Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Черные камни Дайры

ModernLib.Net / Фэнтези / Удалин Сергей / Черные камни Дайры - Чтение (стр. 8)
Автор: Удалин Сергей
Жанр: Фэнтези

 

 


Рина — единственный материковый порт, пока еще находившийся в руках Союза Западных Кланов. Раньше она считалась вторым по величине и значению после столицы Ситры Городом Клана Надежды. Теперь же здесь обосновались все вожди Западных, за исключением Иды, никогда не покидающей свой остров, и большая часть их невоюющего населения. Все они ожидали своей очереди погрузиться на корабли, которые отвезут их на пока еще безопасный Остров Мечты. Такое решение приняли вожди, предвидя свое неизбежное поражение в войне с захватчиками.

Положение Западных и в самом деле было незавидным. Их войско не смогло удержаться на рубеже Говорливой реки затем оставило побережье Лесного Озера и теперь из последних сил сдерживало неприятеля на берегах Мутной Реки, по которой прежде проходила граница между землями Кланов Терпения и Надежды. Таким образом, вся территория Клана Терпения оказалась захваченной врагом. Впрочем, и от самого клана остались одни воспоминания. Получивший от покойного Губа посох Старейшины Синкул управлял теперь всего лишь тремя тысячами человек. А еще недавно у Губа было более чем десятитысячное племя.

Клан Тревоги, получивший наиболее чувствительный, после Клана Терпения, удар в битве у Озера Слез, утратил свои ведущие позиции в Союзе. Слишком много воинов и почти всех вождей потеряли они. Теперь всем заправлял Клан Надежды, а Повелитель Вел не был расположен продолжать борьбу. Он согласился не отзывать ополченцев до тех пор, пока не закончится перевозка населения на Остров Мечты. Вместе с подданными Вела туда отправятся и остатки Клана Терпения. Клан Сострадания слишком малочислен и в военном отношении не имеет никакого веса. Вероятно, они уйдут на остров вместе с остальными. Владычица Ида, не без некоторого давления, согласилась потесниться на своих землях и принять беженцев. Клан Тревоги остается, но как только переселение закончится, помогать ему сдерживать натиск Восточных будет некому.

Правда, после того, как война вплотную подошла к горам, поднялись наконец рудокопы. Увидев, что хозяева рудников спешно вывозят свои товары и сами перебираются в более безопасные места, они взялись за оружие и выступили на защиту своих домов. Атаку Восточных на горные перевалы им с помощью оставленных Зором в горах для защиты своих земель охотников удалось отбить. Так что за судьбу родственников воины Клана Тревоги могли не беспокоиться. Во всяком случае, до тех пор, пока враг не двинет на штурм горных ущелий все свои силы. Но противостоять в одиночку всей мощи Восточных Кланов горцы скорее всего не смогут.

Тем не менее именно к вождям Клана Тревоги и решил обратиться со своим делом Меддор, пожилой торговец из Клана Алчности, также приплывший на «Улыбке судьбы». Хорошо зная характер и деловые качества большинства вождей Дайры, торговец не стал тратить время на визит к Велу. Тем более что, как и большинство пассажиров корабля, он не собирался надолго задерживаться в Рине. Но и не приехать сюда Меддор не мог. Он располагал сведениями, которые, по его мнению, могли изменить ход войны. И хотя он не был знаком с новым вождем Клана Тревоги, надеялся, что преемник Зора окажется мудрым и смелым человеком и сумеет правильно распорядиться этими сведениями.

Не то чтобы Меддор сочувствовал Западным. Строго говоря, Клан Алчности нельзя было назвать даже нейтральным в этой войне. Сотни наемников из «алчных» отправились с армией Восточных Кланов завоевывать Озерную Долину. Правда, большинство из них полегло в первой же атаке. Во все времена наемникам доставалась сомнительная честь идти в бой первыми. (Как истинный сын своего клана, экономный торговец такую тактику осуждать не мог.)

Дело вовсе не в симпатиях, просто ввиду своего исключительного положения в клане он был заинтересован в сохранении существующего порядка. Меддор был лучшим, точнее говоря, единственным настоящим специалистом по контактам с другими кланами. Его мнение значило для большинства вождей кланов значительно больше, чем рекомендации местных торговцев. Много лет провел он в странствиях, его знали, его слову доверяли в самых дальних уголках Дайры. А, учитывая постоянные конфликты, застарелые обиды и взаимную неприязнь между кланами, такое доверие дорого стоило. В том числе и в прямом смысле.

Ни один здравомыслящий торговец не отправлялся в незнакомые ему земли, не заручившись поддержкой Меддора не прихватив в дорогу подобранных им самим подарков или хотя бы нескольких полезных советов. Некоторым он, правда, отказывал по каким-то личным соображениям. Зато остальные ни разу потом не пожалели о своих дополнительных расходах.

И вот теперь, с началом войны, торговля замерла. Если бы война была скоротечной, Меддор, как здравомыслящий человек, еще мог бы смириться с временными неудобствами и не стал бы вмешиваться в дела сильных мира сего. Однако время шло, войска Восточных Кланов все дальше продвигались на запад, а положение и не думало улучшаться. Прежнюю систему хозяйства захватчики разрушили, а создавать новую не спешили. Купцы терпели убытки, а следовательно, и Меддор вместе с ними. Кроме того, у него были свои интересы на рудниках Хмурых Гор. Да и торговлей лесом он никогда не брезговал. Разве этого не достаточно, чтобы стать убежденным противником войны?! Он намерен был помешать разгрому Западных Кланов. Эти намерения и привели Меддора в прифронтовую Рину.

TAX И МЕДДОР

— Великий Tax, Обуздывающий Тревогу! — Охранник докладывал строго по протоколу, значит, за дверью ждал кто-то чужой. — Торговец Меддор из Литты просит о встрече со Старейшинами для сообщения сведений чрезвычайной важности.

Напряженность, на секунду возникшая на лице нового главы клана, тут же исчезла. Это был не самый неприятный гость, который мог появиться в его временной резиденции.

— Вот как! Сам Честный Торговец пожаловал, — задумчиво проговорил он, обращаясь вроде бы к самому себе, но так, чтобы было слышно сидевшему в углу и вопросительно смотревшему на него юноше. — Останься, Хелсир, ты мне можешь понадобиться. В такое время Меддор не стал бы приезжать к нам из-за пустяков. А раз дело важное, я хотел бы знать и твое мнение.

Юноша, собравшийся было выйти из комнаты, послушно сел на место. Хелсир все еще не мог привыкнуть к тому, что его, вчерашнего ученика, считают теперь настоящим магом и даже вождь нередко советуется с ним по вопросам магии. Слишком быстро все произошло, и, честно говоря, он предпочел бы еще пару лет походить в учениках. Но война как раз и не любит спрашивать ничьих советов. И юному магу пришлось взять на себя обязанности погибших взрослых колдунов.

— Пусть войдет, — сказал Обуздывающий охраннику. — Я сам поговорю с ним.

— Слушаюсь, о Великий! — ответил воин и исчез за дверью.

На его месте появился тучный лысеющий мужчина преклонных лет, известный в Западных Кланах как единственный чужак, которому можно доверять.

— Да пребудет вечно благоволение Предков над твоим кланом, могучий… — Он запнулся, изумленно глядя на собеседника.

— Почтенный Меддор может, как прежде, называть меня Бартахом, — улыбнулся вождь.

Старый знакомый узнал его, значит, он и в самом деле оправился от ран, полученных в столкновении с Опустошенными. Досталось ему тогда изрядно. Но отчаянная попытка Зора все-таки сумела раздуть его угасающую искру жизни. Он выжил и вернулся к своим. Целительница Ята вернула ему силы и здоровье, но лицо и все тело его было обезображено шрамами.

Как самого уважаемого из Старейшин и искушенного как в житейских делах, так и в колдовстве, Бартаха избрали новым вождем клана. Хотя сам он считал себя недостойным высокого поста. Зор был несравнимо мудрее его, а уж относительно своих магических способностей Бартах никогда не заблуждался. Поэтому и взял к себе в помощники ученика Зора. Мальчишка и в самом деле был теперь одним из самых знающих магов клана. Но даже вдвоем они не были равной заменой прежнему вождю. «Впрочем, кланом теперь управлять гораздо легче», — с горькой иронией подумал Бартах.

— Садись со мной рядом, Не Приносящий Тревоги, — пригласил он гостя. — Что привело тебя к моему очагу?

— Боюсь, на этот раз я принес дурные вести, высокочтимый Бартах. Но надеюсь также, что помогу кое-что исправить, — в тон ему ответил торговец. Затем, с легким изумлением заметив притихшего в углу юношу, добавил с едва скрытым за показной учтивостью сарказмом: — Кажется, я оторвал могучего вождя от важных неотложных дел, В таком случае я могу подождать, пока почтенный Бартах освободится.

Вождь Клана Тревоги укоризненно посмотрел на собеседника. За те несколько лет, что они не виделись, характер торговца мало изменился. Он всегда отличался редким умением выводить Бартаха из себя. Но теперь его фантазии стали еще изощренней, а язык куда более колючим. Хвала Предкам, мальчик, кажется, не понял его неприличных намеков.

— В наших диких краях, почтенный Меддор, незнакомы с обычаями изнывающих от безделья аристократов Восточных Кланов. И мне бы не хотелось, чтобы о них узнали именно от тебя. А этот молодой человек — его зовут Хелсир — начинающий, но очень одаренный маг и к тому же мой первый помощник в делах управления кланом. И я не советую тебе без причины раздражать его, да и меня тоже. Перейдем лучше к делу. Итак, мы тебя слушаем.

— Ну что ж, поговорим о делах. Только разговор выйдет долгим, — ничуть не смутившись, ответил Меддор.

Он был доволен тем, что ему, как в прежние времена, удалось поддеть старого приятеля и сделать беседу немного менее официальной. И в то же время расстроен словами Бартаха. Видать, совсем плохи дела у Клана Тревоги, если, кроме этого мальчика, вождю не у кого попросить совета. Торговец постарался собраться с мыслями, достал из кисета трубку и, попросив взглядом разрешения, раскурил ее.

— Если тебе позволяет время, я расскажу одну забавную историю. Потом добавлю некоторые свои соображения, а уж что делать дальше — не мне решать. Итак, вот моя история…

Торговец Сонвилран из Норды, весьма достойный человек, промышлял доставкой различных редких и изысканных товаров на Благословенный Остров. Разумеется, двор правителя острова — Ослепительного, Затмевающего Солнце и так далее, Зеда — обслуживал я сам. Может быть, Клан Наслаждения и не самый богатый на Дайре. Но так как ничего, кроме удовольствий, местных правителей и вельмож в жизни не интересует, иметь с ними дело очень выгодно, хоть и небезопасно. Я бы перестал себя уважать, если бы этим занимался кто-то другой. А некоторые не столь важные подряды я уступал, не бесплатно, конечно, серьезным проверенным людям. Так вот, среди клиентов Сонвилрана был молодой маг Кензур, не по годам мудрый и образованный человек, которому прочили со временем высокий пост при дворе. Торговец скупал для него всевозможные предметы старины — оружие, украшения, книги. Из-за них-то все и произошло.

Однажды, почти четыре года назад, во дворце правителя был устроен большой прием.

Затмевающий Солнце милостиво позволил подданным лицезреть великое чудо — голубой алмаз из короны его Предков, который внезапно почернел, сохранив при этом свою твердость, чистоту и прозрачность. Ни один из придворных мудрецов не сумел объяснить повелителю тайный смысл этого знака Небес.

Посмотреть на диковинку собрались практически все знатные люди острова. Были допущены даже некоторые из иноземных купцов. Понятное дело, я тоже оказался там — обидеть Ослепительного своим равнодушием к чуду было равносильно смертному приговору.

Перед началом приема у входа во дворец ко мне подошел Сонвилран и обратился с необычной просьбой. Он рассказал, что приобрел у одного старьевщика в Хейде целую гору старых пергаментов и поручил своему сыну Вилрантилу разобрать их. Дескать, быстрые руки и молодые глаза лучше сумеют отделить бесполезные записи от действительно ценных. На самом деле почтенный торговец был просто не в ладах с грамотой.

Вилрантил легко справился с заданием, но попросил отца не продавать одну из рукописей, уверяя, что по возвращении домой найдет для нее более выгодного покупателя. Такое рвение сына не только удивило Сонвилрана, но и вызвало подозрения. Молодой человек до этого мало интересовался делами отца, скорее предпочитая тратить деньги, нежели их зарабатывать.

Кензур обещал приехать в столицу через несколько дней, и за это время старый торговец решил выяснить, чем же эта книга так отличается от остальных. Он протянул мне листок пергамента, сказал, что вырвал его из той рукописи, и попросил посмотреть. В свое время я помог Сонвилрану оценить одну старую книгу, и он проникся огромным уважением к моим скромным познаниям.

Однако время поджимало, прием должен был вот-вот начаться. Я пообещал торговцу разобраться с этим листком и пригласил его назавтра к обеду, чтобы рассказать о своих выводах. На этом мы распрощались.

Я выполнил свое обещание. Пергамент оказался очень древним, он даже выделан был каким-то особым, ныне забытым способом, да и содержание его оказалось очень интересным. Но об этом позже. Сейчас важнее то, что утром я так и не дождался своего гостя. Зато меня навестили стражники и попросили следовать за ними к начальнику охраны дворца. От него я узнал, что после приема исчезла гордость коллекции могущественного Зеда.

Утром он, по обыкновению, решил полюбоваться своим сокровищем, но обнаружил на его месте черную стекляшку. Придворным колдунам удалось установить личность злоумышленника. Им оказался сын иноземного торговца Сонвилрана. Стражники, пришедшие арестовать похитителя, не застали его дома. Не оказалось в порту и корабля торговца.

От себя замечу, что таинственная книга тоже пропала. Сонвилран, как соучастник и возможный организатор похищения, был арестован и незамедлительно казнен. Должен признать, что казнят на Благословенном Острове так же, как и живут, утонченно и изысканно. Голову отрубают в момент наслаждения, выбираемого самим приговоренным. Что именно выбрал несчастный Сонвилран, я не знаю. На казни я не присутствовал. Мне пришлось на несколько дней задержаться у начальника охраны, так как накануне меня видели с осужденным.

В конце концов подозрения с меня сняли, но указом Ослепительного торговцу Меддору запретили покидать остров в течение трех лет. Именно поэтому я только теперь имею счастье беседовать с тобой, высокочтимый Бартах…

Глава Клана Тревоги взял со стола кувшин, налил вина в два высоких кубка и предложил один собеседнику.

— Прости мне мою недогадливость, почтенный Меддор, но я все еще не понял, зачем ты мне это рассказываешь.

— Сейчас объясню, — снова усмехнулся торговец, пробуя напиток. — Прекрасное, между прочим, вино. А теперь не угодно ли мудрейшему Бартаху прочесть вот этот пергамент?

Он протянул магу потемневший от времени листок. На нем затейливыми старинными рунами было написано следующее:

«…Черная Слеза. В отличие от двух других о третьем камне, кроме имени, достоверно ничего не известно. Вероятно, Он обладает не меньшей мощью, чем его собратья, и настраивается на своего Избранника по тому же, ранее описанному принципу. Сопоставляя различные источники, можно предположить, что туманность пророчеств относительно третьего камня объясняется его двойственной природой, наличием в нем как разрушительного, так и созидательного начала. В зависимости от личных качеств своего Избранника, Черная Слеза может либо прекратить войну, либо сделать ее еще более страшной и кровопролитной. В любом случае механизм действия магических сил и практические приемы обращения с камнем, к сожалению, остаются неизвестными.

Опасаясь увлечься беспочвенными фантазиями, автор намерен в дальнейшем ограничиться описанием особенностей двух других, несравнимо более изученных, амулетов. Прежде всего следует сказать, что до настройки эти камни ничем, кроме изменения цвета, не проявляют своих магических свойств…»

Бартах быстро пробежал глазами по листку, затем передал его Хелсиру и опять вопросительно поглядел на собеседника,

— Еще что-нибудь?

— Разумеется, мой проницательный друг, — начал было тот, но вождь оборвал его:

— Я был бы признателен, если бы ты в дальнейшем обошелся без этих расшаркиваний. Тем более что кто-нибудь другой на моем месте мог принять их за скрытую насмешку.

— Хорошо, хорошо. Начинаем деловой разговор. — Торговец приложил руку к губам в знак своих извинений. — Видимо, на острове я все же нахватался местных привычек. Так вот, много лет назад твой учитель Зор рассказал мне про «иелвайо» — древний язык Ушедших, прежних хозяев Дайры. Я, знаешь ли, всегда любил старинные легенды и до сих пор волнуюсь, увидев какой-нибудь ветхий пергамент. И однажды, уже после всех этих событий, я наткнулся в своей библиотеке на любопытные строки. Ты знаком с «иелвайо»?

Бартах быстро взглянул на Хелсира. Тот виновато закрыл лицо руками в знак стыда за свое невежество. Сам вождь знал о древнем языке не больше юноши, но, конечно же, не мог в этом так легко признаться.

— Поверхностно, — раздраженно пробурчал он. Торговцу с трудом удалось скрыть улыбку. Что еще мог ответить на его каверзный вопрос высокопоставленный друг?! Сам Зор, своими познаниями намного превосходивший всех магов Дайры, однажды признался Меддору, что понимает только отдельные слова и общие правила построения фраз на языке Ушедших. А то, что все считают языком «иелвайо», на самом деле всего лишь подделка, его грубая имитация. И если бы какой-нибудь из магов знал подлинный язык, никто не мог бы сравниться с ним в могуществе, Однако и то, чему Меддор сумел научиться у Зора, позволяло ему тайком от всех практиковаться в чародействе. Жаль, что старый вождь погиб. Без него у Меддора мало что получалось. Но о своих секретах торговец распространяться не любил и поэтому продолжил:

— Тогда слушай:


Айанхсо санхайо зидвайписс фай,

Иу сойфиа лсйо, иу нсйтила хийс…


Лицо Бартаха приобрело странное выражение, нечто среднее между мольбой и угрозой.

— Ладно, можно и по-дайрийски, — нахально улыбнулся Меддор. — Но учти, переводил я сам. Поэтому не только красота стиха, но и смысл мог пострадать:


Этот мир и так не без злых людей,

В нем и так пи покоя, ни правды нет.

Но наступит время для страшных бед,

В мире станет еще темней.

Был без солнца день, ночью нет лупы,

И на смену им не придет рассвет.

Три волшебных камня изменят цвет,

Словно сажа станут черны.

Южный остров покинет один из них,

Древний северный замок оставит второй,

Попрощается третий с горной страной.

И найдут хозяев своих.

Если в сердце твоем лишь пепел и лед,

Если родина, дом, друзья и любовь

Для тебя — набор непонятных слов,

Черный камень тебя найдет.

Камень тайного знания —

Черный Пот — Господина выучит колдовству.

И полмира рухнет под ноги ему —

Он, смеясь, по трупам пройдет.

Даже тот, кто не мертвый и не живой,

Покориться злой воле его готов.

И тогда бросит вызов Черная Кровь,

Так зовется камень второй.

И его властелин, удалец и силач,

С первым камнем вступит в яростный бой,

Оставляя ужасный след за собой —

Страх, страдания, боль и плач.

В битве зла со злом утешения нет.

Победитель становится злом вдвойне.

В чем спасенье и скоро ль конец войне —

Третий камень знает ответ.

Он — костер, что согреет в лютый мороз,

Или просто затишье перед грозой.

Но захочет ли названный Черной Слезой,

Чтобы высохли реки слез?


— Ну и как тебе это понравилось? — торжествующе спросил Меддор, закончив читать пророчество. — Не правда ли, любопытные совпадения — «южный остров»; «камни, меняющие цвет»; «Черная Слеза»? А «не мертвые и не живые»? Не с ними ли недавно столкнулись воины Клана Тревоги? По-моему, все очень стройно складывается. И еще обрати внимание на имя коварного и неблагодарного сына несчастного торговца — Вилрантил. Если не ошибаюсь, почтенный маг тоже недавно сократил свое имя?

— Предок-Заступник! Да это же Тил — глава Клана Коварства, — воскликнул Хелсир, догадавшийся раньше вождя и тут же смущенно замолчал, опасаясь, что тот сделает ему замечание за несдержанность.

Но Бартаху было сейчас не до воспитания юноши. Он не меньше Хелсира был поражен услышанным.

— Так вот откуда взялось это чудовище! Теперь понятно, как ему удалось подчинить себе Опустошенных. А зная секрет его силы, можно попытаться найти способ бороться с ним, — начал рассуждать сам с собой Бартах. Но, заметив, что забрался в своих раздумьях в область магии, находящуюся вне пределов его познаний, повернулся к своему помощнику. — Хелсир, что ты думаешь обо всем этом?

— То же, что и ты, Великий Вождь, — ответил юноша. — Эти сведения могут помочь нам в нашей борьбе. Если ты позволишь, я хотел бы переписать для себя и пророчество, и отрывок из книги, чтобы потом еще раз подумать над их смыслом.

Бартах сделал разрешающий жест и вновь обратился к своему гостю:

— Ну, Меддор, хотя с годами ты стал совершенно несносным собеседником, но разум твой по-прежнему светел. Прими глубокую благодарность и от меня, и от всего клана. Но ответь мне на один вопрос. Почему все-таки ты решил помочь нам?

— Я мог бы назвать много причин, — задумчиво проговорил торговец, допивая вино. — Ну, скажем так. Этот мерзавец, не хочу лишний раз произносить его имя, не только погубил своего отца, он еще изрядно навредил самому дорогому, что у меня есть, — моей репутации. Я уже не говорю об убытках, понесенных мной из-за вынужденного пребывания на Благословенном Острове. И я перестал бы себя уважать, если бы оставил его поступок безнаказанным.

— Что ж, понятно, Еще раз спасибо, дорогой друг! У тебя ведь нет других дел в Рине? — на всякий случай поинтересовался Бартах. — Прости, что не предлагаю тебе остаться, но сейчас мой дом — не самое безопасное место на Дайре. Надеюсь снова встретиться с тобой в более спокойные времена.

— Я тоже, любезный Бартах.

Маг дружески попрощался с торговцем и повернулся к своему молодому помощнику:

— Хелсир! Проводи почтенного Меддора, друга Клана Тревоги, в гавань, найди для него попутный корабль и позаботься, чтобы это путешествие было для него не только приятным, но и выгодным.

— Стоит ли думать о какой-то выгоде, великодушный Бартах? — пропел торговец, пряча довольную улыбку. — Для меня было величайшим счастьем оказать тебе маленькую услугу.

БАРТАХ

Едва захлопнулась дверь, глава Клана Тревоги снова погрузился в размышления, уже не такие мрачные, как до визита Меддора. С утра настроение Таха было испорчено разговором с вождями других кланов. Ему не удалось убедить их изменить свое решение и прекратить переселение на остров. Ожидание момента, когда можно будет оставить позиции и перебраться в безопасное место, ослабляет силы бойцов, лишает их мужества.

Тем более что безопасность эта — мнимая. Принимая решение о бегстве, вожди руководствовались общеизвестным фактом, что еще никому в истории Дайры не удалось захватить ни Благословенный Остров, ни Остров Мечты без помощи местного населения. Действительно, защищаться с берега от находящегося на кораблях врага намного проще, чем тому — нападать. Два-три десятка хороших магов способны защитить остров даже без помощи армии.

Но в том-то и дело, что таких колдунов у беглецов нет. Почти половина отряда боевых магов погибли в битве у Озера Слез. А те, что остались, не так сильны и многочисленны, чтобы справиться с врагом. Если бы Молчар остался в живых, дела были бы еще не так плохи. А новый предводитель боевых магов, Дистун, сам совсем недавно был учеником. Конечно, он — лучший из оставшихся магов, но его знаний и опыта хватит разве что на проведение диверсионных операций в тылу врага.

Правда, и у Восточных Кланов такие же трудности. Их колдуны тоже понесли большие потери. Иначе никакая стойкость воинов не могла бы задержать врага на берегах Мутной Реки. И правильней было бы держаться там до конца. Вряд ли армия захватчиков останется зимовать в холодных палатках и сырых землянках. Скорее всего враг отложит продолжение военных действий до весны, оставив только незначительное количество воинов для удерживания уже завоеванной территории. А за долгую зиму можно что-нибудь придумать. Тем более теперь, когда раскрыта тайна могущества Советника Тила.

Но нет, его не послушали. Конечно, у Бартаха нет такого авторитета, какой был у его предшественника. Даже Синкул, не дольше его самого управляющий своим кланом, не захотел задуматься над его словами. А ведь его фермеры, теперь уже научившиеся неплохо воевать, хоть и заплатившие за это непомерную цену, очень помогли бы Клану Тревоги. Что уж говорить о Владычице Иде, которая и Зора-то терпела с большим трудом. С Бартахом она и вовсе не пожелала разговаривать. А у Вела и без него хватает советчиков, ни один из которых и близко не подходил к полю боя.

Теперь все они соберутся на небольшом острове, на котором может просто не хватить продовольствия, чтобы прокормить такое множество людей. Но скорее всего их ждет не голодная смерть. Враг попросту сомнет их количеством, бросая в бой все свои силы и не считаясь с потерями, как это уже случилось у Озера Слез. А своих воинов Tax с ними отпустить не сможет. И уж тем более не отпустит боевых магов. Во всяком случае, тех из них, кто принадлежит к его клану. Все они понадобятся Таху, чтобы защитить хотя бы родные горы.

Значит, у Клана Тревоги остается только одна надежда — пророчество о трех камнях. В нем, кажется, сказано, что третий камень способен либо прекратить войну, либо окончательно все погубить. В любом случае ему необходимо отыскать эту Черную Слезу. Но как это сделать?

Когда Tax слушал неумелые, но полные внутренней силы стихи Меддора, у него мелькнула какая-то мысль. Где-то он уже слышал о черном камне. Но где и что?

Да это же покойный Воевода хвастался перстнем с черным камнем! И именно «изменившим цвет», как сказано в пророчестве. Может быть, это перстень Виследа «попрощался с горной страной»? Если его догадка верна, то задача становится не такой уж невыполнимой. Нужно просто опросить всех воинов и выяснить, куда подевался перстень. И Tax уже решил, кто займется этим хлопотным делом.

Обуздывающий Тревогу выглянул за дверь и подозвал охранника:

— Пригласи Старейшин на совет завтра на заходе солнца. И еще, когда вернется Хелсир, пусть идет прямо ко мне.

КАРСЕЙНА И МИНТИСВЕЛ

Минтисвел очнулся в темном холодном сарае на куче перепрелой соломы. Судя по застоявшемуся запаху, здесь раньше была конюшня. Юноша с трудом открыл заплывшие от побоев глаза и попытался понять, где этот сарай находится. Сориентироваться в лежачем положении не удалось. Он попробовал приподняться на локте и едва не закричал от острой боли в боку. Вероятно, ему сломали ребро. Более тщательный осмотр выявил свернутый набок нос, надорванную мочку уха, множество различных размеров и формы ссадин и синяков. Ну что ж, бывало и хуже. Двигаться он пока не мог, а потому счел за лучшее немного поспать. Любой солдат знает, во время сна раны заживают быстрее.

Разбудил его скрип открывающейся двери. В сарай вошел Линтартул, опять сопровождаемый двумя слугами.

— Слушай меня, молокосос! — сказал он, лениво пнув лежащего юношу ногой. — Будешь работать в моем доме, убираться во дворе и в конюшне, пока не отработаешь долг. Своим слугам я плачу четыре тана в декаду. С тебя хватит того же за сезон. Через три сезона можешь убираться отсюда, а лучше всего — и из города тоже.

Минтисвел ответил не раз слышанным в армии ругательством. В нескольких коротких словах уместилась нелестная оценка самого Линтартула, его родителей, жены и будущих детей. Обычно такой ответ повторять не надо. И сейчас его отлично поняли и снова избили. Но больше для порядка, не так усердствуя, как в прошлый раз. Впрочем, юноше хватило и этого.

Минтисвел снова пришел в себя уже ночью от ощущения приятной прохлады на лице.

Он открыл глаза и увидел незнакомую девушку, осторожно стирающую влажной тряпкой кровь с его щеки. Карсейна услышала на кухне разговор об избиении нового не то пленника, не то слуги и после работы тайком пробралась в сарай просто для того, чтобы помочь человеку, которому сейчас было еще хуже, чем ей.

Кроме всего прочего, забота о несчастном позволяла девушке отвлечься от ужасных воспоминаний и раздумий о не обещавшем ничего лучшего будущем. Линтартул и не думал скрывать от прислуга, где и у кого он приобрел новую служанку, и у нее в этом доме заочно сложилась определенная репутация. Пока что, в первые дни, непристойные предложения еще не были очень настойчивы. Но Карсейна все равно старалась по вечерам не попадаться на глаза мужчинам. А избитого до полусмерти юношу она не считала опасным. И стала навещать его по нескольку раз в день. Регулярно заходил к Минтисвелу и хозяин, так что Карсейне каждый вечер приходилось стирать с его лица свежую кровь,

Возможно, в других обстоятельствах юноша и не обратил бы на нее внимания.

Карсейна не обладала такой красотой, чтобы мгновенно притягивать к себе взгляды мужчин, а рядом с Минтисвелом выглядела крупноватой. К тому же перенесенные невзгоды оставили свой след и на лице, и на одежде девушки. Но в ее больших карих глазах, окруженных сейчас темными кругами от усталости и недосыпания, Минтисвел видел искреннее сочувствие, с которым он так редко сталкивался в последнее время. И конечно же, он не мог не почувствовать ответной симпатии к девушке, начал ожидать ее прихода и волноваться, если она почему-то задерживалась. Понемногу они рассказали друг другу свои невеселые истории, и Карсейна в конце концов убедила Минтисвела согласиться с несправедливыми требованиями Линтартула.

— В таком состоянии ты все равно не сможешь долго сопротивляться, — уговаривала она юношу. — Потом, оправившись от побоев, ты, может быть, найдешь какой-нибудь выход. А так тебя просто забьют до смерти. — И, увидев, что ее доводы не действуют и Минтисвел по-прежнему не намерен сдаваться, смущенно добавила: — Если тебе совсем безразлична собственная жизнь, сделай это хотя бы ради меня. Подумай, каково мне здесь будет совсем одной.

И быстро выбежала из сарая.

На следующий день, девятый по счету, Минтисвел согласился работать. Побои сразу прекратились, но и видеться с Карсейной теперь не удавалось. Минтисвел не рискнул расспрашивать о ней, опасаясь навредить девушке. Зато из обрывков разговоров прислуги он узнал, как удалось разбогатеть сыну оружейника.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20