Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Священный вертеп

ModernLib.Net / Юмористическая проза / Таксиль Лео / Священный вертеп - Чтение (стр. 15)
Автор: Таксиль Лео
Жанр: Юмористическая проза

 

 


Так как в ту эпоху добро и зло олицетворялись богом и дьяволом, то у современников Бонифация не вызывало никакого сомнения, что душа святого отца находилась в руках сатаны. Сами церковники нередко заявляли, что Бенедикт Гаэтани осужден на вечное горение. Из рук в руки передавались рисунки, на которых Бонифаций изображался в недвусмысленных положениях. Данте, современник Бонифация, поместил его в своем «Аду». А один наивный летописец совершенно серьезно сообщает, что статуя девы на могиле Бонифация, высеченная из белоснежного мрамора, на следующий день, после того как ее установили, почернела и никакими усилиями ее не удалось привести в первоначальный вид.

Для полной характеристики Бонифация приведем несколько его изречений. Они взяты из подлинных документов:

«Дал бы мне бог благополучие в этом мире, о другой жизни я не тревожусь». «Души людские не более бессмертны, чем души животных».

«В евангелии больше лжи, чем правды. Непорочное зачатие — нелепость, воплощение сына божьего — смехотворно, а догмат пресуществления — просто глупость».

«Сумма денег, которую дала церковникам легенда о Христе, неисчислима».

«Религия сотворена честолюбцами для обмана людей».

«Клирики должны говорить то, что говорит народ, но это не значит, что они обязаны верить в то, во что верит народ».

«Надо продавать в церкви все, что угодно покупать простакам».


СВЯТОЙ ГОД.

Посмотрим теперь, каким образом Бонифацию удалось сколотить колоссальное богатство, которое обнаружили французские солдаты, когда они заняли дворец. Хронист Уолсингем, английский монах, утверждает, что «у всех королей, вместе взятых, не нашлось бы столько золота и драгоценных камней, сколько их обнаружено было в ларцах папской сокровищницы».

Прежде всего, Бонифаций получал огромные доходы от сборов со всей Европы, от ежегодных взносов церковников, принимавших подарки от паломников. Но папе, постоянно воевавшему с разными монархами, денег все же не хватало. И надо признать, Бонифаций был подлинным гением в отношении церковного вымогательства.

Именно ему папство обязано установлением юбилеев. Бонифаций декретировал, что святой год празднуется каждые сто лет (впоследствии срок был уменьшен до пятидесяти, а при Павле втором — до двадцати пяти лет).

Собственно говоря, юбилей означал обычное паломничество к гробнице апостола Петра. Пилигрим оставлял свой дар у гроба и получал пачку драгоценных отпущений.

Мы видим, что выдумка Бонифация восьмого гениальна по своей простоте. Первый юбилей был отпразднован в последний год тринадцатого столетия (1300). Следующий же мог состояться лишь через столетие. И многие фанатики, понимая, что им не придется отпраздновать юбилей 1400 года, не могли отказаться от участия в торжестве. Этим, вероятно, объясняется гигантский успех первого юбилея, превзошедший ожидания папы. Флорентийский хронист Виллани утверждает, что на первом юбилее в Риме побывало более двухсот тысяч паломников. «Я жил в этом городе, — рассказывает он, — когда верующие начали сходиться в Рим огромными толпами. Они шли со всех четырех стран света старыми римскими дорогами, это было что-то вроде переселения народов. Два клирика днем и ночью собирали лопатами добровольные пожертвования с гробницы святого Петра. Юбилей сказочно обогатил Бонифация, да и римляне нажились, продавая разные товары по дорогой цене простакам, пришедшим в Рим, чтобы получить отпущение грехов и опустошить свой кошелек».


ДОМИК В ЛОРЕТО.

Юбилей не единственное изобретение убийцы Целестина. Постоянно нуждаясь в деньгах, святой отец всегда размышлял над тем, какие пути ведут к кошелькам верующих. Однажды он заявил, что ангелы обещали ему перенести из Назарета в Галилее (с территории мусульман) домик, в котором родилась святая дева, где она обручилась со святым Иосифом и зачала Христа от святого духа. И действительно, не прошло и восьми дней, как Бонифаций обратился к христианам с приглашением посетить Далмацию, чтобы увидеть домик богоматери, помещенный ангелами на пустынной горе. Но вскоре святой отец обнаружил, что большое расстояние, которое приходится преодолевать многим верующим, направляющимся к домику богородицы, сильно отражается на его доходах. И добрые ангелы перенесли домик в другое место — в Реканати. Церковники стали рассказывать, какие чудеса происходят ежедневно вокруг домика: ветры напевают чудесные мелодии, дубы склоняют свои вершины, приветствуя богоматерь, лес озаряется невиданным светом. Результат не замедлил сказаться. Паломники толпами потянулись к домику. Никакая знаменитая куртизанка не имела таких доходов, как мадонна Реканати. Правда, сама-то она не пользовалась теми дарами, которые ей приносились. Время от времени папа посылал своих агентов, которые забирали сокровища, скопившиеся в домике. Следует отметить, что нередко и разбойники, которых было немало в той местности, до прихода папских агентов обирали бедную деву Марию.

Бонифацию решительно не нравилась конкуренция его коллег с большой дороги. Он попросил ангелов в третий раз перенести недвижимость и поместить ее в таком месте, которое было бы недоступно для нечестивцев. Ангелы опустили домик на какое-то поле. Однако двое соседей начали спорить из-за участка, на котором приземлился летающий дом.

И папе снова пришлось обратиться к услугам ангелов. Те перенесли домик в Лорето, и с тех пор домик там остался. Надо думать, что и ангелы были довольны тем, что наконец ублажили Бонифация: вновь переносить домик было бы трудновато, ибо его поместили в огромную великолепную церковь, специально выстроенную для сохранения святыни. Такова история домика в Лорето.

Папа Бонифаций очень талантливо умел спекулировать на человеческой глупости, извлекая из нее прибыль.


ТРИУМФ ШАРЛАТАНОВ.

Итак, мы вступаем в четырнадцатый век. Но прежде чем перейти к нему, мы позволим себе рассказать о некоторых любопытных событиях, относящихся к царствованию Людовика Святого, самого ничтожного из французских королей. Официальные историки, являющиеся нередко союзниками клерикалов, окружили имена этого отвратительного монарха и его матери легендой, которую следует разоблачить.

Людовику девятому было двенадцать лет, когда умер его отец, отравленный графом Тибо, любовником благочестивой королевы Бланки.

Сын этой достойной женщины получил блестящее воспитание: никто не мог сравниться с ним в пении гимнов, в чтении «Житий святых» и в молитвах. Этим, правда, ограничивались все его познания, но много ли нужно знать для того, чтобы выполнить божественную миссию, то есть чтобы проливать кровь во славу Христа и его церкви. О некоторых подвигах Людовика мы уже говорили, добавим еще несколько деталей.

Достигнув совершеннолетия, Людовик девятый взял из государственной казны восемь тысяч унций золотом, чтобы купить у венецианцев терновый венец Иисуса Христа.

Безграничная глупость Людовика девятого проявилась во всем блеске во время этой сделки. Монахи аббатства Сен-Дени утверждали, что подлинный терновый венец находится не у венецианцев, а в их руках: они ссылались на то, что шипы этого венца сохраняют зеленый цвет. Подобная аргументация смутила короля, и, прежде чем принять решение, он назначил экспертов, которые должны были проверить подлинность реликвии.

Обман обнаружился очень скоро: венец, который монахи выставили для верующих и который приносил им огромные доходы, оказалось, был сделан из крашеного дерева.

Тогда Людовик, гордясь своей проницательностью, срочно отправил посланцев в Венецию, приказав, не останавливаясь перед ценой, приобрести терновый венец, ибо, как он заявил своей матери и придворным, уж этот венец, конечно, подлинный, поскольку у монахов Сен-Дени — фальшивый.

Сделка произвела сенсацию. Мелкие князья, как правило не слишком богатые, последовали примеру Венецианской республики и сыграли на невероятном суеверии Людовика. Ему наперебой стали предлагать самые удивительные реликвии, и Людовик все принимал с благодарностью. Он собрал у себя такие редкостные вещи, как перекладину животворящего креста, копье, губку, молот, гвозди и прочую бутафорию распятия. За все он платил огромные деньги, которые, разумеется, брал из государственной казны. Увидев, что торговля святыми реликвиями — весьма прибыльное дело, этим промыслом стали заниматься и другие подданные. Бойкую торговлю развернули во Франции греческие монахи и итальянские священники. Волосы, обломки костей, кусочки засушенной плоти шли за баснословную цену. Естественно, покупатели были убеждены, что эти остатки принадлежали какому-нибудь святому.

Так, Генуя купила ослиный хвост, заплатив за него, не торгуясь, тысячу экю золотом. Хвост якобы принадлежал ослу, на котором Иисус въехал в Иерусалим.

История с хвостом особенно ценна тем, что продавцом оказался один из церковных иерархов, которому нельзя было не верить. Другой прелат продал сено из яслей, которые будто бы служили колыбелью младенцу Христу. У порога лавочек, где продавались эти редкие товары, чужеземные монахи отчаянно зазывали покупателей.

«Сюда! Сюда! — вопили они. — Смотрите: вот фиал, в котором кровь спасителя, собранная у подножия креста Марией! Вот сосуд со слезами Иисуса Христа! А вот молоко богородицы!» И верующие выворачивали кошельки. Французские клирики сначала завидовали чужестранцам, а потом и сами занялись изготовлением реликвий. Они вполне резонно решили, что подорвать конкуренцию можно лишь товарами, еще более необычайными, и дали полную волю своей необузданной фантазии. На рынке стали появляться такие вещи, которые могут вызвать лишь гомерический смех. Рясники предлагали пустые коробки, в которых, по их словам, содержался… вздох Иисуса Христа, ларцы с невидимыми рогами Иосифа. А добрый король Людовик Святой усердно покровительствовал торговле, твердо уверенный, что господу ничего не может быть приятнее этого, если, конечно, не считать избиения еретиков.


ШАЙКА БАНДИТОВ.

Папа, стоявший на пороге четырнадцатого века, был бесхитростным и сравнительно добропорядочным человеком. Оттого и понтификат его длился недолго. Он был возведен на престол 27 октября 1303 года под именем Бенедикта одиннадцатого.

Спустя несколько месяцев к нему во время обеда явился молодой клирик, переодетый монахиней, и преподнес серебряное блюдо с фигами, которые якобы были присланы аббатисой какого-то монастыря. Ничего не подозревавший Бенедикт принял подарок, съел две фиги, предложив остальные сотрапезникам. Те отказались под предлогом, что не хотят лишать папу вкусных плодов. В тот же вечер Бенедикт одиннадцатый скончался в страшных конвульсиях. Таким способом кардиналы избавились от неудобного для них папы.

Преемник Бенедикта одиннадцатого Климент пятый был вполне достоин своих кардиналов.

Сначала местом своей резиденции он сделал Лион. В течение какого-то времени к нему являлось много епископов и аббатов, но он так беззастенчиво обирал их, что вскоре визиты прекратились. Тогда Климент пятый начал лично объезжать епархии.

Повсюду он опустошал сокровищницы церквей и монастырей, так что церковникам пришлось пожалеть, что они заставили ненасытного паука вылезти из своего дворца.

Сообщают, что алчному папе понадобилось целых пять дней на то, чтобы вывезти золото и серебро, взятое им из подвалов Клюнийского аббатства.

Когда папа выжал все, что было возможно, он прибегнул к старому, испытанному средству. Он вспомнил, что четвертый Латеранский собор постановил: «Имущество еретиков и их соучастников принадлежит святому престолу, причем ни дети, ни родственники осужденных не вправе претендовать хотя бы на малейшую часть этого имущества». Опасаясь, что Филипп Красивый воспротивится применению этого декрета, Климент пятый предложил ему делить доходы пополам. Они быстро сговорились, и бесчисленные костры запылали в Италии, Испании, Германии, во Франции. Когда пламя этих костров поглотило жертвы, два коронованных бандита поделили между собой награбленное богатство.

Климент занимал папский престол в течение десяти лет. Не преувеличивая, можно сказать, что все свое время, свободное от распутства, он тратил на умножение своих сокровищ, применяя самые омерзительные средства. Он предал суду инквизиции не только еретические секты, но даже храмовников. Последним актом его преступной деятельности было отравление императора Генриха седьмого.

После этого обессилевший от распутства Климент пятый скончался.


ИОАНН ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ.

После смерти Климента пятого апостольский престол в течение двух лет оставался вакантным. В период этого междуцарствия клирики безнаказанно обирали граждан, а инквизиторы преследовали еретиков. Особенно жестоко они расправлялись с сектой лоллардов, проповедовавших, что Люцифер и мятежные ангелы были изгнаны из царства небесного за то, что потребовали от деспота-бога свободы и равенства.

Лолларды также утверждали, что архангел Михаил со своей свитой — защитники тирании — будут низвергнуты, а люди, повиновавшиеся царям, осуждены навеки.

Наконец французский король Филипп пятый решил навести порядок в священной коллегии. Чтобы положить конец междуцарствию, он придумал следующий трюк. Король приглашал в Лион каждого кардинала в отдельности и обещал ему тиару, но при этом просил держать все в секрете. Никто не заподозрил ловушки. В указанный срок все собрались в монастыре, где их ожидал король. И тогда Филипп заявил, что не выпустит их, пока они не выберут преемника Климента пятого. Затем он запер их и приставил надежную стражу. Просидев целый месяц на хлебе и воде в соответствии с постановлением папы Григория девятого, кардиналы капитулировали и избрали папой Иоанна двадцать второго.

С яростью невежды и тупицы Иоанн двадцать второй преследовал ученых, расценивая новые открытия в физике, химии, астрономии как дьявольские изобретения. Немало людей науки, очутившихся в застенках инквизиции, были в то время замучены и сожжены. Приведем отрывок из послания Иоанна двадцать второго, из которого видно, сколь нелепые обвинения церковь выдвигала против мужественных людей, двигавших вперед человечество. "Мы узнали, — писал папа, — что Жан Даман, врач Жан из Лиможа, Жак Барбансон и некоторые другие занимаются магией: они пользуются волшебными зеркалами и колдовскими предметами, рисуют каббалистические знаки, вызывая духов тьмы, губят людей силой своих заклинаний, засовывают демонов в бутылки и в кипящей воде заставляют их открывать будущее; они утверждают, что способны сократить и продлить бытие; к тому же они устраивают заговоры против нас и пытаются с помощью чародейства и заклинаний лишить нас жизни и тиары.

Посему мы повелеваем: поступать с ними так же, как поступаете с еретиками.

Отдайте их в руки инквизиторов — пусть пытки вырвут у них признания, а затем предайте их огню".

Чтобы пополнить опустевшую казну, Иоанн двадцать второй расправился с орденом фратичеллов, утвержденным Целестином пятым. Ссылаясь на то, что Бонифаций восьмой аннулировал распоряжения Целестина, Иоанн признал монахов еретиками и поделил с инквизиторами имущество этого ордена.

Когда среди францисканцев возник раскол, он поступил с ними точно так же, отправив раскольников на костер. Тогда генерал ордена опубликовал резкий протест, заявив, что папа больше, чем кто-либо другой, заслуживает костра. Строптивые монахи обратились с жалобой к германскому королю Людовику Баварскому и просили положить конец жестокостям папы. Вот отрывок из этого документа: «Государь, вот уже много лет на троне церкви восседает преступник, дерзающий именем Христа доказывать свое право на безнаказанное совершение всех преступлений, на ограбление королей и народов, на умерщвление неслыханными пытками мужественных людей, отвергающих его дерзкие претензии на непогрешимость. От имени наших братьев мы умоляем вас, государь, употребить все усилия, чтобы сокрушить этот страшный теократический деспотизм, позорящий человечество. Не дожидайтесь того момента, когда содомиты и преступники свяжут по рукам и ногам народы и своим распутством погубят здоровую сущность трудолюбивых народов. Свергните папу, государь, чтобы мы увидели конец этому позору!» На письмо Людовика Баварского папа ответил отлучением. Тогда король направился с армией к стенам вечного города, и после ожесточенной битвы, в которой было много жертв с обеих сторон, Рим был взят. Население встретило Людовика как освободителя, требуя низложить Иоанна. Король вновь попытался закончить дело миром, но Иоанн двадцать второй ответил новой анафемой. Тогда Людовик Баварский, убедившись, что дряхлый папа впал в маразм, созвал большой собор, на котором один из монахов прочитал длинный перечень преступлений, совершенных святым отцом, и предложил выступить защитникам папы. Ввиду того что никто не откликнулся на этот призыв, Людовик счел себя вправе низложить того, «кто называл себя Иоанном, а в сущности был не кем иным, как нечестивцем и еретиком, ненасытно жаждавшим обогащения». Вслед за, тем мантию, тиару и пастырский перстень получил из рук Людовика простой монах, принявший имя Николая пятого. Таким образом, у церкви снова оказалось два папы.

В то время как один из них тщетно пытался исправить нравы духовенства, другой, сидя в своем великолепном Авиньонском дворце, игнорировал постановление собора и продолжал приумножать свое богатство. Николай пятый первое время вел скромную жизнь, стремясь дать личный пример своим кардиналам и монахам. Однако обстоятельства вынудили его продолжать финансовую политику своих предшественников: он стал продавать бенефиции, церковные звания и привилегии. Но поскольку авиньонский папа поступал так же, то на каждую вакантную епископскую кафедру оказывалось по два претендента. Легко представить, какие происходили драки и побоища!

Агенты Иоанна двадцать второго не жалели золота и в конце концов сколотили в Риме отряд вооруженных наемников, наводивших панику на всех сторонников Николая пятого. Затем Иоанн двадцать второй обнародовал манифест, в котором объявлял короля виновным в ереси и низлагал его с немецкого престола. Николаю пятому пришлось бежать из Рима.

Вот отрывок из его послания к Иоанну двадцать второму, в котором он сообщает о своем отречении: "Я слышал, как вас обвиняли в ереси, симонии, убийствах и всяких преступлениях. На основании этого я считал вас самым недостойным из пап.

Впоследствии я узнал, что никто больше вас не достоин папского звания. Вот почему я отказываюсь от тиары и готов торжественно отречься в вашем присутствии в любом месте, какое вам будет угодно мне указать".

Иоанн двадцать второй, поблагодарив Николая за покаянное послание, пригласил злополучного антипапу к себе. И едва доверчивый Николай прибыл в Авиньон, агенты тиароносного негодяя запрятали его в подземелье, где ему пришлось просидеть свыше трех лет. Однажды утром тюремщик, приносивший узнику хлеб и воду, нашел дверь его камеры открытой. Николай пятый лежал мертвым: Иоанн двадцать второй велел ночью задушить его.


ОТПУЩЕНИЕ ГРЕХОВ ПО ПРЕЙСКУРАНТУ.

В конце своего понтификата Иоанн двадцать второй попробовал потрясти весь мир, высказав ряд соображений по поводу того, как подобает вести себя праведнику, дабы попасть в царство небесное. Мысли святого отца, несомненно, вызвали бы среди церковников серьезные разногласия, если бы Филипп пятый не потребовал от папы публичного отречения от своих положений, пригрозив сжечь его как еретика перед Авиньонским дворцом. Мы считаем небезынтересным привести несколько параграфов из труда, удостоверяющего, что святой отец был настоящим знатоком своего дела. Документ, о котором идет речь, носит заголовок «Такса апостольской канцелярии». Итак:

«Клирик, виновный в плотском грехе с монахинями, племянницами или крестными дочерьми, получает отпущение за сумму в 67 ливров 12 су». «Клирик, желающий получить отпущение за противоестественное распутство, платит 219 ливров 15 су».

«Священник, лишивший девственности девушку, уплачивает 2 ливра 8 су». «Монахиня, неоднократно грешившая в своем монастыре, а также за пределами его и пожелавшая стать аббатисой, уплачивает штраф в размере 131 ливра 15 су».

«Священник, желающий получить разрешение на сожительство с родственницей, уплачивает 76 ливров 1 су».

Как видим, прощение предлагалось по таксе как за грехи совершенные, так и за те, которые еще предстояло совершить!

«Отпущение за прелюбодеяние, совершенное мирянами, стоит 27 ливров. За кровосмешение прибавить 4 ливра».

«Женщина, желающая приобрести отпущение и в то же время продолжать греховные сношения, уплачивает 87 ливров 3 су. Если в подобном преступлении повинен муж, то и на него распространяется сия такса».

Перейдем к другим преступлениям.

«Отпущение и гарантия против преследования за такие преступления, как грабеж, кража, поджог, обходятся виновникам в 15 ливров 4 су».

«За нанесенное жене увечье муж вносит в канцелярию 3 ливра 4 су. В случае, если муж убил жену, он уплачивает 17 ливров 15 су. Если же убийство совершено с целью вступить в брак вторично, — 32 ливра 9 су».

«За убийство брата, сестры, отца или матери — 17 ливров 4 су».

«За убийство епископа или прелата — 131 ливр 14 су». Как тут не умилиться: епископ оценивается в восемь раз дороже отца и матери!

«Если убийца убил несколько священников в разное время, то он уплачивает 137 ливров 6 су за первого и половину цены за каждого последующего».

«Еретик, обратившийся снова в католическую веру, уплачивает за отпущение 269 ливров. Сын сожженного или казненного еретика получает отпущение, уплатив 218 ливров 16 су».

«Клирик, который не в состоянии уплатить свои долги и хочет избежать преследования кредиторов, должен заплатить в канцелярию 17 ливров 3 су, и долг его будет прощен».

Любопытно узнать, удовлетворила бы такая комбинация кредиторов?

«Тому, кто нарушил права влиятельной особы, а также за контрабанду платить штраф в размере 87 ливров и 3 су».

Все равно виновника повесят, если он попадется в руки агентов влиятельной особы, но зато у преступника останется клочок пергамента, а у святого отца — 87 ливров и 3 гроша, что весьма существенно!

«Если монастырь намерен изменить дисциплину, дабы установить более строгий режим, он вносит в казну 146 ливров и 5 су».

Разве это не гениально? Глава церкви стирает всякую грань между понятиями «порок» и «добродетель»: на все есть такса, она же все превращает в источник дохода.

На редкость одаренным папой оказался этот Иоанн двадцать второй!

Выработанный им кодекс — своего рода шедевр. Все предусмотрено — глаза стервятника не упустили ни одной мелочи.

Сделаем оговорку. Предшественники Иоанна двадцать второго тоже продавали отпущения грехов и тоже торговали церковными должностями и званиями. По существу, Иоанн двадцать второй не внес ничего нового, а лишь необычайно расширил этот промысел. Но в этой таксе Иоанна — вся подлинная мораль церкви.

После Иоанна двадцать второго, умершего в возрасте девяноста лет, члены священной коллегии остановили свой выбор на сыне умершего папы и его сестры, которую он любил не совсем по-братски. Как ни был туп этот наследник, он все же отлично понимал, что в папы не годится. Убедившись, что кардиналы твердо решили увенчать его тиарой, он произнес историческую фразу: «Братья мои, вы собираетесь выбрать осла для управления вами». Следует признать, что за семь лет понтификата Бенедикта двенадцатого кардиналы ни разу не раскаялись в своем выборе.


БАНДИТЫ В ТИАРЕ.

После смерти Бенедикта двенадцатого кардиналы лихо поделили папскую казну и приступили к избранию нового папы. Им стал Климент шестой, великий распутник того времени. Как и его предшественники, он старался собрать побольше доходов с трудолюбивой паствы.

Вечный город представлял в ту пору крайне печальное зрелище.

Могущественные сеньоры старались завладеть городом по примеру северо-итальянских тиранов. Народ изнемогал от насилия и безрассудных выходок влиятельных князей и вельмож. Пламенный республиканец Кола ди Риенцо призывал народ сбросить иго двойного деспотизма — аристократии и духовенства. В Риме утвердили республиканский строй, и Риенцо был с триумфом принесен в Капитолий, где ему присвоили титул трибуна и освободителя Рима.

Сын трактирщика, Кола ди Риенцо не позволил опьянить себя успехом; несмотря на простое происхождение, он был очень развитым человеком и притом самоотверженным патриотом. Отдавая себе отчет в том, что нельзя сразу преодолеть предрассудки, коренящиеся в вековом невежестве, Риенцо призвал папского легата и водворил его в Ватикане. Этой уступкой он рассчитывал парализовать интриги папы, ибо отлично понимал, какую ненависть питают император, князья и святой престол к республиканскому строю в Риме.

Климент шестой был слишком хитер, чтобы открыто напасть на Риенцо, и только исподволь, через своих агентов, готовил в Риме контрреволюционный переворот. Как только, наступил благоприятный момент, он обрушился на трибуна с анафемой, объявил его еретиком, отменил все соглашения с ним и приказал верующим бороться с Риенцо, угрожая отлучением тому, кто осмелится поддерживать трибуна. В Риме вспыхнул мятеж, организованный папским легатом. Когда Риенцо распорядился ударить в набат, призывая народ к оружию, все церкви были уже захвачены восставшими. В одежде монаха Риенцо удалось бежать. Император Карл Люксембургский принял Риенцо и тут же выдал его папе. Доставленный в Авиньон, Риенцо был брошен в подземелье в ожидании судебного процесса, исход которого был предопределен. Но тут на помощь Риенцо явилась чума. Черная смерть унесла в те годы сотни тысяч по всей Европе. В самом Авиньоне ее опустошительное действие оказалось столь страшным, что папа с перепугу забыл о пленнике. Риенцо удалось вырваться на свободу, лишив папу возможности совершить еще одно преступление.

Впрочем, у Климента шестого было достаточно злодеяний, и он с честью мог носить тиару наместника Христа.

Еще в начале своего понтификата Климент шестой объявил святым 1350 год, сократив, таким образом, промежуток между юбилейными годами до пятидесяти лет.

Фанатичных паломников в Риме оказалось даже больше, чем во время первого юбилея.

Все дома в городе превратились в гостиницы, самые жалкие клетушки сдавались за бешеные цены; население охватила золотая лихорадка.

По окончании празднеств легат Климента шестого выехал из Рима в Авиньон во главе огромного каравана в пятьдесят возов, нагруженных золотом и серебром.

После смерти Климента шестого первосвященником был избран Иннокентий шестой, глубокий старик, но закоренелый негодяй. Вот что писал Петрарка об Авиньоне и его владыке: «В этом городе не существует ни жалости, ни милосердия, в нем нет ничего святого, ничего человеческого… Воздух, земля, дворцы, дома, улицы, рынки, храмы, суды, папский престол и алтари, посвященные богу, — все осквернено ложью, все запятнало себя мошенничеством'. В адском лабиринте его каменных подземелий властвует хищный Минос… Одно лишь золото способно обуздать это чудовище, вызвать у него улыбку… Золото дает право в этом городе растлевать собственных сестер, убивать родителей; за золото покупают ангелов, святых и самого Христа. Папа продаст вам все, все за исключением своей тиары…» После смерти Иннокентия шестого священная коллегия избрала первосвященником Урбана пятого, а его преемником стал племянник Климента шестого Григорий одиннадцатого.


МАССОВОЕ ИЗБИЕНИЕ ЕРЕТИКОВ.

Григорий одиннадцатый был таким же тираном и вымогателем, как и его предшественники. Еретики отправлялись на костер, а их имущество конфисковалось в пользу папы.

Первой сектой, подвергшейся гонению, была секта тюрлепенов. Старая поговорка: «Когда хотят убить собаку, говорят, что она бешеная», видимо, была придумана в связи с религиозными гонениями. Как бы там ни было, церковников никак нельзя упрекнуть в недостатке воображения, когда дело касалось приумножения их казны.

По всей Франции запылали костры. Число жертв папской алчности и королевского фанатизма было столь велико, что во многих городах пришлось строить новые тюрьмы.

Вся секта тюрлепенов была истреблена целиком, а сундуки папской казны ломились от золота.

Григорий одиннадцатый отнюдь не спешил покинуть Авиньон, где его пребывание превратилось в сплошной праздник. Дворцы папы и кардиналов, обставленные с царственной роскошью, были забиты куртизанками, музыкантами, танцовщицами и шутами. Один из епископов, которому папа приказал вернуться в Рим, позволил себе заявить: «Ты хочешь заставить пастыря жить среди своей паствы? Так почему же ты сам не возвращаешься в Рим? Не потому ль, что твой новый дворец сверкает золотом и пурпуром и население города, в котором ты пребываешь, рукоплещет твоей разнузданной свите? Не потому ль, что ты можешь безнаказанно совершать здесь прелюбодеяния, насилия и прочие преступления? Что ж, и мы, подобно тебе, хотим приносить жертвы богам, которые ты здесь воздвиг».

Святой отец, терпеливо выслушав тираду, с улыбкой ответил: «Наш дорогой епископ провел ночь в таверне, и пары винных бочек, видимо, повлияли на его рассудок».

Роскошная жизнь авиньонского двора обходилась папе очень дорого.

Постоянно нуждаясь в деньгах, он предложил своим легатам в западноевропейских государствах добиться новых взносов в папскую казну. Но на этот раз легаты натолкнулись на упорное сопротивление правителей и потерпели полное поражение.

Григорий одиннадцатый испытал еще одно фиаско: английский ученый богослов Уиклиф, проповедовавший независимость британского духовенства от римской курии, давно досаждал папе. Григорий направил лондонскому архиепископу послание, в котором приказывал арестовать еретика Джона Уиклифа и подвергнуть его пытке. Но Уиклифа поддержали Оксфордский университет и сам король, и он продолжал в своих речах и сочинениях разоблачать жестокость инквизиторов, преступления и скандальные дела папского двора. Это было чувствительным ударом для Григория одиннадцатого и, возможно, ускорило его смерть.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34