Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Страх разоблачения

ModernLib.Net / Остросюжетные любовные романы / Стэнтон Лорейн / Страх разоблачения - Чтение (стр. 12)
Автор: Стэнтон Лорейн
Жанр: Остросюжетные любовные романы

 

 


— Еще чего! Кассеты я вам не отдам. Диана сразу забыла о всех своих опасениях и разозлилась:

— Но ты же согласился передать их мне! Он посмотрел на нее без всякого выражения.

— Я передумал.

— Да будет тебе, Вик! — вмешалась Энджи. — Что вообще происходит, черт побери?

— Слушай, — сказал он, быстро оглянувшись через плечо, — я собираюсь спалить целую группу копов. Так что кассеты я из своих рук не выпущу.

Диана поняла, что ее репортаж под угрозой, и запаниковала:

— Тогда по крайней мере передай мне копии. Он с подозрением прищурился, затем кивнул:

— Ладно, я свяжусь с вами, когда они будут готовы. Вик быстро вышел из кафе и исчез в ночи как привидение.

— Мне это не нравится, Энджи, — сказала Диана. — Что это он вдруг так задергался?

— Понятия не имею. Может, он параноик. Внезапно Диане захотелось выбросить весь репортаж в мусорную корзину — слишком уж ненадежен был Вик Лумис. Но она сразу вспомнила о возможных наградах, которые можно получить за такой важный материал, и постаралась отбросить свои сомнения. Кто знает, вдруг это единственная возможность доказать Эду Блейку, что она чего-то стоит?

В тот день, когда Кэрри должны были делать операцию, с самого утра лил холодный дождь, и серое облачное небо закрывало город как саваном. Когда Диана вылезла из такси и направилась к больнице, ей пришлось бороться с дующим навстречу ветром. В голову невольно лезла глупая мысль, что такая мерзкая погода — плохое предзнаменование.

Времени у нее было много, она не пошла сразу в кардиологическое отделение, решив сначала заглянуть в часовню. Там было тепло и тихо, но Диану напугала пустота внутри собственной души. Ее детская вера завяла и умерла, как цветок, который забывают поливать. Она была теперь чужой в доме господа.

Диана взглянула на скромный дубовый алтарь, села на скамью, сложила руки на коленях и попыталась молиться. Но ощущала все ту же пустоту в душе. Смахнув слезы, она уставилась на свои руки и подумала, не является ли болезнь Кэрри»своего рода возмездием. Но разве господь так суров, что способен наказать невинного ребенка за грехи его матери? Неужели Кэрри должна быть принесена в жертву, чтобы искупить смерть Рика Конти?

Диана подняла глаза к простому деревянному кресту, свисающему с потолка, и наконец нашла в душе слова, чтобы попросить о милости и прощении.

В тот вечер Диана сидела, забившись в кресло, в комнате для посетителей — ей не хотелось уходить, хотя операция закончилась уже несколько часов назад. Она безумно устала, но одновременно испытывала огромное облегчение. После целой недели нервотрепки все худшее осталось позади.

Диана посмотрела в окно на темное небо и поежилась. Эта больничная комната вдруг показалась ей холодной и унылой. Рейчел и Энджи давным-давно ушли домой, и она чувствовала себя очень одинокой.

По щекам потекли слезы, Диана вытерла их салфеткой и вдруг почувствовала, что в комнате кто-то есть. Она подняла глаза и увидела стоящего в дверях Майкла Кейси. На нем все еще был забрызганный кровью халат, лицо усталое, но глаза по-прежнему яркие и внимательные.

— Миссис Эллиот, — мягко сказал он, — что вы здесь делаете так поздно?

Она молча пожала плечами, не доверяя своему голосу. Майкл, похоже, почувствовал ее состояние, подошел и сел в соседнее кресло.

— У вас усталый вид, — сказал он. — Идите домой и хорошенько выспитесь. У Кэрри все в порядке.

Диана вспомнила свою спальню, которая когда-то была для нее раем, а потом превратилась в одиночную камеру, и покачала головой.

— Я думаю, мне лучше посидеть здесь. Мне не хочется сейчас быть одной.

Диана пожалела о своих словах, как только они слетели с языка. Господи, зачем она делится такими вещами с посторонним человеком?! Но Майкл только кивнул, видимо, понимая, что с ней происходит, немного помолчал, а потом улыбнулся.

— Послушайте, я как раз собрался пойти поужинать. Не желаете присоединиться?

Диана покачала головой, покраснев до корней волос. Нет сомнения, что он позвал ее из жалости, но как же ей хотелось согласиться! Она с усилием подняла на него глаза.

— Нет, спасибо. Я не голодна.

Но он не принял ее отказа и не оставил на съедение одиночеству.

— Все равно пойдемте, что-нибудь выпьете. Нам обоим компания не помешает.

Она внимательно взглянула на него и неожиданно уловила в его глазах тень неуверенности.

— Хорошо, — сказала она, — с удовольствием. Майкл улыбнулся, и неуверенность исчезла, как тень в облачный день.

— Дайте мне двадцать минут на душ и переодевание, — попросил он. — Здесь же и встретимся.

Она кивнула, но, когда он ушел, ощутила тревогу. С чего это она вдруг начала думать о Майкле Кейси как о мужчине?

Майкл стоял в душе под струями горячей воды и удивлялся самому себе. Какого черта он заставил Диану Эллиот пойти с ним ужинать? Он редко действовал импульсивно, но, с другой стороны, ему очень редко так нравилась женщина. В ней не было ничего от тех ультрасовременных феминисток, которых постоянно навязывали ему друзья после смерти Джанет. Ему все это опостылело — эти искусственные разговоры, многозначительные взгляды и секс с опытными партнершами, который не доставлял ему удовольствия. Он понятия не имел, почему Диана казалась ему другой. Но казалась — и все.

Майкл закрыл глаза и мысленно представил ее себе. Стройная, чувственная, вьющиеся каштановые волосы и удивительные синие глаза. Ему нравилась ее внешность, но еще больше привлекала притягивающая смесь тепла и сдержанности. Он чувствовал, что Диану Эллиот стоит узнать поближе, но сначала надо было пробиться через эту сдержанность.

Он вышел из душа и пока брился перед зеркалом, надеялся, что его пейджер не заверещит по крайней мере во время ужина. Ему требовалось расслабиться хотя бы на несколько часов, побыть это время вне стен кардиологического отделения. Надевая рубашку, он ясно ощутил забытое чувство предвкушения. Ему предстоит провести час или два в обществе Дианы Эллиот!

Диана удивилась тому, что Майкл повел ее в маленький семейный ресторан… «Литл-Итали». С потолка свисали гроздья пластмассового винограда, а стены были расписаны пейзажами Венеции. Ей почему-то казалось, что он должен бы чувствовать себя уютнее в модном баре в Вест-Сайде.

— Здесь великолепные тушеные моллюски, — сказал он. Она улыбнулась, вдруг поняв, что и в самом деле голодна.

— Звучит заманчиво.

Пожилой официант-итальянец принял у них заказ и вскоре вернулся с бутылкой охлажденного вина. Когда Майкл наливал вино в ее бокал, Диана внезапно ощутила укол совести. Она не имеет права сидеть здесь и наслаждаться жизнью, пока Кэрри так плохо! Слезы снова набежали ей на глаза, и вернулось ощущение одиночества.

— Не беспокойтесь, — тихо сказал он. — Я забежал к Кэрри перед уходом. Она спокойно спит.

— Я знаю, но мне все равно как-то не по себе. Простите, за последнее время на меня столько навалилось.

Он протянул руку и мягко сжал ее пальцы. Его прикосновение несло теплоту и покой, и Диана на мгновение позволила себе насладиться этим ощущением. Потом медленно подняла на него глаза.

— Вы, наверное, очень добрый человек, доктор Кейси.

Улыбка тронула его губы.

— Не могли бы вы называть меня Майклом?

— Разумеется. А вы зовите меня Дианой.

Он снова улыбнулся, кивнул и отпустил ее руку. Ощущение приятного тепла мгновенно исчезло, и Диана испытала острое чувство deja vu. Она уже переживала такую близость с Джоуэлом — и в результате все оказалось пустой выдумкой, иллюзией, которая едва не погубила ее. Тогда почему она готова довериться этому человеку, несмотря на весь свой опыт?..

— Я знаю, что эта беда с дочкой особенно сильно подействовала на вас, — сказал он. — Кэрри рассказала мне, что вы разведены.

— Да, это так. — Она помолчала, потом, к собственному удивлению, сказала: — Иногда что-то случается — и я пугаюсь, что не смогу справиться с этим одна. Но в результате всегда справляюсь. Впрочем, сейчас мне особенно досталось. Меня до сих пор трясет.

— Вы давно одна?

— Девять лет. Джоуэл оставил меня еще до рождения Кэрри. — И снова ее удивило желание так много рассказать постороннему человеку. — А вы? — спросила она, решив, что невежливо все время говорить о себе. — Вы женаты?

— Моя жена погибла пять лет назад. — Он взглянул на свечу, стоящую в середине стола, и глаза его затуманились. — В автомобильной катастрофе.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Диана. — Наверное, для вас это было ужасно…

Он долго молчал, глядя на танцующее пламя. Наконец взглянул на нее и заговорил:

— Сначала меня подгонял шок. Я был слишком потрясен, чтобы что-то чувствовать. А когда туман в голове начал рассеиваться, я ушел в работу. Торчал в больнице до тех пор, пока не терял способность думать. Однажды ночью я проснулся в холодном поту, меня била крупная дрожь. Я решил, что у меня инфаркт, и тут мне пришло в голову, что больше так жить нельзя. С той ночи я начал постепенно брать себя в руки.

— А сейчас?

Майкл пожал плечами:

— Теперь я уже почти со всем смирился.

— Но вы не женились снова?

Он отрицательно покачал головой:

— Мне за это время так и не удалось ни с кем по-настоящему сблизиться. Наверное, все сложнее с возрастом — труднее отпустить тормоза. Вы ведь тоже больше не вышли замуж?

Диана задумчиво кивнула:

— Когда Джоуэл меня бросил, я перестала думать о браке.

В его темных глазах светилось любопытство, но он не стал допытываться, только заметил, усмехнувшись:

— Понять не могу, с чего это мы с вами заговорили на такие печальные темы. Расскажите мне о своей работе. Кэрри говорит, вы работаете на телевидении.

Диана начала описывать свою работу, стараясь при этом не вдаваться в подробности и сохранять нейтральную интонацию. Но когда подошел официант, чтобы убрать со стола, она сообразила, что вот уже час выкладывает все об Эде Блейке и необходимости постоянно доказывать, что она на что-то способна.

— Простите, — сказала она. — Я вас, наверное, совсем утомила.

— Ничуть. Ваш репортаж о наркотиках должен получиться невероятно увлекательным.

Официант разлил кофе по чашкам и удалился. Диана мысленно представила себе Вика Лумиса и нахмурилась.

— Мой осведомитель вдруг ужасно занервничал. Боюсь, как бы все не развалилось.

Майкл начал что-то говорить, но его прервал настырный гудок пейджера. Его глаза мгновенно стали серьезными, он отодвинул стул и поднялся.

— Пожалуйста, извините меня, я тут же вернусь.

Диана смотрела, как он идет через зал к телефону, и грудь ее наполнял ужас, мешающий дышать. Как могла она забыть о Кэрри хотя бы на минуту?! Голова закружилась, и она вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не упасть.

Когда Майкл вернулся, ее лицо приобрело серый оттенок, а губы дрожали. Он быстро обошел стол и наклонился над ней.

— Диана, все в порядке. Обычный вопрос насчет смены лекарства.

Она не сразу поняла, что он говорит, а затем обмякла, как проткнутый воздушный шарик.

— Я думала… что-то случилось с Кэрри. Он легко коснулся пальцами ее щеки.

— С Кэрри все хорошо.

— Простите, Майкл, — прошептала она. — Я бы хотела сейчас поехать домой.

— Конечно, вот только заплачу по счету.

Диана смотрела, как он подзывает официанта, и чувствовала, что паника уходит, оставляя вместо себя пустоту и ощущение одиночества. Затем она с отвращением поняла, что снова плачет.

Майкл выехал из Литл-Итали и направил свой «Мерседес» в центр города, иногда отрывая глаза от дороги, чтобы взглянуть на Диану. Она все еще выглядела расстроенной, и, когда говорила ему, где остановиться, в голосе слышалось напряжение.

— Не хотите ли подняться на чашку кофе?

— Вы уверены? У вас сегодня был чертовски длинный день.

— Я сейчас все равно не засну, а оставаться одной очень страшно.

Майкл кивнул, выбрался из машины и услужливо открыл ей дверцу. Подняв глаза на небольшой, но внушительный дом в федеральном стиле, он поразился исходящей от него ауре элегантности. Подъезд украшали вечнозеленые растения, дубовая дверь с искусной резьбой была отполирована до блеска.

— Ваш? — поинтересовался он.

— Я его купила три года назад. Ненавижу снимать квартиры — в этом есть что-то временное.

Когда она провела его в гостиную, он поразился охватившему его чувству тепла. Толстые листья растений свисали с потолка, на подоконниках тоже стояли горшки с цветами. У кирпичного камина расположились диван и два кресла, а натертый паркетный пол покрывал персидский ковер. Комната показалась ему очень приятной и ненавязчиво уютной.

— Выпить хотите? — спросила Диана.

— Виски, если есть.

— Тогда пойдемте. Выпивку я держу на кухне. Когда она потянулась, чтобы достать бутылку виски с верхней полки, Майкл заметил, как натянулась мягкая ткань платья, обрисовав красивую грудь, и мысленно представил себе, что занимается с ней любовью. Тут он заметил, что рука ее дрожит, быстро пересек кухню и обнял ее. Сначала в глазах Дианы появилось удивление и даже страх. Но он прижал ее к груди, и она вдруг тихо заплакала.

Майкл уже и не помнил, когда ему доводилось в последний раз утешать женщину; забыл, насколько становится уязвимым он сам. Но когда Диана подняла голову и сквозь слезы посмотрела на него, он выдержал ее взгляд, а потом, наклонившись, прижался губами к ее губам. Поцелуй становился настойчивее, и в конце концов он почувствовал, что она начинает отвечать ему.

Когда Майкл коснулся ее груди, она на секунду замерла, затем молча взяла его за руку и повела в спальню. Он точно знал, что должно произойти, и хотя его тело жаждало ее, понимал, что должен быть очень осторожен. Сейчас она была беззащитна, искала утешения, но позднее могла возненавидеть его за то, что он воспользовался ее слабостью. А он этого не хотел. Внезапно Майкл ясно понял, что ему нужно от нее куда больше, чем случайная близость.

— Диана, ты уверена? — прошептал он.

— Да. О господи, да!

Все его сомнения исчезли под напором страстного желания. Он осторожно опустил ее на постель, раздел, потом разделся сам. Ему не терпелось ощутить всем своим телом нежность ее кожи. Тут она коснулась его, и Майкл потерял всякий контроль над собой. Застонав, он овладел ею одним мощным толчком, и Диана с готовностью приняла его.

Потом они долго лежали обнявшись, прислушиваясь к биению собственных сердец.

— Тебе хорошо? — спросил Майкл.

Диана кивнула, но он почувствовал, что она немного напряглась. Он приподнял ладонью ее подбородок и заглянул в глаза.

— Поговори со мной. Расскажи, что ты чувствуешь.

— Я не знаю. Я никогда ничего подобного не делала.

— Все в порядке, — прошептал он. — Я хочу от тебя не только секса, не только этой одной ночи.

— Как ты можешь так говорить? Ты же меня совсем не знаешь.

Он ласково коснулся ее лица, поглаживая щеку большим пальцем.

— Мне кажется, что я знаю тебя вечно.

— Пожалуйста, Майкл, не надо об этом сейчас. Просто обними меня.

Он обнял ее, и она почти мгновенно заснула. Прислушиваясь к ее ровному дыханию. Майкл внезапно понял, что этой ночью привычный ритм его жизни изменился полностью. Он больше не был одинок. Диана Эллиот растопила лед в его душе.

На следующее утро Диана сидела в своем офисе, смотрела в окно и вспоминала Майкла и их близость. Она пыталась ощутить отвращение ко всему происшедшему, посчитать это досадной ошибкой, которую надо побыстрее забыть, но лгать себе не могла. Секс с Майклом не был лишь физической отдушиной. Она ощутила и эмоциональную близость с ним.

Диана вздохнула и вспомнила последние девять лет своей жизни. Она порой чувствовала себя одинокой, но не настолько, чтобы вступить в какую-либо связь с мужчиной. По крайней мере, она жила сравнительно спокойно. Теперь же она чувствовала непреодолимую симпатию к Майклу, в которой вовсе не нуждалась. Она уже начала на что-то надеяться, чего-то ждать, и знала, что это неизбежно приведет к привязанности и зависимости. То есть к тому, чем всячески пользовался Джоуэл, когда чего-то добивался от нее.

«Майкл совсем другой, — напомнила себе Диана. — Он более сильный, более зрелый. Мужчина, а не эгоистичный мальчишка». И все равно она многим рисковала. Майкл хотел от нее чего-то большего, чем короткая интрижка, — он совершенно определенно сказал ей об этом ночью и повторил утром. Но она боялась, что ей опять будет больно…

Ее размышления прервал резкий стук в дверь. Она подняла голову и увидела Энджи с двумя кружками кофе и газетой под мышкой.

— Как Кэрри? — спросила она, ставя одну кружку перед Дианой.

— Хорошо. Я заезжала в больницу по дороге сюда. Она уже пришла в себя и умоляла купить ей мороженое.

Энджи улыбнулась:

— Вот увидишь, недели через три она снова начнет гонять на своем велосипеде.

Диана кивнула, пытаясь побороть чувство вины, которое донимало ее все утро. Она ни с того ни с сего переспала с незнакомым человеком и совсем не думала в это время о Кэрри. Ей было стыдно об этом вспоминать.

— Эй! — окликнула ее Энджи. — Ты видела «Дейли ньюс» сегодня? Летний дом Гэллоуэй в Хайянисе сгорел дотла.

Диана насторожилась.

— Вот, взгляни. — Энджи протянула ей газету и плюхнулась в кресло.

Диана смотрела на обугленные развалины, и сердце гулко стучало в ее груди. Она вздрогнула, вспомнив жуткие подробности той страшной ночи, которая навсегда изменила ее жизнь.

— Диана, что с тобой?

— Все нормально, просто шок. Отчего возник пожар?

— В дом попала молния. К счастью, никто не пострадал: твоя подруга Хелен в Калифорнии, а прислуге удалось вовремя выскочить.

— Господи, надеюсь, не начнутся новые сплетни, — пробормотала Диана.

Она вспомнила фурор, произведенный мерзкой книгой Мика Тревиса о Бренде Гэллоуэй. Он не нашел ни одной улики относительно таинственного исчезновения Рика Конти, но его двусмысленные рассуждения пробудили у многих болезненное любопытство. Ее пугало, что вся эта гадость может снова всплыть.

Энджи покачала головой:

— Сомневаюсь. Все это дерьмо насчет Бренды Гэллоуэй и ее исчезнувшего любовника давным-давно забыли. Никого уже не интересует эта древняя история.

— Надеюсь, что ты права, — сказала Диана, хотя на самом деле сомневалась, что это когда-нибудь кончится и она сможет чувствовать себя в безопасности.

17

Рейчел закрыла кейс и пристегнула ремень — маленький реактивный самолет пошел на посадку в аэропорту Ла Гардия. Она посмотрела в иллюминатор на огни города и порадовалась тому, что наконец вернулась домой.

Ужасно столько ночей проводить в незнакомых номерах мотелей.

Дожидаясь посадки, Рейчел вдруг подумала, как много изменений, которые произошли в ее жизни за последние несколько лет, и пожалела о некоторых из них. До известной степени было приятно считаться одним из лучших специалистов по обучению детей национальных меньшинств, тем более что теперь ей удавалось привлечь к этой проблеме не только внимание общества, но и деньги. Однако за эту привилегию ей приходилось платить высокую цену. На вид незначительные шероховатости в ее браке постепенно становились огромными прорехами. Брайану активно не нравились ее постоянные поездки в Элбани и Вашингтон, ее бесконечные заседания в комитетах и ее тесные отношения с Кэлом и Братством. Но это были лишь поверхностные конфликты, скрывающие более глубокие слои недовольства, внутренние раны, которые разрастутся подобно раку, если их обнажить и вынести на свет.

Сразу же после посадки Рейчел схватила кейс и помчалась в терминал, но, пока она получала багаж и ловила такси, уже наступила ночь. Она бросила взгляд на часы и нахмурилась. Брайан придет в ярость. Они должны присутствовать на деловом ужине в «Плазе», который начнется меньше чем через час, и Рейчел уже предчувствовала его неодобрение, видела плотно сжатые губы — то есть то, к чему она в последнее время почти привыкла.

Вскоре она уже высаживалась у их дома в Вест-Сайде, где они жили последние семь лет. Сквозь высокие окна пробивался свет, она представила себе дочерей, Эми и Джесс, и на душе стало теплее. Она любила их так же отчаянно, как любила Брайана, и иногда это пугало ее саму.

Проглотив комок в горле, Рейчел вошла в дом и направилась на звуки переливчатого смеха, доносившегося с кухни. Джесс и Эми сидели за заставленным посудой столом и усердно поглощали печенье, а Брайан стоял у раковины и мыл стаканы. В аккуратно выглаженном смокинге он выглядел за этим занятием довольно по-дурацки.

Заметив стоящую в дверях Рейчел, он нахмурился, глаза его заледенели.

— Приятно узнать, что ты еще помнишь, что у тебя есть семья.

— Брайан, извини. Собрание затянулось, и я опоздала на самолет.

Ей хотелось сказать что-то еще, проникнуть сквозь холодную стену его неудовольстия, но девочки спрыгнули со стульев и повисли на ней.

— Мамочка! — взвизгнула Джесс. — Ты не доделала мой костюм эльфа, а мне он нужен для школьной пьесы на следующей неделе.

— А Джонни Данкан раздавил мою коробку для бутербродов, — заявила Эми, выпятив нижнюю губу. — Мне сегодня пришлось взять старый коричневый пакет. Такой страшный.

Рейчел опустилась на колени и прижала их к груди, целуя по очереди темные головки. Джесс было почти семь. Высокая и крепкая, с яркими карими глазами, она всегда была готова улыбнуться. Пятилетняя Эми была тише и не так уверена в себе; от Брайана она унаследовала глубоко посаженные синие глаза и типично ирландские черты лица. Прижимая их к груди и вдыхая милый запах, Рейчел ощутила такую чистую и всепоглощающую любовь, что едва не задохнулась.

— Мам! — нетерпеливо напомнила Джесс. — А как же мой костюм?

— Закончу завтра вечером, обещаю. — Она повернулась к Эми и улыбнулась. — И я куплю тебе новую коробку, когда завтра буду возвращаться домой с работы. Годится?

— Ладно, — величественно согласилась Эми. — Мы можем сейчас посмотреть телик?

Рейчел взглянула на часы:

— Пока не придет няня. А тогда — сразу в постель.

Они вывернулись из рук матери и побежали в гостиную, оставив ее наедине с Брайаном. Рейчел молча поднялась, чувствуя себя неуклюжей и нелепой.

— Мне правда очень жаль, — сказала она.

Он вытер руки полотенцем и со злостью бросил его на стол.

— Замечательно! Тебе жаль — значит, теперь все в порядке.

Ее очень задела язвительность в его голосе. Она вгляделась в его лицо, надеясь увидеть хоть намек на нежность, но надежды ее были напрасны.

— Что я могу еще сказать? Я очень торопилась, Брайан, но не успела на самолет.

Он покачал головой, как бы давая понять, что больше не о чем спорить.

— Ладно, нет времени в этом разбираться. Мы уже опоздали.

Почему-то это безразличие уязвило ее больше, чем гнев, но Рейчел не стала на него бросаться, а молча кивнула и кинулась наверх, в спальню. Когда она сбросила с себя одежду, ей пришло в голову, что она боится настоящей ссоры — боится, что скажет слова, которые разрушат их брак. Они так хорошо друг друга знали — каждое слабое место, каждое пятнышко. Так легко нанести смертельный удар…

Рейчел прошла по розовому мягкому ковру к ванной и открыла воду в душе. Она старалась выбросить из головы дурные мысли, но все время возвращалась к ним, словно теребила глубокую занозу, невзирая на боль. Когда-то она была настолько уверена в их любви, что разорвала все нити, связывавшие ее с прошлым. Теперь она поняла, что любовь — скоропортящийся продукт, заложница маленьких разочарований и бессознательной жестокости, которые незаметно перерастают в непрощаемые обиды.

Войдя в душ, Рейчел увидела свое отражение в большом зеркале и помедлила, пораженная загнанным видом женщины, смотрящей на нее. Она никогда особенно не заблуждалась насчет своей внешности, всегда знала, что самая обыкновенная. Но сейчас ее поразила худоба и заострившиеся черты лица. Она даже подумала, что Брайану может и не захотеться спать с такой женщиной…

Когда она вышла из ванной, завернувшись в пушистое полотенце, Брайан стоял около туалетного столика и возился с галстуком. Не обращая на него внимания, она надела свежие хлопчатобумажные трусики и принялась рыться в стенном шкафу в поисках своего вечернего платья. Достав его из полиэтиленового пакета, Рейчел обнаружила на лифе пятно и вполголоса выругалась.

— В чем дело? — спросил Брайан, бросая на нее недовольный взгляд.

— Забыла отдать платье в чистку. Спереди большое пятно.

— Надень что-нибудь другое.

Рейчел покачала головой, почему-то смутившись, будто в чем-то провинилась.

— У меня нет другого вечернего платья. Придется надеть платье для коктейлей.

— Господи, ты что, не знаешь, насколько важен для меня этот вечер? Как ты могла забыть отдать это проклятое платье в чистку?!

Рейчел смотрела, как краснеет его лицо, как в глазах появляется отвращение. Она помнила время, когда эти глаза были полны любви и смеха, но теперь все изменилось.

— Не переживай. Никто и не заметит, — сказала она, ощущая страшную тяжесть в груди.

— Вполне возможно, но я рассчитывал, что ты будешь здесь вовремя и оденешься так, как подобает жене будущего окружного прокурора. Но тебе уже давно плевать на мою карьеру.

Рейчел вздохнула:

— Ты знаешь, что это не так.

Черта с два! Ты очень четко обозначила свои приоритеты. Мне теперь, чтобы с тобой поговорить, нужно заранее время оговаривать.

— Ты несправедлив. У меня есть обязанности, и ты об этом знал, когда женился на мне. А теперь ты вдруг хочешь иметь в женах безмозглую куклу Барби.

Брайан рассмеялся, и Рейчел показалось, что этот язвительный смех царапает ей кожу до крови.

— Я хочу иметь жену! Ты взгляни на этот дом, это же настоящая помойка! Наша уборщица целыми днями сидит на своей толстой заднице и хлещет джин, а ты слишком занята, чтобы хоть раз пораньше прийти домой и взглянуть, что здесь происходит. Мне это все надоело, Рейч! Мне опротивело так жить!

Рейчел посмотрела вокруг и удивилась, как так вышло, что Брайан свел весь их брак к куче грязного белья и неубранной постели. Но она, конечно, понимала, что это только символы его недовольства.

— У нас достаточно чистый дом, Брайан. Скажи, что тебя на самом деле так раздражает.

Сначала ей показалось, что Брайн проигнорирует ее. Он сел на кровать и провел пальцами по светлым волосам, но потом взглянул на нее отчужденным взглядом.

— Какого черта стараться? Все равно ничего не изменится.

— Может, это потому, что мне всякий раз приходится только догадываться, о чем ты думаешь? Ты намеренно выталкиваешь меня из своей жизни.

— Чушь порешь, Рейч! А если и так, то в этом твоя вина. Тебе глубоко наплевать на все, что я могу сказать.

— Нет, Брайан…

Рейчел замолчала. Он обидел ее, и она не могла найти слов, чтобы заставить его услышать. «Когда мы успели стать чужими? — подумала она. — Копили свои обиды, как скупцы…» Напряжение стало невыносимым. Внезапно Рейчел бросилась через комнату, села рядом с ним и схватила его руки, будто они — спасательный круг.

— Зачем мы так мучаем друг друга? — хрипло прошептала она. — Я же люблю тебя, Брайан!

В его глазах промелькнули, сменяя друг друга, самые разные чувства — боль, сомнение, гнев. Но там была и любовь, и Рейчел почувствовала надежду.

— Ведь еще не поздно все поправить?

— Господи, Рейч, ты же знаешь, как я тебя люблю. — Он притянул ее к себе. — Я совсем не хотел сделать тебе больно.

Она попыталась забыться в его объятиях, но настойчивый внутренний голос напоминал ей, что это только перерыв. Их любовь все еще в осаде, ей все еще угрожают глубоко спрятанные обиды и разочарования.

Воскресные утра превратились у них в своего рода ритуал. После пробежки по Центральному парку Брайан принимал душ, одевался и вез девочек в Куинз навестить его родителей. В первое время Рейчел ездила с ними, но за долгие годы она изобрела целую кучу оправданий, помогавших ей избежать встречи с его семьей. Теперь Брайан принимал как должное то, что она остается дома, да и его, если честно, это больше устраивало.

Пока Джесс и Эми болтали на заднем сиденье, Брайан размышлял о натянутых отношениях между Рейчел и его родителями. Джон и Мэри так ее и не приняли, а Рейчел не сделала ничего, чтобы этого добиться. Нет, он ее не винил. Его родители были славными людьми, но жили они в узком мирке, ограниченном семьей и церковью. С их точки зрения, Рейчел была не как все — работающая мать, белая женщина, участвующая в движении за гражданские права негров. Как бы Брайану ни хотелось, чтобы все было иначе, жизнь демонстрировала ему, что его жена и родители — всегда будут на ножах.

Остановившись у одного из стандартных кирпичных домов. Брайан высадил из машины девочек и сам пошел за ними илом, прислушиваясь к детскому смеху, такому звонкому в морозном воздухе. Сейчас им нравилось ездить в гости к бабушке с дедушкой, но Брайан прекрасно понимал, что пройдет совсем немного времени, и они почувствуют скрытую враждебность между взрослыми. Джесс уже начала спрашивать, почему Рейчел никогда не ездит с ними по воскресеньям.

Мэри Макдональд открыла дверь, и на ее пухлых щеках вспыхнул румянец радости. На ней было простое хлопчатобумажное платье и белый фартук, седые волосы забраны в аккуратный узел на затылке. Она выглядела типичной бабушкой, которую не волновали морщинки на лице или слегка сутулые плечи.

Она поцеловала девочек и чмокнула в щеку Брайана.

— Заходите скорее, на улице так холодно! Не стоит простужаться.

Брайан шел за ней по дому и жадно вдыхал знакомый запах булочек с корицей и свежего кофе. Этот запах напоминал ему о бесчисленных утренних воскресных визитах. Мэри всегда подавала булочки с корицей и кофе после мессы в качестве вознаграждения за еще одну неделю праведной жизни.

Джон Макдональд сидел за столом и листал «Дейли ньюс», но сразу же бросил газету и раскрыл объятия девочкам. Его румяное лицо сияло.

— Как сегодня поживают мои красотки? Эми хихикнула:

— Ты глупый, дедуля! Мы же еще маленькие.

— Ах, я глупый? Тогда не получишь булочек с корицей, юная леди.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19