следует сказать вам.

— Почему?

— Ну потому… Я решила, что если верно поняла ваши слова, что вы не знаете мистера Клиффа и никогда в глаза его не видели, то я подумала… об одном — о том, что вы, возможно, не знаете, что это был он, и мне следует предупредить…

— Вижу, — ответила мисс Боннер; тон ее голоса стал холодным как лед. — Теперь понимаю, что ты старалась выудить у меня утром в телефонном разговоре. Благодарю, что внесла ясность. Ты пытаешься определить, знаю ли я, с кем общалась, и если не знаю, то хотела бы просветить меня на сей счет. — Ледок в ее голосе стал еще ощутимее. — Тогда, раз ты считала, что тебе следует сказать мне об этом, почему же не сказала?

— Вы имеете в виду утром?

— Да, именно утром.

— Ну, я… я же говорю вам…

— Ты не говоришь, а мямлишь. — Мисс Боннер сделала нетерпеливый жест. — Я уже говорила тебе, Эйми, когда брала на работу, что главное в нашей работе — это полное и безусловное доверие. В большинстве случаев детективу приходится иметь дело с фактами, которые необходимо держать в тайне, так как они являются сугубо конфиденциальными, и оперативник, надежность которого можно поставить под сомнение, не представляет никакой ценности. Я не знаю, что ты скрываешь от меня, но ты что-то скрываешь. Мне это не по душе.

Более того, я с этим не желаю мириться. — Она внезапно и порывисто встала и указала на середину стола. — И еще одно: мне не нравится эта шляпа. Сувенир? Сувенир в знак чего?

Она сорвалась с места с такой неожиданной легкостью, что Эйми ничего не оставалось, как продолжать сидеть и взирать на нее изумленными глазами в бессилии что-либо предпринять. Метнувшись как стрела к двери спальни и уже протянув руку, чтобы открыть ее, мисс Боннер внезапно застыла с протянутой рукой, когда та распахнулась настежь и перед ней возникла плотная фигура мужчины, который смотрел на нее и улыбался. Она отступила на шаг.

— Достойно порицания, — сказал он, — в этом нет никакого сомнения, но это не преднамеренно. Как поживаете, мисс Боннер? Наслышан о вас.

— Выходит, твой дядя верно мне тебя охарактеризовал, Эйми. Я вышлю тебе чек за последнюю неделю. С характеристикой-рекомендацией пока повременю до выяснения причин твоего сомнительного поведения.

— Но, мисс Боннер! — взмолилась Эйми. — В этом нет ничего предосудительного… позвольте мне…

— Ба! Я нахожу здесь соперника… Но нет, нет, я не обольщаюсь, что сам Текумсе Фокс снизошел до того, что посчитал меня достойной соперницей… какую-то Дол Боннер… Я нахожу знаменитого сыщика в твоей квартире — и одного этого достаточно, не говоря уже о том, что он скрывался у тебя в спальне, пока я обсуждала с тобой мои дела… — Она оборвала фразу, обернулась и, с сарказмом улыбнувшись мужчине, добавила: — Стоит ли говорить дальше, мистер Фокс? Глупо, не так ли?

— Пожалуй, бесполезно, — согласился детектив, отвечая столь же любезной улыбкой, — из-за того, что вы вне себя от гнева. — Он прошел мимо нее, направляясь к прихожей. — Вам лучше пройтись и успокоиться. — Он вежливо открыл перед нею дверь. Даже не удостоив взглядом свою бывшую сотрудницу, мисс Боннер прошла к услужливо распахнутой двери и в сопровождении Фокса поспешила к лифту. Он, вернувшись, закрыл входную дверь.

— Вы могли бы… — Эйми замолчала, чтобы справиться с дрожью в голосе. Наконец ей это удалось, и она продолжила: — Вы могли бы… вместо того, чтобы выставить ее вон…

Фокс покачал головой:

— Дохлый номер! Я же не могу отрицать, что я детектив, и как, скажите на милость, должен тогда объяснить свое присутствие здесь? Если я бы сказал, что вы попали под мою машину и мне пришлось доставить вас домой, то выставил бы себя в смешном свете. Вы же понимаете! Слишком старый трюк, практикуемый в нашем бизнесе, особенно женщинами-оперативниками. Я бы не удивился, если вы использовали его, чтобы познакомиться с Леонардом Клиффом. Угадал?

Эйми встала, пристально глядя на него, прерывисто дыша и закусив губу, чтобы сдержаться.

— Угадал или нет?

Эйми кивнула.

— Поэтому, — Фокс удовлетворенно кивнул в ответ, — вряд ли это удалось бы скормить ей — не тот калибр, и мисс Боннер, пожалуй, еще бы решила, что я принимаю ее за дуру. У меня был наготове один рассказ, который мог бы показаться убедительным, но я не был уверен, что вы мне должным образом подыграете.

Вы вся в расстроенных чувствах, и я не могу поставить это вам в упрек, раз вы видите в мистере Клиффе того, кто замешан в делах с хинином, и что за вашей спиной он, как вы подозреваете, поддерживал связь с вашим боссом…

— Он не поддерживал… я его не подозреваю…

— Поддерживать связь не значит ухаживать.

Эйми бросилась на диван и зарылась лицом в подушку.

Фокс стоял нахмурившись. Чуть погодя он отправился на кухню, но шагов через пять быстро повернул голову, однако если и ожидал, что она подсматривает за ним, то ему пришлось разочароваться. Все, что он сделал на кухне, это выпил два стакана воды из-под крана, предварительно оставив его открытым на какое-то время, чтобы вода стала холоднее, затем вернулся к дивану и увидел, что ее плечи все еще сотрясаются от рыданий.

Он заговорил ей в затылок:

— Я опаздываю на встречу, мисс Дункан, и мне надо уходить. Ваши трудности еще усугубились. Я и сам испытываю некоторое замешательство из-за того, что влюбился в вас в ту же самую минуту, как увидел. Но мы можем игнорировать этот факт, так как со мной это происходит постоянно. Вы меня слушаете?

— Да. — Говорить Эйми мешала подушка, но Фокс все же разобрал ее ответ.

— Ну так вот. Ваша личная заинтересованность в мистере Клиффе — это не по моей части; кроме того, я временно являюсь его соперником в попытке добиться вашей благосклонности. Но только временно, вы слышите?

— Да.

— О'кей! Что до вашей работы, то это зависит от того, насколько вы хороший оперативник. Если хороший, то мы, возможно, уломаем мисс Боннер после того, как она поостынет. По всей вероятности, не следует ей говорить правду, что вы попали под колеса моей машины, но я в состоянии поведать довольно убедительно, что вы покорили мое сердце, а в настоящее время так оно и есть.

Однако самое главное — это то, что я любопытен, что делать — таким мама родила! Я не могу объяснить ничем другим, почему меня распирает от желания докопаться до сути и найти того, кто сдабривает хинином «Лакомства Тингли», причем доказать это во что бы то ни стало. Обычно мне удается делать вид, что мне чужды человеческие слабости, а вот сейчас не могу. И даже не собираюсь. — Фокс взял со стола шляпу. — Вы обо мне услышите. Правда, не знаю когда. Если понадоблюсь, мой номер в телефонном справочнике Вестчестера. До скорого!

Глава 3

В одиннадцать часов на следующее утро в грязной приемной административной части здания, принадлежавшего Тингли, на втором этаже находились три человека: юноша с красным лицом, который получал квитанцию и сдачу в окошке кассира; мужчина в сером костюме, сидящий в ожидании на стуле, и еще один, на другом стуле, с выражением нетерпения на лице; на полу у ног его стоял простенький кейс. Сидящие на стульях от нечего делать наблюдали за тем, как юноша спрятал сдачу в карман и ушел. Вскоре после этого дверь, ведущая внутрь, открылась и какой-то человек предстал перед ними, прямой как палка; это был мужчина лет шестидесяти в дорогом, хотя и старомодном пальто и в тон ему темной фетровой шляпе; он прошел мимо них и исчез за дверью, ведущей в холл. Его облик, по-видимому, напомнил что-то мужчине в сером костюме, так как он достал записную книжку, карандаш и записал аккуратно: «маш. GJ 88 у Тингли Вторн.» и положил книжку и карандаш обратно в карман.

Пять минут спустя донеслись какие-то звуки из окошка кассы. Человек в сером костюме после несложных умозаключений пришел к выводу, что звуки предназначаются ему; встал и приблизился. Старик с подслеповатыми глазами высунулся в окошко и сказал:

— Мистер Тингли очень занят. Он желает знать, по какому вопросу вы хотите его видеть?

Мужчина в сером костюме вновь достал карандаш, вырвал листок из записной книжки и написал на нем:

«Хинин», сложил и передал в окошко.

— Вручите это ему, пожалуйста.

Через три минуты его пригласили войти, и женщина со вздернутым носиком явилась, чтобы проводить посетителя в комнату, на двери которой красовалась надпись: «Томас Тингли». Мужчина вошел, вежливо пожелал «доброго утра» и сказал человеку, сидящему за круглым столом, что хотел бы видеть мистера Тингли.

— Мистер Тингли — это я. — Полное, обрюзгшее лицо сидящего за столом было таким же настороженным и злым, как и его голос. Он показал вошедшему листок бумаги. — Черт побери, что все это значит? Кто вы?

— Я сообщил свое имя в приемной. Фокс. Вам должны были передать, что с вами желает встретиться человек по имени Фокс. — Посетитель освободил стул, стоящий возле стола, и вежливо улыбнулся. — Я живу в сельской местности недалеко от Брюстера. На прошлой неделе купил несколько банок «Лакомств Тингли», и, когда мы открыли одну из них, содержимое оказалось горьким на вкус. Мой друг, химик, по моей просьбе сделал анализ, и он утверждает, что в банке присутствует хинин. Как, вы предполагаете, это могло произойти?

— Не знаю, — кратко ответил Тингли, — где эта банка?

— Все еще у моего друга.

— Что было на этикетке?

— «Ливер Пит № 3».

Тингли проворчал:

— Где вы ее купили?

— У Брюгеля на Мэдисон-авеню.

— У Брюгеля? Боже! Это первая… — Тингли прикусил язык и впился в визитера взглядом, которому только недоставало искры, чтобы вспыхнуть ярким пламенем.

— Я вправе думать, — сказал Фокс сочувствующе, — что новости, сообщенные мною, вас встревожили, но я здесь не затем, чтобы тянуть из вас жилы. Видите ли, я детектив. Текумсе Фокс. Возможно, вы наслышаны обо мне.

— Дьявол меня подери! С какой стати?

— Просто подумал, что вы, возможно, один из тех немногих, кто слышал. — Только пристальный взгляд мог бы уловить едва заметные признаки неудовольствия, вызванные этим заявлением, явно задевшим тщеславие посетителя. — Впрочем, это не имеет значения. Важно другое: будучи наблюдательным в силу своей профессии, я заметил, что вы не удивились при моем известии, и то, как вы оборвали фразу, подсказало мне, что вы слышали о хинине и прежде. Вы знаете, как он оказался в «Ливер Пит»?

— Нет, не знаю! — Тингли заерзал на стуле. — Я признаю, мистер Фокс, что у вас вполне обоснованные претензии.

— Я пришел не с жалобой, — отмахнулся Фокс. — А что, много уже было нареканий?

— Мы… да, несколько…

— Все от покупателей? От властей? Или от репортеров?..

— Господи помилуй! Нет! С чего бы?.. В хинине нет ничего опасного…

— Это верно. Но как закуска он вряд ли годится, тем более что на этикетке — о нем ни слова! Как вы уже слышали, я здесь не для того, чтобы жаловаться. Скорее, затем, чтобы обратить ваше внимание на тот ущерб, который может быть вам причинен, скажем, мною или кем-то еще, пожелавшим поставить в известность о хинине власти или прессу, допустим, «Газетт». Или тех и других? Нет, я делать этого не собираюсь, просто констатирую факт.

Тингли подался вперед и вперился в посетителя гневным взглядом. Фокс улыбнулся в ответ.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14