Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Смоленская площадь - Шагнуть в пропасть и полететь…

ModernLib.Net / Детективы / Троненков Алексей / Шагнуть в пропасть и полететь… - Чтение (стр. 5)
Автор: Троненков Алексей
Жанр: Детективы
Серия: Смоленская площадь

 

 


      — Ладно. — решился Лара. — Развеемся немного…
 

14 августа

21:15

 
      Все было так, как рассказывал Савушкин. Был пятьдесят четвертый километр Киевского шоссе, давно заброшенная деревенька Донкино, выработанные песчаные карьеры и сказочные леса. Савушкин обещал, с утра он более подробно покажет местность. А пока же они, заскочив к леснику и распив с ним бутылку водки, получили его «добро» на охоту и пригласили на костерок в воскресенье. Тот обещал заглянуть, сделал запись в потрепанном журнале, выписал путевку и на этом с бюрократической волокитой было покончено.
      По глухой, заросшей травой дороге они стали пробираться по вечернему лесу куда-то к черту на рога. Но Лара полностью доверился Савушкину, глядя, как тот уверенно управляется с автомобилем в чащобе. Пришлось, правда, пережить несколько неприятных минут, когда джип вполз на ветхий мосток, нижней своей плоскостью касающегося поверхности веселой лесной речушки. Мост протяжно застонал, но Савушкин ничуть не смутился. Он почти полностью снял ногу с педали газа, давая возможность «автомату» самому аккуратненько вытянуть «Чероки» на другой берег. Во время этой переправы притих даже ушастый и веселый спаниель Савушкина, распластавшись в ногах Лары и прикрыв глаза.
      — Желающие могут просушить штаны! — вдохнул наконец полной грудью Савушкин, когда другой берег принял на себя тяжесть его «танка».
      Лара же с любопытством оглянулся и стал наблюдать, как переползает второй «Чероки», принадлежащий другу Савушкина, сколотившего состояние, кажется, на торговле цветными металлами. По словам руководителя дилерского отдела, эти пять лет напряженной работы стоили его другу пряди седых волос, трех застреленных партнеров, расшатанных нервов. Зато теперь в свои тридцать семь лет он «на пенсии», заслуженно слывя одним из крупнейших экспертов в этой сфере и позволив, наконец, себе отдых после дьявольских лет «вкалывания». В той машине, помимо самого друга по имени Слава, находился еще его тесть. Личного шофера тот оставил дома, как объяснил Савушкин, мол, не холопское это дело — охота.
      Таким образом, когда были разбиты комфортные палатки, а в центре полянки, облюбованной для ночлега, запылал трескучий огонь, картина стала напоминать повсеместно известную репродукцию «Привал на охоте».
      Лара же маялся без дела. На призывы использовать его в качестве помощника, все только отмахивались — какой от новичка, тем более от американца, толк! Ни костра развести, ни водки как следует охладить! Поэтому, покружив без цели по поляне, Лара с разрешения Савушкина выволок на свет божий его арсенал и присвистнул от восторга. Сердце обмирало! Пара ошеломительно красивых кеттнеровских двустволок «Бергамо Спешл», полуавтоматическая помповушка «Бенели М3 Супер90 MV», две изящные винтовки «Зауэр 202» с цейсовской оптикой. И никакого тебе пластика — сплошное полированное дерево, позолоченные спусковые крючки и искусные гравюры на ложе! Ликующий стон души.
      — Ладно тебе, Флин! — окликнули его от костра с вкусно пахнущими шипящими на решетке кусками стейка. — Завтра настреляешься. Иди, сейчас начинается самая важная часть охоты — ночные посиделки! Столько баек наслушаешься — уши обвиснут! — и недвусмысленно забулькала, о чудо, заиндевевшая «Столичная».
      — Слушай, а зачем тебе столько оружия? — искренне удивился Лара, подсаживаясь к костру и с благодарностью принимая от Савушкина подносик с кусками мяса и в другую руку полный потный фужер из небьющегося стекла. — Ты же ведь только на нас двоих брал!
      — Да так, на всякий случай! — беззаботно ответил Савушкин, вливая в рот содержимое своего бокала. — Мало ли чего захочется!
      И вцепился зубами в мясо. И не было в его словах никакого наигрыша. Просто человек искренне не хотел себя ограничивать — чтобы и уток пострелять, а то и еще кто попадется! Места-то ведь действительно глухие. Да, кстати…
      — А что там насчет «анекдота»? Помнишь вчера… — напомнил Лара, не отставая от компании и уписывая за обе щеки. Не забывая и про «горючее».
      Слава с тестем только диву давались, глядя, как иностранец лихо опрокидывает по сто грамм. Савушкин же тихонько посмеивался. Он-то знал, Лара по этой части ничуть не уступает «россиянам».
      — А-а, не забыл! — улыбнулся Савушкин, давая стечь последним каплям второй бутылки себе в стакан. — Про глухомань-то? Айн момент, сейчас я его перекатаю в мыслях на английский… — Савушкин несколько секунд комично двигал губами, словно огромная золотая рыбка в аквариуме. — Примерно так. Едет как-то добрый рыцарь Иван, герой наших многочисленных сказок, по чащобе. Туманы, паутина клочьями, сквозь мохнатые лапы ельника света солнечного не видно. Как здесь, короче. Вдруг, смотрит ведьма, Баба Яга, грэнма Яга, по-вашему, поперек туловища расселиной дерева зажата. «Что это ты, старушка, в таком положении, крайне неудобном, делаешь?» спрашивает ее благородный Айвэн. «Да понимаешь, добрый человек…» начала объяснять старая карга, «шла себе, никого не трогала, вдруг дракон как налетит! Как дерево расщепит! Впихнул меня сюда, ну и поимел, супостат! А кругом никого, на помощь не позовешь! Глухомань!» «Глухомань говоришь…» похотливо усмехнулся принц Иван, быстренько соскакивая с коня…
      Савушкин захохотал, расплескивая стакан. Взглянул затем на Лару, мякотью большого пальца промокнул уголки глаз, кашлянул и проговорил:
      — Извини, Флин, не стоило мне …
      — Да понял я! — аж взвизгнул Лара, блестя глазками. — Все я понял! Просто не показалось мне это чересчур уж смешным. Ну, освободит он старуху, и дальше? Чему тут радоваться?! — и не обращая внимания на дико на него воззрившуюся компанию, продолжал бушевать. — Почему вы все считаете, если американец, то обязательно идиот?!
      — Не только американец! Любой иностранец, но американец в особенности! — ввернул Савушкин, все еще пребывая в некоем ступоре.
      На это существенное замечание Лара ответил злобным рыком и уставился полыхающими от бешенства глазами на своего друга.
      — Ты не обижайся, Флин. — Савушкин успокоительно похлопал его по плечу. — Ну не повезло тебе с рождением, ну что поделаешь! Прими это с покорностью и всего делов-то!
      — Да наша страна… — выпучился Лара.
      — Самая технологически развитая страна в мире! — охотно подхватил и закончил мысль Слава. — Все верно. Ну и что из того?
      В своем легоньком презрении он был великолепен.
      — Что это вам дает? Точнее, что это дает остальному миру? — подхватил тему Савушкин. — Вы живете для себя и исключительно ради себя! И считаете, эта ваша технологическая мощь дает вам право вести себя на планете, словно на завоеванной территории, вмешиваясь в дела других стран и диктовать им исключительно свою волю. Но… — от жалостливой снисходительности Савушкина Лару трясло от бешенства. — Но на самом-то деле, Флин, ведь ничего не получается, а? В активе — ни одной выигранной войны из всех ведомых США, ненависть и презрение остальных народов…
      — Обычная злобная зависть слаборазвитых народов! — прошипел Лара, с трудом удерживая себя в руках.
      — Да что ты? — искренне удивился Савушкин. — То-то из всех наших миллионерови миллиардеров никто не хочет уезжать отсюда! А те, кто вынужден был уехать по каким-то причинам, так и не вжились…
      — Не только русские, все нации в Америке держатся общинами! — возликовал Лара, полагая, очевидно, уел Савушкина.
      — Ну, так об этом и речь… — улыбнулся тот. — У вас чертовски скучно! И все те, кто рванул отсюда после поднятия «железного занавеса», еще быстрее рванул обратно, как только разобрался в чем там дело. Мы… точнее они просто пользуются вашей мощью. Пользуют-с, так сказать. А как люди… Извини, Флин, ты — классный парень, но высокомерно заявлять повсюду и по всякому поводу, что ты американец, право не стоит! Вы сами вбили себе в голову, вас нешуточно уважают, но на деле-то вы проигрываете по всем «человеческим» показателям — по доброте, любви, даже жестокости! Ваши Аль Капоне с Диллинджером сидят у параши, как только в игру вступил новый бич свободного мира — «русская мафия»! Уступаете во всем, Флин! И если не станете с пеной у рта цепляться за свой звездно-полосатый, то увидите — больше-то вам и ухватиться не за что! Завидовать вам?! Да вас жалеют во всем мире, Флин!
      Лара уже «перегорел» и совсем загрустил, слегка всхлипывая и бормоча под нос. Время от времени прикладывался к фужеру, но удовольствия, судя по всему, не получал. Савушкину даже стало его жаль. И он тут же поймал себя на мысли, именно об этом только что и говорил.
      — Но технический прогресс… — поднял было голову Лара, озираясь и сонно моргая набрякшими веками.
      — Флин, дорогой! Дело не в техническом прогрессе, а в генофонде. — Савушкин обнял его своей лапищей и потеплее укутал пледом. — Если в нас заложено нечто непобедимое, та самая загадка русской души, то никакими перестройками и идиотскими реформами ее не извести. Потому как есть генофонд нации. Мы — единое целое. И были им на протяжении тысячелетий, храня свою кровь и с бо-ольшой разборчивостью подходя к многочисленным заморским женишкам, со слюной взиравших на русских невест. И далеко не каждому народу была оказана честь влить в себя капельку русской крови. У вас же нет того стержня, внутреннего единства, и древко знамени не подходит на эту роль, даже если змеей обвиться вокруг него! Ты что же думаешь, мы в заднице? Ошибаешься, дорогой друг! Когда русский народ оказывается в заднице, тогда словно кегли разлетаются ханы, николашки, адольфы и прочие крестоносцы хреновы. И если сегодняшние заправилы еще здравствуют, значит еще видно синее небо из смрадного отверстия. Значит есть еще шанс у власть предержащих! Это они стоят раком перед вами, а не народ. И вопрос заключается в том, сумеют ли ОНИ разогнуться! Все это наносное, друг Флин, финансы, кризисы, реформы, ваши потуги подиктовать нам что-то. Ладно, поиграем в ваши игры, посмотрим, может мир поумнел и может действительно есть чему поучиться? Хотя я лично сомневаюсь, Флин…
      Стояла глубокая и довольно прохладная ночь. А из-за яркого пламени костра мрак вокруг него казался и вовсе уж непроницаемым. Лес уснул. Только таинственные похрустывания да поскрипывания, заглушаемые днем, но явственно слышимые по ночам, разносились в прозрачном воздухе. Пару раз стукнул одолеваемый бессонницей дятел — то ли находясь прямо над охотниками, то ли в нескольких километрах от них. Ему вторила трещотка и вовсе уж непонятного животного…
      Лара же клевал носом, иногда взбрыкивая головой, словно петух перед рассветом. Остальные охотники потягивали водяру словно ликер, задумчиво взирали на огонь, и в глазах читалось полнейшее согласие со словами Савушкина. Гигант же словно не замечал квелого состояния американца, продолжая втолковывать ему нехитрые истины. Те самые, которые каждый русский всасывает с молоком матери, но которые являются полной неожиданностью для иностранцев. Но только не для тех светлых умных голов, кто сумел прозреть, кто испокон веков приходил в Россию не с гордынею, а с уважением, не спесиво, а поклоняясь. И если он понимал Россию, если допускали его в самые тайные глубины славянской души, то не сопротивляясь более, отдавал он свое сердце этой великой стране, склоняясь перед ее божественным предначертанием.
 

Глава 3

15 августа

4:00

 
      А утром на Лару обрушилась новая напасть. Спасаясь от огромного бурого медведя, шею которого почему-то охватывал широкий кожаный ошейник, американец спотыкнулся о высохший корень могучего дуба и нелепо распластался, пребольно клацнув зубами о вороненый ствол ружья. Он в панике оглянулся: гора шерсти уже нависла над ним, обнажились в оскале страшные клыки, и от рыка зашелестела трава. Пена, словно хлопья снега, опадала, утяжеленная слюнями, на одежду, насквозь промочив куртку. Послышался противный треск рвущейся под напором острых когтей материи. То ли для того, чтобы еще больше разозлить себя, то ли, чтобы поиграть с жертвой, чудовище мощными ударами лап стало лупить по бокам Лары, швыряя его тело, словно куклу.
      Со стоном американец взмахнул руками и сел. Глаза раскрылись, но пелена сна еще мешала осознать себя в этом мире. Еще толчок. Он моргнул и уставился на Савушкина, довольно бесцеремонно его расталкивающего.
      — Вставай, вставай, Флин! — приговаривал Савушкин, посмеиваясь и подмигивая. — А то все утки улетят. Да вставай же, говорю тебе!
      Он встал на ноги, наклонился, сграбастал камуфляжную куртку американца за меховой воротник и вырвал американца из невесомого тумана дремы, решительно поставив его на ноги.
      — Ну вот, хорошую водку пролил на бушлат! — посетовал Савушкин, глядя на темное пятно и застрявший в «молнии» смятый пластиковый стаканчик.. — Ну ничего, у меня запасная есть…
      Он буквально поволок взъерошенного и продрогшего от утренней прохлады Лару к автомобилю и распахнул багажный отсек.
      — На, одевай, шпион фигов! — добродушно усмехнулся Савушкин, протягивая совершенно новый пятнистый бушлат с теплым капюшоном.
      — Какой я тебе, к такой-то матери, шпион! — проклацал Лара, с удовольствием облачаясь в теплую и, главное, сухую одежду.
      — Ну нет, так нет. — покладисто согласился Савушкин, выгребая пачки патронов и пахнущие ни с чем не сравнимым запахом кожи патронташи и подсумки. — А ты по-русски совсем ни бум-бум?
      Он протянул амуницию американцу и показал, как обращаться с застежками и многочисленными ремешками.
      — Я многое понимаю, но говорить не могу! — пробурчал Лара, с удивлением ощущая нежелание распухшего и шершавого языка поддерживать беседу. Его поддержал желудок, настоятельно рекомендовавший освободить его от всякой гадости и наполнить чем-нибудь более питательным.
      — Как, совсем ничего не можешь? — продолжил любопытствовать Савушкин, тоже зябко поеживаясь.
      Лара, с большим трудом нащупав молнию на ширинке, обрадовано навострился в ближайшие заросли орешника.
      — Могу, но совсем немного: «зд'астуи х'ен мо'дасты'!»
      После этого, шебурша листвой и разматывающейся с пугающей быстротой туалетной бумагой, скрылся в кустарной чащобе.
      — Мда! — почесал затылок Савушкин, услышав эти изыски великого и могучего. — Не все сферы жизни охватывают знания товарища…
 

15 августа

5:30

 
      …Пробираясь по лесу вслед за Савушкиным, который ориентировался на местности, словно индейский вождь Виниту, Лара попытался применить свои познания в ориентировании, но без особого успеха. Остальные члены их охотничьего клуба растворились в лесу, по словам Савушкина, задолго до того, как ленивый американец продрал глаза, и готовили нечто из ряда вон выходящее.
      Глушь поражала. Серое, еще не разогревшееся утро делало проходимые ими места действительно сказочными. Могучие ели, совсем не напоминающие те жалкие кусточки, которыми народ украшает свои квартиры в канун Нового Года, покрывали своими нижними ветвями десятки квадратных метров, и плотно переплетались в вышине — небо виднелось лишь рваными клочками. Зачастую приходилось разрывать руками широкие сети паутины, покрытые шариками росы. Кое-где проснулись первые, самые ранние лесные обитатели и устроили перекличку. Снова тихо. Стукнул вчерашний дятел. А может его родственник. Что-то квакнуло и где-то чирикнуло. А вот раздавшийся невдалеке жуткий хруст сухих веток заставил Лару с ужасом вспомнить свой последний сон.
      Бежавший до этого совершенно беззаботно спаниель словно врос в землю. Они замерли. Шум удалился и постепенно затих вдали. Савушкин поднял руку и дал отмашку вперед.
      — Кто это был? — громким шепотом спросил Лара, невольно сравнивая свое состояние с пребыванием в храме. Там тоже не тянет громко говорить.
      — Да Бог его знает! — на ходу пожал плечами Савушкин. — Может медведь, хотя, по-моему, их тут поперевели всех. А может леший…
      — Кто? — послышался удивленный голос американца.
      — Леший. Лесной житель. — пояснил Савушкин. — Но говорят, он добрый.
      — Слушай, а чего ты вчера напал на мою страну? — поинтересовался Лара, передвигая свой «Кеттнер» из-за спины на грудь после упоминания про медведя.
      — А черт! — воскликнул Савушкин, хлюпнув ногой, и вслед за этим проваливаясь почти по колено. Но на них были высокие сапоги, и обошлось без заливания водички внутрь. — Да далась мне твоя страна! Просто ты мне нравишься… Стоп!
      Он к чему-то прислушался, чего Лара совершенно не уловил, и сделал знак топать дальше. Тропика значительно расширилась. Точнее говоря, это была и не тропинка, а просто открытое место позволило идти рядом, чем Лара и воспользовался.
      — Ты не такой, как остальные иностранцы, с которыми я работал. — стал развивать Савушкин свою мысль, продолжая внимательно смотреть по сторонам. — И я хочу оказать тебе услугу и попытаться показать, в какой же стране ты работаешь, а главное, среди каких людей… А, проникнувшись этими знаниями и понятиями, ты станешь ценным специалистом по России, тебе выделят средства, откроешь ты свою фирму при полной поддержке государства, возьмешь меня к себе, и станем мы с тобой зарабатывать настоящие деньги! — мечтательно бормотал Савушкин.
      Голос его все понижался, пока окончательно не сошел на нет. Они сделали резкий поворот, и у Лары перехватило дух. Раскинувшееся перед ними озеро было достойно увековечивания его на холсте. Редкие клочки тумана еще висели над поверхностью, но показавшееся с востока солнце уже окрасило червонным золотом идеальную водную гладь. Изменили свой цвет и подступающие к самой воде леса — порыжела хвоя, там и сям вспыхивала роса. И Лара подумал, за возможность вот так вот встречать рассвет он готов был пожертвовать многим.
      Они забрали немного левее, туда, где взметнулась шелестящая живая камышовая стена. Осторожно разгребая высокие стебли, Савушкин стал пробираться по воде. Через пару минут они вышли из мелководья на небольшой островок суши, невидимый ни с берега, ни со стороны озера. Они со всего маху вогнали в мягкую землю свои трости-посохи и, приведя в действие нехитрый механизм, трансформировали верхние их части в веерообразные седалища. С удобством поспать, конечно, не получится, но частично разгрузить ноги, очень даже запросто. Лара впихнул в оба ствола патроны, вложил запасные в маленький патронташик на запястье правой руки, развинтил свой термос и налил горячего кофе. Оставалось ждать. На охоте он был в первый раз и не представлял себе, сколько времени нужно просидеть вот так, прежде чем начнется собственно пальба.
      — И давно ты в этих местах промышляешь? — Лара даже не чертыхнулся, обжегшись кофе, настолько хорошо было на душе.
      — Достаточно. — подтвердил Савушкин. — Это «динамовские» охотничьи угодья, а у меня раньше много друзей из… в общем, которые имели сюда доступ.
      Стоя спиной к Ларе и не видя его внимательного и изучающего взгляда, Савушкин достал манок…
 

15 августа

13:15

 
      …Обратно они возвращались уже под палящим солнцем, приторочив теплые и ненужные теперь бушлаты за спиной вместе с ружьями. Лара так и не подстрелил ни одной птицы. Они вспархивали совершенно неожиданно, с треском вспарывая воздух, но всегда, поймав в прорезь своего прицела буроватое птичье тельце, ружье Лары замирало в бездействии. И каждый раз оба ствола безмолвствовали. Лара с удивлением понял, не сможет он просто взять и убить. Без причины. Не видел в этом СМЫСЛА. Не проникся он охотничьим азартом. Не смог. Вынужденный за свою бурную жизнь не раз убивать людей, он опустил изумительно прекрасную охотничью модель «Бергамо» перед беззащитной птицей.
      Савушкин вначале на него недоуменно косился, а затем плюнул и погрузился в тот самый азарт. Птицы продолжали кружить, привлеченные звуком его манка, в воздухе пахло порохом, от буханья выстрелов закладывало уши. И спаниель, после каждого всплеска, радостно повизгивая, бросался в воду и скрывался в том направлении. Благодаря ему, ни одной тушки не пропало.
      Он и теперь весело бежал впереди, сжимая в зубах мертвого селезня. Его длинные уши взметались в такт его прыжкам. Жизнь для него была и впрямь прекрасна. Лара тоже был благодарен Савушкину за эти выходные. Он действительно очень давно не отдыхал по-настоящему. А когда до места их ночлега оставалось километра два, Савушкин сделал крутой поворот и попер напролом через заросли чудовищного папоротника. Лара не отставал от него скорее из-за того, чтобы не затеряться в этих травяных дебрях, о чем прямо и заявил.
      Через сто метров мучений, связанных с необходимостью выдергивания сапог из оплетавшей их высокой травы, миновав по пути ту самую дорогу, по которой вчера прикатили, Савушкин остановился и поманил Лару. Собака уже пребывала в классической стойке «смерть суркам». Лара заглянул через плечо спутника.
      — Лисья нора. — шепотом поделился Савушкин. — Когда я две недели назад проезжал по этим местам, Бимка выследил. Если повезет, увидим. Ты, небось, настоящую лису-то и не встречал?
      Савушкин замолчал, и они присели на упругую, прогретую солнцем прогалину, не упуская из виду нору. Спаниель Бимка сменил позицию на более удобную — улегся в ногах, тоже не спуская очень внимательного взгляда с темного отверстия под вывернутым, очевидно, грозой корневищем. Солнце разогрелось не на шутку. В лесу же жизнь текла чинно и несуетливо. Кто-то посвистывал, кто-то ухал, а громко стрекотало-то уж и вовсе рядом в траве. И бесконечно прекрасно пахло природой…
      Рев мощного двигателя они услышали издалека. И несколько минут растерянно глазели друг на друга. Бимка дернулся ввысь, но шлепнулся обратно на землю, схваченный за ошейник крепкой рукой хозяина.
      — Сидеть! — шикнул Савушкин, напряженно вслушиваясь в возрастающий гул. — Что за твою мать! Сказал же Ильич, нет никаких заявок на эти дни!
      Голос становился все глуше, по мере того, как в глазах возрастало нешуточное удивление. В чем-то даже тревожное. Было видно, Лара не понял ничего из его бормотания, но тревожное ожидание передалось и ему. Чисто автоматически он зарядил ружье не встретив, против обыкновения, чуточку насмешливого взгляда компаньона.
      Подобие дороги было им прекрасно видно, сами же они надежно укрыты густой массой папоротника. И вот прямо на них выскочила белая легковушка. Старенькая «БМВ» с затемненными стеклами, ревущая словно атакующий танк. Да и не мудрено было потерять глушитель по такой дороге и на такой-то скорости! Бедную жестянку так трясло и подбрасывало, и Лару невольно замутило, глядя на нее.
      Не доезжая до них метров десять, водитель свирепо ударил по тормозам, и автомобиль ткнулся изрядно покореженным «фартуком» в землю. Судорожно распахнулась водительская дверца, мелькнули руки, и в заросли папоротника полетел черный тюк, сбивая и обламывая лопухообразные листья. Бросок был мощный — тюк упал всего в трех метрах от друзей, вогнав в ступор бедного Бимку. Тотчас машина взревела, из-под колес брызнули сухие комья земли, сизое облако вытравило все живое в радиусе трех метров, и «Боевая Машина Вора» юркнула в березняк, на окраине которого с другой стороны и расположился лагерь охотников.
      Савушкин озадаченно почесал в голове, поднялся, но новый рев заставил Лару дернуть его обратно к земле. На этот раз не снижая скорости, мимо пронеслось нечто темное, горообразное, способное в иных условиях вызвать аплодисменты автомобильной мысли Америки. Но друзья испытали новый приступ необоснованной тревоги. Этот джипяра явно гнался за первым автомобилем. И не похоже было, будто парни играли в салочки. Не слышно задорного веселья и игристого смеха… Но даже в этой ситуации у Лары промелькнуло недоумение, как на таких-то скоростях, помятуя о хлипком мосте, ребята не продолжили свой дальнейший путь, сплавляясь по речке. Видно, мост все-таки оказался крепче, чем можно было предположить поначалу…
      Лес так же стремительно проглотил и джип, потушив его урчанье — в чаще звуки исчезают очень быстро. Некоторое время охотники просидели, ожидая продолжения программы. Но птицы по-прежнему чирикали, лисы, натурально, не было и в помине, Бимка немного пришел в себя и неуверенно нацепил на зуб доверенную ему мертвую тушку, словно приглашая всех плюнуть на лису и отправиться лучше домой.
      — Идем, идем, мой маленький… — пробормотал Савушкин, тоже явно не собираясь дожидаться лисьего носа.
      Как обычно и бывает, именно в ту же секунду они замерли, услышав сухой продолжительный треск. Оба были слишком искушенными, предполагать, будто это сумасшедший дятел, либо лось продирается сквозь сухой кустарник. Нет, черт возьми, это были натуральные автоматные очереди. Трудно было назвать марку, из какого оружия они происходят, но это были именно автоматные очереди. Охотники не могли точно определить, с какой стороны света доносятся, но шизофрения не являлась отличительной чертой обоих, и они ни на секунду не усомнились — стрельба ведется с «их» поляны.
      Переглянулись, и выброшенный из автомобиля тюк пока оставался на месте до лучших времен. А оба действовали теперь совершенно профессионально, обнажая свои истинные натуры. Сброшены лишние сумки, патронташи передвинуты патронами вперед, бесшумной стал поступь, а глаза внимательно прочесывали лес, предварительно деля его на сектора. Шли вдоль дороги, стараясь, по возможности, быть постоянно укрытыми кустарником. Оба знали, иной дороги с поляны нет, и следовательно, кто-то да должен будет поехать обратно. Савушкин замер.
      — Славка… — прошептал он, полуобернувшись к Ларе.
      — Замирая, словно пни, мы ничем не сможем им помочь! — зло прошипел Лара.
      Все-таки Савушкин был НЕпрофессионалом. Крутым любителем, не более. И совершенно неизвестно, как он себя поведет в с и т у а ц и и. Лара тронул его за плечо и по-кошачьи переместился в авангард. Савушкин не возражал, сам почувствовав, надо заметить, с немалым облегчением лидерство Лары. Взметнувшаяся рука, отмашка, и оба рухнули в высокую траву.
      Урча, показался из-за поворота джип. Он двигался медленно, словно выслеживая кого-то. Прошелестел чудовищными шинами в паре метров от них.
      Савушкин тронул Лару за штанину и указал на ружье, а затем на автомобиль. Лара яростно постучал пальцем по голове и резанул ребром ладони себе по шее. Савушкин намек понял и угомонился.
      «Командос хренов!» прошептал Лара, выплевывая забившиеся в рот намокшие пышные усы. Он тщетно пытался проникнуть посредством бинокля внутрь автомобиля — стекла были совершенно непроницаемыми. Ровно гуденье стихло. Они осторожно поднялись и ускоренным шагом продолжили путь.
      …Они действительно слышали автоматные очереди. Поляна усыпана отработанными гильзами. В воздухе еще носится кисловатый запах пороха. И ужасающе нереальная картина. Белая «БМВ» на отшибе, почти скрылась в орешнике. Оставив ее на потом, охотники бросились к груде камуфляжа за толстым стволом дуба.
      Автоматная очередь почти разрезала Славу поперек туловища. Обширная лужа крови под ним и остекленевшие глаза делали излишней процедуру проверки пульса. Они поискали тестя Савушкина. Тот скрючился на водительском сиденье своего «Чероки», пытаясь, наверное, скрыться. Бок залит кровью. На левом виске пригорел порох от выстрела в упор. Контрольного. Смотреть на другую сторону головы не хотелось. Оба джипа тоже изрешечены на совесть — пробитые колеса, осыпавшиеся стекла, бульканье бензина и чего-то еще из двигателя. «Хоть не вспыхнуло!» удивился Лара.
      Савушкин соляным столпом стоял посередине поляны. Часто моргал, с каким-то недоумением вертя головой. Прицепленные утиные тушки смотрелись довольно дико на общем фоне его растерянности. Бимка, поскуливая, наоборот метался от тела к телу, поджав хвост. Лара направился к чужому автомобилю. Проходя мимо Савушкина, остановился, внимательно на него посмотрел и, резко взмахнув рукой, хлестнул его рукой по лицу. После второго удара Савушкин опрокинулся на землю. Лара стремительно присел и схватил его за отворот пятнистой куртки.
      — Достаточно?
      Его голос был непривычно злым. Савушкин утвердительно закивал головой, что-то пробормотав. Не говоря ни слова, Лара отвесил еще одну звонкую оплеуху. Подскочивший Бимка с ходу вступился за своего хозяина, наскакивая на Лару и оглушая лесных обитателей своим лаем.
      — Молчать! — Савушкин протянул руку к собаке. Та успокоилась и подставила свою голову. — Это действительно было излишним.
      Он потер горевшую щеку, но Лара заметил:
      — Когда я спрашиваю, то надо отвечать, а не мычать! Идем…
      Парень лет двадцати пяти раскинулся возле распахнутой дверцы автомобиля. Шелковая фиолетовая рубашка вспорота на груди, и в прорехах виднелись страшные порезы. В глазах — застывшая боль. Закончил он свою жизнь традиционно — верхняя часть черепа снесена пулей очень крупного калибра. «Значит преследователей было минимум двое…» отметил Лара, «А резали, чтобы…» Он отскочил в сторону — Савушкина вырвало прямо на то место, где минуту назад находился Лара.
      Лара обошел автомобиль с другой стороны и наткнулся еще на один труп. Этот пытался убежать. Не смог. Срезали из автомата. Перевернув его на спину, Лара некоторое время смотрел в юное, ни разу не бреющееся лицо с кучерявыми мягкими волосами на подбородке. «Идиоты… Господи, какие идиоты…»
      Савушкин все клокотал горлом, но худшее, казалось, было позади. Правда, лицо еще бледное, да волосы слиплись от пота. Но от этого еще никто не умирал.
      — Нам с тобой конец!
      Голос у него был пока хриплым. Моментально распространилось зловоние. Поморщившись, он достал из бокового кармана плоскую флягу с коньяком и прочно вставил ее себе в рот, словно бензозаправочный пистолет. Чуть нахмурившись, Лара ждал. Бульканье прекратилось. Щеки слегка порозовели. Лара ждал. Савушкин исподлобья глянул на него и отвел глаза. Понимал — подобная фраза требует продолжения. Долго собирался с духом. Наконец, словно нехотя, выдавил:
      — Такие же номера у контрразведки. Не то, чтобы я их наизусть знаю, но это их комбинация.
      — Ты имеешь в виду, конечно, джип. — на всякий случай уточнил Лара, хотя и так было понятно, в белое дерьмо перед ними постесняется сесть самый распоследний младший опер. Не та категория, в каком бы состоянии ни находилась страна. Это немецкое старье как раз и ассоциировалось с такими вот юношами в шелковых цветных рубахах со стоечками и дешевеньким золотишком на обгрызенных пальцах. Кладбища полны такими вот «крутенькими», посчитавшими себя достаточно взрослыми, чтобы влезть в чью-нибудь серьезную игру, весьма далекую от привычной им обычной уголовщины. Влезли, что-то урвали и бежать! Да не та лига, братишки! И не те возможности…

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16