Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Испанские страсти

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Уайз Айра / Испанские страсти - Чтение (стр. 6)
Автор: Уайз Айра
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Только не смей вспоминать о том, как мне здесь жилось прежде! — воскликнула она.

— Нам жилось! — рявкнул он. — Все, что происходило здесь раньше, происходило с нами обоими! Но мы не прошлое обсуждаем, а твою несносную привычку убегать при любой обиде!

— Я не обижена, я просто очень зла! — Пламя, бушующее в ее груди, полыхнуло в карих глазах.

— Инес…

— Чувствует себя здесь настолько дома, что даже слугам отдает распоряжения!

— Инес — прирожденный организатор, — вздохнул Эстебан.

И он еще смеет стоять здесь перед ней и защищать свою любовницу?

— Стало быть, Инес идеально тебе подходит, — отрезала Джасмин. — Потому что я, как известно, даже чай организовать не в состоянии!

Эстебан не удержался от смеха. Да и кто на его месте не расхохотался бы?

— Я на тебе женился не ради твоих организаторских талантов, — вкрадчиво прошептал он.

Секс, вот они и вернулись к теме секса, негодующе отметила про себя Джасмин.

— Я женился на тебе потому, что ты ослепительно красива, ты сводишь меня с ума, и меня тянет к тебе с неодолимой силой.

По спине ее пробежал холодок. В словах мужа Джасмин отчетливо расслышала предупреждение о том, что вот-вот последует.

— За этим обращайся к своей любовнице, — ехидно предложила она.

— Инес мне не любовница.

— Лжец! — презрительно бросила Джасмин.

Знакомые пальцы легонько коснулись ее плеча, и все ее существо затрепетало в ответ. Теперь Эстебан стоял так близко, что молодая женщина ощущала себя загнанной в ловушку.

— Инес — близкий друг семьи, вот и все.

Джасмин презрительно фыркнула. В ответ пальцы Эстебана легли на ее волосы. И Джасмин тут же почудилось, будто ее пронзило током.

— Что-то мне напоминает этот разговор, — невесело усмехнулся Эстебан.

Конечно же, мерзавец имел в виду их перепалку по поводу Оуэна Мьюира.

— Есть одна небольшая разница, — хмыкнула Джасмин. — Про Инес я знаю доподлинно. А насчет Оуэна ты все решил сам.

— Да у этого типа при взгляде на тебя просто слюнки текут, — прошептал он ей на ухо.

— А этой девице ты нужен только ради денег и громкого имени?

Эстебан довольно рассмеялся, и губы его коснулись ее щеки. Джасмин предпочла обернуться — проще было выдержать его взгляд, нежели эти вкрадчивые атаки. Но тут за окном послышался шум мотора и у входа остановился фургон, на боку которого красовалась надпись «Фуэнте Овехуна».

Итак, багаж ее прибыл. Сердце Джасмин неистово заколотилось в груди. Пробил час решения: останется она или уедет?

— Я вот остался, любовь моя, — тихо напомнил Эстебан. — Невзирая на все мои подозрения насчет тебя с культуристом, я по-прежнему хочу быть с тобой. Ты не находишь, что пришло время и тебе сразиться за то, что дорого твоему сердцу?

Сразиться с его любовницей?

— Предлагаешь мне вышвырнуть эту женщину из твоего дома?

Темные брови Эстебана иронически изогнулись.

— Ну, если тебе от этого станет легче…

Нет, не станет, убито призналась себе Джасмин. Даже если она вышвырнет Инес из дому, от девицы так просто не избавиться.

— Один раз ты уже причинил Инес боль, женившись на мне, а не на ней. Ты, в самом деле, собираешься вновь принести ее в жертву?

— Не понимаю, о чем ты, — нахмурился Эстебан.

— Я знаю про ваш с нею давний роман, — удрученно вздохнула Джасмин. — Если даже начинающий адвокат вроде Питта в состоянии докопаться до подробностей вашей нынешней интрижки, то, боюсь…

— Минуточку, — перебил ее Эстебан, сдвигая брови. — Вернемся-ка на шаг назад. Что это еще за мой «давний роман» с Инес? В чем именно ты меня обвиняешь?

Ну что ж, если ее вынуждают сказать открытым текстом, почему бы и нет?

— Судя по доверительным рассказам твоей сестры Эльвиры, ты бросил безутешную Инес у алтаря.

— Это тебе сказала Эльвира?

— Да, Эльвира, — подтвердила молодая женщина. И не в силах видеть отразившегося на его лице наигранного недоумения, потупилась. — А спустя несколько дней после нашего приезда родители увезли Инес в Португалию, подальше от тех мест, где бедняжке пришлось пережить такое унижение.

— И все это поведала тебе моя сестра? — Темные глаза Эстебана постепенно разгорались гневом. — Когда же именно?

— А это важно?

— Еще как важно! — рявкнул Эстебан. — Потому что все это ложь! Равно как и дурацкие слухи, будто я собираюсь развестись с тобой и жениться на Инес! Понятия не имею, откуда взялась эта версия, и могу сказать тебе со всей определенностью, что никогда Инее не поощрял и никаких обещаний ей не давал!

— И жениться на ней, конечно же, никогда не собирался? — В голосе Джасмин отчетливо звучало недоверие.

Эстебан резко выдохнул и повернулся к жене спиной.

— Эстебан, не довольно ли играть с людьми? — бросила она, направляясь к двери.

— Простой игрой дело не ограничится, Джасмин, если ты переступишь порог этой комнаты раньше, чем мы закончим наш разговор! — Это была откровенная угроза. Молодая женщина резко остановилась и посмотрела на мужа. Тот кипел от ярости. Что ж, она тоже была вне себя от негодования.

Стоит лишь подойти к ней и… И что? — спросил себя Эстебан. Сумеет ли он силой заставить жену поверить в то, что доказать не в состоянии?

— У меня не было никакого романа с Инее. Когда я познакомился с тобой, я был свободен, — сдержанно произнес он. — И из Жероны Инес уехала вовсе не потому, что я разбил ей сердце. — Насчет «разбитого сердца» у Эстебана были свои подозрения, но делиться ими с женой прямо сейчас он не собирался. — За четыре года я ни разу с нею не виделся, пока она не приехала ко мне на яхту вместо Эльвиры, которая не могла оставить мать и брата в разгар предсвадебных приготовлений. За все то время, что Инес провела на яхте, мы не спали вместе, даже не целовались… Но общество ее я находил весьма приятным, — неохотно признался он. — И из заносчивости или от отчаяния решил, что, может быть… может быть, когда-нибудь, в один прекрасный день я на ней и в самом деле женюсь. Ведь моя собственная жена явно не желала иметь со мной ничего общего.

— Выходит, это я виновата, что ты всем и каждому давал понять, будто разводишься со мной и женишься на другой? Ты это имеешь в виду?

— Вовсе нет, — вздохнул Эстебан. — Я лишь говорю, что прокручивал такой вариант в голове, не более.

— А Инес меж тем утвердилась в твоем доме как хозяйка, — мстительно указала Джасмин.

— Инес — друг семьи, — ответил Эстебан. — Очень близкий друг. Она помогает мне находить общий язык с матерью, которая совсем извелась из-за предстоящей свадьбы Фернандо.

— «Находить общий язык»! — фыркнула Джасмин. — Отлично сказано, дорогой!

Да провались все пропадом, подумал он, делая шаг к жене. Но тут дверь распахнулась, и Джасмин отпрянула в сторону, едва не угодив в объятия мужа. На пороге показалось инвалидное кресло, а в нем — Кэтрин. И вид у нее был далеко не мирный.

— Не изволите ли объяснить, юная леди, куда подевались ваши хорошие манеры? — сурово обратилась она к Джасмин. — Этому ли я учила мою дочь? Как ты могла так грубо обойтись с милой мисс Ортуньо — повернуться к ней спиной и уйти, не сказав ни слова? Я полчаса за тебя извинялась!

— Эта «милая мисс Ортуньо», перед которой ты полчаса извинялась, на самом деле любовница моего мужа! — выпалила Джасмин и стремительно зашагала прочь. Волосы ее развевались за спиною, точно золотое знамя.

Эстебан ринулся было за нею, но тут же остановился, видя, что молодая женщина направилась отнюдь не к выходу, а к лестнице на второй этаж. Он довольно усмехнулся. Возможно, его златокудрая ведьмочка и мечтает оторвать ему голову, однако бросать его пока явно не собирается.

— О чем это она? — подозрительно осведомилась Кэтрин.

— Джасмин ревнует, — тихо произнес Эстебан, — и сама не знает, что говорит.

— А, по-моему, все и без слов понятно, — возразила Кэтрин. — Эта особа действительно твоя нынешняя любовница?

Нынешняя? Эстебан размышлял над формулировкой, напряженно прислушиваясь, когда же раздастся звук хлопнувшей двери. Боковая спальня, ну, конечно же, как и следовало ожидать!

А Инес, выходит, из «милой мисс Ортуньо» уже превратилась в «эту особу»? Кэтрин, как всегда, за дочку — горой!

— А где, собственно, Инес? — осведомился Эстебан.

— Уехала сразу же, как только доставили багаж. Ты разве не слышал звук мотора?

Нет, конечно. Он был слишком занят, сражаясь не на жизнь, а на смерть с упрямицей, которую Кэтрин некогда произвела на свет — не иначе как ему на погибель!

— Кэтрин, — начал Эстебан, решившись, — возможно, вам не понравится то, что я сейчас скажу, но постарайтесь с этой горькой истиной примириться. Мы с Джасмин раздумали разводиться. Вообще-то мы сейчас скорее воссоединенная пара.

— Это вы за каких-то полдня успели? — изумилась Кэтрин.

— Когда мы с Джасмин познакомились, нам и двух часов хватило, — не сдержав улыбки, сообщил Эстебан.

— Это было до того, как ты разбил Джасмин сердце и прислал мне трепещущие останки вместо живой, энергичной, жизнерадостной дочери, — возразила она. Карие, с золотыми искрами глаза, совсем как у Джасмин, угрожающе сощурились. — Я не позволю тебе обидеть ее снова.

— Я и не собираюсь — заверил Эстебан. — Но предупреждаю вас, Кэтрин, — очень серьезно добавил он, — Джасмин — моя жена, ею и останется.

Мать Джасмин внимательно вгляделась в его посуровевшее, исполненное мрачной решимости лицо.

— Попробуй, скажи об этом ей, — предложила она, наконец.

— О, Джасмин отлично это знает. — Эстебан пожал плечами. — Она просто боится поверить в лучшее, только и всего.

— А как же твоя любовница? — Эстебан недовольно поморщился.

— Инес просто друг семьи, не более того. — Чем скорее окружающие примирятся с этой мыслью, тем успешнее ему удастся переубедить Джасмин. — Да, кстати, где же наш адвокат?

— Остался ждать на террасе.

Эстебан кивнул, двинулся было к двери, но, передумав, задержался на мгновение и поцеловал Кэтрин в щеку. Кожа у нее оказалась такой же бархатистой и нежной, как у красавицы дочери. Да, Кэтрин не утратила былой красоты даже в нынешнем своем невыигрышном положении. Эти выразительные глаза, эти красиво очерченные губы Джасмин унаследовала от матери, вот только волосы той, пышные и шелковистые, искрились не золотом, а серебром.

— Рад, что вы вернулись в мой дом, suegra mia, — тихо произнес Эстебан. — Только ужасно жаль видеть вас прикованной к этой штуке.

— Скоро я от нее избавлюсь, — пообещала Кэтрин. — С каждым часом сил у меня прибывает, и я не всегда теперь раскатываю в кресле. Просто сегодня уж очень устала…

— Не расскажете ли о том, что с вами приключилось?

Полчаса спустя, отправляясь на поиски Колина Питта, Эстебан снова и снова проигрывал в голове услышанное. Сколько всего нового узнал он о жене и о той нелегкой борьбе, что вели Джасмин и Кэтрин в течение последних лет! Погруженный в свои мысли Эстебан не заметил жену, что, стоя на верхней площадке лестницы, слышала через открытые двери гостиной весь их разговор.

Как только он скрылся в конце коридора, молодая женщина сбежала по лестнице и поцеловала мать в щеку. Пока Кэтрин не вздумалось пооткровенничать с Эстебаном, ее дочери и в голову не приходило, каким адом обернулись для несчастной женщины последние два года.

— Пойдем-ка, — мягко произнесла она. — Пойдем-ка полюбуемся на твои апартаменты. — И осторожно покатила кресло по коридору.

— Ты в порядке? — осведомилась Кэтрин.

— Да, — кивнула Джасмин.

— Ты его до сих пор любишь, верно?

— Да, — снова кивнула молодая женщина. И добавить к этому, увы, было нечего.

Вместе мать и дочь осмотрели отведенные Кэтрин комнаты и не нашли, к чему придраться. Здесь некогда жил дядя Эстебана, известный художник. Он предпочитал работать в тишине и покое и целыми днями пропадал в своей студии, так что флигель был оборудован всем необходимым. Позже, когда Хулио Ривера навсегда перебрался на Мальту, студию переоборудовали под офис для Эстебана. Но поскольку Эстебан предпочитал работать в своем кабинете на втором этаже основного здания, «прирожденный организатор» Инес велела перенести во флигель кровать, пару мягких кресел и телевизор. Даже Джасмин неохотно признала: лучшего нельзя и желать.

— Замечательно, — удовлетворенно сказала Кэтрин. Багаж ее уже распаковали и вещи заботливо разложили по полкам.

— А где же Питт? — с запозданием осведомилась Джасмин.

— Спроси у Эстебана, — отмахнулась Кэтрин. — Он как раз к нему направился.

Обнаружив мужа в холле, Джасмин требовательно спросила:

— Где мой адвокат?

— Он только что уехал. — Выразительные карие глаза молодой женщины негодующе вспыхнули.

— Только не говори, что отослал беднягу обратно в «Фуэнте Овехуну»!

— Как можно! — деланно изумился Эстебан. — Мистера Питта срочно вызвали в Штаты. Мой шофер повез его в аэропорт.

— Но ведь в аэропорту забастовка, — нахмурилась Джасмин.

— Пустяки! — небрежно отмахнулся Эстебан. — Адвокату моей жены я предоставил мой личный самолет. Так что Колин Питт благополучно улетит домой. Вместе с белокурым культуристом, — удовлетворенно улыбнулся он. — Ну, разве я не воплощенная любезность?

Не поддаваясь на провокацию, Джасмин упрямо глядела в пол.

— А куда это мы собрались? — полюбопытствовал Эстебан.

Она, Джасмин, сейчас пойдет распаковывать багаж. А вот куда собрался сеньор Ривера, не интересовало ее ни на йоту.

Не дождавшись ответа, Эстебан невозмутимо спросил:

— Твоя мама удобно устроена?

— Во всех отношениях. Спасибо, — сдержанно поблагодарила Джасмин.

Эстебан тихо рассмеялся, и от этого смеха в груди Джасмин, словно все перевернулось. Вместе они поднялись на второй этаж, где располагались спальни. Джасмин направилась к одной из дверей, Эстебан — к другой. Одновременно взявшись за бронзовые ручки, муж и жена переглянулись. В карих глазах Джасмин сверкнул вызов: спальня, которую она выбрала, предназначалась для нее одной и только для нее. А Эстебан просто улыбнулся — приветливо и обезоруживающе.

— Ужин в восемь, — напомнил он и исчез.

Джасмин же осталась стоять на месте, кипя от негодования: ведь муж никак не отреагировал на то, что она дала понять, что не собирается делить с ним ложе. И каким-то непостижимым образом отыграл очко.

7

Ужин прошел довольно натянуто. Кэтрин устала за день и предпочла остаться у себя, выпить чаю, посмотреть новости и лечь спать. Джасмин спустилась вниз в тех же брюках и футболке, в каких была днем, по той простой причине, что вещей с собой взяла немного. Правда, она приняла душ, тщательно расчесала волосы и наложила легкий макияж.

А вот Эстебан ни с того ни с сего вздумал вырядиться в смокинг. Выглядел он так ослепительно, что у молодой женщины сердце на миг замерло.

— Не слишком ли много блеску для домашнего ужина? — язвительно осведомилась она.

— Позже мне придется уйти, — пояснил Эстебан. — Мама ждет меня. А поскольку я сегодня вообще не подавал признаков жизни, то либо я явлюсь к ней, либо она примчится сюда выяснять, что я затеял.

Джасмин и сама была бы не прочь узнать, в какую игру играет ее муж. Впрочем, про ужин в кругу семьи она отлично знала. Инес как бы невзначай обмолвилась о нем в разговоре с Кэтрин. И выводы из всего этого напрашивались не самые радостные. Джасмин поневоле возвращалась мыслями к «милой Инес Ортуньо» и к ее правам на Эстебана, мифическим или реальным. Возможно, молодая женщина подсознательно рассчитывала, что муж в кои-то веки извинится перед своей высокопоставленной родней и останется дома, с нею…

Супруги вошли в столовую, не глядя друг на друга, точно чужие. Эстебан услужливо выдвинул для жены стул. На столе искрился хрусталь, и загадочно мерцали свечи в серебряных подсвечниках. Ради такого случая Кармен расстаралась на славу, в дело пошел даже парадный сервиз и столовое серебро. Джасмин уселась на стул, развернула салфетку. Эстебан занял место напротив. Оба держались так напряженно, что столовая напоминала театр военных действий в миниатюре.

До чего же все-таки Эстебан де Ривера хорош собой! Даже несправедливо как-то получается. Ослепительно белая рубашка, черный смокинг, галстук-бабочка делают его просто неотразимым. При одном взгляде на него она, Джасмин, свободолюбивая американка, готова отказаться от своих демократических принципов и признать, что в наследственной аристократии что-то, безусловно, есть…

Эстебан извлек из ведерка со льдом бутылку шампанского. Раздался легкий хлопок… Этот мужчина научился открывать шампанское еще в колыбели, не иначе. Золотистая искрящаяся жидкость хлынула в бокалы. Джасмин мысленно прикидывала, не выплеснуть ли ей содержимое прямо в его нахальную физиономию.

Остановило ее предположение, что именно этого он от нее и ждет. Она судорожно сцепила руки на коленях. Если Эстебан сейчас не скажет чего-нибудь способного снять напряжение, она просто взорвется изнутри.

— Ты можешь поехать со мной, если хочешь.

Джасмин ушам своим не поверила. Муж пригласил ее на ужин с родственниками, да еще как небрежно, точно это, само собой разумеется!

— Благодарю, — холодно отозвалась она. — Но мне хотелось бы побыть с мамой.

Как ни в чем не бывало, Эстебан поднял хрустальный бокал.

— Добро пожаловать домой! — торжественно произнес он и церемонно отпил.

Если бы в этот миг не подоспела Кармен с подносом, возможно, Джасмин и осуществила бы свою потаенную мечту. Но в таких войнах нервы необходимы стальные, и она не могла позволить себе сорваться. Ели они в молчании. Джасмин опасливо выпила шампанского, и напиток тут же ударил ей в голову. Губы ее вдруг беспомощно задрожали. Она отставила бокал, но Эстебан тут же наполнил его снова. Кармен внесла вторую перемену блюд. Когда подали десерт, молодая женщина отклонила восхитительную клубнику со сливками и взамен попросила крепкого черного кофе. И неудивительно. Она только что выпила два бокала шампанского, хотя и сама Джасмин, и Эстебан отлично знали, как действует на нее это вино.

Но вот кошмарный ужин, наконец, закончился. Джасмин поднялась, голова у нее слегка кружилась. Эстебан остался сидеть, вальяжно развалившись на стуле.

— Доброй ночи, — произнесла она.

Муж молча кивнул. Джасмин отправилась к матери, из чистого упрямства заставила себя досидеть до конца дурацкого шоу, что увлеченно смотрела Кэтрин, затем вернулась к себе в спальню, разделась, легла в постель, натянула на голову одеяло… и горько разрыдалась.

Эстебан с ней, наверняка с ней! С этой мерзкой Инес! Увел ее в какой-нибудь укромный уголок материнского особняка и объясняет ситуацию. Станет ли Инес умолять его и плакать? Что, если Эстебан сдастся, увидев мольбу в ее темных влажных глазах, и останется с нею на ночь, вместо того чтобы вернуться домой?

Джасмин забылась сном, но и в сновидениях повторялись кошмары дня. Она всей душой ненавидела Эстебана. Несправедливо это, нечестно! Вот опять он устроил ей эмоциональную пытку под стать прежним…

В этот момент сильные руки приподняли ее над кроватью, и Джасмин разом проснулась.

— А ну отпусти меня, подлый изменник! — вознегодовала она.

— Как нелюбезно с твоей стороны, — иронически протянул Эстебан.

— Куда это ты меня несешь?

— Неужели ты всерьез решила, что я позволю тебе спать где-либо, кроме нашей супружеской постели? Ах ты, глупышка Джасмин, — поддразнил он, бережно укладывая ее на широкую двуспальную кровать под пологом.

Эстебан выпрямился, сбросил халат. В глазах его светилось многозначительное обещание. Джасмин стыдливо одернула ночную рубашку, прикрывая бедра, — и упустила свой единственный шанс к бегству. Эстебан с блаженным вздохом вытянулся на кровати рядом с ней. Пальцы одной руки он погрузил в пышную волну золотых волос, другой провел по ее телу от груди до изящного округлого бедра. А затем двинулся вверх, заодно прихватив подол ночной рубашки.

Эстебан избавил жену от нее так умело, что та лишь задохнулась от изумления. Затем погрозила ему кулаком, но он перехватил ее руку и припал к губам. Джасмин протестующе застонала. Но можно ли остановить лавину, срывающуюся с гор? Губы его пылали жаром, поцелуй подчинял себе — и молодая женщина разом утратила способность сопротивляться. Она высвободила руку и запустила пальцы в его иссиня-черные волосы. А поцелуй все длился. Джасмин чувствовала, как гулко бьется сердце мужа, ощущала его прерывистое дыхание. Все ее тело, каждый мускул, каждый нерв чутко отзывались на его прикосновения. Но вот Эстебан оторвался от ее губ и поглядел на жену сверху вниз. В глазах его не читалось ни издевки, ни спортивного азарта, лишь неутолимое желание.

— Ты ездил к ней? — с болью в сердце прошептала Джасмин.

— Нет, — качнул головой Эстебан.

— Она была у твоей матери?

— Да.

Джасмин изо всех сил дернула его за волосы так, что Эстебан поморщился.

— Ты с ней говорил? Ты к ней прикасался?

— Нет, — ответил он. — Зачем? — Во взгляде его так и читалось: пойми, поверь!

Губы молодой женщины беспомощно задрожали.

— Я тут себе навоображала всякого, — убито призналась она.

— Я держу в объятиях ту единственную женщину, которая способна пробудить во мне мужчину, — хрипло произнес Эстебан. — С какой стати мне довольствоваться меньшим?

— Прошло три года, — напомнила Джасмин. — За три года может произойти всякое.

— Ты мне изменяла? — взревел он.

— Нет, никогда.

— Тогда зачем вообще весь этот разговор? — Больше они не спорили, потому что Эстебан вновь припал к ее губам, а сильные руки стали ласкать ее с таким самозабвенным исступлением, что Джасмин разом утратила и волю, и желание сопротивляться. Наверное, я одержима им, позже решила про себя молодая женщина, сворачиваясь калачиком в его объятиях, прижимаясь щекой к его плечу и перебирая пальцами черные шелковистые завитки на его груди. На всей земле не нашлось бы больше места, где бы она предпочла находиться… И в то же время подобная зависимость делала ее невероятно уязвимой и беспомощной. Любить такого мужчину, как Эстебан, тяжкое испытание. Справится ли она сейчас или позорно проиграет, как три года назад?

Джасмин тихонько вздохнула. И сердце Эстебана забилось быстрее. Да, сейчас жена уютно устроилась в его объятиях, но он-то знает, что еще далеко не все проблемы их супружеской жизни решены. Не попытаться ли разом вытащить их на свет Божий и разрешить прямо сейчас, разрубить гордиев узел одним ударом?

Теперь вздохнул и Эстебан. До чего же ему не хотелось вступать в объяснения! Веки его отяжелели, по телу разливалась приятная истома. Золотые локоны Джасмин в беспорядке рассыпались по подушке, ее теплое дыхание щекотало ему грудь, волной накатывал сон. Джасмин перекатилась на бок и поцеловала его в лоб, затем снова вздохнула. Блаженной удовлетворенности как не бывало. Эстебан приподнялся на локте и озабоченно склонился над женой.

— Это что еще за меланхолические вздохи? — спросил он.

— Вовсе не меланхолические.

Эстебан скептически изогнул бровь. Джасмин опустила ресницы, такие темные по контрасту с фарфорово-бледной кожей лица. А до чего милы эти капризные пухлые губки, хотя саму Джасмин «милой» не назовешь. Красивой, желанной, восхитительной — сколько угодно. Милой — нет уж, увольте.

— Меня одолевает искушение притиснуть тебя к стене и учинить тебе допрос третьей степени, возможно с применением пыток, — признался Эстебан. — Мы только что предавались любви. Ты вскрикивала в моих объятиях, льнула ко мне, словно я единственный, кто в состоянии удержать тебя на краю пропасти. Ты сказала, что любишь меня…

— Ничего подобного! — возмутилась Джасмин.

— Ну, не сказала, значит, подумала, — непринужденно поправился Эстебан, демонстрируя полное равнодушие к семантическим тонкостям. А затем осторожно отвел с ее лба золотой локон и посерьезнел. — Нам надо поговорить, любовь моя. О том, почему мы расстались.

В карих глазах отразился ужас, а в следующий миг в них блеснули слезы.

— Нет! — воскликнула Джасмин и, спрыгнув с кровати, бросилась вон из спальни.

Эстебан поспешно накинул халат и поспешил за женой. Она стояла у окна в соседней спальне, потерянно кутаясь в белый махровый халатик. При виде этой одинокой, несчастной фигурки в груди у него стеснилось. В лице Джасмин не осталось ни кровинки.

— Не довольно ли убегать? — мягко спросил он. — Пойми: бегство не самый лучший выход. Если мы вместе не проанализируем прошлое, то , как нам двигаться дальше?

Джасмин дрожала всем телом. Как она могла забыть, что он с нею сделал? Как могла обнимать его, прекрасно зная, какой он негодяй? Сердце у нее ныло, в горле стоял комок. Ей отчаянно захотелось ранить стоящего перед нею Эстебана так же больно, как некогда ранил ее он.

— А зачем нам что-то анализировать? Ты не хотел нашего ребенка, — еле слышно выдохнула Джасмин.

Эстебан поморщился, точно от удара.

— Это не правда.

— Правда, — не отступалась она. — А когда я забеременела, ты ко мне охладел.

— Да нет же! — возмущенно запротестовал он.

— Я тебя только раздражала, и ты этого нисколько не скрывал. — Да, Эстебан прав, подумала Джасмин. Нельзя убегать от прошлого, необходимо поговорить начистоту. Еще не хватало повторить те же ошибки, принять похоть за любовь, которая затем обернется сожалением, разочарованием и горечью. — Тебе вообще не стоило на мне жениться, мы же оба это знали, ведь ты уже получил от меня к тому времени то, чего жаждал. Но нет, ты возвысил меня из «низов», окружил немыслимой роскошью, привез в богатый особняк и ждал, что я по гроб жизни буду тебе благодарна. И как же я тебе отплатила за твое великодушие, за безмерную доброту и щедрость? Отказалась под вас подлаживаться! Отказалась с кроткой улыбкой отвечать: «Да, мама, спасибо, мама», — когда твоя мать читала мне лекции о том, как следует себя вести.

— Она пыталась облегчить тебе жизнь советом-другим.

— Она холодно и безжалостно критиковала все, что бы я ни делала. Да что там, я ее настолько шокировала, что поразительно, как у нее вообще хватало выдержки находиться со мной в одной комнате!

— А ты и рада была ее шокировать, верно? — заметил Эстебан. — Или, может, ты нарочно ее подначивала, чтобы она выступала в не лучшем свете?

— Я просто старалась держаться от нее подальше, — сказала Джасмин. — Ты разве не заметил? — Сердце у нее пульсировало тупой болью. — Я отыскала людей моего круга и стала общаться с ними. — Широким жестом молодая женщина обвела вокруг себя, словно пытаясь охватить Жерону в целом.

— Например, Санчо.

— И что это ты так презрительно морщишься, Эстебан? — язвительно осведомилась она. — Если ты не видишь разницы между: «Послушайте, Джасмин, а стоит ли носить эти кошмарные брюки?» и «Ах, guapa, до чего ты сегодня хороша и свежа, прямо как роза в моем саду», — то для меня эта разница очень даже ощутима. А уж что до фраз вроде: «Увы, Джасмин, но бывает так, что ребенок случается не ко времени и ужасно некстати…». — К горлу молодой женщины подступил комок, и она судорожно сглотнула. — Такие слова в устах матери твоего мужа отнюдь не укрепляют и без того непрочный брак.

— Моя мать не могла сказать ничего подобного, — запротестовал Эстебан, бледнея как полотно, но он чувствовал, что жена говорит правду. — Она не повела бы себя так…

— Жестоко? — докончила за мужа Джасмин. — А ты сам? «Пожалуй, оно и к лучшему», — глухо процитировала она его же слова. — «Мы к этому еще не готовы…»

Эстебан резко повернулся, подошел к окну и встал, вглядываясь в темноту. Джасмин отчаянно хотелось обрушиться на его широкую спину с кулаками. Он разбередил ее самые горестные, самые черные воспоминания, и все худшее, что только было в их браке, вырвалось на свободу и грозило сокрушить ее, уничтожить.

— Говоря это, я стыдился собственных слов, — еле слышно признался он.

— Мне тоже в тот момент было стыдно за тебя, — кивнула Джасмин, затем она подошла к комоду, извлекла из него свежую ночную рубашку и пошла в ванную.

Дверь она запирать не стала. На этот раз она убегать и не думала. Ни от прошлого, ни от Эстебана. Он встал в дверном проеме. Повернувшись к нему спиной, Джасмин сбросила халат и надела рубашку.

— Ты была безутешна. Я просто не знал, с какой стороны к тебе подступиться, — глухо произнес он.

— Вовсе нет. Ты был ужасно занят, тебя вызвали в больницу с какого-то важного заседания, — излагала Джасмин собственную версию событий. — Притом что тебе вообще не хотелось никаких детей. В итоге тебе пришлось иметь дело с истеричкой, напрочь неспособной оценить мудрость присловья: «Пожалуй, оно и к лучшему».

— Да, я в самом деле не очень хотел, чтобы ты забеременела! — рявкнул он. — Я действительно не планировал так скоро завести ребенка!.. Но это не значит, что я не переживал вместе с тобой.

Джасмин ушам своим не верила. У него хватило-таки смелости признать правду! Неудивительно, что лицо его приняло такой мертвенно-серый оттенок.

— Мы оба были слишком молоды. Да и брак наш был на грани краха. Мы почти перестали общаться на каком бы то ни было уровне…

— В том числе и в постели!

— Да, и в постели тоже. — Эстебан скрипнул зубами и, внезапно подавшись вперед, схватил ее за плечи. — Я тебя обожал! Ты меня с ума сводила! Ты ослепляла красотой, злилась и дерзила, от твоей храбрости у меня просто дух захватывало. Держать тебя в объятиях было все равно, что редкий, ценный дар судьбы! Но наш брак не успел продвинуться дальше стадии всепоглощающей чувственной одержимости, когда ты стала избегать меня. Я не знал, что делать, потому что останавливаться не собирался.

— Правда?

— Правда. — Внезапно успокоившись, Эстебан уронил руки и отступил назад. — Ты казалась такой хрупкой, такой слабой, точно на мелкие осколки разобьешься, стоит к тебе пальцем прикоснуться.

Эстебан вернулся в спальню. На сей раз, Джасмин последовала за ним.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9