Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Предел возможности

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Таругин Олег / Предел возможности - Чтение (стр. 4)
Автор: Таругин Олег
Жанр: Фантастический боевик

 

 


— Она, родимая... — согласился и Игорь, продолжая буравить взглядом свое нежданное украшение. — Теперь понимаешь? Туда только меня пропускает, и наверняка из-за этой хреновины.

Друзья снова уселись на диван, с удвоенным интересом занявшись изучением браслета. О «думающих металлах» и случайно утерянных разработках военно-промышленного комплекса Данила больше не вспоминал. За неактуальностью...


Ночевать сисадмин остался у Игоря — этот вопрос даже не обсуждался. Во-первых, ехать на ночь глядя через весь город было глупо, во-вторых, Данила здраво рассудил, что Игорю не стоит оставаться в эту ночь одному, в-третьих, пиво еще перевелось, да и до ближайшего круглосуточного супермаркета было рукой подать.

Пока Игорь на правах рачительного хозяина варил купленные накануне пельмени и нарезал салатик, при взгляде на подбор и размер ингредиентов которого у супруги волосы бы стали дыбом, Данила копался в системных файлах Игоревского компа. наводя среди них, как он сам выразился, «хоть какое-то, блин, подобие порядка».

Помимо уже упомянутого выше файла с незнакомым сисадмину расширением и непонятно на каком языке, к концу получасового «копания» он обнаружил еще парочку аналогичных.

Оба файла представляли собой какой-то жуткий буквенно-цифровой набор, причем чередующихся букв было лишь четыре: А, Т, G и С. Из интереса и по причине своей врожденнопрофессиональной щепетильности Даня заглянул в раздел «свойства»... и немедленно вышел оттуда с твердой уверенностью, что комп товарища «глючит» гораздо сильнее, нежели можно было бы подумать вначале. Если верить выведенным на экран статистическим данным, файл состоял из нескольких десятков миллиардов буквенно-числовых элементов, что, учитывая слишком малый, всего лишь десятикилобайтный, размер, разумеется, было совершенно нереально!

Промучившись несколько минут и не поленившись «сбегать» за справкой и советом на просторы родного Интернета (обычно знающий всё и вся инет на сей раз постыдно спасовал), Данила махнул на файлы рукой и даже не стал их «убивать». Десять лет общения с компьютерами приучили его не удалять без оглядки ничего непонятного, за исключением, конечно, регулярно приходящих по электронной почте писем от анонимных абонентов с совершенно идиотской просьбой read me и приаттаченным вирусом в нагрузку.

Игорь по поводу обнаруженных «странностей» тоже, как и ожидалось, ничего сказать не смог. Хотя и заметил мимоходом, что они вроде бы смахивают на расшифровку структуры человеческой ДНК — буде кто сумел наконец окончательно оную расшифровать и упорядочить все двадцать миллиардов составляющих ее элементов. Кто-то, но явно, что не он...

5

Ирак. Провинция Васит, неподалеку от города Алъ-Кут, пункта постоянной дислокации украинского миротворческого контингента.

Апрель 2005 года

Как это ни странно, но, несмотря на свое «контуженное» состояние, Андрей довольно быстро догнал подозрительную троицу.

Поднявшись на плоскую спину очередного бархана и распластавшись на песке, он осторожно выглянул на ту сторону, тут же испуганно отпрянув назад. Вероятный противник был совсем рядом (а здесь, в чужой послевоенной, точнее, откровенно «оккупированной» стране, любой местный старше двенадцати лет подпадал под это определение).

Причем преследуемые им иракцы вовсе не старались остаться незамеченными или поскорее скрыться: похоже, они об этом даже не думали, самозабвенно копаясь среди каких-то наполовину скрытых песком каменных развалин. О которых, к слову, Андрей даже не знал — что странно. Топографические ориентировки и привязки к местности америкосы им давали, чего греха таить, просто отличные— о количестве висящих над головой разведывательных спутников он мог только догадываться.

Но как бы то ни было, а занесенные песком руины имели место быть. Как и трое арабов, вооруженных привычными «сорок седьмыми» «калашами». Впрочем, сейчас столь обожаемое ими оружие было легкомысленно составлено пирамидкой в стороне, а смуглокожая троица лихо орудовала малыми пехотными лопатками, откапывая из-под слоя песка нечто, пока еще Андрею невидимое.

Очень хорошо. Даже просто замечательно!

Привычно перебросив сектор предохранителя на автоматический огонь, бывший миротворец, а ныне — бескомпромиссный мститель старший сержант Андрюха Кольчугин, более известный среди погибших друзей как Кольчуга, решительно поднялся во весь рост и рявкнул отчего-то на жутком суржике из русских и немецких слов (просмотренные в детстве кинофильмы «про войну», надо полагать, не прошли бесследно, подсознательно определяя любого противника как фрица):

— А ну, быстро хенде хох, мать вашу!

Последнее не относилось ни к «великому и могучему», ни к упомянутым кинофильмам: подобное «наш человек» — и, кстати, неважно, на каком языке он при этом разговаривает! — добавляет в критической ситуации в любом случае. Гены, наверное.

Конечно, будь на его месте тот же американский морпех, британский пехотинец или даже польский жолнеж, он бы вначале занял позицию повыгоднее, взял всех на мушку и, сделав обязательный предупредительный выстрел, вежливо и политкорректно изложил требование «сдаться, бросить оружие и не оказывать сопротивления патрулю коалиционных сил». Однако Андрей никем из вышеупомянутых не был. Даже больше: он был славянином в самом лучшем смысле этого слова. И поступил так, как поступали до него тысячи идущих в самоубийственную атаку предков.

Иракцы это, похоже, прекрасно поняли, дисциплинированно бросили работу и задрали руки вверх, демонстрируя не то знание русского и немецкого языков, не то понимание психологии русского солдата: «Рыпнешься, сука, завалю, и никакой, нах... коалиционный трибунал мне не страшен!»

А спустившийся с бархана Андрей, в свою очередь, подскочил к плененным арабам и, пинком завалив оружейную пирамиду, наставил на противника безотказный АК.

— Ложись! Ложись, я сказал! Мордой вниз, бля!

Один из иракцев, судя по всему старший, что-то негромко сказал товарищам и первым плюхнулся на песок. Остальные двое почти без заминки последовали за ним — перспектива получить пулю от этого странного парня в заляпанной свежей кровью тельняшке и с неумело перевязанной головой их явно не прельщала.

Андрей же, глядя на дисциплинированно распластавшихся по песку арабов, неожиданно понял, что не знает, что делать дальше. Нет, в задержаниях, проверках и печально знаменитых «зачистках» он и раньше участвовал, но тогда все было иначе. Грамотно «держащие» противника и не перекрывающие друг другу секторы огня товарищи, знающий иракский и английский старший офицер, надежное прикрытие башенной пулеметной установки бэтээра... а сейчас-то ему что делать?

Пока бежал, задыхаясь и борясь с головокружением и тошнотой, по песку, знал лишь одно: догнать и уничтожить. Стрелять не думая; не отпускать спусковой крючок, пока патроны в магазине не закончатся... просто стрелять!

А сейчас?.. Вот они, перед ним — может, как раз те, кто мину на дороге ставил, может, другие, просто случайно оказавшиеся в этом месте и в это время. Дело-то не в этом. Андрей вдруг со всей остротой понял, что не может просто так взять и нажать на спуск. И дело вовсе не в приличиях, не в воинском долге или возможном наказании — кто и что тут потом докажет, ха! — дело-то в душе. В душе и, наверное, в чести...

Ствол автомата медленно опустился. Не совсем, конечно, — все-таки не первый месяц в Ираке: плавали — знаем, на что горячий местный люд способен! — и тут на помощь старшему сержанту неожиданно пришел тот самый иракец, что первым выполнил команду «лежать».

— Рюськи, не стрелай. Я хорошо на ваш говори, я в офицер училищ учился, ещьо когда у вас камунист был! Послюшай чуть-немного: я хорошо рассказать буду, ты нужный вещь слюшать будиш...

Андрей на всякий случай вздернул повыше увенчанный компенсатором ствол «калаша», однако особо не удивился: за время службы он уже не раз встречался с выпускниками советских военных училищ, одними из самых желанных курсантов в которых были, наряду с кубинцами и вьетнамцами, именно иракцы и иранцы. А узнав историю многолетней войны этих двух стран, когда друг против Друга воевали специалисты, обучавшиеся в одной стране и зачастую на одном курсе или факультете, даже подумал: не решал ли таким образом Союз какие-то свои геополитические интересы? Очень даже может быть... Так что заговоривший по-русски иракец Андрея совсем не удивил.

— Встань. — Сержант сопроводил команду понятным всему на свете военному люду жестом, коротко дернув автоматом вверх. — Остальные пусть лежат.

Иракец кивнул и, что-то коротко бросив товарищам, поднялся, деловито отряхивая от песка не первой свежести одежду. Андрей незаметно напряг лежащий на спусковом крючке палец, однако нападать на него — по крайней мере пока — никто не собирался.

— Буду рассказать, — как ни в чем не бывало продолжил между тем пленный. — Болшой тайну открою, а ты меня за это — отпускать, харашо, рюськи? Да? — И, видимо, не узрев на лице Андрея должной степени оптимизма, торопливо добавил:

— Я знай, что ты думает. Ты думает, что это мы твой бэтиер на дороге взрывать, но мы это не делать! Аллахом клянус — не делать. — Иракец провел ладонями по несуществующей бороде и помотал головой. — Сейчас рассказат тебе буду, поймешь, что я правда говорить! Отпускать будешь? — желая удостовериться в заключении сделки, переспросил он, обнажив в неискренней улыбке кажущиеся излишне белыми на его смуглом лице зубы.

— Посмотрим. — Чувствуя готовую разлиться по всему телу предательскую слабость (сказывалась недавняя контузия), Андрей осторожно сделал шаг назад и опустился прямо на покатый склон бархана. Автомат он положил на колени, по-прежнему держа его направленным на противника. Состояние у него, конечно, сейчас еще то, но пока арабы преодолеют разделяющие их метры, на спуск он нажать, вне всяких сомнений, успеет. Иракцы в этом, будем, надеяться, тоже не сомневаются.

— Эти тоже по-русски умеют? — Он кивнул на остальных задержанных. — Или только ты такой образованный?

— Толко я! — со свойственной восточным людям гордостью за самого себя, любимого, подтвердил тот. — Они — нет. Солдат, едва-еле школу кончал, язык не учит, сразу армия идти, — доверительно сообщил он, презрительно кивая на лежащих товарищей. — Мало чего знают. Я — старший группа, я много чего знаю. Болшой тайна знаю. Саддам тайна. За нее надо меня отпускать. Честный договор, жалет не будиш! Я быстро пустыня уйду, граница недалеко. Лаже машин не надо, пешком ходить можно...

Последнее утверждение, с точки зрения Кольчугнна, было более чем сомнительным, однако спорить он все-таки не стал. Даже если у них тут неподалеку припрятана машина (что, вероятнее всего, так и есть: местным поверить — себя обмануть), его это мало интересует. Все равно скоро америкосы на «вертушке» прилетят — поляки ведь наверняка им про взрыв на дороге уже сообщили. А от вертолета в пустыне не очень-то и спрячешься, тем более на машине, тем более когда у пилота привычка: сперва вжарить ракетой, а потом уже разбираться, куда и в кого он попал.

Кстати, насчет их непричастности к подрыву БТР. Это, скорее всего, правда. Методику действий оккупационно-миротворческих сил они ничуть не хуже самого Андрея знают и, значит, должны понимать, что сидеть в километре от взорванного шоссе и ковыряться в каких-то развалинах — занятие в данной ситуации глупее некуда. Что ж, уже хорошо...

— Говори. — Старший сержант демонстративно взглянул на часы.

Араб его понял.

— Знаю, рюськи, у меня мало времени — скоро ваши вертолет прилетят, всех искать будут. Но рассказат буду успеть. Толко скажи: отпустиш потом? Слово даш?

— Нет, — честно ответил Андрей, словно невзначай приподнимая и поудобнее устраивая на коленях автомат. — Говори! Это у тебя времени мало, а у меня его — сколько хочешь...

— Значит, не обманеш. — Сделав из сказанного неожиданный вывод, удовлетворенно кивнул знаток «саддам тайна». — Это харашо, что ты рюськи. Вы не обманыват, как эти. — Он презрительно дернул головой, но объяснять ничего не стал. Впрочем, Андрей отчего-то прекрасно понял, кого тот имеет в виду. — Но и вас тоже обмануть сабсем легко... Ладно, слюшай, я очен быстро все сказать буду! Здесь, — иракец показал рукой на тонущие в песке развалины у себя за спиной, — город был, очен древний, очен старый, как... — он замолчал, подыскивая подходящее, с его точки зрения, сравнение. Наконец нашел: — Как Вавилон, знаиш? Можит, еще много древний. Дажи шумер потом, после были! Историк, археолог — не знаит, никто не знаит... Саддам давно искал, много лет. Только зимой два год назад нашел, но раскопат не успел. Война с американцы началась. Саддам думал, тут очен болшой тайна ест, важный тайна... Болшой город — болшой тайна. — Иракец засмеялся, но увидев, что шутка у единственного слушателя успеха не имела, продолжил: — Саддам думал, здес что-то важный ест, можно найти и использоват. Зачем — не знаю, что здес — тоже не знаю, я в охране был, чтоб секретность, панимаиш? — Иракец замолчал, вопросительно глядя на Андрея и, судя по этому взгляду, ожидая вопросов. Или удивляясь отсутствию таковых. Разочаровывать его Кольчугин не стал.

— Че-то я не понял: зачем Хусейну древние руины? Археологией решил на старости лет увлечься?

— Ай, рюськи! — Иракец, похоже, ожидал другого вопроса. — Говорю: не знаю. Город под песок глубоко был, после бури в феврал два тыща третий год песок ушел, руины снаружи виден стали. Наши ученый, которые на Саддам работать, говорил: от древних люди осталось, — можит, важный информация, можит, еще что-то — Аллах знает...

— Ну мне-то что с этого? — Андрей был разочарован. Тайна, которой пленный собирался выкупить свою свободу, на поверку оказалась очередной статейкой в газете для любителей всего загадочного и непознанного. Или — если все это правда — бесценной информацией для профессиональных археологов или востоковедов, к числу которых Андрей себя уж никак отнести не мог. — Вот удивил...

— Зачем так говориш, рюськи? — Обиделся разговорчивый иракец. — За эта тайна Саддам много людей убиль, много — в тюрма держаль... Но я еще что-то знаю, смотри. — Он решительно повернулся к Андрею спиной и спрыгнул в неглубокую яму, которую плененная ныне троица успела раскопать до появления старшего сержанта. Уже почти расслабившийся было Кольчугин вновь напрягся, но стрелять, как и в прошлый раз, не пришлось. Зато пришлось подняться на ноги, чтобы не упускать из виду пленного и увидеть, что тот ему показывал,

— Смотри. — Иракец с видом победителя продемонстрировал Андрею несколько облепленных песком ящиков армейского образца. — Это Саддам в Багдад увезти не успел. Осталное, что нашли, увез. Это — не успел. Бомбы падат стали, война началась... Всех своих ученый Саддам где-то спрятал. Даже я не знаю, где... Можит, даже сабсем убил... А кроме них, толко я про ящики помнил. Думал: посмотрю, что там, — можит, ценност ест. Тогда через границу уходить буду, ждать, пока все здес сабеем не закончится. Тепер ты тоже знаиш, можиш их своим отдат, можиш себе все забират, а меня отпустиш, да?

Андрей в задумчивости созерцал нежданный дар, в который его пленный оценил собственную свободу. О содержимом ящиков он мог только догадываться, подозревая, впрочем, что внутри находятся какие-нибудь древние черепки, может и обладающие безумной исторической ценностью, но вряд ли способные хоть как-то улучшить благосостояние небогатой семьи старшего сержанта.

Впрочем, отпускать пленных все равно было нужно, поскольку Андрей прекрасно осознавал, что отконвоировать всех троих куда-нибудь поближе к шоссе и дождаться помощи он сейчас не в состоянии. И случись что, справиться с ним будет более чем легко, даже с учетом зажатого в руках автомата. Голова кружилась все заметнее, да еще и пошла носом кровь. И бывший курсант советского военного училища это, похоже, прекрасно понимал, недобро поблескивая прищуренными от яркого света масляными глазами...

Андрей отступил от края ямы и качнул стволом автомата в сторону:

— Вылезай. Иди туда. И своих забирай. Отпускаю...

— Хароший сделка, честный сделка, да? — Иракец даже не пытался скрыть своей радости. Несмотря на уверенность в порядочности «рюськи», стоять под прицелом автомата ему, видимо, было не слишком комфортно. — Исмаил тоже честный, не будет спина нападат, просто уйдет пустыня!

— Да на фиг мне твои ящики сдались! — все же не выдержал Кольчугин. — Сделка, блин, «ценност» великая... Валите отсюда молча — и все!

Араб кивнул и пихнул ногой ближайшего товарища, сопроводив действие очередной короткой фразой. Оба «товарища» ждать себя не заставили, бойко приняв вертикальное положение, а один даже сделал было шаг в сторону лежащих на песке автоматов. Андрей, несмотря на слабость, среагировал мгновенно, что называется, на уровне рефлексов — все-таки неплохо их за последние месяцы натаскали: прожаренный неутомимым месопотамским солнцем воздух разорвала короткая очередь, взбившая султанчики песка в полуметре от ног местного любителя оружия. Иракец испуганно отскочил в сторону, смерив шурави злым взглядом из-под насупленных броней, и наткнулся на не менее злой взгляд командира.

— Ай, рюськи, он дурак, говору же, толко школа Учился! — Иракец махнул подчиненным рукой, интернациональным жестом приказывая им уходить. — Спасиб, рюськи, ты настоящий мужчин. Это, — он махнул рукой на яшики за спиной, — сам смотри, толко американец не отдават, лучше снова песок закопай. Держи на памят!

Быстрым жестом он засунул руку за спину и, вытащив из-под прикрытого полой куртки ремня пистолет, бросил его к ногам Андрея. И с усмешкой взглянув на ошарашенное лицо сержанта, сказал:

— Не надо думат, как американский пропаганд говорит. Надо сам думат. Мы тоже люди. Просто другой страна, другой мир, другой... — он задумался, припоминая сложное иностранное слово, — «псик-хо-льо-гия». Прошай, рюськи. Пуст тебе поможет Аллах. — Иракец еще раз белозубо ухмыльнулся и легко побежал вслед за товарищами.

Присев на корточки и не сводя взгляда с его удаляющейся спины, Андрей осторожно поднял брошенный «Макаров». Однако... А ведь он их даже не обыскал, и этот улыбчивый офицер уже несуществующей ныне армии мог его запросто пристрелить из-за ближайшего же бархана!

Проводив взглядом освобожденных иракцев и убедившись, что они и на самом деле не собираются возвращаться — скорее наоборот: вся троица довольно резво удалялась прочь, стремясь побыстрее скрыться из виду, — Андрей спустился в яму и осмотрел трофеи. Самые обычные армейские ящики, даже какие-то подозрительно знакомые с виду.

Наклонившись и смахнув рукой песок с крышки одного из них, Кольчугин понял, что не ошибся. На зеленых досках проступила полустершаяся трафаретная надпись на русском языке, согласно которой перед ним лежала тара от 122-мм артиллерийских снарядов для советской гаубицы Д-30. Ну здорово!

Андрей со злостью пнул ящик ногой. Его таки обманули! По-азиатски утонченно обвели вокруг пальца, сначала рассказав красивую сказку про затерянный в песках древний город, а затем впарив под видом несметных сокровищ брошенную боеукладку для артрасчета!

И наверняка никакие это не древние руины, а вполне современная бывшая позиция иракской батареи, разбомбленной америкосами еще в самом начале войны! Разбитые орудия за два года, скорее всего, увезли, а засыпанные песком снаряды не заметили.

Вот только на кой этим ребятам было их откапывать? Неужели они... От последней мысли Андрей дернулся, словно от удара. А что, если это все-таки именно те, кто заминировал дорогу? И эти ящики — их тайник? Сам же ведь недавно вспоминал про местных «умельцев», часто использующих именно гаубичные снаряды для изготовления своих смертоносных «рукоделий»? А он их отпустил... Отпустил с миром тех, кто, возможно, как раз и виновен в гибели его товарищей!

Кольчугин бессильно скрипнул зубами и, до боли сжав руками автомат, посмотрел вслед отпущенным пленникам. Куда там! В его нынешнем состоянии нечего и думать их теперь догнать...

Выматерившись, он вновь наклонился к разочаровавшему его ящику: все, что ему остается, — это все-таки открыть находку и убедиться в том, что его нелицеприятная догадка, увы, верна.

Однако открыть незапертый с виду ящик оказалось не так просто. Ушко одной из стальных щеколд было загнуто вбок, и, чтобы ее разогнуть, Андрею пришлось воспользоваться брошенной иракцами лопатой. От напряжения из-под повязки на лбу снова начала сочиться кровь, да и дурнота никуда не исчезла, но, провозившись минут пять, он все же это сделал.

Наконец стальная полоса соскочила с петли и сержант осторожно — поди узнай, не запихнули ли под нее прошлые хозяева какую-нибудь взрывоопасную гадость разгрузочного действия? — приоткрыл крышку. И замер удивленный. «Русскоговорящий» араб не соврал: никаких снарядов в ящике не было.

Правда, и сказочных сокровищ (по крайней мере на первый взгляд) тоже не наблюдалось. Контейнер вообще был практически пуст, лишь на самом его дне заботливо уложенные на слое песка покоились какие-то блестящие предметы — не то бронзовые, не то из какого-то иного металла... В общем, как Андрей и думал вначале, типичный археологический хлам, за который, впрочем, наверняка готовы подраться крупнейшие музеи мира.

Два других ящика разочаровали сержанта еще больше. В одном вообще ничего не было, второй был почти до краев заполнен обломками керамической посуды — тоже, видимо, очень древней и... абсолютно для него бесполезной.

Захлопнув крышку, Кольчугин уселся на один из контейнеров и вытащил из кармана мятую сигаретную пачку. Что ж, поиски завершены, и вот что интересно: похоже, выторговавший собственную свободу иракец и на самом деле не знал, что в ящиках. По крайней мере, открыть их он явно не успел. Ладно, замнем пока... Отерев ладонью залитый потом вперемешку с сочащейся из-под повязки кровью лоб и дрожащими пальцами размяв сигарету, Андрей попытался прикурить.

Удалось это только на третьей по счету «элэмине»: зажигалка осталась где-то возле разбитого бронетранспортера, а спички ломались в непослушных пальцах. Впрочем, покурить все равно не удалось — после первой же затяжки в глазах потемнело, и окутанный жарким маревом пустынный горизонт неожиданно утратил былую четкость.

Андрей испуганно отбросил сигарету — не хватало только сознание потерять, а ему ведь еще обратно на дорогу выйти надо и помощи дождаться. Посидев несколько секунд неподвижно, старший сержант нащупал на поясе флягу и сделал пару-тройку глотков, вылив остальную воду на голову. Немного полегчало, однако все равно нужно было спешить — с местной жарой шутки плохи, а уж раненому...

Опираясь на автомат, Андрей встал. Вроде нормально, идти можно. Проходя мимо первого из ящиков, он грустно усмехнулся и, наклонившись, взял на память о своем неожиданном приключении первое, что попалось на глаза, точнее, под руку: пару каких-то простеньких металлических браслетиков, совершенно одинаковых и никчемных с виду. Да и какая разница — на память же. Можно будет сестренке подарить — сказать, что из дворца самого Хусейна.

Спрятав бесполезные вещицы в карман, Андрей вытер налипший на ладонь песок о камуфляжные брюки и, ориентируясь по дымному столбу догорающего бэтээра, двинулся в сторону невидимой за барханами дороги.

Когда он был примерно на полпути назад, откуда-то со стороны Аль-Кута зарокотали долгожданные вертолетные двигатели...

6

Одесса, старый город. Апрель 2005 года

На следующее утро, проводив товарища на работу и самым эгоистичным образом проспав еще пару часов, Игорь, пожалуй, впервые за два последних безумных дня попытался всерьез собраться с мыслями и обдумать случившееся. Благо специальность и полученное образование вполне позволяли это сделать: уж что-что, а умение анализировать и складывать в единое целое разрозненные части головоломки всегда отличало врачей, детективов и, наверное, философов от представителей всех других «важных и нужных» профессий!

В кои-то веки сварив себе настоящий, а не растворимый кофе, не поленившись сходить в магазин за пачкой черного «Собрания» (курить такие сигареты Игорь, обычно не мог себе позволить сугубо из соображений экономии) и откупорив простоявшую в баре лет семь бутылку коньяка (сей благородный напиток молодой доктор, вообще-то, терпеть не мог, но сейчас почему-то решил, что будет «самое то»), он уселся в кресло и задумался, неторопливо потягивая кофе с коньяком и попыхивая дорогой сигаретой.

Минут через пять квартиру неожиданно огласил громовой хохот временно сибаритствующего хозяина. Будучи вполне самокритичным человеком, Игорь вдруг понял, что просто наслаждается этим самым кофе, коньяком и хорошим табаком, размышляя о какой-то чуши вроде недоступных в обыденной жизни удовольствий и необходимости все-таки прибрать квартиру к скорому приезду жены!

Кофе, на самом деле довольно противный, отправился в раковину, коньяк вернулся обратно в темное нутро бара, окурок «с золотым ободком» безжалостно затушен в пепельнице. Из холодильника появилась бутылка пива и вновь усевшийся в кресло доктор наконец на самом деле задумался.

Итак, что он имеет? Странную штуковину, скорее всего, пролежавшую в толще доисторического известнякового массива не один миллион лет, но выглядящую так, словно ее изготовили совсем недавно. И кроме того, не растерявшую при этом своих загадочных свойств, главное из которых, пожалуй, — абсолютная неснимаемость и впечатляющая устойчивость к любым (ну или почти любым) механическим воздействиям.

Это, как говорят в Одессе, раз.

Теперь дальше: проявившаяся после удара электротоком удивительная способность видеть двери в.. а вот куда именно, Игорь так еще и не разобрался. Причем именно во множественном числе, поскольку не далее часа назад Игорь, к своему ужасу, обнаружил еще один вход, теперь прямо посреди кухни. Правда, войти в него он пока не рискнул.

В том, что эта способность напрямую связана с найденным браслетом, Игорь не сомневался еще со вчерашнего дня — таких совпадений, как известно, не бывает.

Это — два.

Ну и наконец три. Несколько странных файлов, обнаруженных Данилой в его собственном компьютере. Последнее в принципе Игорь не был склонен связывать ни с браслетом, ни со своей новоприобретенной способностью и упомянул исключительно из уважения к товарищу, который сразу же скопировал их на CD, «чтобы спокойно поковырять на досуге».

Правда, было и еще кое-что — уже уходя, пребывающий в какой-то мрачной задумчивости Данила неожиданно сообщил: «Ты это — комп не включай пока. Я тут вчера, когда ты уже спать завалился, еще одну фигню надыбал, хочу на работе спокойно разобраться. Короче, того, я у тебя жесткий диск снял, так что машина пока мертвая будет, лады?» Спорить Игорь не стал: если уж флегматичный Данька не поленился снять с компьютера «хард», значит, оно того стоило. Да и не до «харда» сейчас...

Вот, пожалуй, и все. Мало? Отнюдь: ещё несколько дней назад и сотую долю случившегося Игорь счел бы совершенно нереальным, сделав о рассказавшем подобное человеке вполне предсказуемые выводы. А уж представить себя на месте путешествующего между мирами героя фантастической книги... Увольте!

Впрочем, фантастику Игорь, как уже упоминалось, любил и саму возможность подобных путешествий не отрицал. Теоретически, конечно. А вот практически...

А вот практически он только что получил способность куда-то перемещаться и, как обычно бывает, теперь совершенно не знал, что ему с этим делать. Набрать воды, провианта и рвануть обратно на каменистую равнину? А зачем? Что он, собственно, собирается там найти?

Нет, конечно, узнать, куда именно ему открыл дорогу загадочный браслет, — это здорово, но... Что будет, если вход возьмет да и закроется? Или браслет, чем бы он ни был, вдруг сломается, выйдет из строя или просто разрядится, и он, Игорь, перестанет его видеть? Вход, в смысле. Тогда что? Брести по безжизненной равнине, надеясь в конце концов кого-нибудь встретить? Очень, знаете ли, умно!

Игорь задумчиво покрутил в руках бутылку. Нет, так он точно не придет ни к какому решению. Инстинкт самосохранения — вещь, безусловно, хорошая и местами вельми полезная, но, с другой стороны, стоит ли он того, чтобы и дальше прозябать в неизвестности? Наверное, нет.

С этой мыслью Игорь поднялся из кресла и решительно потопал на кухню. Для начала, пожалуй, надо как минимум определиться со вторым входом, а там уж что-то решать.


Представший его взору за призрачным бесцветьем перехода мир разительно отличался от первого. Художник, создававший его, явно не был ограничен в палитре — мир изобиловал красками, от откровенно изумрудного до аквамариново-синего. Излишне синее небо, слишком зеленые заросли, нереально яркие цветы... Этот мир словно сошел с какой-то рекламной фотографии, ролика шоколада Nestle... или стандартной заставки Windows, той самой, где ослепительно голубое небо в белых облаках над идеально зеленой травой.

Даже вышел Игорь в этот мир не так, как в прошлый, оказавшись не на сливающейся с горизонтом и ровной, как стол, равнине, а на вершине поросшего высокой травой пологого холма, откуда открывался потрясающе красивый вид на лежащую внизу излучину реки и далекий лес — идиллия в общепринятом, так сказать, понимании...

Впрочем, насчет «общепринятого понимания» — это он, пожалуй, не совсем прав. Данила, к примеру, со свойственным ему своеобразным чувством юмора на сию щемящую сердце природную пастораль, скорее всего, завернул бы что-нибудь типа: «Н-да, неплохие у них тут веб-дизайнеры» или «А интересно, в каком редакторе они это рисовали?»

Впрочем, кроме неба, травы, леса и реки было тут и еще одно отличие от «мира-номер-раз»: между рекой и лесом уютно расположился небольшой поселок — десяток не то построенных по индивидуальным проектам жилых домов, не то коттеджей какого-нибудь сильно элитного санатория.

Осторожно сделав первый шаг, Игорь замер в нерешительности, неожиданно осознав, сколь нелепо он смотрится здесь в своей поношенной домашней футболке, мятых шортах и шлепанцах на босу ногу. Впервые со вчерашнего дня ему в голову вдруг пришла мысль о возможности встречи с кем-то из местных жителей. Между прочим, вовсе не обязательно доброжелательно к нему настроенных!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17