Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Революция сейчас!

ModernLib.Net / Современная проза / Стогов Илья / Революция сейчас! - Чтение (стр. 5)
Автор: Стогов Илья
Жанр: Современная проза

 

 


— Мочат буржуев?

— Иногда мочат. Иногда промахиваются. О некоторых случаях много писали газеты. Например, недавно на меня вышла группа «Грибные Эльфы». Когда-то они были хиппи. Сегодня это жестко структурированный отряд экстремистов…

— Грибные… э-э-э…

— Да, вы правильно поняли. Один из китов их идеологии — это наркотики. В лесу их легализация давно произошла.

— Я понимаю так, что отрицательного отношения к наркотикам у вас нет?

— У меня и положительного нет. Хотя попробовать довелось практически все, что придумало человечество. Между прочим, наркотики бывают на руку нам, революционерам. В Штатах в 1992-м именно маоисты, которые контролировали сбыт наркотиков, смогли поднять большое народное восстание в Лос-Анжелесе… Что лично до меня, то я предпочитаю водку.

— Реально ли, что «большое народное восстание» в ближайшее время произойдет и у нас в стране?

— Посмотрите, что происходит. Множество пацанов нормальных, которые привыкли к клубам, кокаину и красивым девчонкам, остаются без работы. Это смелые и сильные люди. Именно они станут основной боевой силой следующей русской революции. Ну, и плюс военные, прошедшие «горячие точки», разорившиеся коммерсанты…

— А вы станете новым Лениным этой новой революции?

— Дурацкий вопрос. Не глупо ответить на него невозможно. Может быть, стану… Может быть, не стану…

— Вы не боитесь, что передел собственности бандиты начнут лично с вас? Где-нибудь в темном переулке?

— Знаете, я ведь не возражаю. Я ведь тоже не дурак подраться… В 1992-м анархическое движение скатилось в маразм, на смену ему пришли «новые левые». И несколько следующих лет все мы только и делали, что ездили драться с ментами и фашистами, носили палестинские платки, захватывали пустующие дома, устраивали панк-концерты… Кто хотел, за счет западных товарищей объехал всю Европу. Там мы тоже участвовали в акциях… Не сомневайтесь: опыта герильи нам хватит…

Организация, петербургским лидером которой на момент этого интервью числился Щербаков, называется «Студенческая Защита». В том, что у членов «Защиты» хватит опыта уличных боев, можно было действительно не сомневаться.

Смерть! Секс! Май!

Днем рождения «Студенческой Защиты» считается 12 апреля 1994 года. Вот как описывает происходившее в тот день в центре Москвы один из журналистов:

На три часа был назначен митинг официальных профсоюзов возле Белого дома. Требования были стандартными: повышение стипендий и своевременная их выплата. Возле грузовиков с громкоговорителями стояло несколько тысяч молодых людей. Студенты скучали и потягивали пиво.

Через полчаса после начала митинга среди студентов появилась группа молодых людей в палестинских платках и кожаных куртках. Они развернули пятиметровый транспарант «Капитализм — дерьмо!». Над толпой поднялись красные и черные флаги. Стали слышны крики в мегафоны, по рукам пошли листовки. На одной из них мускулистый студент пинком под зад выкидывал из страны жирного премьер-министра.

Скоро толпа уже скандировала: «Fuck the Сapitalism!» Опешившие профлидеры замолчали и слезли с грузовика. Муниципальная милиция начала оттеснять студентов с площади. Нескольких активистов тут же повязали. Однако толпа уже сметала заграждения и по проезжей части двинулась к Новому Арбату.

Милиционеры пытались преградить путь, но были закиданы пустыми бутылками и кусками асфальта. Несколько патрульных машин было перевернуто. На Новом Арбате против студентов двинули ОМОН. Крайне профессионально действовавшая группа молодых людей в натянутых на лица масках закидала ОМОНовские автобусы булыжниками и растворилась в толпе.

Милиционерам пришлось отступить. Разъяренных студентов можно было остановить только автоматными очередями, но на это московские власти не пошли. Скандируя «Ельцина на хуй!», четырехтысячная толпа двинулась к Старому Арбату.

По дороге были перебиты стекла в нескольких супермаркетах и разгромлен вход в ресторан «Прага». Студенты выломали даже пуленепробиваемую витрину «ОЛБИ-Банка». На Арбате к ним присоединились пьяные футбольные фанаты с флагами и несколько десятков бритоголовых.

Возле кинотеатра «Художественный» завязалась рукопашная схватка с милицией. Сколько студентов пострадало — неизвестно. Среди милиционеров больше десяти получили крайне тяжелые травмы. Повалив одного из постовых на землю, студенты обрушили ему на голову двадцатикилограммовый кусок асфальта.

Толпа прорвала заграждения, закидала милицейские машины бутылками и двинулась к Кремлю. Разделить толпу милиции удалось только у Библиотеки Ленина. Хвост был рассеян. После этого ОМОН атаковал головную группу. Телевизионщики успели снять, как студентов избивали ногами, за волосы тащили к машинам и продолжали избивать даже в автобусах…

Тем не менее больше сотни молодых людей через Александровский сад прорвалось к Красной площади. Там они вступили в рукопашную схватку с ОМОНом. Еще около 150 человек во главе с анархистом Дмитрием Костенко через здание ГУМа выбежали на Красную площадь. Там они были окончательно рассеяны подоспевшими частями ОМОНа…

Столь массовых беспорядков Москва не видела с октября 1993-го. Журналисты утверждали, что запрет на трансляцию репортажей о студенческих волнениях поступил с самых вершин исполнительной власти. Резонанс у события все равно получился громким. Через три дня после демонстрации зачинщики беспорядков провели учредительную конференцию «СтудЗащиты».

На конференции присутствовало двадцать человек из десяти вузов страны. Во главе Исполкома встал тридцатилетний аспирант Дмитрий Костенко. Впрочем, из аспирантуры Костенко отчислили сразу после этой конференции.

Опыт москвичей воодушевлял региональных лидеров «Защиты». Уже через неделю антиправительственный митинг был организован в Твери. Его участники захватили студенческий городок ТверГУ и атаковали подъехавший ОМОН. Один из студентов отправился в реанимацию.

За следующие две недели ячейки «Защиты» возникают практически в каждом вузе страны. В Иваново радикалы первым делом подожгли здание собственного Университета. Все руководство «Защиты» оказалось на нарах. В Новосибирске активисты начали с проведения рок-фестиваля «Красный прорыв». Выйдя на сцену вместе с панками из местного рок-клуба, руководитель ячейки исполнил песню «Убей янки!».

К началу следующего учебного года в «Студенческой защите» состояло 13 000 членов в 20 регионах России. Появились собственные газеты. Дарья Митина, самая молодая из депутатов второй Думы заявила, что будет представлять интересы «Защиты» в законодательной власти.

К годовщине первой демонстрации студенты-экстремисты готовились заранее. Двадцатидвухлетний прозаик и журналист Алексей Цветков советовал соратникам запастись горнолыжными масками-пассамонтанами с прорезями для глаз.

Нам нужна мода на эти маски. Пусть потом на милицейской видеозаписи беспорядков нельзя будет никого опознать. В тот момент, когда так оденется вся страна, государство внезапно перестанет существовать. Граждане почувствуют себя совершенно неуязвимыми для закона…

Прекрасен мир людей в масках! Никто не застрахован от удара ломом по голове. Но ведь никому не заказано и самому использовать тот же лом. Это ли не равенство?..

12 апреля 1995 года у Белого дома собралось около 5000 студентов. Однако ничего похожего на события годичной давности не получилось.

Первым делом лидеры официальных профсоюзов указали милиции присутствующих в толпе радикалов. Те были задержаны и доставлены в отделение. Среди арестованных был и лидер «СтудЗащиты» Дмитрий Костенко. Через несколько минут после начала митинга милиция начала оттеснять студентов с площади.

Оставшиеся на свободе радикалы попытались вновь направить толпу к Кремлю. У Садового кольца путь демонстрантам преградили машины с ОМОНом. Атаковав колонну, милиционеры рассеяли до полутора тысяч демонстрантов. Однако оставшимся удалось прорваться к Министерству обороны и расписать здание антивоенными лозунгами. Около пятисот демонстрантов добрались даже до Музея Ленина, где отлупили продавцов фашистской литературы.

На этой стадии ОМОН принялся избивать уже не только студентов, но и всех оказавшихся рядом прохожих подходящего возраста. Молодые люди и девушки пытались бежать в метро. Милиционеры продолжали избиение даже там. Более двухсот студентов были госпитализированы. Алексей Цветков, шедший во главе колонны, получил крайне серьезную травму головы. Солдаты внутренней службы повалили его на землю и, не давая подняться, около получаса затаптывали ногами.

Спустя еще год власти сделали все возможное, чтобы очередной юбилейный митинг «СтудЗащиты» не состоялся. И он не состоялся.

Когда я поинтересовался у лидера петербургской «Защиты» Алексея Щербакова, что происходит с его организацией сегодня, он ответил:

— «Защита» по-прежнему жива. Правда, таких громких акций, как раньше, она больше не производит. Студенты оказались… как бы сказать… Когда им что-то нужно — например, отсрочка от армии, — они способны на многое. А когда они получают, что хотят… просто машут руками и расходятся по домам.

Последние крупные студенческие волнения прошли в Екатеринбурге в 1997-м. Разогнаны они были с беспрецедентной жестокостью. Один из западных журналистов утверждал, что среди студентов имелись погибшие.

Россия середины 1990-х оказалась совсем не похожа на Францию 1968-го.

Похороны Бэмби

После того как был задавлен парижский «Красный Май», его идеолог Ги Дебор пытался бороться с обществом еще почти тридцать лет. Общество запросто переварило его атаки. Книги Дебора быстро стали обязательны для изучения в вузах. Теперь на них часто ссылались, но никто не читал.

О том, чем он занимался последние годы, Ги писал:

В своей жизни я делал только две вещи: писал и пил. Я написал меньше других людей, занятых письмом, но уж выпил-то точно больше людей, занятых питьем…

В марте 1996-го Дебор поднес дрожащую от вечного похмелья руку к правому виску. В руке был зажат пистолет «беретта». Труп философа нашли только через несколько дней.

…Стремительно и шумно заявив о себе, российское «новое левое» движение так же быстро и захлебнулось. Лидеры движения старались буквально следовать провозглашенным ими же самими правилам. Как результат — к 1996-1998 годам «новые левые» просто остались без лидеров.

Кто-то из них тонет, пьяный купаясь в реке. Кто-то приземляется в психиатрических лечебницах. Многие кончают с собой. Одна из ячеек организации ИРЕАН существовала в Израиле, в заброшенном кибуце Лифта. Практически в полном составе члены ячейки гибнут зимой 1996-го в результате инъекции некачественного героина.

В Европе самыми последовательными учениками Ги Дебора были панки. В 1978-м девятнадцатилетний басист группы «Sex Pistols» Сид Вишез приехал в Нью-Йорк для съемок в фильме «Кто убил Бэмби?». Для начала вместе с подружкой Нэнси Спанген он спалил два этажа дорогущего отеля «Chelsey».

Еще через четыре дня, в состоянии полного наркотического транса, Сид охотничьим ножом зарезал Нэнси. На следующий день, после того как его под залог выпустили из муниципальной тюрьмы, Вишез умер от передозировки героина.

Спустя ровно двадцать пять лет в Москве погиб «анархо-коммунист по убеждениям и панк по образу жизни» Максим Кузнецов. В конце 1980-х Кузнецов был одним из самых известных лидеров анарходвижения в стране. В начале 1990-х он возглавлял сразу несколько «новых левых» группировок. Он ездил в Европу на левацкие конгрессы, он участвовал в голодовках, он усыновил чужого ребенка…

Летом 1994-го, пьяный, он отправился бить окна в «известном месте тусовок мафиозной буржуазии» ресторане «Пхеньян». Выскочившая охрана долго избивала Кузнецова. Он потерял сознание. Потом очнулся и, истекая кровью, сумел заползти под арку ближайшего дома. Там он умер.

Уголовное дело по факту милиция заводить не стала. Неопознанный труп Кузнецова был кремирован за государственный счет. Лишь спустя почти месяц по оставшейся после кремации одежде товарищи Кузнецова смогли выяснить его судьбу.

В некрологе они писали:

Нет и не будет больше его смешных гонок про буржуев. Его философских споров, переходящих в раздачу дружеских подзатыльников. Отрешенного взгляда светлых глаз…

Во второй половине 1990-х «новые левые» исчерпали последние возможности легально проявить себя в политике.


Глава 5

Будни камикадзе

Когда рванул «Динамит»

Тридцать первого августа 1999 года в 19.58 на третьем подземном этаже торгового комплекса «Охотный ряд» прогремел взрыв. Комплекс расположен на Манежной площади, прямо под стенами Кремля. Адская машинка была установлена в помещении 324-А, где располагался зал игровых автоматов «Динамит».

Одна из свидетельниц так описывала произошедшее:

Страшный грохот раздался через минуту после того, как я с ребенком поднялась с нижнего уровня в кафе выше этажом. Потом на несколько секунд все замерло. Половина посетителей кафе, побросав вещи, ринулась к выходу. Первая мысль была, что оборвался лифт.

Я вышла в коридор. Прямо на меня сплошной стеной бежали люди. Молча. Паники не было. Но я никогда в жизни не видела столько одинаковых белых застывших лиц. Все смотрели только перед собой. Женщина с каменным лицом бежала, неся на руках ребенка девяти-десяти лет. Его руки и ноги болтались, глаза были закрыты.

Работники кафе стояли в дверях, боясь, что люди убегут не расплатившись. Потом завыла сирена. Секьюрити при всем желании не успевали вывести людей.

Минут через семь мы все-таки вышли на улицу. Мужчине с разбитой головой прикладывали полотенца. Они сразу становились черными от крови. На парапете сидела женщина со сломанной ногой. Ее трясло. Она сидела напротив кафе. Там были люди, и они продолжали спокойно есть…

Ради сообщения о теракте свои программы прервали несколько общенациональных каналов. На место события сразу же выехали журналисты. Один из них вспоминал:

У входа в комплекс — толпа зевак. Они мешают пожарным и сотрудникам Центра экстренной медицинской помощи.

«Что случи…» Вопрос застревает в горле любопытного москвича. Мимо на носилках проносят изуродованное тело. Лицо полностью сожжено. Руки, согнутые в локтях, подняты вверх. Кисти обгорели до мяса. «Тяжелый! — кричит врач. — Срочно в „Склиф“!»

Женщина рядом падает в обморок. Я привожу ее в чувство.

Подростки восторженно комментируют случившееся. Невозмутимее всех проститутки, несущие дежурство возле гостиницы «Москва». Молодежь на крыше торгового комплекса, не обращая внимания, пьет пиво.

С прибытием сил МЧС и ФСБ ситуация берется под контроль. Зрителей и посетителей ресторанов оттесняют за гостиницу. Из «Охотного ряда», как из склепа, спасатели выводят людей. Все в крови. Белеют перебинтованные головы и руки.

— Где мой сын?! Где мой сын?! — рыдает женщина с разорванным ухом. Врачи объясняют, что одиннадцатилетнего Артема повезут в Боткинскую больницу, а ей сообщат, когда его можно забрать. «Какой у вас телефон?» — «Не помню… ничего не помню…»

Мужчина с забинтованным лицом бормочет: «Там женщина… отлетела метров на пять… Вроде живая… Я куртку ей расстегнул, а там все разворочено на хрен… ребро торчит… Я ей свитер под голову положил…»

Здоровенный детина сгибается пополам и начинает рыдать…

Мощность взрывного устройства оценивалась от 150 до 500 граммов тротилового эквивалента. Тип замедлителя взрыва был использован простейший — обмотка проволокой. На месте взрыва образовалась воронка размером 38i52 сантиметра. Прилегающая шлакоблочная стена рухнула.

Кроме того, из стен были вырваны водопроводные трубы, а взрывная волна заклинила два лифта. Хозяин «Динамита» Михаил Майлун заявил, что ему нанесен ущер в размере полумиллиона баксов.

Приземление Черного Дракона

На момент взрыва на этаже находилось несколько сотен посетителей, в основном подростков. Общее число пострадавших: сорок один раненый, один погибший. В действие сразу же были введены планы оперативных мероприятий «Перехват», «Розыск» и «Арсенал».

По горячим следам задержать подрывников не удалось. Прокуратура Центрального округа столицы возбуждает дело по статье «терроризм».

Ближе всех к сумке с взрывным устройством стояли двадцативосьмилетний гражданин Ливана Халид Итани и его спутница — русская девушка. Ливанец получил 82-процентный ожог кожи. Первая версия следствия состояла в том, что Итани — исламский террорист-камикадзе. Выяснилось, что это не так. Спустя неделю по личной просьбе ливанского премьера Селима Хосса Итани был спецрейсом переправлен на родину.

Еще через два дня в связи со взрывом сотрудники УФСБ задержали двадцатидвухлетнего москвича Александра Науменко. Тот числился студентом-первокурсником Литературного института. А кроме того — лидером сатанинской группировки «Черный Дракон». В момент задержания при себе Науменко имел пистолет, тротиловую шашку и некоторое количество героина.

Какое отношение поклонник князя мира сего имел к теракту, объяснить спецслужбисты, как ни старались, не могли. Историю с задержанным сатанистом постарались замять. Зато начальник ГУВД Москвы Николай Куликов рассказал журналистам, что на месте взрыва была обнаружена листовка за подписью «Союз революционных писателей».

Листовка нашлась на полу кафе в трех залах от «Динамита». В ней говорилось:

Полностью солидарны с товарищами, которые подобно эскадрилье икаров гасят фальшивое солнце потребительского образа жизни! Гамбургер, недожеванный обывателем, — революционный гамбургер!

Господа потребители! Ваш образ жизни нам не нравится и для вас небезопасен!..

Следователи быстро выяснили, что «Союз» — не очень многочисленная организация. Революционный писатель в его рядах состоял лишь один — Дмитрий Пименов. Свои книги он подписывал псевдонимом «Сын коммуниста».

Кружок приятелей Коммунистыча состоял из редких отморозков. Один, Олег Кулик, выпустил альбом с порноснимками, на которых он вступает в зоофильскую связь с собаками, свиньями и лошадьми. Другой, Александр Бренер, отсидел в копенгагенской тюрьме за акт вандализма в отношении полотна Малевича «Красный квадрат»…

Через два дня после взрыва дома у Пименова был проведен обыск. Спецслужбисты изъяли компьютер, принтер и все рукописи революционного писателя. Сам он был доставлен для допроса в ФСБ. В три часа ночи Пименов позвонил своему приятелю, художнику Авдею Тер-Оганяну, и предложил бежать из страны.

На тот момент Тер-Оганян также находился под следствием. Правда, по менее громкой статье. Во время одного из своих хеппенингов он топором изрубил в куски несколько православных икон и теперь ожидал суда по обвинению в разжигании религиозной вражды. Бежать с Пименовым он отказался. После этого звонка Пименов исчез.

Следы Сына коммуниста обнаружились спустя несколько дней в Варшаве. В интервью «Интерфаксу» Пименов заявил:

— Я понимаю, на кого ФСБ повесит ответственность за взрыв. Поэтому, выйдя с Лубянки, вместе с женой через Киев бежал в Польшу и намерен просить здесь политического убежища.

Мнение экспертов сводилось к тому, что Пименов все-таки не имеет отношения к теракту. Услышав о взрыве, он, скорее всего, лично напечатал листовку и подкинул ее на место происшествия.

Редактор крупнейшей польской «Газеты Выборчей» Ирена Левандовска сказала:

По моему мнению, история просто дурацкая. Я считаю, что Пименов просто делает себе имя. Как о писателе о нем никто не слышал. Теперь о нем говорят все…

Третья подряд версия следствия оказалась тупиковой. Тем не менее в рукаве у спецслужб оставался еще как минимум один козырной туз.

Письма с Курского

Выступая перед прессой, должностные лица московского ГУВД привели интересную статистику. В 1999-м, помимо теракта на Манежной, в стране прозвучало 287 взрывов. 74 человека были убиты, 191 — ранен. Еще около 3000 взрывных устройств были обезврежены до того, как прозвучал взрыв.

Такие цифры означают, что чуть ли не каждые два-три часа в стране находят адскую машинку. Большинство инцидентов оказываются связаны не с политическим терроризмом, а с криминалом. Большинство, но не все…

Шестого августа 1996 года, за несколько минут до того, как на трассе появился кортеж премьер-министра России Виктора Черномырдина, на Рублевском шоссе произошел взрыв. Устройство, исследованное экспертами ФСБ, было эквивалентно ста пятидесяти-двумстам граммам тротила.

16 октября 1996 года редакции нескольких столичных газет получили факсы с «Заявлением № 1», подписанные группой «Новая Революционная Альтернатива» (НРА). Журналистов предупреждали о готовящемся теракте и уверяли, что «готовы физически уничтожать новых русских».

На следующий день сотрудники спецслужб обезвредили взрывное устройство, заложенное в помещении Останкинского военкомата столицы. Спустя три месяца ситуация с факсами и взрывным устройством повторяется в другом военкомате — Черемушкинском. Подпись та же — НРА.

Еще через неделю бойцы невидимого фронта берут на себя поджог дорогого автомобиля на одной из улиц Москвы и объявляют о переименовании своей группы в «Новые Революционные Инициативы» (НРИ).

После каждой из этих акций террористы с Курского вокзала отправляли письма, в которых брали на себя ответственность и заявляли о своих позициях:

Средствам массовой информации,

населению, мировой общественности,

Государственной Думе, Правительству и Президенту РФ

Мы, боевая группа «Новой Революционной Альтернативы» (НРА), принимаем на себя ответственность за эту акцию.

В условиях развала экономики и всеобщей коррупции ловкие политиканы пытаются направить гнев населения против инородцев, а помыслы молодежи — на зарабатывание бабок. Армия становится похожей на временный изолятор для молодежи. В ней давно господствуют волчьи законы и лагерные порядки. Задача военкоматов — заставлять молодежь вопреки ее воле идти в ряды палачей своего народа.

Проведенная нами акция имеет большое социальное значение. Военные чиновники, отправляющие новобранцев убивать и быть убитыми ради поддержания власти новых русских, получили урок. Разрушение, которое они сеяли далеко на имперских окраинах, оказалось вдруг у них под боком.

Мы хотим прежде всего добра и справедливости для простых людей. Поэтому мы призываем честных — не доверяйте продажным выборам! Мы призываем мужественных — боритесь! Докажите, что в нашей стране государственная мафия не всесильна!

От всего сердца просим жильцов соседнего с военкоматом дома простить нас за несколько оконных стекол, вылетевших от взрывной волны…

Бригаду ФСБ возглавляет следователь Сергей Иванов. На след русских «Красных Бригад» Иванов выйти не смог. Он ограничился тем, что взял у нескольких журналистов, писавших об этом деле, подписку о неразглашении материалов следствия.

Вскоре бомбы закладывают в здания Главной военной прокуратуры и офис Федерации Независимых профсоюзов. Если первые взрывы НРА-НРИ были довольно маломощны, то теперь устройства оказались изготовлены по всем правилам подрывного дела. Чтобы до поры не привлекать внимания, одно из них было замаскировано внутри резинового детского мячика.

В январе 1997 года в знак солидарности с латиноамериканскими леваками из «Тупак Амару» «Инициатива» взорвала небольшую бомбу перед посольством Перу в Москве. Второго мая 1997 года пиротехники ФСБ обезвредили мощное взрывное устройство, заложенное рядом с московской станцией метро «Кузнецкий мост». Мощность этого устройства была эквивалентна уже целым семистам граммам тротила.

В последнем случае взрыва не произошло лишь по счастливой случайности. Взрыв прогремел позже, 4 апреля 1999 года. Бомба была заложена у водосточной трубы рядом с приемной ФСБ на том же Кузнецком мосту. На рассвете адская машинка сработала. На месте взрыва зияла метровая дыра.

Окна расположенного рядом бутика «Versace» превратились в стеклянную пыль. Офицера охраны швырнуло на несколько метров в сторону. Он получил серьезную контузию и несколько осколочных ранений. Взрыв оставил у специалистов впечатление организованного профессионалом ультракласса.

Инцидент нанес сильнейший удар по имиджу российских спецслужб. Одна из газет писала:

Поражает безбашенность подрывников, разгуливающих по центру Москвы с тремя килограммами тротила. Обратите внимание: закладка устройства была проведена ими ранним утром, когда нет возможности скрыться при отходе на общественном транспорте или раствориться в толпе…

Похоже, взрывники «Инициативы» в совершенстве овладели навыками городской герильи…

Сперва эксперты спецслужб заявляли,

что данный теракт был проведен по той же схеме, что и несколько криминальных взрывов 1994— 1997 годов. В качестве оболочки для взрывного устройства во всех случаях использовалась сама труба. В 1996-м таким способом был убит один из криминальных авторитетов. После взрыва его оторванную голову обнаружили за семь метров от подъезда.

Однако о криминальном следе быстро забыли. Первым из официальных лиц свое мнение по поводу взрыва высказал тогдашний директор ФСБ Владимир Путин. Прибыв на место происшествия, он сразу же заявил, что взрыв — дело рук политических экстремистов.

Версия о причастности к взрыву НРИ была подтверждена очередным посланием с Казанского вокзала. Оно было направлено на радиостанцию «Эхо Москвы». Никаких требований или условий авторы послания не выдвигали. Письмо было передано сотрудниками радиостанции в ФСБ.

А спустя полгода после взрыва у приемной ФСБ был взорван «Динамит» в «Охотном ряду». Это стало последней каплей. Руководство страны требовало от ФСБ результатов следствия. Результаты вскоре появились.

Кривая усмешка Картавого

Осенью 1999 года газета «Московский комсомолец» прямо на первой полосе писала:

Сотрудниками ФСБ были найдены и арестованы люди из организации НРИ — Новая Революционная Инициатива. Задержанные являются непосредственными исполнителями не только теракта возле приемной ФСБ на Кузнечном мосту, но и взрывов в московских военкоматах, редакции газеты «Лимонка», ОМОНовском автобусе и ряда других…

Скоро мы узнаем их фамилии…

Однако фамилии удалось узнать не скоро. У одного из журналистов «Комсомольца» я поинтересовался: на основании каких данных появилось это сообщение? Тот ответил, что информацию предоставили сами спецслужбы. На мой вопрос, что за аресты имелись в виду, сотрудники ФСБ отвечали, что видят заметку впервые. Круг замкнулся.

Тем не менее активность спецслужб действительно имела место. Только на протяжении одной ночи в ноябре 1999-го в квартирах московских «новых левых» было проведено семь обысков и изъято сто двадцать восемь вещдоков.

Каждый из них начинался с наступлением темноты и длился по восемь-десять часов. Следователи многократно простукивали полы и разбирали в квартирах вентиляционные шахты. Изымалась в основном атрибутика — флаги, значки, транспаранты, а также переписка, дискеты и аудиокассеты.

Среди допрошенных по левацким уголовным делам были журналисты ТВ-6 и сотрудница программы «До шестнадцати и старше» Марина Потапова, снявшая сюжет об одном из подозреваемых. Следователи выражали недовольство этим материалом и обещали закрыть ее программу.

Один из московских «новых левых» приводил цитаты из протокола своего допроса в ФСБ, который был проведен следователем по фамилии Картавый:

— Известно ли вам о такой организации, как «Новая Революционная Альтернатива»?

— Никогда ничего не слышал.

— Что связывает вас с Романовым и Кучинским?

— Ничего.

— Были ли вы когда-нибудь в деревне Алешево?

— Впервые слышу об этом населенном пункте от вас.

— Знаете, когда человек врет…

— Знаю. Он трогает себя за лицо.

— Не только. Нас учили, что у него проявляется деформация лица. Вот как у вас сейчас. Появляется кривая усмешечка — вы просто себя со стороны не видите…

— Но вы же тоже себя со стороны не видите. У вас на лице тоже усмешечка. Что же мне теперь — ФСБ не верить?

— Вы издеваетесь? Я напоминаю вам, что в конце беседы вы подпишете свои показания и будете нести за них ответственность.

Не желаете выкурить марихуанки?

Первые фамилии подозреваемых по делу № 0778 (дело НРИ) были названы работниками ФСБ лишь спустя полгода. Главой «Инициативы» сотрудники спецслужб назвали двадцатичетырехлетнего уральца Александра Бирюкова. Исполнителем взрыва на Манежной — радикального эколога Якова Кочкарева.

Бирюков был арестован 10 июля 1999 года в Екатеринбурге. В оперативных сводках он проходил как член Бауманской организованной преступной группировки по кличке Алан. Утверждалось, что, прежде чем устроиться разнорабочим на завод, Бирюков успел повоевать в горячих точках и в совершенстве изучить подрывное дело.

Кочкарева арестовали чуть позже. Через неделю после взрыва на Манежной одна из газет опубликовала рассказ Владимира Сливяка, одного из деятелей отечественного «зеленого» движения:

6 сентября я выходил из парадной своего дома. Несколько сотрудников в штатском окружили меня и приказали предъявить документы. Свои документы они тоже предъявляли, но так, чтобы нельзя было заметить фамилии…

Меня полтора часа продержали в машине, не предъявляя обвинения и не ведя протокол. Единственный, чьи документы мне удалось увидеть, был старший лейтенант 6-го отдела МУРа Костеров…

Он заявил, что занимается террористами, и стал расспрашивать о взрыве на Манежной. Я отказался отвечать. Тогда чекисты извлекли на свет пачку из-под сигарет «Честерфилд», внутри которой лежала марихуана.

— Хочешь, мы сейчас ее у тебя найдем? — спросил один из них…

Эколог рассказывал, что от ареста его спасла случайность. Во время допроса ему на мобильный позвонил знакомый, и, прежде чем люди в штатском опомнились, тот успел сказать, что его задержали.

После этого спецслужбисты-анонимы заявили Сливяку, что они — сотрудники МУРа и что их интересует личность его товарища, также эколога, Якова Кочкарева. Из подслушанного телефонного разговора МУРовцам стало известно, что тот должен появиться здесь с минуты на минуту.

Кочкарев действительно вскоре появился. Перед тем как его арестовать, сотрудники прошли в квартиру Сливяка и угрозами убеждали дать хозяина показания против Кочкарева. Понимая, к чему идет дело, Кочкарев пытался бежать из квартиры, но был пойман, силой запихнут в машину и увезен в неизвестном направлении.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15